Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"
Автор книги: Ната Лакомка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)
55
Лицо царя вытянулось и застыло.
Он медленно опустил трость красного дерева, и в главном зале дворца стало тихо. Придворные и вельможи затаили дыхание, боясь пошевелиться. И в этой тишине царица Асти усмехнулась и произнесла:
– А я говорила.
Царица Нирмали приоткрыла рот, жалобно моргая.
Царевна Пундадари стремительно шагнула к брату, положила руку ему на плечо и сказала:
– Она сошла с ума. Прикажи запереть её, пока не наговорила ещё чего-нибудь.
– Да, сошла с ума… – повторил Сатван, и было видно, что каждое слово даётся ему с трудом.
– Похоже, царь решил отказаться от своего слова? – Анджали не собиралась отступать и точно не собиралась позволить, чтобы её заперли и обвинили в сумасшествии. – Все слышали…
Договорить она не успела, потому что Танду выхватил из ножен меч и схватил её за волосы, заплетённые в косу.
Анджали вскрикнула от боли и неожиданности, когда он потянул её на себя, заставив запрокинуть голову. Потом шею захолодила сталь, и голове стало легко-легко… Слишком легко…
– Теперь эта женщина – только моя, – сказал Танду, и его тоже услышали все.
Он вытянул левую руку, в которой, как толстая чёрная змея, болталась срезанная коса, украшенная жемчугом.
Не веря глазам, Анджали схватилась за затылок. Короткие неровные пряди защекотали ладони, а по каменным плитам пола застучали жемчужинки, упавшие с обрезанной нити.
– Ты что сделал?.. – в ужасе пролепетала Анджали, ощупывая затылок и не желая верить тому, что было очевидно.
Всю свою жизнь она стригла волосы лишь раз в полгода, во время растущей луны, и не больше, чем на два пальца, чтобы сохранить длину. И вот так, в одно мгновение, лишиться главного украшения… Того, что даже больше, чем украшение… Лишиться самой женской сущности…
– Он сошёл с ума! – крикнула царевна Пундадари пронзительно. – Она свела моего мужа с ума! Она – злобная колдунья! Ракшаси! Схватите её!
Стражники растерянно затоптались на месте, явно не зная, что делать. Но кинжалы выхватили, и теперь обоюдоострые клинки грозно сверкали при свете солнца.
– Схватите её! Схватите! – бесновалась Пундадари, тыча в сторону Анджали пальцем с длинным отполированным ногтем, больше похожим на птичий коготь.
Танду чуть повёл мечом – немного, на две ладони вправо и вверх, поймав солнечный луч отполированным металлом. Солнечные пятна весело брызнули по стенам дворца, заставив заиграть драгоценные камни и позолоту, и стражники сразу присмирели, опустив кинжалы.
– Кто-то хочет оспорить моё право на эту женщину? – спросил Танду, обводя всех взглядом. – Тогда пусть выходит.
Сатван стиснул зубы, играя желваками, и глаза у него стали бешеными.
– Мир и спокойствие! Мир и спокойствие! – советник Шанкара вскинул руки и встал между царём и военачальником. – То, что происходит сейчас – и правда удивительно и даже возмутительно, но уже ничего не поделать. Князь Ранджит срезал волосы царице Ранджани, и теперь он – её хозяин. Таков закон. Так как царица Ранджани сама не против принадлежать князю Ранджиту, мы должны признать, что эта пара заключила брак по закону гандхарвов.
– Она – жена моего брата! – воскликнула Пундадари. – А он – мой муж!
– Брак между третьей царицей и царём тоже был заключён по закону гандхарвов, – ответил советник. – Поэтому он расторгается так же легко, как и заключается – по взаимному соглашению. Кроме того, ты, царевна, являешься подругой третьей царицы, ты её золовка, она твоя невестка, а по закону супруг одной подруги может быть мужем другой подруги.
– Никогда мы не были подругами! – Пундадари затопала так, что браслеты на щиколотках зазвенели. – И мой брат не дал согласия на расторжение брака!
– Царь пообещал выполнить любое желание третьей царицы, – спокойно и почти ласково ответил Шанкара. – Её желанием было – получить князя Ранджита в мужья. И всем нам известно, что невозможно без нарушения закона отказать женщине в удовлетворении её желания. Тот, кто препятствует женщине в её страсти, становится убийцей её ребёнка, который мог бы родиться. Таких называют губителями плода, и боги жестоко наказывают за подобное. Даже низшего из низших ожидает наказание, если он нарушит закон богов, а если закон нарушит царь – тут придётся ждать бед для всей страны.
Царевна ещё раз топнула и вдруг расплакалась беззвучными, злыми слезами.
Сатван взял сестру за руку, сжал и произнёс:
– Советник прав. Тут уже ничего не поделаешь. Я сдержу своё слово, и третья царица станет второй женой князя Ранджита. Пусть он даст ей новое имя и считается её мужем и повелителем. Смирись.
Анджали вздрогнула, потому что ей показалось, что Сатван позвал её по имени. Но он обнял сестру, а та уткнулась ему в грудь лицом. Плечи царевны вздрагивали от рыданий.
– Пусть имя моей жены будет по слову царя Сатвана – смирение, – сказал Танду. – Её будут звать Анджали.
– Прекрасное имя для прекрасной женщины, – поддакнул советник Шанкар. – Пусть она соответствует ему, и пусть ваш брак увенчается рождением тысячи сыновей!
Он благословил Танду и Анджали, дребезжащим старческим голосом распевая мантру благоденствия, и обошёл их посолонь трижды.
Всё это время люди вокруг стояли безмолвно, лишь слышались всхлипывания царевны.
Танду медленно убрал меч в ножны, взял Анджали за руку, продолжая сжимать в другой руке отрезанную косу, и сказал, ни к кому не обращаясь:
– Я уведу свою вторую жену в свои покои. Прошу мою первую жену уйти с нами.
Анджали тайком выдохнула, когда царевна яростно затрясла головой.
– Тогда мы будем ждать, когда ты успокоишься и придёшь, – Танду повёл Анджали мимо вельмож, мимо стражников, мимо слуг, и все расступались, давая им дорогу.
– Что поделать? – донёсся до них голос советника Шанкары. – Он срезал косу… Она его захотела… Закон на их стороне…
56
– Ты отрезал мне волосы! – Анджали смотрела в зеркало, ероша пальцами то, что осталось на её голове. – Ты отрезал почти под корень!
– Не думаешь, что лучше лишиться волос, чем головы? – хмуро поинтересовался Танду.
Они находились в княжеских покоях лишь вдвоём, прогнав даже служанок.
Танду по-прежнему держал отрезанную косу, и с неё время от времени падали жемчужины – словно светлые, полупрозрачные слёзы.
– Я ведь просил тебя не вмешиваться, – Танду посмотрел в зеркало, и их с Анджали взгляды встретились. – Просил, чтобы ты отказалась от подарка царя.
– Отказалась? Чего ради? – Анджали воинственно вскинула подбородок. – Ты действительно думал, что поговоришь с Сатваном, и он преспокойно отдаст меня тебе?
– Теперь мы этого уже не узнаем. Не так ли? – Танду положил отрезанную косу на постель, на подушку.
– Конечно, не узнаем! Зато я осталась без волос! – вскипела Анджали.
– Мне пришлось действовать быстро, – сдержанно ответил Танду.
– Никто не просил тебя действовать! Сатван дал слово при всех! Он должен был его сдержать!
– Возможно. Но после этого он бы тебя возненавидел.
Анджали замерла с раскрытым ртом, потому что только сейчас поняла, что сделал Танду.
– А так он будет ненавидеть тебя, – произнесла она медленно.
Танду не ответил.
– Ты глуп, как сова… Как сто сов!.. – Анджали не сдержалась и набросилась на мужа, молотя его кулаками в грудь.
Толку от этого было мало, потому что Танду ещё не снял доспехи.
Впрочем, он сразу же перехватил Анджали за запястья и притянул к себе.
Она сразу же притихла, утонув в его глазах. И тело откликнулось и властно позвало к тому наслаждению, которое открыл ей он – первый и единственный мужчина в её жизни. Потому что все остальные не были мужчинами… А так… Жалким подобием…
Ещё мгновение – и они уже целовались, набросившись друг на друга так, словно хотели растерзать друг друга губами.
Но даже в этом всплеске страсти Анджали не смогла забыть о том, что произошло.
– Теперь я такая уродливая… – прошептала она между поцелуями. – Лысая… как черепаха…
– Ты – самая красивая женщина во всех трёх мирах, – ответил Танду, прерывисто и тяжел дыша, одновременно оглаживая её тело под тонким шёлком. – И для меня так будет всегда. Даже если ты и в самом деле превратишься в черепаху.
– О! Не могли дождаться? – раздался голос царевны Пундодари.
Первым порывом Анджали было отстраниться, но потом пришла мысль, что теперь не надо бояться.
Теперь она – жена Танду. А жена может обнимать мужа в любое время. Когда захочет.
– Ты звал меня для этого? – веки царевны припухли от слёз, краска в уголках глаз размазалась, но губы хоть и дрожали, а всё же кривились в усмешке. – Чтобы я посмотрела на ваши любовные игры? Тебе мало, что ты унизил меня при всех, так решил унизить и перед ней?
Анджали не отпустила рук, продолжая обнимать Танду за шею, но он сам разжал её объятия. Чувствовалось, как он с трудом обуздывает вспыхнувшую страсть. Сейчас он боролся с ней, как с самым настоящим врагом.
Сейчас он стоял между двумя женщинами, каждая из которых заявляла на него права. И каждая ждала, что он сейчас скажет.
– Её зовут Анджали. – произнёс Танду. – И она – моя жена.
– Вот новость! – нарочито изумилась царевна. – Ты думаешь, я не слышала, что ты сказал только что при моём брате и при первых людях города? Ты, человек из благородного рода, зять царя, ты женился, как гандхарв! Как женятся те, кому без разницы, с кем лежать на одной постели!
Анджали хотела ответить, но Танду взглядом приказал ей молчать.
Она подчинилась, хотя и с недовольством. Ну да. Старик Шанкара сказал, что она должна соответствовать своему имени. Сколько раз ей говорила о том же наставница Сахаджанья…
– Мы женаты уже давно, – Танду сказал это, и Анджали не сдержала улыбки.
Признал. Признал её настоящей женой. Если уж говорить честно, то это она – первая жена, а не царевна Пундодари.
– Ты женился на ней?! – царевна ахнула, и слёзы снова брызнули у неё из глаз. – Когда?! Как ты мог? Я думала, ты подвизаешься в ашраме, а ты развлекался? Не удивительно, что ты не раздобыл у богов никакого оружия против Грахи! И теперь из-за этой… из-за этой!..
– Она стала моей женой задолго до тебя! – перебил её Танду, повысив голос.
– Задолго? Зачем ты лжёшь! Твоя жизнь проходила перед моими глазами! Вот перед этими!.. – Пундадари оттянула себе нижние веки. – И значит, ты лгал мне и моему брату, говоря, что у тебя никогда не было жены до меня?
– Нет, не лгал.
– Да ты сам уже не знаешь, что говоришь! Совсем заврался или это она заколдовала тебя?
– Он не лжёт тебе, – Анджали не выдержала и выступила вперёд. – Не оскорбляй своего мужа, царевна. Он честен перед тобой. Я стала его женой раньше тебя. Раньше, чем ты родилась.
– Раньше, чем я родилась? – царевна засмеялась напоказ. – Сколько же вам лет? Уж не боги ли вы, на самом-то деле?
– Нет, мы не боги, – ответила Анджали с достоинством. – Наш брак был заключён в прошлой жизни Танду.
– Танду?
– Да, таким было его имя. В той жизни он был нагом, а я… Я – не богиня. Я апсара. Они живут дольше, чем люди. Поэтому я гораздо старше тебя. Пусть и выгляжу моложе.
– И вы думаете, я в это поверю?
– Поверишь или нет, но это правда, – сказал Танду. – Я прошу тебя поверить в правду и не судить эту женщину строго. Нас многое связывает, наши судьбы были переплетены и перепутаны…
– А моя судьба – ничто в твоих глазах! – царевна смотрела на Анджали с ненавистью. – Я сразу поняла, что ты неспроста появилась во дворце! Через моего брата подобралась к моему мужу! Воровка! Блудница! Соблазнительница!..
Она бросилась на Анджали с явным намерением расцарапать ей лицо, но Танду перехватил первую жену поперёк тела, не подпуская ко второй.
Анджали наблюдала, как он пытается успокоить царевну, уговаривая, удерживая, убеждая, и испытывала при этом столько чувств, что готова была лопнуть – так они переполняли её изнутри.
Ревность. Ненависть. Немного жалости, да. Но и злорадство тоже. Обида. Гнев. Ярость.
Потому что чем дальше, тем больше она понимала, что не сможет полюбить Пундадари, как сестру. Пусть даже царевна станет такой смиренной и кроткой, что её тоже назовут Анджали.
Просто это невозможно – видеть, как любимый мужчина обнимает другую женщину. А если представить, что ему придётся проводить и ночи с другой женщиной…
Резко отвернувшись, Анджали схватила с подушки свою косу и одним движением бросила её на курильницу, украшенную драгоценными камнями.
Запах жжёного волоса перебил аромат благовоний, ударил через нос прямо в мозг.
– Позови врача! – велел Танду. – Она потеряла сознание!
– Сейчас, – Анджали пошла к выходу, лишь мельком взглянув на бледное, безжизненное лицо царевны.
Семейная жизнь точно не будет спокойной и благополучной. Несмотря на благословение советника Шанкары.
57
Несколько часов Анджали просидела в покоях Танду, глядя, как суетятся служанки и врачи вокруг царской сестры, и как она то приходит в себя, закатывая глаза и постанывая, то опять теряет сознание. Причем, сознание она всегда теряла очень удачно – падая на колени Танду, который не отходил от её постели.
Анджали подозревала, что царевна делает это нарочно, чтобы держать мужа возле себя. Но вокруг было много людей, да и Танду выглядел обеспокоенным, поэтому разоблачать притворщицу не было смысла. В глазах окружающих царевна и так была жертвой, а обвинения в обмане придали бы этой жертве ещё и мученический образ. Вот как мучается бедняжка, а тут ещё третья царица – эта охотница за чужими мужчинами – решила сильнее ранить нежное сердце.
Смотреть на это было очень трудно, но и оставлять первую жену наедине с Танду Анджали не хотела. Поэтому продолжала терпеливо сидеть в углу комнаты, поджав ноги, не мешая никому, но и не спеша помогать.
Только к ночи царевна, выпившая успокоительные настои, после долгого массажа ступней и возлияния розового масла на точку аджана, наконец-то пришла в себя и пожелала поесть.
То, что у страдалицы проснулся аппетит, уже должно было убедить всех, что со здоровьем у неё всё в порядке, но суета вокруг царевны продолжалась.
Принесли рисовую кашу на молоке, фрукты и сладости – всё лёгкое, чтобы организм, получивший разлив горечи и желчи, поскорее избавлялся от последствий печали.
Расправившись с кашей, царевна пожелала, чтобы все, кроме мужа и второй жены, покинули покои. Когда врачи и служанки удалились, царевна сказала, горестно приподнимая брови и всем своим видом показывая, как она страдает:
– Ты нанёс мне страшное оскорбление, Рагху. Ещё страшнее – ты разбил мне сердце. Ты обманул меня, предал мою любовь, растоптал мою верность и посмеялся над моей преданностью. Но сделанного не изменишь. Я, как сестра праведного царя, обязана подчиниться законам. Пусть эта женщина будет твоей второй женой. Я смирилась и подчинилась. Но прошу тебя поселить её в других комнатах. Чтобы я не видела её. Той маленькой комнаты в северном крыле ей будет достаточно. К тому же, пусть она хоть апсара, хоть богиня, первая жена – я. Так что пусть она относится ко мне с должным почтением, как того требует закон.
Дальше она потребовала себе все ночи по чётным числам, чтобы удачнее зачать сына, и право первой выбирать подарки. Ещё были условия, что она всегда будет сидеть с правой, главной стороны от мужа, что будет идти первой во время церемоний, и что абхишеку, ритуальное омовение статуй богов, будет проводить с мужем именно она, первая жена.
Анджали видела, что Танду неловко от этих требований – ведь они нарушали справедливое деление любви одного мужа на двух жён, но она соглашалась со всем, чего хотела царевна.
Потому что идти первой во время праздника или посыпать цветами статую Шакры – это было не главное. Главное, что теперь они с Танду будут вместе. Всегда. До самой смерти. И пусть Пундадари красуется рядом с ним на людях. Главное не то, что напоказ, а то, что будет происходить в постели, наедине.
– Я принимаю все твои требования, сестра, с покорностью и смирением, – сказала Анджали, сложив ладони и поклонившись царевне. – А теперь тебе надо отдохнуть, сегодня ты пережила большое потрясение. Да и ночь сейчас нечётная, поэтому я забираю нашего мужа в свои покои. Нам достаточно будет и той маленькой комнаты, в северном крыле.
Женщины обменялись неприязненными взглядами, и Танду поспешил встать между ними.
– Да, мне надо отдохнуть, – согласилась царевна Пундадари. – Мне надо набраться сил. Но перед тем, как вы уйдёте, я хочу ещё кое-что сказать.
Анджали еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она не сомневалась, что сейчас царевна скажет какую-нибудь мерзость, чтобы испортить их ночь с Танду.
– Я – царевна из Солнечной династии, – произнесла Пундадари торжественно и подняла руки, развернув ладонями перед собой. – Моим предком был Сурья – бог солнца. Тот, кто сверкает ярко и испепеляет своих врагов. Во мне тоже есть божественная кровь, поэтому мои проклятия сильны, как проклятия богов.
Сердце у Анджали оборвалось. Когда-то она уже слышала подобное. Давно. Много лет назад. В Патале. Когда змеиная царевна Чакури в порыве ревности прокляла Танду на скорую смерть. И ещё сказала, что причиной его смерти будет она, Анджали. Так и случилось, так и произошло. И вот теперь история повторяется.
Анджали вспомнила, как она обрадовалась тогда, что проклят был Танду, а не она. Глупая, глупая, трижды глупая… Тогда она не знала, что легче самой претерпеть мучения, чем видеть мучения того, кого любишь.
Поэтому сейчас она не стала ждать, пока царевна Пундадари скажет то страшное, что может сбыться.
– Подумай трижды, прежде чем произнесёшь то, о чём потом пожалеешь, – произнесла Анджали, гибко поднырнув под руку Танду и встав на колено на край постели царевны. – Пусть ты – царевна с солнечной кровью, а в моей крови – солёная океанская вода, я не пощажу тебя, если задумаешь навредить моему мужу.
– Анджали! – одёрнул её Танду и взял за плечо, призывая успокоиться. – Пусть говорит, что считает нужным. Она обижена и вправе выплеснуть обиду на меня.
– Пусть только попробует, – процедила сквозь зубы Анджали.
– А я и не собиралась вредить нашему мужу, – ответила царевна, глядя на них снизу вверх, но всё равно свысока. – Я никогда не сделала ничего во вред Рагху, в отличие от тебя. Ты – соблазнительница, разлучница, бесстыжая, как самая последняя торговка своим телом…
– Замолчи! – Танду повысил голос. – По закону мужчина может развестись с женой, которая обладает грубым нравом. Женщина, которая расточает проклятия – груба не только нравом, но и сердцем. Проклянёшь Анджали – я больше не стану считать тебя своей женой, а себя – твоим мужем.
Угроза подействовала. Царевна уронила руки на колени, опустила ресницы, помолчала, а потом произнесла:
– Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь, дорогой муж.
Слово «муж» из её уст прижгло Анджали, как углём к голой пятке.
– Мы уходим, – сказал Танду и повел Анджали из комнаты.
– Она околдовала тебя! – крикнула царевна им вслед. – Ты слеп! Ты не видишь, что от неё одни лишь беды! Она погубит всех! Всех!..
Глава 58
– Ты бледный, и лицо осунулось, – сказал Лавана, обметая кисточкой из козьих волосков механизм водяных часов в саду царя Сатвана. – Это от счастливой семейной жизни, полагаю?
Пока данав проверял работу часов, Танду стоял рядом, задумчиво глядя на озеро, заросшее лотосами.
– Ты смеёшься? – спросил он.
– Да мне не до смеха, – Лавана отряхнул кисточку и убрал её в футляр. – Когда мы с тобой виделись в последний раз, ты при одном упоминании своей апсары превращался в бешеного ракшаса, которому попали стрелой в задницу. А сейчас я встречаю тебя и вижу, что эта девчонка не только умудрилась найти тебя на земле, но и умудрилась превратить ракшаса в самого послушного, верного и любящего мужа во всех трёх мирах. Не спрашиваю, есть ли у тебя гордость. Вопрос бессмысленный. Но ты решил в третий раз упасть в ту же яму? Признаться, мне стыдно, что когда-то я считал тебя умнейшим существом в этой вселенной.
– С каких это пор любовь стала признаком глупости? – хмуро поинтересовался Танду.
– С тех самых, – живо ответил данав, – как ты стал совершать безумные поступки. С тех самых, когда каждый твой шаг – это шаг к смерти. Ты уже и умирал однажды. Хочешь повторить?
– Нет, не хочу, – покачал головой Танду.
– Тогда что ты творишь?! – не сдержался и воздел руки к небу данав. – В городе только и говорят, что о том, как прославленный военачальник при всех отрезал волосы царице, превратив её в пленницу и рабыню! Тебе было мало воинской славы, ты ещё решил бросить вызов царю?
– Мне ничего другого не оставалось, – признался Танду. – Анджали заявила при всех, что хочет меня в мужья. Я испугался за неё.
– А за себя самого тебе не страшно. Ну да, амокша ведь разрушена. Особо бояться нечего, – съязвил данав. – Как ты снова попал в её сети? В сети этой ракшаси в облике апсары?! В голове не укладывается! Перед тобой столько прекрасных женщин…
– Но она одна такая, – Танду посмотрел на друга и улыбнулся. – Она – моё драгоценное создание. Она моя жена. И она любит меня. ради меня она бросила вызов царю богов. Бросила вызов царю земному. Как после этого я мог остаться в стороне? Ты спрашиваешь, есть ли у меня гордость? Есть. Мужчине должно быть стыдно, если женщина смелее его.
– А-а-а… Ты сошёл с ума… – только и оставалось простонать Лаване, потом он добавил уже другим тоном: – Ну и почему ты такой печальный, если всё сложилось хорошо, и вы с ракшаси-апсарой стали парой, наконец-то?
– Как можно веселиться, если обе мои жены несчастны? – ответил танду вопросом на вопрос.
В это время Лавана понял, куда до этого с таким вниманием смотрел его друг.
По берегу озера медленно шла стройная женская фигура – белокожая женщина в тёмно-синих одеждах, ещё больше подчёркивавших белизну кожи. Каждое её движение было похоже на танец. Даже когда она рассеянно приглаживала короткие, неровно обрезанные волосы – это завораживало гармонией и красотой.
– Безумная и отчаянная девчонка, – вздохнул данав. – Вы с ней, и правда – пара, предсказанная небесами. Но боги, порой, шутят очень жестоко.
Словно в ответ на его слова с другой стороны показалась ещё одна женщина – в шафрановых, затканных золотом одеждах. Следом за ней на почтительном расстоянии следовали многочисленные служанки. Они несли корзиночки с листьями бетеля и сладостями, опахала, кувшины с водой, чтобы госпожа могла тут же удовлетворить любое своё желание.
Женщина в синих одеждах и женщина в жёлтом заметили друг друга и одновременно остановились. Потом женщина в жёлтом повелительно вскинула руку, и одна из служанок тут же подбежала. Выслушала приказ и засеменила по берегу, чтобы передать слова хозяйки женщине в синем.
– Пундадари не любит, чтобы Анджали гуляла там же, где она, – сказал Танду. – Сейчас на прогонит её. Мне надо идти, прости.
Он похлопал данава по плечу и поспешил к озеру.
– Желаю удачи, двоежёнец, – только и сказал другу вслед Лавана.
Танду подошёл как раз в тот момент, когда служанка передавала Анджали приказ царевны Пундадари.
– Госпожа не хочет видеть вас, цари… вторая княгиня, – говорила служанка, запинаясь.
Ей полагалось поклониться, но взгляд царевны удерживал от поклонов. Служанка чуть не плакала, боясь разгневать Натадеви, и в то же время боясь вызвать недовольство царевны, если проявит почтительность.
– Скажи ей, что я уже ухожу, – Анджали спокойно кивнула, отвернулась, собираясь уходить, но тут заметила Танду, и лицо её так и просияло.
– Тебе не надо уходить, – сказал он. – Озеро большое, всем хватит места…
– Отойди от неё! – раздался истошный вопль царевны, и сама она подобрала тяжёлую юбку и побежала к мужу, путаясь в траве. – Сегодня чётный день! Сегодня ты проводишь время со мной!
– Иди уже, – шепнула Анджали, улыбнувшись одними глазами. – Не заставляй её перекрикивать павлинов.
Она бросила на Танду ласковый взгляд – словно погладила по щеке на расстоянии, и скользнула в заросли жасмина. Гибкие ветви в одно мгновение скрыли гибкий стан, белые плечи. Танду невольно потянулся за ней, но Пундадари уже схватила его за руку.
– Почему ты нарушаешь соглашение? – напустилась первая жена. – Сегодня чётный день…
– Почему ты прогоняешь её? – перебил Танду. – Тебе не хватает места возле озера?
Царевна вспыхнула быстрым гневным румянцем, глядя на него в упор.
– Весь сад к твоим услугам, – продолжал Танду, – а ты даже здесь пытаешься устроить ссору. Анджали терпит, но прими мой совет – лучше попытайся подружиться с ней. Не совершай поступков, за которые она тебя возненавидит.
– Она и так меня ненавидит! – прошипела царевна. – Каждый её взгляд говорит о ненависти! Но ты не замечаешь этого. Конечно! На тебя она смотрит совсем иначе!
– Успокойся, и давай не будем говорить об этом снова, – попросил её Танду. – Она ушла, можешь гулять возле озера, сколько захочешь.
– Уже не хочу! – выпалила Пундадари, сверкая глазами. – Жарко. И солнце слишком яркое. Лучше пойдём в беседку. Нам подадут охлаждённую манговую воду и рис с фруктами.
– Пойдём, – согласился Танду, подавив вздох.
Его поделили пополам, как спелый банан. Только поделили не между детьми, которым захотелось сладкого, а между женщинами, которых обуревали совсем другие желания. И если с одной он горел таким же огнём, то с другой от огня не оставалось ни единой искры. Находясь с Анджали ему было стыдно перед царевной за своё счастье, находясь с Пундадари ему было больно, что он предаёт Анджали.
Да, Лавана прав – боги, порой, шутят очень жестоко.
Время в беседке тянулось так медленно. Казалось, солнце остановилось и висит, как прибитое, на небосклоне. А впереди ещё была обязательная ночь… Танду обречённо слушал щебетанье царевны, которая то предлагала ему напитки, то пыталась покормить шафрановым рисом из рук.
Жестокая шутка… И по отношению к двум женщинам, и по отношению к нему. Потому что быть с той, которую не любишь, но обязан любить – это ещё страшнее, чем оказаться в амокше, когда всё тело охватывает ледяное оцепенение, и ты понимаешь, что это навсегда. Что это никогда не закончится. И цепляешься за жизнь, за воспоминания, которые греют сердце.
Рано или поздно солнце спрячется за городскими стенами, наступит ночь, и надо будет отправляться в комнату старшей жены. А там… либо закрыть глаза и думать про Анджали, либо опять получить от царевны упрёки, что он копит своё семя для второй жены, нарушая закон супружеской справедливости.
Анджали ни в чём его не упрекала. Не говорила ни слова. Но смотреть ей в глаза от этого было не легче.
Уже в сумерках Танду ушёл в свои покои – почти сбежал, отговорившись тем, что хочет искупаться и переодеться.
– Не задерживайся, дорогой муж, – сказала Пундадари, прильнув к нему всем телом и заглядывая в лицо.
Вроде бы и говорила ласково, но взгляд был напряжённый, подозрительный, и руки обнимали его, как будто змея стискивала кольцами.
– Приду, как только взойдёт луна, – пообещал Танду и вздохнул полной грудью, когда первая жена отпустила его.
И всё же он тянул время – долго купался, долго стоял на балконе, глядя на тёмный, засыпающий сад. Засыпала ли сейчас в своей постели его Анджали? Или плакала, терзаясь муками ревности?
Луна показала из-за крон деревьев свой белый лик, и тянуть дальше было нельзя.
Танду с тяжёлым сердцем вышел из комнаты, отпустил слуг и остался в тёмном коридоре, позволив себе ещё несколько мгновений уединения перед тем, как отправится на ночь к старшей жене.
Слева находилась комната Анджали, и туда тянуло неимоверно. Но сегодня чётное число… Справедливость требует…
Дверь спальни второй жены скрипнула и открылась.
Танду встрепенулся, и тело сразу отозвалось властно и жарко – стоило лишь вообразить, как сейчас в темноте белым пятном засияет лицо любимой. Как будто луна спустилась на землю…
Но он тут же нахмурился – из комнаты Анджали вышел мужчина. Вышел и пошёл по коридору неверной, шатающейся походкой.
Забыв обо всём, Танду в несколько шагов оказался перед вором, который посмел заглянуть в женскую половину дворца.
Схватив нарушителя за горло, Танду выволок его в полосу лунного света.
Это был царь Сатван.
Танду разжал пальцы, и царь отступил, хватая воздух широко раскрытым ртом.
– Ты что здесь делаешь? – спросил Танду сквозь зубы, сжимая кулаки. – Что ты делал в комнате моей жены?
Царь вскинул на него вытаращенные, пустые от ужаса глаза.
Так испугался, встретив мужа, когда бегал к чужой жене?..
– Там… там… – забормотал Сатван, тыча пальцем через плечо. – Там!.. Змея!!.
И он бросился прочь, натыкаясь в полумраке на стены.
