Текст книги "Очарованная силой (СИ)"
Автор книги: Нина Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)
Глава 3
Глава 3
– Дави его! – расслышала я задорное.
За словами последовали звуки ударов, это придало мне ускорения – с последнего пролета ступенек я почти слетела. Приземлилась не сильно удачно – подвернулась нога. Острая боль прострелила до самого бедра. Я поджала губы и, уже никуда не торопясь, поковыляла к образовавшейся толпе. И чего это я из-за графа так разволновалась? Ну, поколотят, и поделом. Нечего нос свой воротить от простого люда.
Когда толпа расступилась, я разглядела само представление. Нет, главным действующим лицом оказался совершенно не Нижинский. Я зло сдула челку и пригляделась к обстановке вокруг. В помещении, которое мы покинули пару часов назад, все будто вверх дном перевернули. Интересно, это после землетрясения, или драка поспособствовала?
Перевернутые столы с отломанными ножками, разбросанные стулья, разбитая посуда – в это все превратилась обычная, в общем-то, таверна. Внутри проснулась жалость к хозяину. На миг, не больше, ибо такого хитрого и изворотливого трактирщика надо еще поискать.
Я мотнула головой и пригляделась к главным действующим лицам. В импровизированном кругу стояли двое. Они тяжело дышали, у обоих из носов капала на пол кровь. Молодые, сбитые. Интересно, что они не поделили? Толпа улюлюкала, подстрекала. Такой шум стража могла услышать.
Находились мы не в столице, однако город, из которого ходили караваны в Республику, хорошо охраняла стража. Императрица следила за чужаками и разбойниками тщательно. Хоть до границы отсюда неделя ходу, через город проходила главная торговая дорога империи. Поговаривали, что скоро собирались строить железную дорогу с чудными паровыми тягачами и множеством вагонов для людей. В Республике такое не новинка, технологии развивались стремительно. У нас же предпочитали перемещаться на дальние расстояния по старинке: обозами или верхом. Кажется, только в столице курсировали паровые машины, ими владели самые знатные и богатые. Так еще несколько сотен лет назад повелось.
Я прикусила губу. Нам с графом совершенно ни к чему привлекать внимание. Кажется, придется менять планы. Затаиться на сутки или двое, сменить таверну и прибиваться к другим торговцам. Жаль.
– Думала, что это я устроил? – зловещий шепот на самое ухо заставил вздрогнуть и резко развернуться.
Рука привычно легла на рукоять ножа. Я прятала его под мышкой, в специальных ножнах. Развернулась и натолкнулась на насмешливое выражение на лице графа. Вот, хитрец! Я поджала губы и отвернулась, внутренне расслабилась. Прав он, я так и подумала.
– Ты слишком высокого мнения о себе, граф, я не думаю о тебе двадцать четыре часа в сутки, – хмыкнула тем не менее.
– Значит, твоя подвернутая лодыжка – это случайность, а не забота обо мне, и нашем инкогнито? – все также тихо прошептал мужчина, опаляя хмельным дыханием.
Вот, значит, чем он занимался – пил вино. В последние недели я замечала, что он стал прикладываться к кувшинам с кислым пойлом чаще, но не думала, что все так серьезно.
– Совершенно верно, – дернула я плечом, стараясь отогнать навязчивость некоторых, – пойдем в комнату, если ворвется стража, придется уходить без вещей, а наш бюджет ограничен.
– Плешивый выродок! – не дал мне закончить мысль один из драчунов.
В его руке блеснули осколки одного из кувшинов. Серьезно? Я поджала губы и напряглась всем телом. Если потасовка приняла такой оборот, то без стражи точно не обойтись.
Парень дернулся и рванул на своего противника. Толпа охнула и отхлынула, никто не хотел попасть под руку разошедшемуся драчуну. К тому же многие поняли, чем запахло дело, и принялись пробираться к выходу. Хоть снаружи не менее опасно: недалеко трещал прорыв, гуляли твари, буйствовала непогода.
Я перевела взгляд на второго парня, сверкнули яростью темные глаза. Кажется, я услышала скрип его пальцев, когда он сжал кулаки. Я прищурилась. Смуглый профиль показался мне до боли знакомым. Невольно потерла нос. Он ведь мне его когда-то сломал, в прошлой жизни?
На губах сама собой расползлась ухмылка. Пусть неизвестный простолюдин за меня отомстит. Не жалко. Даже имя всплыло на затворках памяти: Тама.
– Ты так смотрела только, когда меня в грязи валяли, – напомнил о себе граф и дернул меня назад.
Даже не заметила, что вышла ближе к центру, руки напрягла, будто готовилась оказать помощь в избиении. Тьфу! Совсем женственность растеряла с этими приключениями и всякими графами. Где там моя мечта о детишках и муже-хлебопашце или конюхе?
– Что такого тебе чернявый простолюдин сделал? – слова Нижинского заставили вздрогнуть и собраться.
Зареклась ведь перед ним душу свою не выворачивать, против меня же и использует.
– Мясо свежайшее из-под носа утащил, – буркнула я, но позволила себя увести вглубь трактира.
Нога ныла, настроение с каждым вдохом ухудшалось, еще и граф на ухо перегаром дышал. Стоило снова подняться в комнату, чтобы обсудить то, что там Нижинский планировал. Всякое желание его подкалывать испарилось.
– Как ты меня назвал? – злые слова остановили меня на полпути к лестнице, – жри свою шапку!
Я обернулась, граф тоже, оба пригляделись к тому, что происходило. За спинами купцов и простолюдинов разглядеть представление оказалось непросто. Но они замерли вдруг, меж потными телами наметился просвет. Тама нависал над своим обидчиком, как коршун над добычей. В темных глазах плескался яростный огонь, а в руках торчал кусок ткани. Шапка, которой он грозился? Обломок кувшина валялся неподалеку, но поверженному обидчику дотянуться до орудия возможности не оставили. Он лежал среди пыли и щепок, придавленный чужим весом, и осоловело моргал глазами.
Знакомая картина заставила подавить нервный смешок. Почти полгода назад Тама точно также валял меня по полу, а я нападала на него с разбитой бутылкой. Хорошо, разбойнику тогда не попалось под руку шапок. И мне не пришлось их есть.
Все сумбурные воспоминания мигом исчезли из моей головы, а тело напряглось, будто перед броском, сжалось в пружину. Я ощутила знакомое беспокойство. Воздух вокруг уплотнился, стал вязким, а время замедлилось.
– Прорыв, – одними губами произнесла я и выхватила нож.
Граф замешкался, но быстро снял с пояса кнут. За то время, что мы вместе путешествовали, он стал доверять моему предчувствию. Я не ошиблась и в этот раз. Прямо посреди таверны, в том самом месте, где выясняли отношения буйные головы, из ниоткуда образовалась воронка. Сначала маленькая, не больше сантиметра размером. Никто из зевак, да и сами драчуны, не заметили.
Только прорыву много не надо: миг, и все вокруг тряхнуло. Люди попадали на пол, кто-то заверещал, послышались стоны. На секунду я залюбовалась, впервые видела разрыв яви так близко. Воздух будто трещинами разошелся, а в самом центре набирала скорость серая воронка. Она искрилась, закручивалась, то в одну, то в другую сторону, гипнотизировала.
– Граф, – крикнула я в попытках перекрыть нарастающий гул и крики испуганных людей, – быстро наверх, бери наши пожитки. Уходим прямо сейчас, пешком. Кажется, живых к утру тут не останется.
– Раскомандовалась, – проворчал Нижинский, но без огонька, он тоже заворожено наблюдал за воронкой.
– От тебя сейчас проку меньше, чем от меня.
– С твоей ногой я бы поспорил.
Я поджала губы и махнула на него рукой. Как же прав этот надменный тиран! Стоило на миг отвлечься, как искрение достигло своего пика и распалось с тихим хлопком. Вот тут-то и началась самая настоящая паника. Из растрескавшегося воздуха полезли они – черные сущности. На призванных или неупокоенных духов эти твари не походили ничем. Покрытые графитовой оболочкой то ли звери, то ли люди, высокие, мощные. Узкие черепа, удлиненные резцы и горящие зеленым пламенем провалы вместо глаз вызывали дрожь во всем теле. Я все еще помнила встречи с безумным волком-духом – твореньем чьих-то рук. Только призванный дух не вызывал и трети того ужаса, что будоражили в груди твари.
– Прорыв! – завопил кто-то.
Остальные его поддержали. Пришлось прижиматься к одной из покосившихся колонн, чтобы не затоптали обезумевшие люди. Я их понимала, раньше прорывы случались только на улицах или разрушенных землетрясениями домах.
Те, кто замешкался, быстро оказались в когтистых лапах. Одна из тварей насела на недавнего драчуна-обидчика сверху. Парень барахтался, плакал, кричал, сучил руками, только причинить вреда сущности не мог.
Те, кто прорывался к нам из нави, мира духов, тел не имели. Они могли нас трогать и убивать, наши же оружия проходили сквозь них. Исключение составляли заговоренные клинки и кнут графа. Отчего-то одним взмахом он мог откинуть тварей прочь. Я же своим ножом могла их поранить.
Прижала упомянутое оружие к груди и сосредоточилась. Всех мне не положить, но парочку я могла достать и отогнать обратно к прорыву.
Сердце невольно сжалось, когда тварь сложила подобие губ в трубочку и припала ко рту противника Тамы. Будто в поцелуе, только меня затошнило от такого действа. Твари высасывали душу и внутреннюю энергию, если она имелась. Поэтому мы с графом для них являлись лакомыми кусками. Он – носитель священного наследия, если слухи не врали. Я – потомок травниц, как под рябиновую настойку любила напоминать тетя. Она взяла меня к себе после смерти родителей, я тогда была совсем крохой. Поэтому верила той на слово.
Хоть ни граф, ни я с силами своими управляться не умели, да и имелось то их немного, твари на нас реагировали. Вот и тот, что вылез следом из прорыва, поднял морду к потолку, принюхался. Миг, и ядовитая зелень его глаз пригвоздила меня к полу. Странное оцепенение овладело мной всего на миг, а я уже пропускала его острые когти. Не хотелось получать раны от твари, но… Додумать я не успела. Чужая фигура взялась ниоткуда. Она тенью прыгнула на тварь, перекрыла чем-то гипнотизирующие глаза, вырвала из моих подрагивающих рук нож и покатилась вместе с тварью по полу. Я моргнула, оцепенение спало, а внутри вспыхнуло изумление. Неужели, кто-то смог прикоснуться к твари?!
– Такие вещи барышням не игрушки, – веселый голос заставил захлопнуть раскрывшийся рот, а чья-то рука схватила меня за плащ и потянула прочь из самого эпицентра прорыва, – где ваш рыцарь?
– Остановись! – не выдержала я и зло дернула плащ обратно.
Мы пересекали внутренний двор таверны, когда я смогла опомниться. Меня тащил никто иной, как знакомый разбойник, к которому у меня остался должок в виде сломанного носа, между прочим. Только Тама здесь и Тама в городских катакомбах разительно отличались. Никогда бы не подумала, что он готов броситься на помощь совершенно незнакомой девушке, а я была уверена, что он меня не узнал. Особенно, когда на кону его собственная жизнь. Я думала, он только за честь готов бороться.
– Ты решила отдать душу тварям? – насмешливо приподнял бровь парень, но ход сбавил.
– Нет, мой «рыцарь» остался в таверне, – пояснила я и откинула со лба волосы.
– Может, я сойду за его замену? – хохотнул Тама, а его глаза потемнели.
Отчего-то, вопреки всему, к щекам прилил жар. Пришлось до боли прикусить губу, поддаваться на провокации.
– Вряд ли у тебя водится мешочек с моими пожитками, – дернула я плечом и прижалась к шаткому столбу.
Мы успели добраться до конюшни, откуда раздавалось истошное лошадиное ржание. Оно заглушало звуки стихии и потрескивания прорывов. Отчего-то именно лошади всегда острее реагировали на разрывы мироздания, да и чувствовали их задолго до начала. Жаль, что они также реагировали на простые катаклизмы или хищников. Поэтому детекторами прорывов их до сих пор не сделали.
– Я куплю тебе новые, – белозубо улыбнулся парень, отчего сердце забилось чаще.
– Это хорошее предложение, – отозвалась я недовольно, тем не менее, – но там мои вещи, – я выделила слово «мои» четко, наполнила злостью, – и без них я никуда не пойду.
– Как пожелаешь, – склонил голову Тама и шагнул в сторону конюшен, – а я думал позвать такую интересную девушку с ножом с собой в путешествие.
И загадочно замер. Я поджала губы и сложила руки на груди. Давно ли сбежал из катакомб? Тем более, я представляла его компанию для путешествий: воры, разбойники, беспризорники. Отбросы приличного общества, с которыми нам пришлось близко познакомиться с Фелисией – моей бывшей госпожой. И знакомство это приятным я бы не назвала.
– Она в комплекте со мной, – рокочущий злобой голос графа прямо над моим ухом заставил пройтись по телу волну мурашек.
Меня прижали к широкой груди, а на талию легла властная рука. Тама мигом напрягся, перенес вес тела на ведущую ногу, руки сжал в кулаки.
– Твой рыцарь? – кивнул он на мужчину за моей спиной, с его лица совершенно исчезла улыбка.
– Моя обуза, – мотнула я головой и вывернулась из нежданных объятий, – пока мы с вами тут мило беседовали, твари сожрали всех людей внутри и жаждут добраться до нас. Веди, степняк, так и быть, мы составим тебе компанию.
Тама аж позеленел от злости, глаза засверкали совсем не вожделением, как пару мгновений назад. Теперь он готовился открутить мне голову.
– Одному всех тварей не перебить, – поддержал меня граф и всунул в руки мой путевой мешок.
Джентльмен, тоже мне. Я невольно присела, но заламывать руки и закатывать истерики не стала. Не аристократка, и не такое терпела.
Не знаю, что сыграло главную роль в принятии решения, но Тама махнул рукой и молчаливо предложил следовать за ним.
В конюшне резко пахло навозом, прелым сеном и немытыми телами. Сквозь дыры в стенах угадывались беснующиеся фигуры скакунов в стойлах.
– У твоего каравана нет телег? – ехидно спросила я, стараясь не споткнуться и не упасть в полутьме.
– Мой караван не здесь, – отрезал Тама и осекся, – ты так разговариваешь со мной, будто мы знакомы, барышня.
Я подавилась вдохом и закашлялась. И то верно, начала с ним говорить, как с давним приятелем. Дурные привычки из детства: подрались – уже друзья. В компании мальчишек иначе не выжить.
– Ты первый начал, степняк, – парировала я, уворачиваясь от чьего-то копыта, которое просвистело у самой моей щеки.
Граф отстал, я слышала его шаркающие шаги у самого входа в конюшни. Из-за травм, полученных от первородного духа, передвигался он крайне медленно, и ни один лекарь не смог убрать болезнь, которой его наградила Фелисия. Глубоко в душе я его жалела. Немного.
– Это твоя лошадь, – поджал губы Тама, находясь на самом краю, чтобы не сорваться и не броситься на меня с кулаками, – успокаиваешь сама.
Я лишь хмыкнула. Уж с животными, даже в безумии, справиться всегда могла. Я сбросила тяжелый мешок на землю и осторожно подошла к белобокой ретивице. Лошадь фыркала, пускала пену изо рта, вставала на дыбы.
– Тшш, красавица, – прошептала я и протянула руку к ее узде.
Подходить можно было только спереди, чтобы лошадь тебя заметила, действовать медленно и плавно, чтобы не напугать еще больше.
– Не бойся, твари до тебя не доберутся, – заверила я животное.
Лошадь дернула ухом и вернулась на все четыре копыта, однако фырчать не перестала.
– Выводим через заднее окно, – сообщил граф неожиданно, отчего и я, и лошадь вздрогнули.
Вот как этот калека оказывался в неожиданном месте в неожиданное время?! Еще и скакуна своего успокоил быстрее раза в два. Он держал огромного черного коня под уздцы и имел такой вид, будто перед подданными вышел на балкон. В этот момент можно было заметить его стать и внутренний стержень. Даже дыхание перехватило, как раньше.
– Будете красоваться, никуда не успеем, – одернул нас Тама, он уже оседлал свою лошадь, прямо в загоне.
Дыхание перехватило повторно, внутри разлилось восхищение. Он на шоколадном мускулистом скакуне выглядел, как влитой. Красивый, опасный, будто сам ветер.
– Слюни подбери, – поморщился граф и показательно отвернулся.
Я вздернула подбородок и натянула удила. Эти двое даже не подумали запрячь своих лошадей, о седле или подуздке. Один – аристократ, никогда лошадей не готовил сам, второй – сын прерий, мог и без седла.
– Седла возьмите с подсумками, куда вещи класть, – посоветовала насмешливо.
Не успели мне ответить, как ворота загона слетели с петель от налетевшего вихря. Окутанные темным туманом, до конюшни добрались твари. Не успели!
Глава 4
Глава 4
– Рвем когти! – взревел Тама, – не до седел теперь.
Граф скрипнул зубами, но, делать нечего, кое-как забрался на своего скакуна, впился пальцами в гриву и пришпорил сапогами. Даже не свалился, болезный. Я тоже не стала медлить, вскочила на свою ретивую лошадку, хорошо, что успела приладить хотя бы седло. Она тут же встала на дыбы, норовя меня сбросить, но не преуспела. Я сильно сжала ногами ее бока и направила напуганное животное к оконному проему.
Тама уже находился там, тяжелой бадьей высадил окно вместе с рамой и пришпорил свою лошадь. На миг замерла и сглотнула, вот эта сила! Как же он из меня дух-то весь не выбил, когда в подземелье дрались? Сзади послышался пробирающий до костей гул, в воздухе запахло озоном. Я почувствовала, будто на шее сомкнулись невидимые лапы и сжали со всей силы. Пришпорила свою перепуганную лошадку и в два прыжка догнала Таму. Граф остался позади. Я беспокойно оглянулась и чуть не свалилась обратно на землю – ретивица подо мной вновь взбунтовалась и резко затормозила.
– Да чтоб тебя! – выругалась я, но не успела успокоить лошадь.
Прямо перед нами пространство треснуло. Еще прорыв?! От волны, разошедшейся в стороны трещинами, меня сдуло на вздыбленную копытами землю. Я упала на спину, на миг дыхание сбилось, а боль прострелила от бедра до макушки.
– Зараза! – я только и смогла процедить сквозь зубы, пытаясь сделать хоть один судорожный вдох.
Моя лошадь снова встала на дыбы, истошно заржала и упала как подкошенная на бок. Чудом не задела меня. Падала бы на спину, белый свет я бы больше не увидела.
Лошадь засучила копытами, перешла на визг, но подняться не смогла. Из прорехи в пространстве к ней потянулась тьма. Она завивалась в спирали, обретала форму. Я, как завороженная, следила, как из пустоты рождалась очередная тварь. Не слишком ли много их сегодня?
– Чего застыла, дура?! Жить надоело? – взволнованный голос графа вырвал меня из лап странного ступора.
Я мигом вскочила на ноги, искать новую лошадь и свой вещевой мешок оказалось некогда. Видно, судьба у него – потеряться в этот непогожий день. Вскинула вверх руки и с трудом зацепилась за протянутую ладонь графа. Несколько метров меня протащило по земле, сам Нижинский чуть не последовал за мной на землю, но удержался каким-то чудом. Подтянул меня выше, чтоб я могла хоть за что-то схватиться, отчего я кулем упала поперек лошадиного хребта, вызвав недовольное ржание, и вцепилась в покатые бока. Только бы не свалиться!
– Чего вы там в акробатов играете? – громкий крик Тамы перекрыл лошадиный визг и истошное ржание, – надо выбираться, пока эти гады кониной лакомятся!
К горлу подступила тошнота, но я крепко зажмурилась и перекинула ногу через лошадиную спину. Ехать кулем – то еще удовольствие. Прыжок, и я со всей силы впилась пальцами в бока графа. Послышалось шипение, ругательства, но я лишь теснее придвинулась.
Рев непогоды и ржание лошадей смешались в одно, я даже немного потерялась. Ливень холодной волной накрыл нас, стоило нам оказаться за пределами конюшен. Интересно, когда успел пойти? Ведь на входе лишь тучи клубились вдалеке.
– Ты мне ребра сломаешь, – донеслось до меня сдавленное.
– Переживешь, – прошипела я на ухо графу, но, все же, ослабила хватку.
Спина лошади ходила ходуном, норовя скинуть нас на рыхлую землю в объятия тварей, дождь заливал глаза. Стоило мне их открыть, показалась только стена ливня, и темные пятна вокруг. Как граф различал дорогу, осталось загадкой.
Сколько мы скакали, ответить бы не взялась, но у меня затекло все. Кажется, не осталось ни одного живого места пониже спины. Так сильно меня било о жесткий лошадиный круп. Граф передо мной лишь сопел. Наверное, тепло его тела отвлекало от творящегося вокруг беспорядка. Я старалась сосредоточиться на его рваном дыхании, на том, как он пригибался ближе к лошадиной шее или наоборот, выпрямлялся, когда требовалось замедлить ход.
Стемнело, когда мы, изможденными кулями опали на жухлую траву. В этом году зима оказалась удивительно мягкой. Почти не выпало снега, не припоминалось заморозков. Однако, хоть сезон холодов почти окончился, теплее не становилось.
Я раскинула руки звездой и смотрела в вечереющее небо. Тучи остались позади, там, откуда мы прискакали. На небосводе загорались звезды. Еще неярко, будто стеснялись. Когда мне удалось отдышаться, я прислушалась к тому, что происходило вокруг.
Лошади устало фыркали и топтались где-то поодаль, за деревьями. Видно, нашли, что пощипать. Граф тяжело дышал по правую руку от меня. Дорога ему далась явно тяжелее, с его-то контузиями. Где-то сбоку слышался хруст веток и тихие ругательства на незнакомом языке. Я приподнялась на локтях и оглянулась.
Тама, неприлично бодрый и свежий, собирал валежник и сухие ветки. Лошади, действительно топтались за ближайшими ясенями и жадно пили. Ручей? Неплохо бы было и мне промочить горло. Не успела я осуществить свою задумку, как взгляд натолкнулся на знакомый вещевой мешок. Он, приставленный к низкой осинке, сиротливо хвастал разорванным боком. Я села и оглянулась на графа.
Мужчина лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал, внимания на происходящее не обращал. Не мог же он. Или как-то ухитрился?
– Я прихватил, – насмешливый голос разбойника заставил вздрогнуть, – ты же сказала, что таких вещей во всей империи не сыскать.
К горлу подступил ком, а сердце пропустило удар, но я, конечно, ничего этого не показала. Я растянула губы в ухмылке, положила ногу на ногу и немного откинула голову назад.
– Какой милый степнячок, – проворковала я призывно, отчего тут же получила тычок в бедро от графа, – только вот не расскажешь ли, куда ты нас привез, и что нас ждет?
– Мы в дне езды от приграничного города, – пожал он плечами, смерив меня колючим взглядом, – и в паре часов от той таверны, на которую напали. Твари за нами следовать не стали, им горожан, видно, хватило. Здесь мы в безопасности.
– А где же обещанный караван? – оттопырила я нижнюю губу, как ребенок, и моргнула несколько раз.
Кадык парня дернулся, а он на миг замер в неудобной позе. Очередной тычок от графа заставил меня всхлипнуть и поджать губы.
– Что? – резко повернулась я, – я тоже не мечтала провести ночь под зимним небом и на голой земле.
– Помолчи, – лишь проронил он, даже глаз не открыл.
Только по моей спине от его тона побежали мурашки, а горло будто сдавило невидимой петлей.
– Я слышу чьи-то шаги, – добавил он совершенно спокойно и раскрыл глаза.
Не сговариваясь, мы с разбойником подобрались, замерли. Кого могло принести в такое время в такую глушь? Неужели, Тама ошибся, и твари все же последовали за нами? Правда, их поступь мы бы вряд ли услышали. Они и не касались земли вовсе. Парили?
Осторожно поднялись с графом на ноги, чтобы не издавать лишних звуков, и отступили под тень деревьев. За свободными от листьев ветвями виделась только вечерняя мгла, движений разгадать не получилось. Я с сомнением скосила глаза на графа, тот казался напряженным и собранным. Нет, точно что-то слышал. Даже лошади перестали пить воду, подняли головы и повели ушами. Я прикусила губу и положила ладонь на прохладную рукоять ножа, животные вели себя спокойно, не так, как во время прорыва. Только вот не одними тварями кишела наша империя. Нападения разбойников вдвое участились, особенно рядом с большими городами.
Треск веток заставил вздрогнуть и сомкнуть пальцы на рукояти. Мои спутники также вооружились. Граф привычно выхватил кнут из-за пояса, а вот Тама сжал в руках ветку потолще и подобрался. Вспомнив бочку, пробившую деревянную раму со стеклами с его подачи, я предположила, что ему и такое оружие сгодится.
– Бу, – веселый женский голос заставил подпрыгнуть всех троих в замершей вокруг тишине.
На другом краю поляны стояла чья-то закутанная в плащ фигура. Голова и лицо ее оказались покрыты бардовым капюшоном, руки прятались в складках пышного платья. Кто это по лесам расхаживал в одиночестве?
– Испугались, птенчики? – хохотнула женщина и подошла ближе.
Не доходя несколько шагов, остановилась, скинула капюшон и горделиво выпрямилась. Рыжая шевелюра волнами рассыпалась по плечам, а на миловидном лице играла довольная усмешка. Нет, я раньше ее не встречала. Граф заметно нахмурился, пальцы, сжимающие кнут, побелели. Он ее узнал?
Оглянулась на степняка – в глазах Тамы плескался только интерес, а на лице расплылась приветливая улыбка. Вот же, юбочник! Приступ странного недовольства отрезвил. Женщина, в дорогом платье, на пальцах кольца, на шее колье, красивая. Что она делала посреди темного леса? Пешком, в одиночестве? Как не попалась разбойникам?
Я нахмурилась.
– Вы? – спросил Нижинский хрипло, выпрямился и приладил кнут на пояс, – не думал, что увижу вас когда-нибудь.
– Отчего же? – склонила женщина голову, поляну заполнил ее мелодичный смех.
Что-то царапнуло меня, будто забытое воспоминание. Я пожевала губу, но так и не смогла поймать его, это воспоминание.
– Вы получили от Власия все, что вам было нужно, – голос графа прозвучал зло, мне почудилась там глухая боль.
Власий. Имя показалось знакомым, в отличие от странной женщины. Тут же в памяти возник силуэт высокого мужчины с пронзительным взглядом и резкими чертами лица. Меня тогда до самых косточек пробрало. Ищейка Нижинского в прошлом. Мы встречались всего раз, когда с баронессой и лжекрепостным Тарасом сбегали из городской таверны.
Дальнейшая судьба правой руки графа осталась для меня покрытой мраком. За прошедшие месяцы мы почти ничего не обсуждали из случившегося. Только строили планы на будущее и предполагали развитие событий в империи.
– От него – да, – скривила губы в зловещей ухмылке женщина и легким движением поправила волосы, – от вас – нет.
Это «вас» прозвучало так, будто она обращалась ко всем нам.
– Кто вы, красавица? – подал голос Тама, он выглядел очарованным.
– Мила, – перевела она взгляд на разбойника, в сгустившемся сумраке ее глаза показались яркими болотными огнями, – хочешь поиграть, потомок кочевников?
Блаженная улыбка тут же сошла с лица парня, а из глаз исчезла заинтересованность, его руки сжались на палке. Интересно, почему он так болезненно реагировал на свое происхождение? Не припомню, чтобы в империи как-то издевались над степняками. Недолюбливали, может, но в открытую не презирали. К тому же большинство таких потомков очень гордились своим происхождением. Насколько я помнила из истории, несколько сотен лет назад один из ханов попытался захватить столицу нашей империи, но потерпел фиаско. Царева дружина тогда отбила нападение и гнала степняков до самого сердца их прерий.
Темная история.
Вроде, после началось восстание простолюдинов, царя сменил его сын, но долго у власти не продержался. Советники выдали замуж оставшуюся сестру и посадили на трон предшественника нашего нынешнего императора. В то же примерно время травницы почти исчезли, боги ушли, снежные волки выродились. Остались только обрывки воспоминаний о былой силе.
Я не интересовалась историей. Да и нас, простых людей без всяких титулов, обучали лишь тому, что в жизни необходимо для выживания. Меня воспитывала тетя, которая принадлежала к простолюдинам. Родителей я совершенно не помнила, и кем они являлись, не узнавала, меня в возрасте лет пяти-семи оставили истощенной и умирающей на пороге дальней родственницы. Спасибо ей, воспитала, как могла. За помощь, конечно. Простолюдинка, хоть и свободная, не имела времени на науки и школы. Это я про себя. Когда немного подросла, наметила цель – завести свою семью и поддержать тетю по возможности. Для этого и пошла в услужение к барону. Этикет, манеры и счет я выучила. Остальному научила жизнь.
– Не стоит, – глухой голос графа вырвал меня из воспоминаний и заставил мои мысли вернуться на лесную поляну.
Тама с раскрасневшимися щеками был готов броситься на женщину, а рыжая красавица лишь снисходительно улыбалась и изучала нас довольным взглядом.
– Мила? – повторила я тихо.
В памяти, как вспышка, всплыли недавние события. Домик травницы, вороны без глаз, слепая старуха и обещание силы. Я поджала губы и оглядела женщину еще раз. Нет, на беззубую и безглазую старуху она совершенно не походила внешне. А вот поза, ухмылка. Неужели?
– Сто лет в обед Мила, – расхохоталась та и, сократив меж нами расстояние в момент, потрепала меня по щеке.
По коже прошлась щекотка, а внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Если это та старая травница, которая продала нас когда-то графу, у меня накопилось к ней несколько вопросов.
– Не сверкай глазами, Лиззи, – хмыкнула она вдруг, – кишка у тебя тонка со мной тягаться.
– Зачем ты пришла? – перебил ее граф, подступил ближе, будто попытался загородить меня, – и почему именно сейчас?
– Предупредить, глупый, – пожала плечами женщина и отпрянула.
Она опасалась Нижинского? Странно.
– То, что вы тут запланировали, бесполезно, – продолжила она, накидывая капюшон обратно, – вам не попасть в Республику напрямую. Императрица считает тебя виновным в том, что происходит, – кивнула Мила графу, – тебя схватят и казнят без вопросов. Ты же осведомлен? Поэтому так долго добирался до приграничных территорий?
– Она мне доверяет и дала время, чтобы я доказал свою непричастность, – поджал губы Нижинский, только в его голосе уверенности я не расслышала.
Неужели, все хуже, чем он мне рассказывал месяц назад?
– Доверяла, – пожала плечами Мила, – мой вам совет, идите через безлюдные степи, этот, – она кивнула на замершего статуей Таму, – вам поможет.
В отдалении полыхнула молния, следом прозвучал низкий раскат грома. Вокруг все вдруг ожило: звуки, запахи, ощущения. Пока мы отвлеклись на лес и его обитателей, Мила исчезла, как не бывало.
– И что это сейчас за представление мы посмотрели? – зло поинтересовался разбойник и бросил палку на землю.
Мне отчего-то тоже захотелось узнать.
