Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"
Автор книги: Ната Лакомка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
63
Невозможно было даже повернуть голову, не то что пошевелиться. Анджали успела только набрать побольше воздуха в лёгкие, но понимала, что это только продлит агонию.
Нельзя было быть настолько самоуверенной… Нельзя было быть настолько жалостливой… Проклятая царевна с её проклятым напитком из кумари!
По руке скользнуло что-то тяжёлое, прохладное и упругое – как будто узкий шёлковый мешок, набитый песком. Раздался пронзительный вопль царевны Пундадари, и подушка свалилась с лица Анджали. Правда, это мало чем помогло. Анджали вздохнула, но тело по-прежнему её не слушалось. Да и сознание туманилось, покачивалось, ускользало… Потом навалилась темнота, а вместе с нею – абсолютная тишина и забвение.
Сколько длилось беспамятство, Анджали не знала. Но когда открыла глаза, то подумала, что пролежала без чувств до самой ночи. Потому что вокруг было темно.
Но разве может быть так темно в царском дворце? Даже в безлунную ночь видны были отсветы огня от сторожевых вышек снаружи, а в окна заглядывали звёзды. Сейчас Анджали не видела ничего.
А если она ослепла?!.
С ужасом Анджали поднесла руку к лицу.
Рука двигалась, но её не было видно. Неужели яд так подействовал?..
– Очнулась? – услышала Анджали голос Танду.
– Что случилось?! – она рывком села, по-прежнему ничего и никого не видя вокруг себя. – Что со мной?
– Пока ничего особо страшного, – ответил невидимый Танду, и на обнажённое плечо Анджали легла его крепкая, тяжёлая рука. – Хорошо себя чувствуешь?
– Я ослепла?.. – запинаясь спросила Анджали, нашаривая мужа и обнимая его.
– Не думаю, – ответил Танду, тоже обнимая её и прижимая к себе. – Просто здесь темно.
– Где мы?
– В подземелье, – Танду погладил её по голове. – В тюрьме. Ждём суда. Когда Сатван вернётся, будет суд.
– Какой суд? Кого будут судить?
Анджали сразу почувствовала, как Танду напрягся. И хотя страх по поводу слепоты схлынул, легче ей не стало.
– Кого будут судить? – повторила она с беспокойством.
– Пундадари погибла, – медленно отозвался Танду. – Похоже, её укусила змея. Спасти не удалось, но перед смертью царевна сказала, что это ты убила её.
– Я?! – Анджали так и подскочила. – Наглая и бесстыдная ложь! Это она пыталась меня задушить! Сначала опоив ядом! Говоришь, её змея укусила? Может, у меня выросли змеиные зубы? А? Отвечай!
– Да что ты на меня-то напустилась, – вздохнул Танду и прижал её к себе ещё крепче. – Я знаю, что ты ни в чём не виновата, и что сама могла пострадать. Зачем ты пошла к ней?
– А зачем ты пошёл говорить с ней? – сердито выпалила Анджали.
– Мне надо было всё объяснить…
– Объяснил?
– Нет. Когда пришёл в беседку, там никого не было. Когда хотел выйти, то дверь была заперта. Я сразу понял, что хотят навредить тебе. Пока выбрался… опоздал…
– Не опоздал, если я говорю с тобой, – Анджали боднула его лбом в грудь и вздохнула. – Мы оба наивные. Попались в ловушку. Но небеса хранят нас. Мы живы, мы вместе. А царевна… Можно я не буду о ней жалеть? Уже пожалела.
Она рассказала Танду, что произошло в покоях сестры царя, и услышала, как муж скрипнул зубами.
– Победила огненного Граху и чуть не умерла, задавленная подушкой, – невесело усмехнулась Анджали, закончив рассказ. – Давно пора было уяснить, что никому нельзя верить.
– Мне можно, – коротко сказал Танду.
– И что теперь? За что будет суд? Если царевну укусила змея… – Анджали замолчала, не договорив.
– Опять змея, – подсказал Танду.
– Может, это царевна хотела напустить её на меня? Кажется, она проползла по моей руке… А потом змея укусила не меня, а царевну. Так же могло быть?
– Змею не нашли.
– Уползла!
– Или исчезла. Мне кажется, – он на мгновение замялся, – кажется, кто-то защищает тебя. Кто бы это мог быть?
– Кто бы он ни был, но даже если помог, я очутилась в тюрьме, – проворчала Анджали. – Постой. А как здесь очутился ты? Ты-то в чём виноват? Или опять взял вину на себя?
– Когда я выбрался из беседки и прибежал во дворец, тебя уже собирались убить. Пундадари тебя обвинила, ты лежала без сознания. До возвращения Сатвана советники решили отправить тебя в тюрьму. Разве я мог оставить тебя здесь одну?
Они помолчали, сидя рядом и тесно прижимаясь друг к другу.
– Они нам ничего не сделают, – с уверенностью произнесла потом Анджали. – Я ни в чём не виновата, и чуть не пострадала сама. Ты – герой и совсем ни при чём.
– Если бы их это остановило, – теперь заворчал Танду. – Разве ты не знаешь, что героев ненавидят больше всего?
– За тобой воины. И народ!
– Поэтому я и стал слишком опасен. А Сатван… – он вздохнул и замолчал.
– Хочешь сказать, он воспользуется случаем, чтобы нам отомстить? – спросила Анджали и тоже вздохнула: – Ничего не меняется. И здесь всё то же самое.
– Да, – согласился Танду. – У людей всё так же, как у богов.
– Или у богов, как у людей, – фыркнула Анджали. – Слушай, тебе не кажется, что боги как-то слишком похожи на людей? Может, они и не боги?
– Может и не боги.
– О, как заговорил! – восхитилась Анджали. – Я вдруг подумала, что боги ничем не отличаются от людей. Только что у богов есть виманы, волшебное оружие и амрита, дарующая бессмертие. А так… тот же разврат, та же ненависть, те же подлости.
– И оружие не волшебное, и амрита – не средство от смерти.
– Что-что-что?! – вцепилась в него Анджали. – Ты о чём это?
64
– Боги не могут даже починить свои виманы, – пояснил Танду. – Их чинит Лавана. Но даже он не может сделать новую виману или создать брахмастру – оружие, подобное тому, каким владеют боги. Не знаю, у кого они украли свои небесные колесницы и брахмастры, но и им когда-то придёт конец. Как и амрите. Её запасы не бесконечны. И она не даёт бессмертия, а только лишь продлевает жизнь на какое-то время.
– Обманщики… – произнесла Анджали потрясённо и с обидой. – А ты давно это знал?
– Все наги давно об этом знают.
– И молчат? И подчиняются?
– Ни у нагов, ни у людей нет такого оружия. А наши виманы уступают виманам богов. Они же не глупцы отдавать нам самое лучшее и быстрое. Да и эти виманы подарили лишь в обмен на ремонт своих колесниц.
– Получается, наги заключили союз с богами?
– Это лучше, чем быть уничтоженными.
– Но ты говорил, вас хотели убить люди?
– Да, говорил. Но ты ведь на своей жизни уже поняла, как боги умеют играть с людьми. Они всё держат в своих руках – боги. Держат, как лошадиную узду. И не дают ослабить удила. Когда боги появились здесь, они ещё не были богами. Это потом они так назвали себя. Они завоевали землю, завоевали Паталу и провозгласили себя высшими. Но и среди них было мира. Через какое-то время они рассорились между собой, начали воевать. Они и с прежней своей земли так же сбежали – после войны. Вот и здесь – тех, кто проиграл, лишили права на амриту, изгнали с горы Сумеру.
– Данавов? – догадалась Анджали.
– Да, – подтвердил Танду. – Кого-то изгнали, кто-то ушёл сам. Потому что сил не хватило смотреть на всё это.
Анджали долго молчала, обдумывая это.
– Теперь я понимаю, – произнесла она, наконец, – почему ты всегда относился к ним без особого почтения. Их сила – это не их заслуга. Любой может сесть в виману и полететь.
– Угу, – только и ответил из темноты Танду.
– Но кроме виман и оружия у богов есть ещё и другие силы, – продолжала Анджали. – Однажды я видела… как боги превратили мужчину в женщину… А чёрный танец?..
– Это называется майя. Ты права, к оружию и колесницам она не имеет никакого отношения. Но и майе можно научиться. Как ты научилась чёрному танцу.
– Получается, что сила богов лишь в том, что они обладают определёнными знаниями? Которые скрывают от других. И этими знаниями ни пользуются ради собственной выгоды. Не только обманщики, – Анджали пристукнула кулаком о ладонь, – но и негодяи!
– Угу, – снова поддержал её Танду.
– Какой ты сегодня сговорчивый. Даже подозрительно. Но не волнуйся. Мы больше никому не позволим навредить нам. У меня божественные знания, не забывай.
Она помолчала, ожидая возражений, но Танду молчал.
– Эй! – толкнула Анджали его в бок. – Ты не уснул?
– Нет, не уснул, – ответил он. – Сейчас точно не до сна. Просто размышляю. Вряд ли ты сможешь зачаровать танцем всех стражников во дворце. Даже если зачаруешь тех, кто рядом, кто-то может пустить стрелу издалека.
– Такая опасность есть, – признала Анджали. – Но я поступлю так же, как с Грахой. Заставлю Сатвана оправдать меня. Против чёрного танца он не устоит. При всех скажет, что преступления я не совершала.
– Возможно, это будет лучшим выходом, – ответил Танду.
Вроде бы и согласился, даже не спорил, но Анджали стало не по себе. Некоторое время они оба молчали, и тишина становилась гнетущей.
«Чем я тогда буду отличаться от богов? – подумала вдруг Анджали. – Применяю тайные знания ради собственной выгоды… Но это не выгода, это спасение жизни. Это другое!».
– Ужасно хочу пить, – сказала она. – Проклятый напиток кумари так и стоит в горле.
– Ни воды, ни еды нам не принесли, – сказал Танду. – Надеюсь, Сатван вернётся и не задержится.
По спине Анджали пробежал холодок – будто проскользнула тонкая холодная змейка. Не принесли воды… А если их решили прикончить вот так?.. Без особых трудов и затей? Тут и чёрный танец не поможет…
Испугаться по-настоящему она не успела, потому что заскрипели засовы, открылась дверь, пропуская оранжевый свет факелов, и грубый мужской голос произнёс:
– Царь вернулся. Вас ждут. Обоих.
65
– Это ты, Абхишек? – спросил Танду, заслонившись от света рукой.
– Да, Ранджит, – ответил мужчина. – Это Абхишек. Меня отправили за вами, чтобы вы были уверены, что никто не причинит вам вреда.
– Кто это? – спросила Анджали.
– Начальник пехоты, – ответил Танду. – Он дважды спасал мне жизнь.
– А вы мне – десять раз спасли жизнь, Ранджит, – отозвался начальник пехоты. – Вам не причинят вреда, не беспокойтесь.
– Пошли, – Анджали хотела встать, но Танду поймал её за руку и удержал.
– Не причинят вреда мне или нам обоим? – спросил он, не торопясь выходить из подвальной камеры.
Начальник пехоты заметно смутился, потому что опустил голову и промолчал.
– Что насчёт моей жены? – повысил голос Танду.
– Её приказано связать, Ранджит, – виновато ответил Абхишек. – Не гневайтесь…
– Пока я жив, – произнёс Танду, чеканя каждое слово, – никто не прикоснётся к ней.
– Господин, меня накажут, – угрюмо отозвался начальник пехоты.
– Никто не прикоснётся, – повторил Танду и добавил: – Дай верёвку. Свяжу сам.
– Ну уж нет!.. – начала возмущённо Анджали.
– Молчи, – приказал ей Танду.
Им бросили верёвку, и он поймал её влёт.
– Заведи руки за спину.
– Послушай!.. – уже рассердилась Анджали.
– Твоё имя означает «покорность», – произнёс Танду сдержанно. – Прояви покорность хотя бы по отношению к своему мужу.
Чуть не скрипнув зубами, Анджали завела руки за спину.
Верёвка оплела запястья, и Танду, затягивая узел, шепнул Анджали на ухо:
– Развяжется, если дёрнешь руками.
Анджали дёрнула плечом. Ей не нравилось, что придётся идти связанной. Пусть даже для вида. Она не виновата в смерти царевны. И ни в чём не виновата, между прочим.
– Держись рядом, – сказал Танду и пошёл первым.
Стараясь не отставать от мужа ни на шаг, Анджали прошла за ним по коридору, поднялась по крутой лестнице с узкими ступенями. Впереди и позади шли стражники с короткими мечами наперевес. Анджали косилась на них, но пока нападать никто не собирался.
Из подземелья пару повели прямо в главный зал. Туда, где совсем недавно царь Сатван торжественно обещал Анджали выполнить любое её желание за убийство Грахи.
Как и в тот раз, в зале собрались князья, военачальники, советники и важные люди города. Был здесь и советник Шанкара, скромно стоявший за троном царя, справа. Были здесь и царские жёны – с торжественно-печальными лицами, снявшие по случаю траура почти все украшения. Придворные переговаривались вполголоса, и от этого казалось, что зал наполнен трескотнёй кузнечиков, как в саду на закате.
Сатван сидел на троне, подперев голову, не глядя ни на кого.
Когда Танду и Анджали появились, в зале стало так тихо, что Сатван с удивлением посмотрел по сторонам, потом перевёл взгляд на вошедших. Лицо царя болезненно дёрнулось, он выпрямился и крепко сжал подлокотники трона.
Анджали с трудом сдерживалась, чтобы не начать пристукивать ногой от нетерпения.
Сколько раз уже ей приходилось стоять на подобных судах! И когда судили за кражу ягод из сада Читрасены, и когда обвиняли в разглашении божественных тайн, и когда царица богинь велела заковать в кандалы и отправить на землю… Что же это за судьба такая, что постоянно надо перед кем-то оправдываться? Хотя ты не совершаешь ничего плохого.
– Советник Шанкара, говори, – велел царь Сатван. – Моё горе слишком велико, чтобы самому вести суд.
– Слушаюсь, царь, – советник засеменил, выходя из-за трона и потирая морщинистые сухие руки, похожие на обезьяньи лапы. – Царевна Пундадари погибла безвременно, её укусила змея, и перед смертью царевна назвала имя княгини Анджали, бывшей третьей царицы Ранджани, указав на неё, как на свою убийцу…
– И какие доказательства ещё нужны? – резко перебила советника царица Асти. – Жертва обличает убийцу! Отправьте убийцу на погребальный костёр нашей драгоценной сестры – и хватит на этом.
– Я – змея, по-вашему? – выпалила Анджали прежде, чем Танду успел её остановить. – Хотите, укушу вас, дорогая сестрица Асти, чтобы вы убедились, что зубы у меня обыкновенные, человеческие! А змеиного яда нет и в помине!
Первая царица гневно ахнула, Танду положил руку на плечо Анджали, и царь Сатван болезненно поморщился и сразу же отвёл глаза.
– Подождите, прекраснейшие! – остановил женщин советник Шанкара. – По закону полагается предоситавить слово и обвинённому в убийстве. Жертва обличила, но, как справедливо говорит княгиня, причиной смерти была не она, а змея. Пусть княгиня расскажет, что произошло в покоях царевны.
– Что тут рассказывать? – Анджали опять дёрнула плечом, сбрасывая руку Танду. – Сестра царя заманила меня к себе, начала плакать, что ей не хватает любви моего мужа, сказала, что уедет в земли своей матери, а потом опоила меня сонным напитком и хотела задушить подушкой. Что произошло с царевной, я не видела – из-под подушки, знаете ли, не слишком хорошо видно, но слышала крик. И, скорее всего, там и правда была змея. Мне кажется, она проползла по мне.
– Проползла по тебе, а укусила царевну? – прищурила глаза царица Асти. – Похоже на сказку. Не ты ли принесла змею с собой и натравила её на нашу дорогую сестру?
– А может, змея защищала мою жену? – громко произнёс Танду и в упор посмотрел на Сатвана. – Боги часто приходят на помощь тем, кто чист душой и оказался в западне.
Сатван кашлянул и уставился на собственные колени, но не произнёс ни слова.
Зато царица Асти молчать не пожелала.
– Это твоя-то жена чиста душой? – она напоказ рассмеялась. – Сменила одного мужа на другого, бесстыдница! Не зря у неё теперь волосы обрезаны, как у продажной женщины. Пусть ещё сделает чёлку, чтобы все знали, что она открыта для каждого!
– Мы собрались здесь для суда или для оскорблений? – Танду грозно повёл глазами на первую царицу. – Все знают, при каких обстоятельствах волосы моей жены были срезаны. Старшая царица не хочет, чтобы то же самое произошло и с ней?
Теперь ахнули все, кто был в зале, а царица Асти вскочила, будто готовая бежать. Впрочем, она сразу опомнилась и уселась обратно, стараясь сохранить торжественный и гордый вид.
– Только попробуй сделать её ещё одной своей женой, – прошептала Анджали Танду, пока советник Шанкара метался из стороны в сторону, пытался всех успокоить. – Тогда я сама придушу подушкой сначала её, а потом тебя.
– Не беспокойся, у меня даже ножа нет, – ответил Танду так же шёпотом.
– Мало ли, – Анджали строго посмотрела на него. – Я тебя предупредила, так и знай.
Наконец, люди в зале успокоились, и Шанкара снова взял слово.
– Рассказ княгини удивителен, – заговорил он. – Но нет оснований ему не верить. Все знают, как царевна Пундадари была недовольна, что её муж взял вторую жену. Все знают, что мира между жёнами князя не было. А воля богов непостижима. Они вполне могли прислать змею, чтобы защитить ту, которую посчитали достойной защиты. Не забывайте, что княгиня освободила нас от Грахи, и что её чтут под именем Натарани, а кое-кто называет и Натадеви. В таком случае наказывать княгиню неразумно и даже опасно. Вдруг боги разгневаются? Что скажет наш царь?
Отмалчиваться было уже невозможно, и Сатвану пришлось говорить.
– Я… – начал он, но тут заговорила вторя царица, сидевшая до сих пор тихо, как мышка.
– Если это воля богов, – произнесла царица Нирмали, простодушно приподняв брови, – и если они защитили её, наслав на сестрицу Пундадари кобру, то пусть сестрица Рандж… сестрица Анджали поцелует Тату трижды. Это будет знаком, что боги на её стороне.
Вокруг ахнули в третий раз и взволнованно зашептались, а царица Асти взглянула на вторую царицу с удивлением и одобрением.
– Согласна, – поддержала первая царица. – Три поцелуя Таты – и мы все поверим, что княгиня невиновна.
– Нет! – сказал Танду громко, и все замолчали.
– Правильно – нет, – поддержала его Анджали. – Я не стану целовать никого, кроме моего мужа.
И в подтверждение своих слов она прижалась к Танду, щекой прислонившись к его плечу.
Сатван смотрел на них, стиснув зубы, и лицо его снова дёрнулось, как от боли.
– Три поцелуя Таты! – выкрикнул он вдруг, вскидывая руку в повелительном жесте. – Приказ царя! А значит – приказ богов!
– Какой Тата… – начала Анджали, но в это время Танду оттолкнул её, одним движением выхватил у стоявшего чуть поодаль Абхишека меч, и метнул его в Сатвана.
66
Сверкающее остриё клинка полетело стрелой, и Анджали успела увидеть, как в беззвучном крике разинулся рот царя, и в ужасе распахнулись глаза.
Смертельного удара не последовало.
Потому что советник Шанкара как раз шагнул в сторону, неловко всплеснув руками, и клинок попал прямиком в широкий медный браслет на запястье старика.
От удара советника развернуло на полкруга, меч упал на каменный пол, оглушительно зазвенев.
Советник вытаращился на меч, тряся ушибленной рукой, потом с удивлением посмотрел на браслет, на котором красовалась уродливая вмятина, а потом с обидой и укоризной взглянул на Танду.
– Вот это вы напрасно сделали, князь Ранджит! – сказал советник с упрёком и встал между военачальником и царём.
– Он хотел меня убить! – закричал Сатван, вскакивая с трона. – Хотел убить царя!.. Схватить! Схватить немедля!..
Все словно очнулись, людей словно закружил неведомый вихрь.
Стражники бросились к Танду, но справились с ним не без труда, лишь когда навалились вдесятером.
Анджали, сама растерявшись больше советника, смотрела, как её мужу крутят руки, а сам он пытается вырваться и кричит:
– Они решили убить её! Это заговор! Они решили убить!..
Таким Анджали его никогда не видела. Даже когда защищал её в Патале на празднике у царевны Чакури, даже когда их поймали боги, Танду вёл себя хладнокровно, ярость его тоже была холодной, он спокойно лгал в глаза высшим богам, а теперь словно обезумел.
Говорил ей, чтобы не наделала глупостей, чтобы не горячилась, а что сотворил?..
Но теперь-то он точно не будет против, если она применит свой танец.
Анджали резко дёрнула руками, рассчитывая, что верёвки, завязанные хитрым узлом, сразу же спадут, но путы только сильнее впились в запястья, и не думая распускаться.
Бестолково дёргаясь, она пыталась освободиться, а Танду тем временем подхватили не руки и понесли вон из зала – сам он идти не хотел и не переставал сопротивляться. Ещё он кричал, что царская семья решила убить его жену из ревности и мести, но в какой-то момент замолчал – ему попросту заткнули рот.
– Стойте! – запоздало воскликнула Анджали, понимая, что игра повернулась не в их с Танду пользу. – Отпустите моего мужа!..
– Он хотел меня убить! – заявил Сатван, садясь обратно на трон.
Было видно, что царь перевёл дух с облегчением. Наверное, посчитал, что главная опасность уже не опасна. Анджали чуть не скрипнула зубами.
– Мой муж сохранил твою страну и твою власть, царь! – сказала она громко. – Разве это не заслуживает прощения?
– Поэтому его и не убили на месте, – огрызнулся Сатван.
– Что ты с ним сделаешь? – Анджали пыталась освободить руки, про себя ругая последними словами Танду, который словно затянул узел на их жизнях.
Ведь обещал же, что свяжет только для вида!..
– Разве тебе есть время беспокоиться о нём, княгиня? – спросил советник Шанкара. – Царь велел тебе доказать свою непричастность к смерти царевны. Пока ты подозреваешься, твоё слово не зачтётся в защиту мужа.
– Развяжите меня, – процедила сквозь зубы Анджали, – и я перецелую всех, кого потребуете.
– Бесстыдница! – царица Асти прикрыла лицо краем головного покрывала, показывая, насколько она потрясена такими словами.
Присутствующие тоже зароптали, но советник Шанкара поднял руку, призывая всех к тишине.
– Поцеловать тебе надо всего лишь одного, – сказал он, обращаясь к Анджали. – Трижды поцелуй Тату, останься жива, и тогда ты будешь очищена в глазах всех и сможешь свидетельствовать в пользу князя Ранджита.
– Чтобы поцеловать Тату, руки тебе не нужны, – быстро добавила царица Асти и велела, не дожидаясь, пока прикажет царь: – Ведите её в сокровищницу! А мы будем наблюдать сверху.
Точно так же, как и Танду, Анджали подхватили под локти и почти вынесли из зала. Её повели обратно к подземелью, а придворные и вельможи хлынули потоком в другую сторону. Некоторые даже бежали, говоря, что надо занять лучшие места.
– Кто такой Тата? – спросила Анджали у стражников, которые её тащили. – Мне надо знать. А то поцелую кого-нибудь не того.
Слово «тата» можно было перевести, как «любимый отец», но вряд ли Сатван держал своего отца в подвале.
– В царской сокровищнице лишь один Тата, – вполголоса ответил стражник, державший её за правый локоть. – Ты не ошибёшься.
Он старательно отводил взгляд, и Анджали никак не удавалось поймать его танцевальными движениями плеч, шеи, бровей. Ведь танцевала же она в кандалах перед разбойниками! И в верёвках могла бы станцевать.
– Царская сокровищница, наверное, очень большая… – Анджали продолжала завлекать мужчин, но все, как сговорившись, прятали глаза. – Мне надо позвать Тату? Покричать?
– У Таты нет ушей, – ответил другой стражник шёпотом. – Но он сразу придёт. Почувствует твоё дыхание и стук твоего сердца.
Анджали озадаченно нахмурилась. Кто может охранять сокровищницу? Посадили туда какого-нибудь людоеда? Вряд ли кто-то будет хуже Грахи. А от Грахи не осталось и пепла.
Они спустились по ступенькам гораздо ниже того места, где прежде сидели Анджали и Танду. Стало совсем темно и сыро, кто-то зажёг факел, освещая дорогу. Наконец, остановились возле каменной плиты, покрытой старинными, полустёртыми надписями. Четверо стражников приподняли плиту и сдвинули её в сторону.
Под плитой открылась чёрная, тёмная яма, и прежде, чем Анджали успела хоть что-то сказать, её приподняли и сбросили в яму.
Полёт показался Анджали невероятно долгим, хотя за эо время сердце едва ли успело стукнуть пару раз.
Она приземлилась на ноги, спружинила, чтобы не упасть на колени, и сразу посмотрела вверх.
Стражники глядели на неё – шесть чёрных голов на фоне золотистого света факелов.
– Тата нападает со спины! – дрогнувшим голосом сказал кто-то из стражников.
Потом головы исчезли, а золотистое окно во внешний мир закрыла чёрная плита, и Анджали осталась одна и в темноте.
Одна, если не считать того, кто нападает со спины.
