Текст книги "Русские адмиралы — герои Синопа"
Автор книги: Николай Скрицкий
Соавторы: Неизвестный автор
Жанр:
Военная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)
КОРНИЛОВ ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВИЧ
Большинству россиян известны доблестные защитники Севастополя Нахимов и Корнилов. Но если Павел Степанович являлся преимущественно душой героической обороны, то Владимира Алексеевича Корнилова признавали ее мозгом и волей. Во многом благодаря ему главная морская база стала за короткий срок сухопутной крепостью, о бастионы которой разбились несколько штурмов англо-французских интервентов.
^ ^ ^
Отец В.А. Корнилова, Алексей Михайлович Корнилов (1760—1843), начинал слркбу на флоте, был удостоен ордена Св. Георгия IV степени за участие в Русско-шведской войне 1788 —1790 годов, составил книгу «Сигналы, посредством которых производятся тактические действия гребного флота», в 1801 году оставил службу капитан-командором, в 1804 —1806 годах состоял иркутским, в 1806 —1807 годах – тобольским, в 1808 —1809 годах – томским губернатором, написал книгу «Замечания о Сибири». В 1821 году его назначили сенатором. В 1835 году А.М. Корнилов вышел в отставку. Один из его сыновей, Александр Алексеевич (1801 —1856), учился в Царскосельском лицее с А.С. Пушкиным, был близок к декабристам, служил в армии, перешел на гражданскую службу и стал сенатором1. Второй сын, Владимир, родился 1 февраля 1806 года.
Как и дети многих небогатых дворян, Владимир в январе 1818 года подал прошение о зачислении в Морской кадетский корпус. Его приняли лишь весной 1821 года1007 1008. Аетом юноша на фрегате «Малой» ходил к Красной Горке, 1 июля стал гардемарином. Очевидно, Корнилов получил неплохую домашнюю подготовку, ибо уже 22 февраля 1823 года его выпустили на флот мичманом1009. Ранее он был унтер-офицером, что служило уделом лучшим гардемаринам; на экзаменах его знания по всем предметам оценили «очень хорошо»; в списке назначенных к производству во флот Владимир числился девятым1.
По окончании Морского корпуса Владимир провел отпуск у родных в Тверской губернии. Летом 1823 года он плавал по Финскому заливу на фрегате «Малой», в следующем – его назначили на шлюп «Смирный», которому предстояло идти к берегам Камчатки. 27 сентября 1824 года шлюп выступил из Кронштадта, но до цели не дошел. В Северном море 3—4 ноября судно попало в сильный шторм и избежало гибели лишь благодаря мастерству экипажа. Сильно пострадавший от стихии шлюп зашел в норвежский порт Арендаль, зимовал там, а в мае 1825 года направился на Балтику. Вскоре после возвращения Корнилова приписали к Гвардейскому экипажу. Однако он недолго пробыл в этой элитной части, ибо не проявил «достаточной для фронта бодрости»1010 1011. 6 апреля 1826 года моряка перевели в 20-й экипаж. На фрегате «Проворный» под командованием капитан-лейтенанта И.П. Епан-чина он 12 мая – 5 октября ходил из Кронштадта до Доггер-банки и обратно1012.
Несколько кампаний на Балтике дали необходимый опыт перед боевым крещением. 21 мая 1827 году эскадра Балтийского флота под командованием Д.Н. Сенявина выступила в плавание к берегам Англии. Из Портсмута отряд кораблей контр-адмирала Л.П. Гейдена направился на Средиземное море, чтобы совместно с морскими силами других великих держав прекратить уничтожение мирных жителей Греции турками. На корабле «Азов» с эскадрой шел мичман Корнилов, переведенный в 12-й флотский экипаж. Командир корабля М.П. Лазарев, ставший воспитателем плеяды выдающихся моряков, обратил внимание на молодого офицера. Он выбросил за борт французские романы, которыми Владимир зачитывался, и усадил его за книги по морскому делу. Корнилов участвовал в знаменитом Наваринском сражении 8 октября 1827 года. «Азов», находившийся в гуще баталии, заслужил Георгиевский кормовой флаг1013. Мичмана Лазарев представил к ордену Св. Анны III степени за то, что тот «командовал тремя пушками нижнего дека и действовал как весьма деятельный и храбрый офицер». За Наварин Корнилов получил орден Св. Анны IV степени1014. 22 февраля 1828 года его произвели в лейтенанты1015. 6 октября 1829 года Корнилова награ-
дили серебряной медалью на Георгиевской ленте за турецкую войну 1828-1829 годов1. ' '
После сражения молодой моряк участвовал в нелегкой блокаде Дарданелл и в 1830 году с эскадрой контр-адмирала М.П. Лазарева вернулся в Кронштадт. Плавания на Средиземном море и 59-дневный переход без заходов в порты от Мальты до Кронштадта закалили Владимира Корнилова. Лазарев после прибытия в Кронштадт, представляя ряд офицеров к награде, так характеризовал его: «Во время перехода от Архипелага до Кронштадта исправлял должность флаг-офицера, но до того времени всегда командовал вахтою. Весьма деятельный и по познаниям своим искусный морской офицер, которому также с надеждою можно доверить командование хорошим военным судном»1016 1017.
22 июля 1830 года моряка наградили орденом Св. Анны III степени «за отлично усердную службу и деятельность» во время войны1018. На корабле «Нарва» он плавал между Кронштадтом и Свеаборгом1019. 13 сентября 1830 года Корнилова назначили командиром строящегося тендера «Лебедь». Моряк наблюдал за его сооружением, после ввода в строй за несколько месяцев сделал образцовым, получил опыт командования в практических плаваниях1020. В 1831 году «Лебедь» перешел из Санкт-Петербурга в Кронштадт и плавал у Красной Горки, в 1832 году – ходил до Данцига и обратно1021.
Тогда на Черное море Лазарев собирал офицеров своей школы, известных ему по совместным плаваниям и сражениям. В марте 1833 года по его запросу В.А. Корнилов прибыл на Черноморский флот. Сразу же Лазарев, стоявший с эскадрой в Константинополе, вызвал его к себе. Главному командиру Черноморского флота и портов А.С. Грейгу Лазарев писал:
«...Я нашел в последнем «Инвалиде», что лейтенант Корнилов сдал чудесный тендер, которым командовал в Балтике, для перевода на службу в Черное море. Он отличный офицер и совершенный джентльмен. Он назначен в 34 экипаж. В случае его прибытия я буду чувствовать себя лично обязанным в. пр-ву, если Вы поручите его под мое начальство (по особым поручениям) и прикажете, чтобы он был прислан сюда с первым транспортом или другим судном, которое присоединится к эскадре. Путятин и Корнилов – это два офицера, о которых я так много и часто говорил в. пр-ву. Я не сомневаюсь, что они найдут случай встретить ваше такое же одобрение»1.
Грейг отправил офицера на зафрахтованном для нужд войск судне. 25 марта 1833 года Корнилов прибыл в Константинополь и поступил на флагманский корабль «Память Евстафия»1022 1023.
Лазарев, очевидно, решил воспользоваться возможностью и получить достоверную карту турецких проливов. 30 марта он направил фрегат «Эривань» с полковником Дюгамелем и группой инженерных офицеров для исследования проливов Дарданеллы и Босфор и укреплений на их берегах1024. 1 апреля 1833 года контр-адмирал рапортовал А.С. Меншико-ву: «...На сем же фрегате отправил я лейтенантов Путятина и Корнилова как для получения более подробных сведений о лучших якорных местах, отмелях и течениях, в Дарданелльском проливе существующих, так равно и для исправления бывшей доселе карты сего пролива, предписав им обозначить на оной все укрепления азиатского и европейского берегов, число орудий и калибр оных и, наконец, обратить внимание на те средства, которые турки имеют для береговой защиты сих укреплений в случае, что египетские войска решились бы атаковать оные»1025.
29 апреля Лазарев докладывал Меншикову, что Путятин уже вернулся в Галлиполи, а Корнилов остался описывать крайнюю европейскую крепость в Дарданеллах. Контр-адмирал считал, что собранные молодыми моряками сведения после их обработки станут не только любопытны, но и полезны. Он обещал представить карты после того, как в них будут внесены изменения и замечания о силе крепостей, течений, якорных стоянках1026. В письме А.С. Грейгу Лазарев утверждал, что Путятин и Корнилов «...очень деятельные и сведущие офицеры...»1027. 10 мая он сообщал, что вернувшиеся берегом Путятин и Корнилов занимаются черчением карт и планов крепостей1028.
Лейтенанты за три месяца блестяще выполнили поручение и с эскадрой вернулись в Феодосию. Подготовленные ими карты были высоко оценены М.П. Лазаревым. Корнилова за усердную службу 27 сентября наградили орденом Св. Владимира IV степени, а султан пожаловал его золотой медалью1029. Но зимой 1834 года возникли сомнения в точности работы двух лейтенантов при съемке берегов Босфора, ибо инженерные офицеры представили иные карты. Защищая своих подчиненных, М.Г1 Лазарев в письме А.С. Меншикову 13 февраля отметил, что сухопутные офицеры, не имея необходимых инструментов, при картографировании Дарданелл воспользовались материалами моряков, а Босфор они снимали по отдельности, и потому появились расхождения; главный командир Черноморского флота и портов заявлял, что он верит своим подчиненным1.
21 февраля 1834 года лейтенанта Корнилова назначили командиром брига «Фемистокл». Летом он был послан из Севастополя к русскому посланнику в Турции А.П. Бутеневу, а тот в ноябре направил хорошо подготовленный бриг в Архипелаг, в распоряжение чрезвычайного посланника в Греции. «Фемистокл» и корвет «Ифигения» под командованием лейтенанта Путятина и в Пирее, и в Смирне среди судов различных стран выделялись качеством постройки и подготовки экипажа, которую молодые офицеры организовывали на основе изучения опыта лучших командиров. Командовавший английской эскадрой вице-адмирал Роулей, восхищенный блестящей постановкой «Фемистокла» на якорь, наговорил Корнилову комплиментов, а англичане не могли поверить, что экипаж молодой командир подготовил всего за 4 месяца1030 1031. Аазарев, знавший из писем о том, насколько достойно Корнилов демонстрировал русский флот за границей, представил его к чину капитан-лейтенанта. Он писал А.С. Меншикову 2 февраля 1835 года: «...В Корнилове ваша светлость имеете офицера весьма просвещенного, благоразумного и особенно деятельного, имеющего все качества командира военного судна... Вот один из тех офицеров, ваша светлость, которые поддержат честь нашего флага»1032. 17 апреля 1835 года Корнилов стал капитан-лейтенантом1033.
В январе—июле 1835 года, командуя бригом «Фемистокл», Корнилов по поручениям русской миссии в Афинах избороздил воды Архипелага и Адриатического моря. 15 августа 1835 года бриг вернулся в Севастополь1034. На борту его на родину прибыли известные художники К.П. Брюллов и Г. Гагарин, а также собранные ими образцы античного искусства, пополнившие коллекции Москвы и Санкт-Петербурга1035.
Корнилов поражал иностранных моряков искусством мореплавания и выучкой экипажа. Когда на обратном пути «Фемистокл» встретил многие суда разных стран, которые долго стояли перед Дарданеллами, пережидая встречный ветер, Корнилов воспользовался прибрежным попутным течением (которое заметил К. Брюллов) и вошел в пролив. Гагарин писал об этом эпизоде: «Бриг тронулся по направлению к берегу, и в то же время сотни любопытных глаз и десятки зрительных труб устремились на нас со всех судов, которые в течение 11 дней разделяли с нами невольную неподвижность и бездействие. Очевидно было, что никто не понимал нашего маневра, и все считали его безрассудным. Каково же было всеобщее изумление, когда, попав на струю прибрежного стремления, наш бриг весьма легко проскользнул по ней до поворота пролива и вышел на более широкое место, где уже мог понемногу двигаться вперед с помощью искусного лавирования... Громкие аплодисменты и крики приветствовали нас со всех кораблей»1.
К середине 30-х годов на Черном море собрались такие избранные Лазаревым моряки, как В.И. Истомин, Г.И. Бутаков, А.И. Панфилов, Ф.Ф. Матюшкин, П.С. Нахимов. Совместными силами они осуществляли замысел главного командира Черноморского флота и портов М.П. Лазарева – сделать весь флот боеспособным и образцовым. В числе тех, кто наиболее успешно выполнял эту задачу, оказался В.А. Корнилов.
Весной 1836 года бриг «Фемистокл» был направлен из Николаева в Севастополь в распоряжение командира корвета «Ифигения» Путятина для практического плавания с гардемаринами1036 1037. С 4 ноября 1836 года Корнилов командовал уже корветом «Орест», за неделю до того спущенным на воду. Моряк руководил его оснащением. Летом 1837 года корвет вышел в море. С 28 июля по 24 сентября он находился в практическом плавании, ходил по портам Черного моря1038.
В 1836 году Корнилова по представлению Лазарева пожаловали греческим орденом Спасителя золотого креста в петлицу за истребление турецкого флота, а 22 сентября 1837 года – орденом Св. Станислава III степени1039.
26 января 1838 года капитан-лейтенанта назначили командиром фрегата «Флора», который еще стоял на стапеле. В течение года фрегат достраивали под наблюдением Корнилова. Но выйти в море на нем не пришлось: по решению Лазарева фрегат принял В.И. Истомин. А Корнилову главный командир поручил наблюдение за постройкой линейного корабля нового типа «Двенадцать Апостолов»1040.
120-пушечный корабль заложили 4 октября 1838 года в Главном адмиралтействе Николаева. Строил корабль С.И. Чернявский. Корнилов состоял командиром с 1 января 1839 года1. Понятно, что именно ему, имевшему опыт достройки и оснащения судов, доверили постройку необычного корабля, который должен был служить образцом для последующих.
Корнилов рьяно взялся за дело. Он следил за достижениями техники и стремился воплотить их на практике. В ходе постройки моряк ввел немало усовершенствований. Корабль оснастили лучшей по тому времени артиллерией. На «Двенадцати Апостолах» впервые в русском флоте были установлены и опробованы на практике бомбические пушки. Командир занимался всем, начиная с подбора материала до подготовки моряков1041 1042. Корабль «Двенадцать Апостолов» спустили на воду 15 июня 1841 года. Корабль водоизмещением 4790 тонн имел на вооружении 28 68-фунтовых бомбических пушек, 72 36-фунтовые пушки и 24 24-фунтовые каронады при экипаже 1000 человек1043.
После спуска на воду заботы не окончились. В ноябре 1841 года Корнилов писал Лазареву: «За таким огромным кораблем и работы и хлопот очень много... Он еще не совсем готов по внутреннему устройству, которого, как и обыкновенно бывает при отделке таковых чудовищ, – чем дальше в лес, тем больше дров». В мае 1842 года после поднятия флага корабль перешел в Севастополь. Качество и размеры корабля произвели впечатление на побывавшего в Николаеве главного кораблестроителя английского флота Уильяма Саймондса1044.
Наблюдая за постройкой корабля, одновременно в плаваниях 1836– 1842 годов В.А. Корнилов выступал в качестве начальника штаба эскадры при М.П. Лазареве, сначала на корабле «Силистрия», затем «Трех Святителей». Он готовил десанты на побережье Кавказа и лично участвовал в высадках у реки Туапсе (1838), при речках Шахэ и Субаши (1839)1045.
12 апреля – 19 мая 1838 года моряк находился на борту корабля «Силистрия» в качестве начальника штаба эскадры М.П. Лазарева у берегов Абхазии1046. Высадка у реки Туапсе 12 мая 1838 года прошла успешно по расчетам, которые с Ольшевским составлял Корнилов1047. 30 апреля Лазарев в приказе назначил его с капитаном 1-го ранга Серебряковым командовать десантно-высадочными средствами1. Перед высадкой Корнилов объявил командирам приказ об условных сигналах при высадке1048 1049.
Довелось моряку побывать под пулями. Генерал Н.Н. Раевский писал после высадки М.П. Лазареву: «...Начальник левой половины гребных судов г. капитан-лейтенант Корнилов имел весьма большое влияние на успех высадки. Когда огонь с кораблей прекратился по случаю движения гребных судов к берегу, г. капитан-лейтенант Корнилов открыл с гребных судов сильный и удачный огонь, который он продолжал до самого берега; с самой большой быстротой он двинул все гребные суда, сохраняя между ними отличный порядок, чрез что все войска вышли на берег без малейшего беспорядка. Наконец, с 10 солдатами Тенгинского пехотного полка и столько же матрозами он из первых выскочил на берег для занятия точки, весьма важной для прикрытия прибывающих войск. Все вышеизложенные причины заставляют меня покорнейше просить ваше превосходительство о представлении г. капитан-лейтенанта Корнилова к следующему чину»1050.
За отличие при Туапсе Корнилова 8 июня 1838 года произвели в капитаны 2-го ранга1051.
И далее моряк продолжал отличаться. 25 апреля 1839 года Лазарев назначил его командовать гребными судами для высадки десанта в междуречье Субаши и Шахэ1052. Утром 3 мая эскадра открыла огонь по берегу, где собрались горцы, а затем по крику «ура» команд, посланных по вантам, двинулись суда десанта. В журнале Н.Н. Раевского высадка описана так:
«...Гребные суда были построены в две линии таким образом, что весла одного только что не касались весел другого. Суда, находящиеся в втором ряду, были расположены против промежутков своих передовых. Обе линии стройно тронулись усиленною греблею, стреляя из орудий, находящихся на баке каждого барказа передней линии. Подойдя к месту высадки, они бросили дреки с кормы и носом въехали в берег. Первая линия подняла весла, вторая занесла в интервалы, и войска с громким «ура» выскочили на землю. Никогда порядок и быстрота гребных судов не были столь полезны, как в сем случае. Несмотря на близость эскадры, неприятель встретил десант в пятидесяти саженях от берега. Несколько минут позже, [и] он бы застал первый рейс еще на гребных судах. Сия важная заслуга капитана 2-го ранга Корнилова и капитан-лейтенантов Панфилова и Иванова достойна полного внимания начальства.
...С гребных судов несколько матросов, имеющих ружья, горя желанием участвовать в блестящем деле, бросились в ряды сухопутного войска вслед за капитаном 2-го ранга Корниловым, капитан-лейтенантами Панфиловым и Ивановым и флигель-адъютаном Глазенапом и другими морскими офицерами...»1
При поддержке огня с гребных судов войскам удалось отбросить горцев. В приказе 4 мая Лазарев порицал тех морских офицеров, которые увлеклись боем и потому задержали доставку второй волны десанта1053 1054. Однако в рапорте Николаю I он отметил, что «...несмотря на превосходное число неприятеля, неимоверная стремительность его была удержана штыками храброго отряда, подкрепленного двумя горными единорогами и матросами с гребных судов, бросившимися на помощь под начальством распоряжавшегося высадкой десанта капитана 2-го ранга Корнилова...»1055. 25 июля 1839 года за успешную высадку В.А. Корнилов был награжден орденом Св. Анны II степени1056.
В период подготовки высадки при устье реки Псезуапе, 15 марта 1840 года, Н.Н. Раевский, собиравший войска в Феодосии, просил прислать опытного штаб-офицера (например, Корнилова), с которым можно было решать вопросы, относящиеся к десантной операции1057. 30 марта – 12 июня В.А. Корнилов на борту «Силистрии» находился начальником штаба при Лазареве при занятии фортов Вельяминовского и Лазарева1058. 25 апреля 1840 года он отдал распоряжение о погрузке войск на корабли в Севастополе; 28 апреля эскадра, приняв на борт три полка 15-й пехотной дивизии, выступила из главной базы1059.
Так как возросшие активность и организованность противника предвещали трудности при высадке, 3 мая на Феодосийском рейде Лазарев приказал провести репетицию, назначив Корнилова командовать гребными судами, предназначенными для высадки. При первой попытке репетиции высадки солдаты подмочили рркья и заряды, и учения пришлось повторить 6 мая1060.
В приказе 4 мая на высадку при реке Туапсе главный командир поручил Корнилову командовать правым крылом высадочных средств, а Нахимову – левым1. Капитан 2-го ранга подготовил расписания войск по гребным судам первого и второго эшелонов1061 1062. Он же отдал 6 мая распоряжение о посадке на гребные суда, основанное на опыте репетиции1063.
10 мая эскадра после обстрела берега высадила войска у Туапсе; только несколько горцев вступили в перестрелку1064 1065. Солдаты сразу же стали восстанавливать укрепление Вельяминовское. 18 мая Корнилов отдал распоряжение о порядке высадки в устье реки Псезуапе, основанное на опыте предыдущей высадки, а также подготовил расписания войск первого и второго эшелонов Успех первого десанта позволил рке 22 мая провести без потерь высадку при Псезуапе; попытку черкесов спуститься с гор отразила артиллерия фланговых кораблей1066. Здесь был возобновлен форт Лазаревский.
В донесении А.С. Меншикову об офицерах, отличившихся при высадках при Туапсе и Псезуапе, М.П. Лазарев отметил, что командовавшие флангами десантных судов Нахимов и Корнилов исполнили поручение с быстротой и в порядке, причем Корнилов одновременно являлся «...по званию начальника штаба эскадры помощником всех моих распоряжений, которые исполнял с примерною заботливостью и благоразумием...»1067. В 1841 году с 24 июня по 28 июля моряк продолжал исполнять обязанности начальника штаба эскадры под флагом вице-адмирала М.П. Лазарева, ходил с ним от Николаева до Севастополя и в практическом плавании1068.
В 30—40-е годы Корнилов занимался и научно-литературной деятельностью. Из-под пера его, кроме инструкций и приказов, выходили переводы трудов иностранных морских специалистов. В частности, переведенная им книга английского капитана Гласкока «Морская служба в Англии, или Руководство для морских офицеров всякого звания» была издана в марте 1839 года тиражом 600 экземпляров и обратила на себя внимание многих читателей в России. Интерес представляли также комментарии переводчика, по собственному опыту дополнившего книгу1069. В частности, о подготовке артиллеристов он писал: «На судах наших весьма мало внимания обращают на этих людей (артиллеристов) и очень часто вместо того, чтобы стараться образовать из них хороших канониров, дозволяют им пренебрегать настоящей своей должностью, требуя только исправности в матросском деле. Неоспоримо, что самый важный предмет для морского артиллериста есть приобретение сведений в морской артиллерии, тем более что главная его обязанность есть обучение других этой части»1.
Лазарев постарался не только добиться опубликования книги, но и распространять ее в массе офицеров преимущественно Черноморского флота. Один из читателей отмечал: «Опытный моряк английский написал, а опытный моряк русский передал ее теперь по-русски. Русский перевод напечатан превосходно»1070 1071.
Корнилов с английского языка перевел также «Мачтовое дело» и «Артиллерийское учение». О последнем он писал: «Это учение так подробно и так удобопонятно для всякого, что перевод его, конечно, будет весьма полезен. Ведь может случиться и в военное время, когда придется думать не об одной красоте и симметрии!...»1072
Книга не была опубликована, но Корнилов использовал ее для подготовки инструкции морякам своего экипажа.
Самым значительным трудом, впитавшим опыт и познания офицера, стали «Штаты воорркения и запасного снабжения судов Черноморского флота всех рангов», включавшие полную номенклатуру всего, что должно было находиться на боевых кораблях, с описанием предметов. Автору приходилось определять соответствие тех или иных изделий (пушек, компасов ит. п.) современным требованиям. Работа была начата в 1837 году, и в 1840 году печатание «Штатов» завершили. Современники считали, что это лучшая справочная книга по морской части, подобной которой в мире не существовало1073.
Лазарев высоко оценил труд. 21 июня 1841 года, посылая отпечатанную книгу А.С. Меншикову, главный командир Черноморского флота и портов писал: «...Полезный труд этот наиболее принадлежит капитану 2-го ранга Корнилову. Постоянные его занятия при одном помощнике (мичмане Львове), которого он сам избрал, значительно даже ослабили его здоровье, ибо забот действительно было очень много. Соображаясь со всеми известными иностранными штатами, и разными изданиями о вооружении судов, он нашел возможным подвести штат под некоторые правила, приложил новые таблицы, им же из многих опытов составленные, составил оригинальные чертежи, по которым 66 тыс. листов налитографированы и приложены к штату; пополнил оный многими полезными правилами, относящимися до мачтового, парусного, флажного и блокового мастерства, которых прежде не было. Словом сказать, неусыпными трудами и постоянною заботливостию капитана 2-го ранга Корнилова штат этот, подробно мною рассмотренный и одобренный, и представляется вашей светлости в таком виде, в каком ни одна из морских держав никогда оного не имела...»1
18 июля 1840 года Корнилова за подготовку «Штатов» наградили орденом Св. Станислава II степени с императорской короной, б декабря 1840 года произвели в капитаны 1-го ранга1074 1075.
С 24 июня по 28 июля 1841 года моряк состоял начальником штаба при Лазареве и плавал по Черному морю с практической эскадрой. 1 —17 октября 1842 года Корнилов командовал кораблем «Двенадцать Апостолов» при проводке его из Николаева в Севастополь и в практическом плавании1076. С весны 1842 года как командир корабля «Двенадцать Апостолов» капитан 1-го ранга занимался обучением экипажа, подготовил инструкции для экипажа по основным вопросам организации корабельной службы1077. Корнилов считал, что «без методы и терпения нельзя ожидать успеха ни в каком ученье», что «всякое искусство тогда только прочно вкореняется в ум и память человека и тогда только может быть применено им к разным обстоятельствам, когда обучение основано на рассуждении и понятии цели и назначения всего, к нему относящегося». Он относил эти слова не только к офицерам, но и матросам, что в николаевские времена выглядело необычно. Воспитывая быстроту при действии моряков на учениях, он не превращал ее в самоцель, считая, что без знания других предметов быстрота может привести лишь к беспорядку1078.
Корнилов считал необходимым возбудить у моряков интерес к изучаемому делу и потому поощрял состязательность. Обучение команд капитан 1-го ранга полагал делом систематическим, с переходом от простого к более сложному. Он писал: «Для усовершенствования команды в военно-морском деле командир занимает оную в удобное время учениями, разделяя эти учения на общие и одиночные и имея для них заранее составленную табель, дабы чрез систематическое наблюдение не упустить ни одного предмета»1079. Моряк внимательно наблюдал учения и производил разборы, делая их средством для устранения недостатков в действиях командиров. Корнилов добивался единообразия требований офицеров к подчиненным, знания индивидуальных способностей обучаемых. Учения по специальным предметам (например, артиллерийские) он предлагал проводить артиллеристам, а не строевым офицерам, которым следовало возглавлять учения общие. В основе успеха экипажей он видел личный пример офицеров и отмечал: «Командир обязан обращать особенное внимание на поведение каждого офицера и каждого лица, в его команде состоящего, дабы, зная их достоинства, он мог употреблять их по способностям, а в случае надобности или опасного предприятия – мог бы всегда избрать таких, коих искусство и мужество обещали бы успех»1.
Корнилов учил подчиненных и учился у них сам, впитывая все интересное. Он постоянно совершенствовал свои знания, много читал, прибегал к опыту знаменитых флотоводцев. Моряк заботился о гигиене, питании, обмундировании, отдыхе команды. В результате забот командира на Черноморском флоте «Двенадцать Апостолов» мог сравниться по качеству постройки и подготовке экипажа лишь с «Силистрией» П.С. Нахимова. Однажды на учениях корабль догнал бриг «Эндимион», построенный по английскому образцу. Современник отмечал: «Двенадцать Апостолов» был редкое явление во всех отношениях. Как образец корабельной архитектуры, нам не случалось видеть ничего подобного до введения винтовых кораблей. Внутреннее устройство, прекрасное вначале, после нескольких месяцев плавания, указавших недостатки, стало безукоризненно. Все приспособления к облегчению различных действий и к содержанию корабля во всегдашнем порядке были собраны на этом истинно образцовом судне... «Двенадцать Апостолов» мог служить прекрасной школой талантливому наблюдательному офицеру и в последние годы командования Корнилова представлял во всех отношениях предмет, достойный тщательного изучения»1080 1081.
В мае—августе 1843 года Корнилов как командир корабля и начальник штаба руководил перевозкой войск из Севастополя в Одессу, с 4 сентября по 3 октября, командуя кораблем, находился в практическом плавании по Черному морю. В этот период он составил корабельные расписания и инструкции по организации корабельной службы и боевой подготовке для экипажа своего корабля1082. К примеру, 19 мая Корнилов выпустил приказ об обучении матросов морскому и артиллерийскому делу, в котором указал перечень вопросов, которые следовало знать, причем понимать не только что нужно делать, но и для чего1083.
22 мая приказ командира корабля предписал расписание ежедневных работ на всю неделю с его примечаниями1. 14 июня моряк выпустил приказ об обязанностях офицеров корабля во время боевой тревоги, 17 июня – о мерах спасения упавшего за борт, 26 июня – о действии абордажных партий. В приказе от 18 июня он предписал исключить лишние слова и команды при артиллерийских учениях и указал меры, способствующие тому, чтобы приготовить артиллерию корабля к бою за 5 минут1084 1085.
В письме Лазареву от 10 августа 1843 года Корнилов, отметив успешную стрельбу артиллеристов, сделал замечания по качеству ударных замков и предложил заменить их более надежными с кремнем1086. 6 мая
1844 года моряк отдал приказ о вооружении гребных судов артиллерией и распределил наблюдение за ними между офицерами1087.
Вскоре корабль «Двенадцать Апостолов» стал образцовым, а многие предложения и инструкции его командира со временем были использованы и на других кораблях Черноморского флота.
6 декабря 1843 года Корнилова наградили «за отлично-усердную слрк-бу» императорской короной к ордену Св. Анны II степени. С 25 апреля по 9 июня 1844 года и с 25 мая по 16 сентября 1845 года моряк, продолжая исполнять обязанности командира корабля и начальника штаба при Лазареве, плавал для практики в Черном море. 22 августа 1845 года его наградили знаком отличия беспорочной службы за 20 лет, 11 сентября
1845 года «за отличную службу» – орденом Св. Владимира III степени1088.
Как читатель, Корнилов беспокоился о состоянии Морской офицерской библиотеки в Севастополе. Будучи человеком активным, осенью 1842 года капитан 1-го ранга хотел, чтобы его избрали секретарем-казначеем, желая наладить работу и предлагая Лазареву улучшения, и стал им в феврале 1843 года. Он же нашел место для постройки библиотечного здания1089. Корнилов обнаружил недостаток книг и журналов в фондах. В письме М.П. Лазареву он писал, что намеревается в первую очередь выписывать издания по истории и географии, более интересные для молодежи, а из технических журналов – преимущественно те, в которых речь идет о пароходах1090. Моряк немало сделал для привлечения читателей – пополнил фонды новыми книгами и периодическими изданиями, в первую очередь морскими, сам подавал пример постоянными посещениями читального зала. К лету выросло число офицеров, посещавших библиотеку. В апреле 1844 года библиотека переехала в новое здание; Корнилов с гордостью сообщал Лазареву об открытии библиотеки 2 апреля1. Однако новое здание в ночь на 17 декабря 1844 года сгорело1091 1092. Корнилов с горечью писал: «Пожар этот поразил меня прямо в сердце, – до сих пор не могу поверить ему!.. Я смотрю на него как на примерное общественное бедствие не только для Севастополя, но и для всего Черноморского флота, ибо удача такого заведения обещала важные нравственные выгоды»1093. Он немало сил потратил, чтобы за несколько лет восстановить библиотеку1094.
