Текст книги "Очарованная силой (СИ)"
Автор книги: Нина Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)
Глава 50.
Глава 50.
Луиза
Дверь слетела с петель, рухнула посреди комнаты, в которой мы находились. Борис отскочил в сторону, крепче перехватил нож. Его помощник в рясе хрустнул пальцами и сжал руки в кулаки. Они приготовились сражаться. Показалось, что в их взглядах не мелькнуло ни капли страха или опасения.
Первое, что я ощутила, когда преграда в виде двери исчезла, сильный запах озона, как после грозы. Это удивило. Дальше полутемное помещение наполнили мириады ярких молний, глаза заслезились, стало больно после привычной темноты. Следом за ними вошел высокий мужчина, его глаза мерцали голубым свечением, а линия губ сжалась в тонкую линию.
Я не могла не узнать Ала. Все тот же парадный камзол, темный ежик волос на голове, чисто выбритые скулы, правильные черты лица. Некрасивый рубец, идущий ото лба до самого подбородка, совсем исчез, плечи развернуты, спина прямая. В его правой руке светился верный кнут, а вокруг вихрилась такая мощь, что я чуть не задохнулась. Он отыскал глазами меня. Его взгляд тут же потяжелел, перешел на моих мучителей.
Борис сглотнул и отступил на шаг назад, ближе к моему алтарю. Его уверенность в своих силах значительно уменьшилась, а лезвие ножа чуть заметно завибрировало.
– Что это за сила?! – растерянно пробормотал мужчина в рясе.
– Лиззи, – одними губами прошептал граф и шагнул внутрь комнаты.
Из моей груди вырвался всхлип, сердце заколотилось так быстро, что стало больно дышать, все внутри наполнилось нежностью и облегчением. Совершенно не ожидала, что мое тело и душа так отреагируют. Я давным-давно забыла, что такое – чужая помощь. Не ждала ее, не просила. Только в последние недели регулярно получала.
Граф смотрел на меня так, что захотелось утонуть в его объятьях, окунуться в теплую силу, почувствовать то, что не ощущала никогда в жизни. Защиту близкого человека. Того, на кого я могла положиться.
– Плевать, – нарушил наш зрительный контакт мужчина в рясе и прыгнул на Ала.
Я не успела испугаться, как он будто налетел на невидимую стену. Из его горла вырвался хрип, а сам он задергался, будто в конвульсиях, и осел на пол.
– Не подходи, – взревел Борис и дернул завязки на рубахе.
Тут же на его груди появился массивный семиконечный талисман. Такой же, как у барона. Значит, они с самого начала были заодно? Но, если Ал здесь, ему удалось разобраться с Шацким, Гуюком и стражей. Неужели, та сила, которую он приобрел в Заколдованном лесу, настолько велика?
Темный камень в центре звезды матово засиял, вокруг Бориса будто распространилась темная аура. Мои виски тут же прострелило нестерпимой болью, а тело скрутило судорогой.
Я отвлеклась от происходящего настолько, что не поняла, что случилось дальше. Кто-то закричал, послышались глухие звуки ударов, чье-то хриплое дыхание.
В себя пришла, когда жесткие веревки на моих запястьях и щиколотках ослабли, а затем и вовсе исчезли.
Я распахнула глаза, от слез все расплывалось, но прямо передо мной склонился граф. Он протянул ко мне руки, оторвал от холодного гранита и притянул к своей груди. На мои плечи лег его камзол. По продрогшему телу тут же прошла теплая волна.
– Ал, – выдохнула я ему в шею, вцепилась пальцами в тонкий шелк рубашки и разрыдалась в голос, – я ду-умала, что больше никогда тебя не увижу.
– Все, – прошептал он мне на ухо с лаской, – все закончилось, я больше не позволю тебя обижать ни единому существу.
Его сила накрыла меня с головой, отозвалась теплом где-то в самом центре груди. Где пряталась моя собственная травницкая магия. Они будто переплелись, заискрились, знакомились друг с другом.
Я, все еще заливаясь слезами, подняла голову и потянулась к жестким губам, припала в крепком поцелуе. Ал не оттолкнул, ответил пылко, страстно. Мы редко целовались, сейчас же это действо отдавалось в каждой клеточке моего тела жаром. Хотелось раствориться в мужчине, не отпускать, целовать до исступления. Его руки поползли по моей спине, вжали в широкую грудь до хруста. Только никаких резких движений, никакого напора. Нежность захлестнула меня с головой, животная страсть уступила ей свое место.
Это показалось правильным. Тело пылко отзывалось на осторожные касания, кожа горела под его пальцами. Возбуждение захлестнуло без привычной жестокости, ее не хотелось. Я всей душой желала нежности и ласки.
Обвила его шею руками, провела языком по небу, чем вызвала мучительный стон. Он переместил поцелуй на мою шею, зарылся носом в растрепанную прическу.
– Моя Лиззи, – прошептал с придыханием, отчего по шее и спине прошлась россыпь мурашек.
– Я уже понял, что мне ничего не светит, – хриплый голос Тамы заставил нас замереть и оторваться друг от друга, – только не стоит заниматься такими делами на рабочем алтаре в храме, который скоро будет полыхать, как факел.
Граф коротко выдохнул и с разочарованным стоном отстранился. Только не стал меня отталкивать, встал прямо со мной на руках и прижал крепче к своей груди.
Я оглядела комнату, в которой уже распрощалась с жизнью несколько минут назад. На полу комьями валялась пыль и осыпавшаяся со стен и потолка отделочная крошка. Мужчина в рясе распластался на полу слева, Борис же в позе эмбриона сжался у ног Тамы. Он поскуливал и баюкал обрубок правой руки. Кажется, именно в ней он держал нож.
Тама с рассеченной губой и разбитым носом хмуро на нас взирал, но не пытался отнять меня у графа или сообщить, что я официально сейчас его невеста, и мне не пристало целоваться с чужими мужчинами.
Около него крутился белый крупный волк, в котором я с трудом опознала Адриана. Кажется с последнего обращения он стал крупнее раза в два, а шерсть лоснилась густотой. Он больше не напоминал подростка. Взрослый, матерый волк, вожак.
Я выдохнула через стиснутые зубы и спрятала горящее лицо на груди графа. В этот момент хотелось быть только с ним, запоздало появилось смущение. Ведь я совсем в неприглядном виде. Лишь камзол прикрывал верхнюю часть тела.
– Ты так и не сообщил, как собираешься все провернуть? – тихий вопрос Ала рокотом прошелся по моей коже, отозвался глухим сожалением в сердце, низ живота свело привычной судорогой.
– Не сомневайся в моей изобретательности, – Тама хмыкнул и схватил Бориса за шиворот.
Я отметила, что у семиконечной звезды на его шее отломано несколько лучей, а камень разбит. Парень заскулил, но не попытался выбраться из захвата.
– Остальных брать не будем, храм станет для них местом казни и братской могилой, – непривычная жесткость заставила поежиться.
Остальные спутники не сказали ни слова против. Я же снова уткнулась в шею графа и растворилась в его силе и кружащем голову запахе озона. Вот бы никогда не покидать его объятий.
Ал не дал насладиться мне видом полыхающего здания. Я даже не смогла рассмотреть, где меня держали. Как только мы вышли на улицу, в лицо ударил свежий ветер, пришлось поморщиться от слишком яркого солнечного света.
Граф кивнул волку с Тамой и быстро спрятал меня в паровой автомобиль. Вблизи я видела его впервые, а уж сидела внутри так точно. Только после пережитого чувства притупились, на тело навалилась усталость, слезы высохли. Восторгаться сил не осталось. Я прикрыла глаза и провалилась в тягучее небытие.
– Спаслась? – смутно знакомый голос заставил встрепенуться и распахнуть глаза.
Я снова находилась в Мисте, стояла, по пояс окутанная черным туманом. В привычном дорожном платье, с косой до середины спины. Кажется, сейчас мои волосы короче. Не успели отрасти после нещадной стрижки для конспирации.
– Спаслась, – не стала я отпираться, отыскала глазами того, кто решил завести со мной диалог, – я тебя знаю, не так ли?
Мужчина, что стоял напротив, и, правда, показался знакомым. Худой, высокий, иссиня-черные волосы острижены неровно, длинная челка прикрывала часть лица, тонкие губы сложились в хищной улыбке. От цепкого взгляда черных глаз сделалось не по себе.
– Встречались, – кивнул он и подошел ближе, – неужто, запамятовала?
Старинный слог заставил поморщиться, а в памяти вспыхнули босые ноги и смертоносная доброта деревенских жителей, встреченных по дороге. Я невольно опустила взгляд на ноги мужчины. Сейчас на них красовались кожаные короткие сапоги.
– Дарен, – произнесла я тихо и снова заглянула в темные бездны его глаз.
Вспомнила ощущение неправильности, что испытала тогда, при встрече с мужчиной. Он отличался от деревенских жителей. Выглядел проницательным, мудрым.
– Ты – Лучезарный Шемиш? – спросила я осторожно.
С богами уже общалась, поэтому ничего хорошего не ждала.
Громкий смех заставил меня вздрогнуть, невольно отступить на шаг.
– Нет, – мотнул головой мужчина и посмотрел на меня весело, с задором, – выдумки людей ко мне не относятся.
– Кто же ты?
– Догадайся.
– Зачем тогда явился? – не стала я упорствовать, беседа начала меня утомлять, я душой ощущала, как туман тянул из меня последние силы, – это ведь ты меня вытягиваешь раз за разом в это чистилище?
– Это не чистилище, но людям так проще, зачем напрягать их ограниченные умы?
– Ты же сам их такими создал, – сорвалось с моих губ вдруг, а я прикрыла рот руками, глаза мои округлились, по телу прошлась волна дрожи.
Страх завладел всем существом. Я откуда-то ощутила, что передо мной не бог, не неупокоенный дух, не выдуманный пророк. Передо мной стоял создатель всего сущего, весело улыбался и изучал меня умудренным веками взглядом.
– Догадалась, молодец. Это был порыв, – пожал он плечами, а я ощутила давящую силу.
Только она не пыталась навредить, уничтожить, она просто существовала. То, чего я не могла понять своим ограниченным умом, как сказал Дарен.
– Почему ты выбрал меня для разговора? – спросила быстро, пока не передумала, – что тебе от меня надо?
– Ты унаследовала силу моей возлюбленной дочери, Вереи, – сообщил он без утайки, я и не заметила, как его речь стала привычна для уха, – нужна мне твоя помощь всего-навсего. Твоя предшественница помогла раз, запечатала магию. Только пророчество все равно сбылось. Видно, то, что предречено, невозможно изменить.
– Какую же я могу оказать помощь самому создателю? – горько усмехнулась я, почувствовала себя букашкой под ногами.
– В твоих силах запечатать то, что создала Милорада, мою тень, – сообщил Дарен и легко коснулся моего лба пальцами.
Ото льда его кожи меня пробрала дрожь, я невольно отшатнулась.
– Я никогда не наврежу своим детям, – поджал он губы недовольно, в глазах появился укор.
– Милорада? – произнесла я хрипло, облизнула пересохшие губы.
– Вторая моя дочь, – пояснил Дарен, выпрямился, посмотрел на меня свысока, – ты ее знаешь, как Милу. Она очень расстроила меня своим поведением, своенравна. Отчего-то обозлилась на весь мир. Хочет уничтожить меня.
Я округлила глаза и шумно выдохнула. Осознать то, что Мила приходилась дочерью создателю, пока не могла, поэтому приняла этот факт, как данность.
– Ты же бессмертен…
– Любого можно лишить жизни, если знать как.
– То есть, – зачастила я, ощущая, как пространство вокруг подернулось рябью, скоро меня выдернет в явь, – она не пытается спасти мир? Она хочет все уничтожить?
– Нет, – в голосе создателя появилась грусть, – она хочет любви, но не может получить того, чего отчаянно желает. Поэтому и поступает неразумно. Она испортила много созданных мной жизней. Найдите мое воплощение в яви, – его голос стал глохнуть, – очистите его от тлена моей тени. Оно заражено. Мне самому на ту сторону не добраться.
– Но ты появлялся в яви, почему не можешь сам…
– Моя тень – это я, глупая, – хмыкнул Дарен, его очертания поплыли, – моя сила, я не могу с ней ничего поделать. Запомни, только вместе вы сможете справиться, собери тех, кого встречала по дороге.
– Стой! Как я пойму, что это нужные люди?
– Они сами придут на помощь, – прошелестел Дарен порывом ветра.
– А как же Магира, и остальные мученики? – из последних сил выкрикнула я, – как им помочь?
– Твой ручной кочевник справится, ступай…
Реальность накрыла шумом в ушах и теплом знакомых объятий. Ал облегченно выдохнул и заглянул в мои глаза с тревогой. Я лежала на мягкой перине, укутанная в плотное одеяло, тело била крупная дрожь. Мужчина же осторожно прижал меня к груди и пытался согреть.
– Мы попали, Ал, – прошептала я еле слышно, – нам нужно помочь самому древу. И других вариантов не предусмотрено.
Глава 51.
Глава 51.
– То есть, – щеки Адриана раскраснелись, сам же он никак не мог остановиться, мерил выделенную нам комнату шагами, – Мила нам не союзница, она пытается все уничтожить?
– Она никогда не предлагала дружбы, – пожала я плечами и растерла виски пальцами.
Прошло несколько дней с того момента, как Ал с Тамой сожгли храм служителей Лучезарного. Город после этого преобразился. И не в лучшую сторону. Видимо, служители сдерживали прорывы своим договором с Тенью, как назвал сгустки дикой магии Дарен. После того, как большинство из них сгинуло, поддерживать защиту стало некому.
Прорывы случались по несколько раз в день, твари будто пытались наверстать упущенное. С помощью барона Ал с Тамой смогли поставить защиту на несколько зданий. Там люди и прятались во время прорывов. Как это удалось графу и бывшему разбойнику, я спрашивать не стала. Больше удивлялась, что нас не осудили. Наоборот, поблагодарили, разместили у Гуюка и дали время для отдыха.
– Мир, который мы знали, скоро исчезнет, – со злостью бросил Тама, – а ты переживаешь из-за старой обманщицы?
– Она нам помогала, – не согласился волчонок, – без нее мы бы не выбрались из Заколдованного леса.
– Без нее мы бы туда не попали, – хмыкнул граф, его взгляд прошелся по моей фигуре, укутанной теплым пледом, отчего внутри запылал привычный жар, – именно она направила нас по долгому пути до границ со степями. Почему ты ее защищаешь?
– Я не защищаю, – мотнул головой волчонок и обессиленно опустился в одно из кресел, – просто не могу принять. Я доверял ей.
– Ты неопытен и наивен, – усмехнулся Тама и потрепал парня по волосам, отчего тот нахохлился, как воробей в мороз, – ты привык доверять старшим. Особенно Софии, не так ли?
– При чем тут мать императора? – моргнул Адриан, его взгляд стал растерянным.
– Ей тебе тоже не стоит так доверять, – добавил за Таму граф и прикрыл глаза, отчего я шумно выдохнула и закуталась в плед плотнее.
Хотелось остаться с ним наедине, греться в его объятиях, тонуть в его ласках. Какие неправильные чувства родились после воспоминаний. Они никому не нужны на пороге конца мира. Я мотнула головой и прикусила губу, окинула взглядом парней.
За эти дни мы вчетвером стали гораздо ближе, чем за все дни пути. Каждый из нас раскрыл остальным свои тайны. Адриан оказался бастардом покойного императора и единокровным братом ныне правящего юнца. Тама пересказал все то, что случилось с ним в детстве, не только мне. Граф же раскрыл то, как в юности прогрызал дорогу к власти и своему имени через пепел боли и труд.
Я тоже скрывать не стала, что подверглась насилию от тех, кому доверяла. Тетка, которая меня воспитывала, лишь пожала плечами на это. Братья пообещали намять бока обидчикам, только вот без огонька. Я стала ощущать себя прокаженной в родной деревне. Те, кто надругался над моей душой и телом, здравствовали и собирались на имперскую службу.
Никто не остался без наказания. Каждый из четверых мучился до последнего вздоха. Никто не узнал, что их смерти не случайность. Моровое поветрие, бывает. После я сбежала из деревни и никогда туда не возвращалась. Фелисия и ее родители смогли вернуть жизнь в мою душу и надежду на будущее.
Каждый из нас нес в себе боль. Я смогла скинуть с плеч свою. Дело за остальными.
– Я знаю, что она вспыльчивая, – проворчал парень, – но она хорошая. Всегда меня поддерживала.
– Она преследует свои цели, но не будем о ней, – повел плечами граф, – возможно, мы никогда не вернемся в Империю и не попадем во дворец.
– Ты хотел обелить свое имя, – напомнил Тама.
– Хотел, только впереди сложный путь через степи, поиск древа в Республике, помощь Дарену. Понять бы еще, что он имел в виду.
– По дороге разберемся, – отмахнулся парень.
– Ужин на столе, – раздался голос Гуюка.
Он заглянул в нашу комнату. Мужчина очень сильно изменился после того, как узнал, что его дочь убил близкий человек. Лицо посерело, осунулось, казалось, что он похудел.
Бориса не казнили, он находился в темницах под замком барона. Ждал часа суда. Сарана совсем слегла от таких новостей. Мне было искренне жаль женщину. Ведь с уничтожением храма шанс на излечение для нее исчез. Только она категорично отказалась от такой помощи. Долго выговаривала барону и Гуюку. Не хотела, чтобы ее жизнь строилась на смертях юных девушек.
– Это обязательно? – поморщился Тама, – с рассветом мы покинем Аспару. Я не хотел ни с кем видеться.
– Твое право, – тускло улыбнулся мужчина, – надеюсь, с матерью ты попрощаешься. Она и так лишилась любимого сына.
– Это уж не моя вина, – взвился Тама.
Тема Бориса и семьи острой бритвой каждый раз проходилась по его нервам.
– Понимаю, – вздохнул Гуюк, – а вы?
– Я не хочу есть, спасибо, – я отвела взгляд и прикусила губу, почему-то видеть Аксинью не хотелось.
Я выяснила, зачем она приходила ко мне посреди ночи. Хотела защитить. Магира из Миста приходила в ее сны и предупреждала об опасности. Видимо, женщина успела ко мне прикипеть, хоть пообщаться нам толком не удалось. Если бы я воспользовалась медальоном, который она оставила, воздействие на меня Бориса ослабло бы.
– Жаль, – вздохнул Гуюк, – Аксинья хотела с тобой попрощаться.
Сердце кольнуло иглой совести. Душой завладели сомнения.
– Я зайду к ней перед отъездом, – решилась я.
Всю жизнь гнала от себя чувства к матери. Надо и это преодолеть. Сказать о том, что почувствовала, уверить, что душу Магиры еще можно спасти.
– Я все же навещу Сарану, – раздался голос Тамы.
В наступившей темноте он показался громом.
– Ты составишь мне компанию? – от вопроса, адресованного мне, мое тело пробила дрожь. – Раз не собираешься ужинать.
– Почему я? – невольно закуталась в плед до самого носа.
– Потому что я не сказал ей, что мы не помолвлены, – в голосе Тамы появилась горечь, она осела колким инеем в душе.
– Хорошо, – выдохнула я под недовольный взгляд графа и потеплевший Гуюка.
– Сын, – голос баронессы звучал слабо.
Она возлежала на огромной кровати, утопала в одеялах и подушках. Выглядела женщина постаревшей на десяток лет, под ее глазами залегли темные круги, черты лица заострились.
– Я здесь, матушка, – Тама сглотнул и подошел ближе к кровати, его взгляд мерцал в полутьме спальни.
Я осталась в тени, ближе к двери, рядом со мной замер барон. Он тоже выглядел постаревшим, казалось, в темных волосах наметилась седина. В его глазах застыла обреченность. Сердце болезненно сжалось, а в горле застрял ком. Смотреть на чужие страдания оказалось сложно.
– Подойди ближе, я плохо тебя вижу, – на губах женщины мелькнула бледная улыбка, – твоя невеста с тобой?
– Она… – начал Тама, но я вдруг глухо перебила:
– Я здесь, Ваше сиятельство.
Шумно выдохнула и шагнула ближе к кровати. В глазах женщины появился огонек надежды, а Тама запнулся ногой за складку на ковре и округлил глаза. Я понимала, что он хотел сказать матери правду, только вот мое сердце кровью обливалось от того, как сильно баронесса переживала деяния младшего сына. Новость о том, что между нами все фиктивно, добила бы ее быстрее. Почему Тама с самого начала так решил, мы выяснять отчего-то не стали. Может, когда-нибудь спрошу.
– Хорошо, – Сарана выдохнула и протянула руку к сыну, – хоть буду знать, что у меня появятся внуки.
Тама сжал ее пальцы так аккуратно, будто трогал хрупкий хрусталь. Нежно поцеловал руку и сел рядом, перина тут же прогнулась под его весом.
– Что с тобой? Откуда эта болезнь? – спросил он сдавленно.
– Ты уезжаешь? – не стала отвечать она, задала свой вопрос.
Я подошла с другой стороны кровати и тоже осторожно села.
– Да, это необходимость, – поджал губы парень.
– Боюсь, я не смогу тебя дождаться, – снова тусклая улыбка, и женщина надсадно закашлялась, – прошу об одном, прости меня за то, что уделяла тебе так мало времени. Упустила твои переживания, позволила, чтобы случилось…
– Не надо, матушка, – прошептал парень, я заметила, как в уголках его глаз блеснули слезы, – все случилось так, как случилось. Зато, я не стал таким, как Борис, – сказал он со злобой и тут же осекся.
По щекам женщины потекли слезы, а из груди вырвался тихий всхлип.
– Прости, не будем о нем, – мотнул головой парень, – я тоже виноват перед тобой. Оставил, не досмотрел за братом, бросил семью.
– Ты не виноват, – не согласилась женщина и приняла из рук барона шелковый платок, тот замер тенью у изголовья ее кровати, смотрел со смесью боли и любви.
Мое сердце сильнее сжалось, до боли, в глазах защипало. Женщина тихо всхлипнула и стерла скатившиеся слезинки.
– Ты поправишься, – вдруг с уверенностью сообщил Тама, хоть голос его предательски дрожал, – я найду лекарство, обещаю. Ты только дождись. Если бы я знал раньше…
– Я искал, – вмешался барон, – лекарства не существует, ее душа заражена, не тело.
Я вдруг встрепенулась. Душа? Душа Магиры ведь тоже проклята, только добраться до нее теперь можно лишь через Мист. Я прикрыла глаза и длинно выдохнула. Что, если попробовать погрузиться в душу Сараны наяву? Агнеша что-то такое рассказывала. Раньше травницы могли попадать в навь – место обитания всех душ – с помощью своей энергии. Может, я смогу? Ведь многие сказали, что моя инициация совершена.
Вдох.
Еще один.
Я потянулась к силе, руки сами нащупали худую ладонь баронессы. Теплый комок в середине груди встрепенулся, быстро потек по моим венам к руке женщины. Время вокруг замерло, дохнуло холодом. Я раскрыла глаза от неожиданности, весь настрой сбился.
– Что? – пробормотала я растерянно.
Мириады снежинок закружились вокруг, оттеснили барона от кровати, засыпали Таму и схлынули.
– Не ждала? – знакомый голос мавки дрожью прошелся по телу, а сердце в груди совершило кульбит, – а я помочь пришла.
– Как ты?.. – пробормотала я со смесью радости и изумления в голосе.
– Не трать время, Лиз, жизнь из этой бедняги утекает не по дням, а по часам.
– Ты знаешь, что с ней?
– Один барабашка рассказывал, что так волхвы тянули жизнь и энергию из травниц.
– Неужели, она травница?
– Нет, но попробовать можно.
– Что происходит? – прошептала баронесса, она попробовала вырвать руку из моей хватки и отстраниться, только сил не хватило.
– Не бойся, – прошептала мавка ей на самое ухо, – хуже не сделаем.
Я невольно отметила, что Агнеша преобразилась. Она казалась совсем живой, улыбалась. С лица исчезла безразличная ко всему маска. Да и внешне перестала выглядеть подростком. Платье без корсета, приталенное с глубоким вырезом, оно подчеркивало ее миниатюрную фигуру, красиво очерчивало изгибы тела. Светлые волосы убраны в высокую прическу, лицо сияло от косметики, глаза казались огромными, ресницы гуще и темнее. Шею и одно запястье украшали мерцающие в свете масляных ламп драгоценности. Неужели за какую-то неделю вместе с сыном бога случилось что-то необычное?
– Ты готова? – спросила она меня, на губах подруги расплылась коварная улыбка.
– Нет, но когда ты меня спрашивала?
– Каждый раз, я вежливая.
Она перетекла за мою спину и мягко обняла за плечи.
– А теперь, шагай в глубины своей магии, я направлю, – шепот девушки россыпью мурашек прошелся по коже.
Я послушно закрыла глаза и снова потянулась к своей энергии. На этот раз она откликнулась охотнее, почти обожгла. Только хотела предупредить мавку, чтобы отстранилась, ведь в прошлый раз я причинила ей вред своей силой, как Агнеша обняла меня теснее и послала чувство уверенности. Как тогда, в замке Константина. Будто договор между нами все еще действовал.
– Костя разрешил, – прошептала она, – он такой затейник.
