Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"
Автор книги: Ната Лакомка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
17
И зала амокши Шакра вывел Анджали, крепко держа её за руку повыше локтя, хотя убегать Анджали не собиралась.
Куда убегать с огромной базальтовой горы, куда добраться можно лишь на вимане?
В коридоре царя и его наложницу ждали гандхарвы. Четверо стражников из личной охраны Шакры и Коилхарна.
– Куда вы желаете отправиться, господин? – спросил один из стражников, пока Коилхарна при помощи ключа-пластинки запирал вход в пещеру с приговорёнными.
– В Брахмалоку, – ответил Шакра.
– Госпожа Шакрани тоже полетит? – осторожно произнёс охранник. – На неё не выдавали пропуска…
Коилхарна закончил возиться с замком и оглянулся, окинув Анджали быстрым, жадным взглядом.
Она по-прежнему была голой, никто не предложил ей даже клочка ткани, чтобы прикрыться. По внутренней стороне бёдер противно стрекали тёплые липкие капли. Анджали свела колени, поворачиваясь к мужчинам боком.
Когда-нибудь это закончится…
Когда-нибудь…
Просто подойти к краю скалы и прыгнуть.
Анджали очень живо представила, как она падает с неимоверной высоты на чёрные камни. Мгновенная боль, темнота, забвение, а потом путь к новому перерождению. Чтобы не помнить ничего, что произошло. Чтобы забыть всё, начать жизнь сначала.
Нет. Это никогда не закончится. Потому что чудовище в божественном обличии найдёт её и снова заставит пережить унижение, позорную боль и ужас. И Танду навечно запечатан в безвременье.
Как может мир быть так несправедлив? Почему лучшие наказаны, а настоящие преступники получают всё, что пожелают.
– Мы с вами отправимся на малой вимане, – ответил Шакра стражникам, – а мою Шакрани я отправлю на моей колеснице в Амравати. Идите, подготовьтесь к полёту.
Гандхарвы-охранники поклонились и ушли, а Шакра поманил к себе Коилхарну. Тот подошёл, почтительно склонив голову. В приглушённом магическом свете кожа царя богов светилась молочной белизной, а гандхарв казался статуей, отлитой из тёмной бронзы.
– Как тебя зовут? – благожелательно спросил Шакра.
– Колхарна, господин.
– Я помню тебя, – так же благожелательно произнёс царь. – Ты ведь сначала служил в Тринаке? Присматривал за моей виманой, которая сломана? А потом Читрасена забрал тебя в Амравати?
– Вы очень добры, господин, что заметили и вспомнили меня, – гандхарв склонился ещё ниже.
– Я много чего замечаю. Вижу, как ты смотришь на мою Шакрани. Твои глаза горят.
– Простите, господин!! – Коилхарна бросился на колени и уткнулся лбом в мягкое покрытие пола. – Я не смею!..
– Тебе не за что оправдываться, юноша, – успокоил Шакра и легонько подтолкнул гандхарва ногой в плечо. – Поднимись. Я доволен твоей работой и не собираюсь тебя наказывать.
– Благодарю, господин, – с колен Коилхарна поднялся, но стоял согнувшись почти пополам, опустив голову и не поднимая взгляда.
– Шарани любого сведёт с ума, – доверительно сказал царь богов. – Божество, мудрец, гандхарв или человек – перед ней никто не устоит. Она – настоящая драгоценность моего дворца.
– Да, господин… – Коилхарна не утерпел и снова посмотрел на Анджали исподлобья.
Это не укрылось от Шакры, но он не разгневался, а лишь улыбнулся.
– Мне надо отлучиться на два дня или на три, – продолжал он, – и я хочу доверить мою драгоценную Шакрани тебе. Отвезёшь её в Амравати, в мой дворец.
– Слушаюсь, господин…
– Как, ты сказал, твой имя?
– Коилхарна, господин, – гандхарв наконец-то выпрямился и взглянул на Анджали из-под ресниц, а по его телу прошла дрожь, которую он не смог сдержать.
– Коилхарна, – повторил Шакра и повернул Анджали лицом к себе, глядя на неё пристально и с усмешкой. – Меня не будет два дня. Разрешаю тебе в это время владеть моим сокровищем. Чтобы она не заскучала.
– Господин! – воскликнул гандхарв и встрепенулся.
Анджали дёрнулась, но царь богов удержал её, больно сжимая пальцы.
– Вы отдаёте меня ему? – спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, отвращения и отчаяния.
– Не отдаю, а разрешаю попользоваться, – поправил её Шакра. – Даже золото тускнеет, если его не полировать.
– Господин!.. Вы меня осчастливили.. – грудь Коилхарны порывисто вздымалась и опускалась, он плотоядно облизнул губы, теперь уже не скрываясь обшаривая голую женщину взглядом с головы до ступней босых ног.
– Я всегда добр к тем, кто служит мне преданно, – сказал Шакра торжественно.
– Не побрезгуете мною после какого-то гандхарва? – Анджали казалось, что вся ненависть мира собралась в её сердце.
Как же она ненавидела сейчас этого красивого, богатого, всесильного мужчину. Как могло быть, что раньше она мечтала о нём? Не иначе боги помрачили тогда её разум. Вернее, лишили её разума.
– Ты досталась мне после нага, потом после человека, – ответил царь посмеиваясь. – Какое это имеет значение? Выкупаешься в буйволовом молоке, и чашка станет чистой, даже если пёс лакал из неё.
– Тогда знайте, что я досталась вам и после нага, и после человека, и после гандхарва! – Анджали с ненавистью взглянула на мужчин. – Он нарушил закон богов. Он прикасался ко мне до сваямвары!
– Она лжёт, господин! – Колхарна так испугался, что даже на смуглой коже проступила смертельная бледность. – Я не знал её! Я всего лишь однажды прикоснулся к её колену!
– Вот как? – Шакра усмехнулся, прищурив глаза на Анджали. – Но разве можно наказать низшего, если даже высший не устоял перед этой красотой? Ведь я был первым, кто к тебе прикоснулся, красавица. Там, в беседке, после праздника молодых плодов… Помнишь?
Анджали не ответила, но Шакра сам всё понял по её взгляду и усмехнулся ещё шире.
Он притянул Анджали к себе и поцеловал в губы. Она не отвернулась, застыв, как каменная.
– Буду скучать, – сказал Шакра на прощание. – И привезу тебе много подарков.
Он потрепал её по щеке и ушёл.
На мгновение его высокая фигура заслонила матовый светильник у входа, а потом исчезла.
.– Я же говорил, что ты достанешься мне, – хрипло произнёс Коилхарна и нетерпеливо шагнул к Анджали, точно так же, как царь богов, схватив её за плечо. – Два дня – это не очень много. И я хочу успеть всё.
18
– Ты ко мне не прикоснёшься, – произнесла Анджали, стараясь, чтобы голос не дрогнул и звучал твёрдо. – Я выцарапаю тебе глаза, кукушкин сын!
– Попробуй, – процедил Коилхарна сквозь зубы и схватил её за руку, больно вывернув.
Анджали вскрикнула, но гандхарв ухватил ещё крепче.
– Больно будет только тебе, запомни, – пообещал он.
– Ты не посмеешь! За каждый удар царь накажет тебя!
Но угроза не испугала мужчину.
– Накажет тебя за нарушение дхармы апсар, – заявил он. – А мне он ничего не сделает. Я нужен ему больше, чем ты. Пусть и по-другому, – тут Коилхарна коротко рассмеялся. – Кроме меня и господина Читрасены никто не умеет управлять залом амокши и летать на всех виманах. Обучать такому другого – долго, да и не все поймут. А я буду служить господину Шакре изо всех сил, чтобы он был мною доволен. Тогда после того, как он тобой наиграется, ты достанешься мне. Чтобы и я наигрался вдосталь. Потому что два дня – это очень мало для такой, как ты.
Они вышли из пещеры, где на взлётной площадке оставалась лишь одна вимана, возле которой маячил одинокий гандхарв – помощник Коилхарны. Заметив начальника и голую женщину, гандхарв встрепенулся и затоптался на месте, не зная, что сделать – помочь или остаться в стороне, притворившись, что ничего не замечает. Но взгляд его скользнул по обнажённому женскому телу, и глаза сразу загорелись.
– Готовься к взлёту! – рявкнул на него Коилхарна, волоча к небесной колеснице упирающуюся Анджали.
Помощник тут же перестал мечтать и обежал виману, чтобы залезть в не с другой стороны.
Затолкнув Анджали внутрь колесницы, Коилхарна запер дверь, проверил замки, потом сел на мягкий стул в головной части, взялся за руль, и вимана загудела, готовая взлететь.
Помощник оглянулся на Анджали, что-то крикнул и рассмеялся, но Коилхарна так посмотрел на него, что тот сразу замолчал и уставился прямо перед собой, в прозрачное огромное окно.
Полёт до Тринаки показался коротким, как полвздоха. Анджали сидела на полу виманы, обняв колени и опустив голову, так что волосы закрывали лицо.
Когда колесница приземлилась, и Коилхарна так же грубо схватил Анджали за плечо, вытаскивая наружу, она увидела, что он привёз её в Тринаку, а не в Амравати.
Ей даже не дали покрывало или клочка ткани, чтобы прикрыться. Но ночью на улицах города им никто не встретился, и никто не увидел, в каком жалком виде была «Царица Шакры».
– Вот и прибыли, – Коилхарна завёл Анджали в свой дом, подтолкнув в спину, чтобы быстрее переступила порог.
Заперев дверь, гандхарв зажёг два светильника, а потом достал ещё два и подлил в них масла.
– Хочу всё хорошо разглядеть, – объяснил он, поджигая фитильки.
Чёрные тени, метавшиеся по стенам, были похожи на чудовищ, которые сотрясались от беззвучного хохота.
Да, жалкий поворот судьбы для той, которую считали первой танцовщицей всех небесных царств, возлюбленной царя богов...
Коилхарна расставил светильники и принялся развязывать узел набедренной повязки. Гандхарв смотрел на Анджали, не отрываясь, и ноздри его широкого плоского носа с низкой переносицей трепетали в предвкушении.
– Может, дашь мне хотя бы выкупаться? – спросила Анджали, стараясь потянуть время.
Не так давно она говорила Сахаджанье равнодушно, что ей нет дела, кто будет рядом – Шакра или другой. Но это было до того, как она снова встретила Танду. До того, как стала его женой по-настоящему. Шакра растоптал, унизил, измарал грязью эти брачные нити, связывавшие её и Танду. Но быть униженной царём богов это совсем не то, что быть униженной его цепным псом.
– Для меня ты и так хороша, – сказал Коилхарна, сбрасывая одежду и оставаясь голым, как и Анджали. – Начнём полировать золото. Видишь, я уже готов, – он потёр напряжённый и поднявшийся член. – И не надо изображать из себя дохлую лягушку. Старайся получше. Как старались твои наставница и подружка.
– Кто? – Анджали так и вскинулась.
Гандхарву это понравилось, и он довольно рассмеялся.
– А, сразу кровь закипела? Вы же, апсары, не любите, чтобы кто-то лучше вас скакал на мужчине! Они тогда хорошо потрудились, Сахаджанья и та маленькая колючка.
– Хема?!.
– Ублажали меня вместе, – подтвердил Коилхарна, – по очереди. Чуть не дрались, которая будет меня облизывать.
– Не верю!
– Спроси у них сама, – ухмыльнулся Коилхарна, подходя ближе. – Они так хотели улететь на землю за тобой, что готовы были отдаться не только мне, но и всем ракшасам. А что сделаешь ты, чтобы угодить мне? Иначе я пожалуюсь господину Шакре, что не соблюдаешь свой долг.
На мгновение Анджали закрыла глаза, чувствуя как в глубине души, в самом сердце зарождается и растекается по телу что-то чёрное, холодное и огненное одновременно.
– Не беспокойся, – сказала она, в упор взглянув на гандхарва. – Жаловаться тебе не придётся.
19
Спустя два дня Коилхарна отвёз Анджали в Амравати, во дворец Шакры. Солнце только-только окрасило небо в розоватый и золотистый свет, когда Анджали вышла из виманы, стараясь идти ровно и не показывать, что тело её почти не слушается, а колени подламываются на каждом шагу.
Коилхарна молча проводил её взглядом, но Анджали ни разу не обернулась, направляясь ко дворцу.
Несмотря на ранний час, и на то, что появилась она грязная, будто последняя ракшаси, со спутанными волосами и «одетая в небо», как говорили апсары, когда приходилось танцевать на собраниях богов полностью обнажёнными, встретили её, как царицу. Проводили в покои – отмывать, купать в душистых ваннах, расчёсывать волосы и лечить опалённую солнцем, огрубевшую кожу притираниями и мазями на мёде и молоке.
Служанки были необыкновенно послушны и почтительны, и посматривали на госпожу Шакрани не с завистью, как раньше, а со страхом.
Впрочем, Анджали не смогла даже подумать об этом. Она уснула, едва опустилась в тёплую ванну. Пока прислуживающие апсары мыли свою госпожу и распутывали спутанные пряди, Анджали находилась в каком-то полуобморочном состоянии. В её сознании один за другим сменялись пугающие и ранившие болью образы – застывшее лицо Танду в амокше, искажённое похотью и страстью лицо Коилхарны, смех царя богов...
Очнувшись, Анджали обнаружила, что лежит в постели, в своей комнате, и вокруг глубокая ночь. Дворец Шакры был погружён в тишину и темноту. Но в окно светили звёзды. Такие же блестящие, как глаза Танду.
Поднявшись с постели, она дошла до столика, где стоял таз для умывания. В воде плавали белые лепестки, которые пахли тонко и нежно.
Анджали взялась за края и макнулась лицом в ароматную воду. Она была прохладная, ласковая, нежная… Истинная праматерь всех апсар. Одинаково утешающая и своих дочерей, и сыновей, и святых, и самых отъявленных злодеев.
Задержав дыхание так надолго, как только смогла, Анджали наконец вынырнула, тяжело дыша и отфыркиваясь. Тут же в комнату заглянула служанка и спросила, не нужно ли чего госпоже.
– Сколько я проспала? – спросила Анджали.
Она по-прежнему стояла над тазом, глядя, как падают в воду капли, стекавшие с лица. Лепестки колыхались на поверхности. Глупые, бесчувственные, ничего не знающие лепестки. Счастливые в своей бесчувственности, в своём незнании. Может, только они и счастливы в этом мире.
– Вы спали весь день и половину ночи, госпожа, – подсказала служанка. – Наш господин вернулся, хотел вас видеть, но велел вас не будить. Сказал, что вы очень устали после того, как уничтожили этого человеческого мятежника… Вы такая великолепная, госпожа Шакрани! Мы все считаем, что вы самая великолепная! Вы с самого начала были лучше всех! Если кто и говорил иное, то это от зависти! Наш господин оставил подарки и сказал, что встретится с вами завтра. Принести?
– Что принести? – Анджали отошла к окну и утёрла лицо шёлковой занавеской.
– Подарки, – растерянно подсказала служанка.
– Ах, подарки…
В отличие от дворца, город Амравати не спал. Из окна были видны далёкие улицы, полные света. Света было так много, что оранжевый отблеск лежал на чёрном небе. Когда столько света на улицах, то небо кажется чёрным. А здесь темно, поэтому видны звёзды… И тихо…
– Принести подарки? – напомнила шёпотом служанка.
– Почему так тихо? – Анджали ещё прошлась, ощущая во всём теле тяжесть и невероятную усталость.
Словно и не спала почти сутки.
– Так праздник, госпожа… – ещё больше растерялась служанка. – Все празднуют, но мне господин велел не оставлять вас ни на мгновение.
«Велел следить, чтобы не сбежала», – подумала Анджали, а вслух спросила: – Какой праздник?
– Три ночи великих богинь, госпожа. Сегодня вторая ночь праздника, посвящённая богине Шакти. Она царит сегодня на главной площади. По её приказу сегодня представляют историю о битве орла со змеями. Вы хотите пойти? Я сейчас же принесу вам одежды и украшения!..
– Нет.
Лицо служанки вытянулось.
– Вы, наверное, очень устали, – неуверенно сказала она. – Но в три ночи всем надо танцевать…
Да, когда-то Анджали танцевала все три ночи напролёт. Все женщины должны танцевать в три великие ночи светлого месяца. Говорят, в этот праздник молитва особенно легко взлетает к небесам и достигает высших сфер. Чем больше вложишь усердия в танец, тем больше вероятности, что твоя молитва будет услышана, а желания исполнены.
Но даже если боги и не услышат молитвы, всё равно это три самых весёлых ночи. Все танцуют, едят сладости и обсыпают друг друга чудодейственными порошками. Такие порошки делают из самой мелкой рисовой муки и перетёртых в пыль растений. Жёлтый порошок получается из шафрана, на удачу. Если добавить в него известь, то он станет красным – это на счастье. Ещё красный и розовый делают из цветов, которые называют «пламя леса», как пожелание женской красоты. Зелёный порошок получается из листьев бильвы, он делает женщин крепкими и здоровыми. Из пряности халди получается оранжевый порошок. Те, кого осыплют им, будут счастливы в любви.
Да, когда-то она верила в это.
– Ты найдёшь виману и возничего? – спросила Анджали служанку, глядя в окно, на звёзды. – Но сначала принеси одежду…
– Вы решили пойти на праздник, госпожа Шакрани? – обрадовалась служанка. – Но зачем вимана? До площади быстрее дойти. Вимана будет долго взлетать и садиться, да и посадочное место далеко…
– Я хочу полететь в Тринаку.
– В Город Трёх Владык?! – служанка не смогла скрыть разочарования.
Ещё бы! Есть возможность повеселиться в самом прекрасном и богатом городе во всех мирах, а кто-то по собственной воле едет в Тринаку… Всё равно что отправиться в лачугу пастуха, когда есть возможность поселиться в царском дворце.
– Ты можешь остаться и пойти на праздник, – Анджали повернулась к зеркалу.
– Благодарю, госпожа! – служанка только что не захлопала в ладоши.
– Принеси мне одежду и украшения, и можешь идти.
– Что вам принести? – с готовностью засуетилась она. – Что вы пожелаете надеть?
– Принеси цветы нагчампы, – велела Анджали. – И белые одежды.
– Белые?! – радость служанки сменилась испугом. – Но, госпожа… Лучше наденьте что-нибудь красное или тёмное… В Три ночи великих богинь надо надевать что-то тёмное… А белый носит только госпожа Савитри… Она может посчитать это оскорблением.
– Принеси белое, – Анджали повысила голос. – И найди виману.
– Слушаюсь, госпожа, – спорить служанка не осмелилась и убежала, только зашуршали шёлковые туфли по каменному полу.
Белый цвет носят брахманы. Белый носят женщины, чья телесная и душевная чистота не подвергаются сомнениям. Апсары точно не из таких женщин. Но ещё белый носят женщины, которые хотят показать, что во всех трёх мирах нет мужчины, который был бы дорог их сердцу. Белый цвет носят вдовы. И хотя Анджали не была вдовой, сегодня она захотела надеть белое. Потому что ничто больше не было дорого сердцу.
Служанка принесла тончайший белоснежный хлопок с полосой, вышитой золотыми нитями.
В Ночь трёх богинь полагается распускать волосы, но Анджали собрала пряди в низкий пучок, сделав прямой пробор, и украсила причёску не золотом, а белыми цветами нагчампы.
Возле небольшой виманы ждал гандхарв, тоже удивлённый, что кто-то решил покинуть Амравати в ночь праздника.
– Отвези меня и возвращайся, – разрешила Анджали. – Я останусь в Тринаке до рассвета.
20
Тринака тоже пылала огнями, как и Амравати. На площади города горели лампы и факелы, и даже сверху было видно, что апсары и гандхарвы танцуют круговой танец гарба. Четыре круга, как кольца огромной змеи, свивались и развивались, превращались в одно кольцо, потом распадались на несколько.
Вимана снизилась возле школы апсар, и здесь было темно и тихо – совсем как во дворце Шакры.
Отпустив возницу, Анджали медленно пошла знакомыми улочками, тропками между парков, между домами с тёмными окнами.
Всё было знакомо, но в то же время незнакомо. Или это сама Анджали так изменилась? Здесь прошли её юные годы, здесь она много лет учила юных апсар искусству танца, но всё это теперь казалось таким далёким, словно произошло в другой жизни. Но жизнь ведь была та же самая, она продолжалась. Почему же сейчас всё воспринимается по-другому? И на душе вместо надежды на радость – такая же чернота, как в небе над небесными городами?
Музыка звучала всё громче и громче, и когда Анджали вышла к залитой светом факелов и ламп площади, грохот барабанов почти оглушил.
Здесь было много народу. Все смеялись и плясали, кто-то лакомился сладким ячменным пирогом, что продавали торговцы на разнос, кто-то пил финиковое вино. И всюду стояли подносы, на которых горками были насыпаны разноцветные порошки-гулал. Время от времени кто-то подбегал к ним, хватал горстью порошок и со смехом швырял в толпу, создавая то ли завесу разноцветного дыма, то ли разноцветное облако.
Анджали шла среди этой шумной, весёлой толпы, среди барабанного грохота, как среди бушующего океана.
В какой-то миг её узнали.
– Это Шакрани!.. – раздался сначала одинокий крик, а потом его подхватили другие голоса.
«Океан» отхлынул, разойдясь на две волны – направо и налево, открывая дорогу к центру площади. И теперь Анджали шла по этому коридору, не ускоряя шаг.
– Госпожа дайвики Шакрани! Наставница! – из толпы выскочила красивая тонкая женщина с волосами гладкими и блестящими, как самый лучший шёлк.
Бывшая ученица Виджул, а теперь учительница в школе апсар и одна из лучших дайвики в Амравати, бросилась к Анджали и поклонилась, принимая прах от её ног.
– Вы здесь! Вы здесь! – выпрямившись, Виджул заскакала на месте, не в силах сдержать радостного возбуждения.
Она ещё что-то говорила, но её голос утонул в другом океане – океане девичьих голосов.
Ученицы школы танцовщиц оставили хоровод, позабыв о гандхарвах и танцах, и поспешили навстречу к Анджали.
– Наставница! Наставница!!. Поклон вам! Поклон!
Юные апсары толкались, пытаясь добраться до Анджали, чтобы только прикоснуться к её ногам или краю одежд.
Многие лица были знакомы, и Анджали кивала в знак приветствия. Кого-то благословляла, коснувшись ладонью макушки, кого-то ласково трепала по щеке.
– Расскажите, как вы победили Вамадеву, наставница?!
– Вы великолепны, наставница!
– Красоты и счастья, наставница!
Пожелания долгих лет и счастья летели со всех сторон.
Барабанный ритм сбился, а потом музыканты и вовсе замолкли, тараща глаза на Анджали, проходившую мимо в окружении юных танцовщиц.
– Вы надолго к нам? – щебетали они.
– Хорошо, что вы с нами!
– Мы не ждали вас! Но какое счастье, что вы здесь!
Растолкав юных, появилась Сахаджанья. Она была в праздничных красных одеждах, на щеке – полосы порошка из кункумы. Видно, что нечаянно провела пальцами.
– Ты здесь! – наставница Сахаджанья схватила Анджали за плечи, встряхнула…
Вместо того чтобы принять прах от ног, как делала всегда, Анджали порывисто обняла учительницу, крепко стиснув в объятиях.
– Что ты здесь делаешь?.. – шепнула Сахаджанья ей на ухо. – Что случилось?!
– Почему обязательно что-то должно случиться? Сегодня праздник, надо веселиться, а не бояться, – Анджали разжала объятия и впервые в жизни обвела руками голову Сахаджаньи, а потом прижала согнутые ладони к вискам, совершая жест защиты от сглаза. – Пусть все беды с вашей головы падут на мою голову, наставница!
– Что ты говоришь такое!.. – задохнулась Сахаджанья, но Анджали уже шла дальше, на середину площади, где замерли несколько барабанщиков.
Апсары дружно завизжали и закричали, хлопая в ладоши, потому что стало понятно, что наставница Шакрани собралась присоединиться к танцу.
Принимая их восторг, Анджали сложила ладони. Но не на уровне груди, в извечном жесте покорности, а подняв руки над головой, приветствуя всех, кто приветствовал её.
Гандхарвы-музыканты смотрели на неё во все глаза, опустив палочки, которыми полагалось лупить по мембранам барабанов.
– Что застыли? – упрекнула их Анджали, подбоченившись. – Играйте! – и она простучала ладонями, задавая ритм танца.
Один из музыкантов встрепенулся, тряхнул головой и забил в барабан.
Танцовщицы с визгом и смехом встали в круг, и Анджали встала вместе с ними, начиная гарбу.
– Пляшем ночь напролёт! Пляшем всю ночь! И-эх! – хором запели апсары старинную песню, двигаясь по кругу, хлопая в ладоши, кружась и подскакивая, так что одежды развевались, как от ветра.
– Ветер, сделай мои ноги лёгкими! Вода, сделай мои руки гибкими! Огонь, зажги моё сердце! И-эх!
Основные движения гарбы знают все. Внутренний круг ведут женщины, внешний – мужчины. В танце они меняются местами, ударяют в ладони. И кружатся, кружатся, кружатся…
– Пляшем ночь напролёт! Богини, даруйте красоту, молодость и любовь сильного! И-эх!
Сколько раз Анджали танцевала этот танец с подругами. Сколько раз танцевала его с другими дайвики в Амравати. И этот танец всегда опьянял её, заставлял сознание уноситься куда-то высоко-высоко, выше облаков.
Так было и в этот раз.
– Пляшем ночь напролёт!.. И-эх!
В этом танце забывается всё, что было. Не думается о том, что будет. Этот танец – он для всех. И для тех, кто танцует для богов, и для тех, кто танцует для людей, и для тех, кто совсем не умеет танцевать.
– И-эх! – к Анджали подскочила апсара в чёрных, расшитых золотом одеждах.
Распущенные волосы закрывали ей лицо, и она так встряхивала головой, что казалась похожей на взбесившуюся ракшаси.
Смуглая, уже немного тяжеловатая, с тремя складками над бёдрами…
Анджали не сразу узнала её. Узнала, только когда танцовщица заплясала на месте, широко расставляя ноги, сгибая их в коленях и вскидывая руки над головой, корча ужасные гримасы.
В первое мгновение Анджали чуть не отшатнулась, решив, что танцовщица собралась нападать. Но это был только танец. Забавный, нарочито неуклюжий танец, изображавший драку. И это была Джавохири.
Прыгая вокруг Анджали, Джавохири взмахивала волосами, хлопала и вскрикивала в такт музыке.
– Пляшем всю ночь! Богини, даруйте красоту и молодость навсегда!..
Джавохири скорчила особо жуткую гримасу, и Анджали расхохоталась до слёз, совершая благословляющий жест. Джавохири круто повернулась, взметнув краем чёрно-золотой ткани, и умчалась в другой круг, а Анджали продолжила свой танец с остальными апсарами.
Всё верно. В ночь женского праздника нет места прошлым обидам и ссорам. В эту ночь молят о невозможном. Просят хоть немного смягчить жестокую женскую карму.
– Ветер, даруй лёгкость!..
Анджали закружилась, отпуская тело на волю, а вместе с ним – и мысли, и чувства.
– Огонь, зажги сердце! Пусть придёт тот, кого жду!..
– И-эх! – дико крикнула Анджали, хлопнув в ладони.
Она выскочила в центр круга и закружилась одна, на ходу изобретая новые движения. Прыжок, прыжок, поворот… Потом присесть в позу муроманди, чтобы ягодицы коснулись пяток, и сразу вскочить… Хлопок, поворот, прыжок, прыжок…
Ритм барабанов звучал, казалось, в самом сердце, а ноги и правда стали лёгкими, как ветерок.
– Я не бодрствую и не сплю! Я пляшу ночь напролёт!..
– И-эх! – подхватила Анджали общий возглас и закружилась ещё быстрее.
Лица, огни, яркие пятна одежды – всё это превратилось в сплошной вихрь. Сердце билось всё сильнее, и в груди становилось всё горячее. Ещё немного – и это пламя вырвется наружу.
– И-эх! – закричала Анджали особенно пронзительно.
Тело уже не подчинялось разуму, и это было хорошо – так можно было не думать ничём. Просто танцевать, танцевать, танцевать…
Перед ней оказались чаши с разноцветным порошком.
Словно одержимая, Анджали запустила руки в ярко-красную горку, схватила двумя горстями и бросила в небо алые душистые облака. Потом схватила оранжевый порошок из халди, потом зелёный из бильвы…
– И-эх!.. И-эх!..
Её крик подхватывался многоголосым эхом – юные апсары словно обезумели, прыгая, кружась, встряхивая волосами, звеня браслетами.
Вихрь танца убыстрялся, барабаны стучали всё исступлённей, в небо летели новые и новые пригоршни гулала.
– Остановись! – Сахаджанья налетела на Анджали и набросила ей на голову край своего сари. – Остановись, несчастная!
Ей удалось оттеснить бывшую ученицу в сторону, прорвавшись сквозь круг танцующих.
Две крепкие пощёчины сразу же вернули Анджали в реальный мир.
– Наставница… – начала она растерянно, вытирая выпачканными в красный и жёлтый цвет ладонями вспотевшее лицо.
– Что ты с ними сделала?! – зашипела Сахаджанья, больно дёрнув её за волосы и толкая ещё дальше, в тень храмовых колонн. – Какой магией ты их околдовала!
– О чём вы?..
Цветок чампы вывалился из причёски, но Анджали успела подхватить его и попыталась вернуть на место, воткнув в пряди за ухом.
– О чём?! Ты свела их с ума! – Сахаджанья ткнула пальцем в танцующих. – Сама посмотри!
