Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"
Автор книги: Ната Лакомка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
21
– Куда смотреть? Все танцуют, – не поняла Анджали.
Круг гарбы, в котором она только что танцевала, двигался дальше. Как обычно, кто-то налетел на соседа, кто-то хлопнул не в такт или прыгнул не в ту сторону – весёлая и недоумённая возня, смех… Что могло так возмутить и испугать наставницу? Может, ей не понравилось, как Анджали нарушила рисунок хоровода?
– Ваша правда, я немного увлеклась, – повинилась Анджали. – Но музыка так гремела… Мне было так весело… Вы же знаете, что от большой радости иногда достигаешь высшей степени восторга…
Пока она болтала, Сахаджанья наблюдала за танцорами, непонимающе хмуря брови. Потом резко обернулась к бывшей ученице и посмотрела прямо в глаза:
– Зачем ты обманываешь меня? Снова обманываешь. Это то же самое, что ты сделала с дайвики Урваши. Не отрицай. Ты что-то сделала. И снова во время танца. Все, кто смотрел на тебя, словно сошли с ума! Они повторяли твои движения!
– Вы ошибаетесь, наставница, – так же, как и в юности, Анджали надула губы и невинно захлопала ресницами. – Вам показалось.
– Показалось? Даже гандхарвы танцевали то же, что танцевала ты! А их танцам никто не обучал! Я видела это собственными глазами. Поэтому не лги мне, очень прошу.
– Наставница, вы ошибаетесь, – продолжала дурашливо лепетать Анджали. – Вы всё видели, но с ума-то не сошли. А? Верно ведь? Вы-то не бросились в круг танцевать вместе со мной.
– По одной простой причине! – веско сказала Сахаджанья и подняла руку на уровень лица Анджали, ладонью вперёд. – Когда ты начала свою колдовскую пляску, я обожглась о светильник. Только боль удержала меня от сумасшествия. Остальные же…
Она замолчала, но руку не опускала, позволяя рассмотреть красноватый ожог на розовой коже ладони.
– Нам лучше уйти, – сказала Сахаджанья.
На этот раз Анджали подчинилась, отбросив дурашливость и напускное веселье.
Они прошли пустынными улицами Тринаки, вошли на территорию танцевальной школы и вскоре оказались рядом с хижиной под баньяновым деревом.
– Поговорим здесь, – Сахаджанья остановила ученицу и заговорила тихо, так чтобы слышала лишь она. – Я уже собственной тени боюсь. А ты ничего не боишься, как я посмотрю. Сегодня ты заколдовала всех на площади. Ты понимаешь ли, что сделала?! Майя принадлежит богам. Ты посягаешь на то, что принадлежит только им. Забыла, как наказали Шьяма-Мукхи, которая попробовала амриты?
Анджали невольно дёрнулась, когда наставница упомянула о «чёрной и прекрасной».
– Что это вы вспомнили о ней?
– Потому что ты идёшь её путём! – в сердцах произнесла Сахаджанья.
– Сколько себя помню, вы боялись, что я наврежу себе, – медленно произнесла Анджали, глядя вдаль, в сторону города, где на чёрных небесах играли оранжевые отблески праздничных огней. – Но я шла своим путём и поднималась всё выше и выше. Я ни разу не оступилась, наставница. Почему же вы до сих пор неуверенны во мне?
– Потому что есть та вершина, выше которой ты уже не сможешь подняться. И сейчас ты поднялась именно на неё. Тебя не было… Мы не знали, что с тобой… Хема рассказала, что богиня Пуломи решила погубить тебя, отправив к жестокому сердцем подвижнику. Две апсары уже пострадали… А они были в числе лучших… Потом прилетел вестник из царского дворца и сообщил, что ты совершила невозможное, что подвижник утратил свою силу и схвачен, и что царь Шакра даровал тебе звание Совершенной танцовщицы небес и приказывает поклоняться тебе так же, как богиням. Это наивысшая точка славы. Выше некуда, Анджали. Выше ты уже не поднимешься, дальше можно лишь упасть. Но падать с такой высоты…
Анджали не ответила, и Сахаджанья продолжала.
– Я была права, ты не просто так жила в Патале. Тайные знания – они опасны для тех, кому они не предназначаются. Боги ревнивы к своим тайнам. Остановись, пока не поздно. Заклинаю тебя остановиться!
– Вы не правы, – сказала Анджали, по-прежнему глядя на город. – Если бы у меня были тайные знания, я была бы счастливейшей на свете. А у меня нет счастья. Ни счастья, ни силы, наставница.
– Послушай меня…
– Не спрашивайте ни о чём, – остановила её Анджали. – Я причинила слишком много зла тем, кто мне дорог. Не хочу причинить ещё и вам. Ни вам, ни Хеме. Кстати, где она? Она не приехала на праздник? Даже Джавохири потянуло в Тринаку, – тут Анджали усмехнулась. – Да, время показало, что наше соперничество не стоило и гнилого ореха. Вот ведь как поворачивается жизнь…
– Мне ничего не известно о Хеме уже несколько дней, – глухо сказала Сахаджанья. – Она как обезумела – всё пыталась найти тебя. Но нас не выпускали из города, небо закрыли для виман. Потом я узнала, что её видели с этим волшебником из данавов. Думаю, она улетела вместе с ним за тобой, на землю.
– С Майя Данавом?
– Да, похоже, что с ним. В последний раз её видели возле статуи богини Шакти, именно с ним. Потом она исчезла.
– В этом мы с ней похожи, – слабо улыбнулась Анджали. – Исчезаем, появляемся… Не волнуйтесь, наставница. Рядом с Майя Данавом наша Хема в безопасности. А мы с вами… – тут она обняла Сахаджанью за плечи. – Пойдёмте-ка в хижину. Надо перевязать вашу обожжённую руку, а потом я приготовлю вам чай с пряностями. Знаете, какой чай я научилась заваривать? Берёте щепотку чая, добавляете кардамон, корицу и имбирь, и чуть-чуть чёрного перца! Тут вся тонкость именно в перце. Без него получается очень пресно…
Сахаджанья лишь покачала головой. Души её учениц давно перестали быть для неё открытой книгой. Но кто может похвастаться, что знает другого человека, как самого себя? Вряд ли даже боги на это способны.
22
В эту ночь Анджали не пожелала возвращаться в Амравати. И даже не пожелала вернуться на праздник в Тринаку.
В хижине под баньяном обе женщины, не сговариваясь, не вспоминали больше ни о Хеме, ни о том, что произошло на площади. Они не называли имён, не обсуждали учительниц и учениц, а обменивались короткими, ничего не значащими фразами, пока Анджали разжигала огонь, кипятила воду и заваривала чай.
Обе думали об одном и том же – боги могут услышать любое слово. И накажут за любое неосторожное слово.
Уже поздно ночью, когда Сахаджанья уснула, Анджали поднялась из постели, на цыпочках прошла по глиняному полу к порогу, чтобы не потревожить спящую наставницу, и попыталась вспомнить те движения, что исполняла на празднике.
Осторожно, двигаясь медленно и бесшумно, Анджали вспомнила свой танец. Прыжок, прыжок, поворот, глубокий присед в позу муроманди, вскочить с хлопком, снова поворот, прыжок, прыжок…
В какой-то момент она поняла, что невольно повторила движения чёрного танца.
И это заставило всех подчиниться её воле?
Наставница Сахаджанья не могла ошибиться.
Остановившись, Анджали замерла в темноте.
Танец всегда отражение души. Бывает так, что в душе столько чувств, что они выплескиваются посредством танца. Любовь порождает светлый танец-зов. В свою очередь, этот танец вызывает любовь.
Чёрный танец вызывает невероятную любовь. Вечную. Так Анджали всегда думала.
Но что если чёрный танец может отобразить и обратную сторону любви – ненависть?
Может, именно это произошло в человеческой деревне, когда во время танца в Анджали начали бросать камни. Тогда она решила, что мужчины возжелали, женщины позавидовали. Именно это использовала она, когда танцевала змее вместе с дайвики Урваши.
Только вдруг это была не зависть, а ненависть? Вот и Шакра говорил, что ему нравится, когда она его ненавидит…
Анджали села на пятки, как всегда делала, когда размышляла о чём-то важном.
Чёрный танец может вызвать не только любовь и страсть, а совсем другие чувства. Он подчиняет. Об этом говорил брахман у той фрески. Жёны мудрецов следовали за танцующим Гириши очарованные и вожделеющие, а их мужей танцующий Гириши заставил сражаться между собой.
Почему она не расспросила Танду о чёрном танце?!. Глупая, глупая Анджали! Всё, что её интересовало – как при помощи божественной тайны вызвать любовь.
Танду говорил про ступени, которые надо пройти, чтобы познать суть и силу этого танца. Но боль не может привести к любви. Значит, у чёрного танца другое предназначение.
Власть.
Он даёт власть.
А если танцем можно заставить подчиниться другого…
Шакру? Вряд ли она с ним справится. И если он разгадает её намерения, то всё будет напрасно. А если не разгадает, рядом всегда его жена, которая только и ждёт, чтобы соперницы оступились.
Коилхарна. Он знает, как открыть тюрьму, в которой заключён Танду.
Но что будет после того, как каменная тюрьма откроется? Боги не прощают своих врагов. Тем более если враг сбежит из самого страшного во всей вселенной заточения. Успеют ли они добраться до земли? И где прятаться на земле?
Когда утром наставница Сахаджанья открыла глаза, её бывшая ученица уже хлопотала возле очага, наряженная, как и в юности, только в шёлковую ткань вокруг бёдер и в золотые украшения на шее и руках.
– Я принесла свежего козьего молока, – сказала Анджали весело, раздувая огонь, – и нашла у вас муку и масло. Сейчас напеку лепёшек, и мы поедим.
И хотя Сахаджанья посматривала на неё с подозрением, Анджали ни словом не обмолвилась о вчерашнем и ничего не говорила о будущем. Сразу после завтрака она засобиралась в Амравати.
– Ты какая-то слишком спокойная, – заметила Сахаджанья, нервничая. – Будто не скакала вчера по площади, расшвыривая тарелки с гулалом.
– Оставим вчерашнее вчерашнему, – безмятежно отозвалась ученица. – Пришло утро, и то, что было вчера, забылось, как прошедший день.
– Хорошо, если ты говоришь искренне.
– Говорю, как на сердце, – Анджали даже прижала ладони к груди, показывая, насколько искренни слова. – Не беспокойтесь за меня, наставница. Я знаю, что делаю.
– Вот это-то и пугает, – пробормотала Сахаджанья.
Вернувшись в Амравати, Анджали старалась держаться холодно и невозмутимо. Разумеется, она тут же попала в руки царя богов, и в этот же вечер, проспавшись после праздника, Шакра опять возил её в пещеру амокши, чтобы устроить там совокупление у гроба Танду. Возницей был Коилхарна, и он жадно ждал, не одарит ли его царь снова, разрешив провести время с избранной наложницей.
Но Шакра не пожелал отпустить Анджали и по возвращению в столицу богов повёл её на новый праздник.
Глядя, как танцуют апсары, слушая игру гандхарвов, Анджали была далека от общего веселья. Освободить Танду – вот что занимало её сейчас. Очаровать Коилхарну танцем, заставить полететь к чёрной скале, открыть гробницу – это было частью плана. Только что делать потом? Путь виманы легко считывается. Даже если они спустятся на землю и скроются в лесу, боги отправятся в погоню и скоро найдут беглецов…
Просить убежища в Патале? Но Танду теперь не наг, а человек. И Великий Гириши сам убил его в прежней жизни. Разве можно рассчитывать на милость, совершив второе преступление против богов? А это будет преступление, страшнее которого нет во всех трёх мирах… Освободить пленника из зала амокши… Даже потребовать любви Великого Брахмана по сравнению с этим кажется не таким ужасным проступком…
Несколько дней прошли, как в дурном сне.
«Апсара не принадлежит себе, она должна обнимать всех и каждого, как волна», – повторяла Анджали, как мантру, снова и снова подчиняясь страсти царя богов. Но разъединить тело и душу оказалось труднее, чем отделить чай от молока, когда они смешаны в чашке. И чем дальше, тем противнее и тягостнее была эта обязанность – ублажать, подчиняться, раскрывать с готовностью объятия.
Но и раскрывая объятия, Анджали думала лишь о том, куда спрятать Танду. Куда увезти, как скрыться из небесного царства, как избежать погони.
После очередного возвращения из пещеры амокши, Анджали шла ко дворцу, погружённая в свои мысли. Шакра пожелал наведаться в Брахмалоки, и его вимана поднялась в воздух, когда Анджали дошла до колонн.
Оглянувшись, она проследила взглядом полёт небесной колесницы, посмотрела в сторону…
На площадке возле виман стоял Майя Данава.
Анджали поймала за прядь распущенных волос пробегавшую мимо служанку и велела:
– Немедленно приведи ко мне того данава, который чинит виманы. Я хочу слетать в Тринаку, а моя колесница не в порядке.
Служанка убежала, и было видно, как она что-то говорит данаву, и он резко оглядывается, отыскивая взглядом Анджали.
Подошёл он сразу, без промедления, и Анджали махнула рукой, приказывая служанке уйти.
– Где ты была? – начал данав. – Мы с Хемой искали тебя! Она волнуется…
– Где находится твоя вимана? – перебила его Анджали. – Мне нужно, чтобы ты кое-куда меня отвёз.
– Зачем? – спросил он и нахмурился. – Ты – наложница царя богов, к твоим услугам все виманы мира. Хема беспокоилась о тебе…
– Ты знаешь, где находится пещера приговорённых к амокше? – снова перебила его Анджали.
Данав некоторое время молчал, потом оглянулся и спросил, понизив голос:
– Зачем тебе об этом знать? Это тайна богов.
– Знаешь или нет? – спросила она властно и как-то странно повела плечом, а потом рукой – резко, даже с грубой силой, будто собиралась танцевать, но забыла движения и злилась из-за этого.
– Д-да, – с запинкой вымолвил данав, застывая перед ней. – Это пещера возле Брахмалоки… Там заповедный путь…
– Иди за мной, в мою комнату, там мы сможем поговорить.
Анджали опять повела плечом, рукой, а потом качнулась из стороны в сторону, на манер змеи, что заставляет жертву замереть.
– Хорошо, как пожелаешь, – ответил данав и послушно отправился следом за ней.
В своих покоях Анджали приказала служанкам наполнить ванну для купания, и когда она отвела глаза от данава, тот словно очнулся.
– Ты что сделала?! – произнёс он сдавленным голосом, затравленно озираясь. – Что это за колдовство?
– Тише, – приказала ему Анджали. – Мне надо, чтобы ты отвёз меня к пещере амокши. Я хочу освободить одного человека.
– С ума сошла? – данав попятился, налетев на дверь. – Кто попытается войти туда без позволения богов – сам окажется в амокше до конца этого мира! Всё, хватит! Я ухожу!
– Лавана, – Анджали назвала его по имени, – ради того, кого ты называешь своим другом…
Он остановился на пороге и нехотя повернулся к ней.
– Кого ты собралась освобождать, глупая женщина? – так же нехотя произнёс он. – Какого преступника?
– Танду, – сказала Анджали. – Хочу освободить своего мужа. И ты мне в этом поможешь.
23
Несколько мгновений Лавана оторопело смотрел на неё, будто силился и не мог понять того, что она сказала.
– Танду в амокше? – произнёс данав наконец.
– Да, был приговорён к амокше, – сказала Анджали ровно, даже спокойно. – Без суда. По приказу Шакры.
– Приказ царя богов – это выше, чем какой-то суд, – пробормотал Лавана и вытер вспотевший лоб. – Танду – в амокше… Доигрался… Но за что?
– Подвижник Вамадева, обольщать которого меня отправили – это Танду. Он невиновен. Ты же знаешь, что он никогда не замышлял ничего плохого.
– Ничего плохого! – невесело усмехнулся данав. – Всего лишь покушался на власть богов!
– Теперь это неважно. Ты ему друг или нет?
– Это точно Танду?
– Никакой ошибки. Я сразу узнала его. А потом и он узнал меня. Вспомнил свою прежнюю жизнь.
– Вспомнил, значит… – снова пробормотал Лавана.
– И простил меня. Так же, как ты простил Хему. Впрочем, ты и не сердился на неё.
– Подожди, – прервал её данав. – Сейчас речь не про Хему. Ты говоришь, что Танду переродился, всё вспомнил и оказался в амокше? И ты хочешь его освободить?
– Да. Мне нужен кто-то верный. Мы полетим в зал амокши, а потом…
– Ты ставишь непосильную задачу.
Тут Анджали взглянула на него с холодной, презрительной насмешкой.
– Непосильная на лишь потому, что ты трусишь, данав. Боишься пойти против лживых богов.
– Не говори так, – Лавана нервно оглянулся. – Нас могут услышать.
– Здесь не услышат. Здесь нет божественных ушей. Потому что здесь бывает Шакра. Так что если у тебя заячье сердце…
– Ты зря упрекаешь меня! – возмутился данав. – Допустим, я привезу тебя в зал амокши, но как достану Танду из камеры? Глупая женщина! Там сложные механизмы… Гораздо сложнее, чем на виманах… Там нужны особые знания…
– Я знаю, кто может открыть тюрьму. Есть один гандхарв. У него ключ от зала амокши, и он знает божественные тайны. Господин Читрасена рассказал ему.
– И этот гандхарв согласится пойти на преступление? Не верю!
– Ты же согласился пойти за мной, в эту комнату.
Лавана застыл, раскрыв рот.
– Безумец Танду… – прошептал данав. – А ты… ты – вдвойне безумна! Хоть представляешь, что произойдёт, если станет известно, что ты влезла в тайны богов? Он уже поплатился за это!
– Пусть тебя это не заботит. Твоё дело – потом увезти меня и Танду с небес. Нам надо будет спрятаться…
– Спрятаться?! Хочешь сбежать с преступником, освобождённым из амокши, и спрятаться? И где вы будете прятаться от богов?
– Ещё не знаю, – покачала головой Анджали. – Но думаю, что на земле можно затеряться. Там трудно найти кого-то даже богам.
– Путь виман отслеживается. Даже если я увезу вас на землю, то когда всё откроется… А откроется это быстро, поверь мне… Тогда проверят каждую виману, вычислят путь от Брахмалоки до земли, и рано или поздно вас найдут.
– Я помню об этой особенности, ты мне говорил. Поэтому к залу амокши мы полетим на другой колеснице, вернёмся, а потом пересядем на твою.
– Всего-то нужно будет посмотреть, куда полетят виманы из Тринаки! – сердито ответил Лавана. – Глупый план глупой женщины!
– Из Тринаки твоя вимана полетит в Амравати, – сказала Анджали многозначительно, и данав испуганно уставился на неё.
– Ты что задумала?.. – спросил он, запинаясь. – Ты хочешь спрятать его здесь? Здесь?!
– На время. А когда всё немного успокоится, ты увезёшь нас на землю.
– Боги сразу поймут, что ты замешана в этом. Обыщут твои покои и…
– И никого не найдут. Но мне понадобится ещё кое-что.
Какое-то время они разговаривали почти шёпотом, и после окончания разговора Лавана был бледен, как цветок нагчампы.
– Это рискованно, – только и произнёс данав, облизнув пересохшие губы.
– Но там точно никто не станет искать беглого преступника, – ответила Анджали.
– Совсем безумная…
– Как ракшаси, – перебила его Анджали. – Если готов, то незачем тянуть. Летим прямо сейчас.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Хема.
Вбежала и остановилась, увидев Анджали. Словно налетела на стену.
Прошло мгновение, другое, третье, пока Хема смотрела на обретённую, живую,здоровую подругу. Лицо Хемы отразило сначала облегчение, потом радость, потом недоумение, потом страх. А потом она жалко всхлипнула и пролепетала:
– Ты на меня сердишься, Анджали?..
24
Разговор с Хемой оставил тяжёлые чувства. Хотя и разговора-то никакого не было. Анджали пролетела по коридорам дворца, как тень. Она не оглядывалась, но знала, что Лавана последует за ней. Даже без чёрного танца.
Она впервые попробовала силу этой магии на живом существе сознательно. И получилось, что пока она двигалась, данав был как зачарованный. Как только остановилась – сознание у него пробудилось.
Всё, как у змей, когда они гипнотизируют свою жертву движениями колец.
Значит, ей предстоит непростая задача – танцевать перед Кукушкиным сыном, пока он не сделает то, что нужно.
Что ж. Анджали могла танцевать ночь до утра. И не падать на рассвете от усталости.
Лавана догнал её на взлётном поле. Его небольшая вимана стояла в стороне от виман богов.
– Куда сейчас? – спросил он коротко, открывая дверцу и помогая Анджали забраться внутрь.
– В Тринаку, – ответила она. – Дождёмся, пока он вернётся домой, а потом будем действовать. Я приведу его, когда станет темно. Гандхарвы заканчивают работу на закате солнца. А потом…
– Знаешь, я подумал… – Лавана почему-то не торопился поднимать виману в воздух.
– Ты о чём? – Анджали повернула голову и посмотрела на данава пристально и внимательно.
– Ты хочешь заставить того гандхарва совершить преступление… Ты понимаешь, что об этом узнают, и его жестоко накажут? Возможно, он сам попадёт в амокшу. Или отправят в изгнание на землю.
– Ты его жалеешь? Ты не хочешь спасти Танду?
– Тот гандхарв не виноват в том, что случилось. А ты хочешь использовать его. Как… как манговый плод. Выжать мякоть, а кожуру выбросить.
Они помолчали, глядя теперь прямо перед собой, в прозрачное окно небесной колесницы.
– Он не стоит жалости, – произнесла, наконец, Анджали. – Он с душой змеи и собаки.
– Это не значит, что им следует пожертвовать ради чужого спасения. Плохой характер не причина…
– Характер? – голос Анджали зазвенел медью. – При чём тут характер, данав? Хорошо. Я тебе расскажу. Хотя собиралась молчать. Когда меня отправили на землю соблазнять Вамадеву, Хема искала кого-нибудь, кто согласится улететь из Тринаки, нарушив запрет богини Шакти. Она пришла к Коилхарне. Он пообещал, что поможет, если Хема проведёт с ним ночь.
Краем глаза она заметила, как вскинулся Лавана.
– Она провела, – продолжала Анджали, чеканя каждое слово. – Ублажала его до рассвета. А потом он просто посмеялся и выгнал её. Этого достаточно, чтобы ты перестал его жалеть?
Она не удержалась и снова посмотрела на данава.
Он зажмурился, вцепился в руль виманы и так крепко стиснул зубы, что играли желваки.
Анджали дала ему ещё немного времени, чтобы осознать, принять и возненавидеть. Пусть возненавидит Коилхарну, как она ненавидит. Как она ненавидит всех этих похотливых, глупых, надменных, жестоких мужчин. Кроме… кроме одного. Танду не такой. Единственный не такой, как они все.
– Я могу ненавидеть его, – заговорил данав, открывая глаза и как-то мгновенно успокаиваясь.
Даже руки перестали дрожать, а лицо стало спокойным, почти безмятежным.
– Могу ненавидеть всей силой души, – повторил он и добавил: – Но не могу допустить, чтобы его наказали за преступление. Пусть он подлец и презренное ничтожество, но он не нарушал карму. Пусть я и считаю, что божесвенные законы против апсар несправедливы, но это – закон. И закон нарушен не был.
– Послушай… – начала Анджали с раздражением, но данав её перебил.
– Я помогу тебе освободить Танду, – сказал он твёрдо. – Используй для этого знания того гандхарва. Но когда вы с Танду спрячетесь на земле, я признаюсь, что это я применил колдовскую силу данавов и проник в амокшу.
Теперь Анджали молчала какое-то время, собираясь с мыслями.
– Ты сошёл с ума? – спросила она резко. – Тебя укусила бешеная пчела? Признаться в таком, это в самом лучшем случае – мгновенная смерть.
– Мы собираемся нарушить закон, – ответил он тихо. – Кто-то должен пострадать. Я иду на преступление сознательно. Он будет принужден к преступлению.
«Глупый, как мотылёк, который сам летит на огонь», – подумала Анджали, но болтовня ей уже надоела.
– Хорошо, пусть будет так, – согласилась она. – Но тогда твою виману проверят и узнают, куда ты отвёз нас.
– Не узнают. Я отвезу вас на вимане господина Камы. Она сломана, и её поставили в пещеру для починки. Никто не знает, что поломка ничтожная. Мы улетим ночью, никто не заметит.
– Хорошо, пусть будет так, – сказала Анджали и пристегнула ремень на мягком сиденье. – Только поехали уже.
Вимана закрутила крыльями над их головами, а потом мягко поднялась в воздух и полетела в сторону Тринаки.
Лавана посадил колесницу в роще, чтобы не привлекать внимания и обещал ждать до ночи.
Накинув на голову покрывало, чтобы не быть узнанной, Анджали пробежала знакомыми тропами через парк и переулки до дома Коихлхарны. Усевшись прямо на землю, под кустами, она терпеливо просидела до вечера, пока в сумерках не увидела, как гандхарв вернулся домой.
Подождав, пока он войдёт, Анджали оглянулась, убедившись, что никого нет рядом, и толкнула дверь без стука.
Коилхарна обернулся и сначала замер, а потом на губах его появилась улыбка.
– А, пришла, – сказал он развязно и потянул узел, развязывая набедренную повязку. – Я знал, что ты снова придёшь. Понравилось?
– Понравилось, – ответила Анджали и повела плечом, начиная свой танец.
