Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"
Автор книги: Ната Лакомка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
67
Сначала вокруг была сплошная чернота. Но постепенно глаза привыкли к темноте, и Анджали увидела вдалеке отблески огня. Подумав, она пошла на свет. Потому что оставаться здесь было бессмысленно. Самое глупое – стоять в темноте, когда кто-то собирается нападать со спины.
Через подошвы тонких шёлковых туфелек Анджали чувствовала пол, усыпанный камнями. Но камни были какие-то странные – часть камней перекатывалась и постукивала, некоторые камни были гладкими, и на них нога скользила, а какие-то остро и больно впивались в ступни.
Отблески огня приближались, становились ярче, и Анджали ускорила шаг.
– Стой, – прозвучал позади тихий голос.
Тата нападает со спины!..
Анджали рывком обернулась, но никого не увидела. Потому что рассмотреть что-то в этом подземелье могли только глаза змеи или тигра.
Затаив дыхание, она ждала нападения, но нападать никто не спешил.
Было тихо, и даже чужого дыхания не было слышно.
Не почудился ли ей голос?
– Кто ты? – спросила Анджали, начиная танцевать.
Медленно, осторожно, поводя плечами и переступая по острым камешкам. Она снова подёргала связанными руками, но чуда не произошло, и верёвки волшебным образом не развязались.
Может, голос, и правда, почудился? Со страха…
Послышался приглушённый смех и насмешливый шёпот, в котором слышались знакомые шелестящие звуки. Нет, не шелестящие. Шипящие. Такое Анджали уже слышала… Так говорили наги в Патале… Да и сам голос был знаком…
– Не думаю, что ты рада меня видеть, – произнес шелестящий голос, приближаясь в темноте, – и я тоже тебе не рада. Пожалуй. Ты – единственное существо во всех трёх мирах, которое я ненавижу всей душой, всем сердцем.
– Царевна Чакури, – Анджали отступила на шаг, не переставая танцевать. – Так это ты – тот самый Тата? Мне надо было догадаться.
В памяти сразу возник образ царевны змей – смуглое тело, золотые украшения, недобро блестящие тёмные глаза с красной искоркой в зрачке. А потом – зубастая пасть и веер кобр, взметнувшихся над головой.
В подземелье было прохладно, но Анджали почувствовала, как по вискам поползли капельки пота.
Сумеет ли она зачаровать нагини? Действует ли на них колдовство чёрного танца? Да и подействует ли её танец в темноте?..
– Ты глупа, – ответила царевна. – При чём тут я? Тата – отец змей. Кобра, которая охраняет сокровища этого ничтожного человеческого царька. Сейчас ты пройдёшь этот коридор и окажешься в сокровищнице, вместе со змеёй. А людишки будут смотреть, как она набросится на тебя.
Танцевать Анджали сразу же перестала.
– Кобра? – переспросила она. – Они хотят, чтобы я трижды поцеловала кобру?
– Забавное развлечение, да? – голос царевны Чакури прозвучал теперь не впереди, а позади, справа.
Анджали от неожиданности шарахнулась в сторону и налетела на невидимую стену плечом.
– Не бойся, – произнесла царевна презрительно. – Если бы я хотела убить тебя, то убила бы давно. Но я не убила… Наоборот, я оберегала тебя. Человеческий царь хотел взять тебя, а его сестра хотела убить тебя. Царь сбежал, но его сестру я догнала.
Плеча Анджали коснулось упругое змеиное тело, а потом раздалось шипение – будто рядом оказался клубок змей. Вздрогнув, Анджали с трудом удержалась, чтобы снова не отшатнуться.
– Почему ты помогла мне? – спросила она, стараясь не показать страха.
А страшно было. Потому что рядом была та, которая прокляла Танду на смерть в его прежней жизни. По сути – та же убийца. Только действовала чужими руками.
– Я не собиралась и не собираюсь помогать тебе, – ответила Чакури. – Но наги любят на всю жизнь. Если с тобой что-то случится, это разобьёт сердце Танду. А я тоже полюбила на всю жизнь…
Верёвки соскользнули и упали, и Анджали принялась растирать онемевшие запястья.
– Сейчас ты выйдешь, – продолжал шелестящий голос в темноте, – выйдешь туда, где всё освещено факелами. Тата нападает со спины. Он голоден и зол. Встань спиной к стене, и он появится. А потом – целуй.
– Поцеловать кобру?! Ты сошла с ума? – Анджали даже рассмеялась сухим, злым смехом.
– Тата укусит тебя несколько раз, – ответила Чакури, – это больно, но ты не бойся. Когда-то давно Танду уже впрыснул в твоё тело змеиный яд. Тата не убьёт тебя, змеиный яд для тебя не опасен. Но если он оставит шрамы на твоём лице, я плакать не стану.
Шипение исчезло, и в подземелье стало тихо. Анджали подождала немного, прислушалась, а потом пошла на свет факелов.
Кобра… Укусит, но яд не повредит… Иногда змеиный яд бывает лекарством… Но вряд ли тогда, когда это «лекарство» получают во время укусов…
Свет приближался, и Анджали призвала себя к спокойствию. Змея. Кобра. Не тигр, что уж там говорить. И целовать её не обязательно…
Стало светлее, и теперь было видно, что пол в подземелье усеян не камнями, а золотыми монетами и драгоценными камнями. Кое-где из этого драгоценного покрова высовывались рукояти кинжалов, руки и головные уборы золотых статуй. Сколько же насыпано здесь золота? На локоть? На два локтя?
Теперь Анджали видела вход в освещённую пещеру. Мягкий блеск золота и пугал, и притягивал. Остановившись в тени, Анджали несколько раз повела плечами, покрутила руками, разминая мышцы, а потом осторожно ступила в пятно света.
Выглянув из-за стены, Анджали обнаружила, что пещер с сокровищами огромна. Трудно было представить, сколько драгоценностей здесь находилось. Золотые монеты, золотые слитки, неогранённые рубины, куски бирюзы, ожерелья и браслеты искусной работы, статуи богов с лицами, выложенными кусочками перламутра, с телами, выложенными пластинками слоновой кости.
Под самым потолком, откуда лился свет факелов, шёл каменный балкон – арки были вырублены в камне, украшены резьбой, и из-за этих узорчатых решёток на Анджали с любопытством смотрели десятки глаз.
Чакури сказала, люди будут наблюдать… Конечно, такое зрелище – как женщина с криком убегать от ядовитой твари… Царское представление.
Вот только женщина не будет убегать и кричать.
Стиснув зубы, Анджали вошла в пещеру, прижимаясь спиной к грубо отесанной стене. Переступая мелкими шажками, она отошла от входа. Если какая-нибудь тварь вылезет из коридора, следом за ней, то не сможет наброситься сразу.
Золотые монеты осыпались под ногами, как камешки, но Анджали уже не обращала на них внимания. Что значит мёртвый металл по сравнению с человеческой жизнью? Жизнь бесценна… Особенно та, что сейчас досталась ей и Танду… И так просто она её не отдаст…
– Она развязалась! – раздался сверху удивлённый женский голос.
Кажется, это произнесла вторая царица Нирмали. Простодушная лань, а ведь что устроила?.. Так и задумаешься, кто опаснее – слон, который бежит с рёвом и грохотом, или вот такая змея, которая тихо подберётся и ужалит в пятку.
Еле слышное шуршание заставило Анджали насторожиться. Она сразу узнала этот звук – так шуршит змеиная чешуя. В царстве нагов такой звук слышался не раз, ошибиться невозможно.
Факелы светили по ту сторону резной каменной решётки, и от их неровного тёплого света драгоценности казались живыми – они мерцали, вспыхивали и затухали, будто огромная змея свернулась клубком и чуть подрагивала, переливаясь чешуёй.
Прошло мгновение, другое…
– Где же ваш Тата? – громко спросила Анджали, потеряв терпение. – Может, испугался моих поцелуев?
Как ответ на её слова сияние золота справа вдруг померкло ровной полосой. Тёмная полоса изогнулась, скользнула тенью за золотую статую бога, улыбающегося безмятежной улыбкой, а потом над сияющим ликом божества поднялась тёмная плоская змеиная голова с круглыми немигающими глазами.
Анджали была к этому готова, но всё равно вздрогнула. Потому что голова змеи была размером с толстую лепешку на закваске, какие пекут по праздникам.
Голова качнулась, исчезла за статуей, а потом снова появилась – из-под руки бога, развёрнутой в жесте благословения.
Медленно, неторопливо змея вытаскивала из тени в круг света своё тело, сворачивая кольцами. Анджали прижалась спиной к каменной стене, чувствуя дрожь в коленях. Потому что выползавшая змея была невероятно огромна.
Кобра, толщиной в две руки, казалась бесконечной. Её длинное чешуйчатое тело тянулось и тянулось. Змея доползла до середины пещеры, а хвоста всё ещё не было видно.
На балконе возбуждённо зашептались, но голоса, подхваченные эхом, прозвучали гораздо громче обычного шёпота. Анджали снова вздрогнула, и кобра словно почуяла дрожь и страх – повернула в её сторону плоскую голову и начала приподниматься, выстреливая длинным раздвоенным языком.
– Тата появился перед тобой, – раздался сверху голос старшего жреца. – Поцелуй его трижды. Если останешься жива, тебя признают невиновной в убийстве царевны.
68
Больше всего Анджали хотелось крикнуть жрецу, чтобы он спустился и сам целовался с ядовитой змеёй. Но тут кобра переползла ещё на пару локтей вперёд, и мягко обтекла тёмным кольцом вокруг чего-то белого и гладкого, как обкатанный водой прибрежный камень. Только в этом камне зияли две чёрные дырки.
Череп. Человеческий череп – вот что это было.
Похоже, кто-то уже пытался поцеловать Тату.
Анджали облизнула пересохшие губы. Укус обычной кобры убивает быстрее, чем сварится яйцо. Укус такого чудовища убьёт быстрее, чем вскипит вода.
Царевна Чакури сказала, что змеиный яд не повредит той, которая была укушена нагом. Только вот правда ли это? Танду хотел убить царя, потому что понял, что её отправляют на верную смерть. Получается, он не знал о свойствах яда нагов? Или никакого свойства не было и в помине?
Словно в ответ на мысли Анджали, кобра раздула клобук и приоткрыла пасть, показав острые загнутые клыки. Даже если яд не подействует, такими клыками вполне можно прокусить вену или проткнуть глаз.
Люди на балконе взволнованно переговаривались, но Анджали перестала обращать на них внимание.
Её отправили на смерть. Мучительную, на виду у всех, на потеху царскому двору.
Что ж. Такое происходило не в первый раз. И поцеловать ядовитую змею было немногим сложнее, чем станцевать на острие кинжалов без подготовки.
Чуть отступив от стены, Анджали притопнула, а потом пошевелила носком туфли злотые монеты, лежавшие у ног.
Постукивание металла заставило змею ещё больше насторожиться.
Под раздутым клобуком вполне могла спрятаться человеческая голова, а из-за статуи, наконец, показался хвост.
«Локтей двенадцать в длину, – подумала Анджали, стирая тыльной стороной ладони пот со лба. – Может и больше. Но наги всё равно больше и страшнее».
Она снова позвенела золотом, привлекая внимание кобры. Отходить от стены далеко Анджали побоялась – кто знает, сколько змей тут ползает. Совсем не хотелось бы повстречать «любимую матушку» после знакомства с «любимым отцом».
Кобра свила в кольца толстое, тёмное тело, замерла, потом передвинулась в сторону Анджали ещё на пару шагов и снова сделала стойку, замерев.
Теперь расстояние между змеёй и человеком было настолько близким, что Анджали могла рассмотреть каждую чешуйку, каждое пятнышко на змеином теле. Голова кобры покачивалась на уровне лица женщины. Молниеносно выскакивал и прятался раздвоенный язык.
Глубоко вздохнув, Анджали медленно сложила ладони в знак приветствия, а потом подняла ладони над головой и повернула их пальцами вперёд. Так в танце изображали змеиную голову и раздутый клобук. Так Анджали когда-то танцевала с матерью, с несравненной дайвики Урваши. И кто знает, у кого было больше яда – у кобры или у прекрасной апсары.
Да, надо просто представить, что танцуешь танец змей на потеху обманщикам, проживающим на горе Сумеру.
– Это не меня бросили к тебе в пещеру, – негромко произнесла Анджали сквозь зубы, обращаясь к кобре, – это тебя, беднягу, заперли вместе со мной.
Музыки не было, но людской шёпот, потрескивание огня, шорохи и перестук капель в пещере, биение собственного сердца – всё это стало для Анджали музыкой.
Подстраиваясь под покачивание кобры, Анджали тоже начала покачиваться из стороны в сторону, не спуская со змеи глаз.
Люди наверху затаили дыхание, наблюдая странный танец женщины и змеи. Покачивания становились сильнее, гибче, и вот женщина делает шаг вперёд, и змея тоже приближается на расстояние шага. Плоская морда кобры почти вплотную приближается к женскому лицу, и они сближаются, словно их притягивает друг к другу неведомая сила.
Анджали вся растворилась в этих движениях. Как будто сама стала змеёй. По её телу словно струились волны – от макушки до ступней ног, точно так же, как струились волны по змеиному телу.
– Что она делает? – раздался дрожащий женский голос с галереи. – Она танцует? Она сошла с ума?
Но то, что происходило там, наверху, Анджали не интересовало. Важно было лишь то, происходило здесь, внизу. Она ни за что не позволит ни людям, ни богам разлучить их с Танду. И если для этого надо будет расцеловать ядовитого змея, она это сделает.
Гибкие покачивания продолжались, и в какой-то момент Анджали показалось, что это не она повторяет движения кобры, а кобра повторяет за ней. Чтобы проверить это, Анджали наклонилась влево и замерла. Змея замерла тоже, застыв и глядя на женщину желтыми навыкате глазами с поперечными полосками зрачков.
Больше ждать Анджали не стала и, подавшись вперёд, поцеловала кобру прямо в плоскую морду, как раз туда, откуда мгновение назад выстреливался раздвоенный язык.
Наверху раздался многоголосый вскрик, но Анджали не дрогнула ни одним мускулом. Она не отшатнулась, не отодвинулась ни на полпальца, и змея тоже застыла, будто окаменела.
Боясь вздохнуть, танцовщица медленно отстранилась. Змея высунула язык, дрожащие кончики мелькнули и исчезли в пасти, но нападать кобра не стала. Продолжала стоять, раздувая клобук, и Анджали продолжила свой странный танец.
Теперь она опустила руки и развела их в стороны, изображая волну. По телу змеи, туго облитому чешуёй, тоже прошла волна, от головы до кончика хвоста.
– Хороший змеёныш, – прошептала Анджали одними губами, потому что в горле пересохло. – Хороший зме…ёныш…
Она снова подалась вперёд и снова коснулась губами плоской морды.
Наверху опять вскрикнули, а потом заговорили возбуждённо и испуганно.
Это был второй поцелуй. Теперь только и надо. Что поцеловать зачарованную змею в третий раз…
– Сиди спокойно, Татачка, – шепнула кобре Анджали и хотела сделать последний поцелуй, как вдруг змея словно очнулась и поползла вперёд.
Толстое чёрное тело обвилось вокруг тонкого белого тела женщина – совсем как в танце змей, который как раз исполнялся на контрасте смуглой и белой кожи. Только сейчас это уже был не танец.
Анджали застыла статуей, почти повторив позу злотого бога, который по-прежнему безмятежно и спокойно улыбался, глядя пустыми глазами.
– Сейчас он её задушит! – крикнул кто-то наверху.
Капельки пота опять потекли по вискам, но Анджали не дёрнулась и не попыталась сбросить с себя змеиное кольцо.
Кобра обвила её за талию, поднялась выше, а потом положила голову женщине на плечо.
Только и оставалось, что чуть повернуться и коснуться губами треугольной страшной морды.
Три поцелуя. Дело сделано.
Змеиный язык защекотал шею, и Анджали невольно вздрогнула. Но змей не набросился на неё, а скользнул кольцами вокруг ног, будто обнимая.
– Смотрите! Она соблазнила даже Тату! – раздался голос царицы Асти. – Она – ракшаси! Демоница!
69
Час от часу не легче!
Анджали подняла голову, стараясь не потревожить кобру, которая очень удобно устроилась на её теле, и громко сказала:
– Если бы я не выполнила условие, вы посчитали бы меня убийцей. Когда выполнила – посчитаете меня демоном? Вот так царская справедливость!
Наверху произошло замешательство, тени заметались за резными каменными решётками.
– Она прошла испытание, – прозвучал голос старшего жреца. – Тата подтвердил её невиновность!
– Эта глупая кобра просто мужского пола! – сварливо перебил жреца первая царица. – Да ещё и старая! Пусть поцелует молодую кобру-самку!
– Прикажешь перецеловать всех ядовитых гадин в этом мире? Тогда я начну с тебя! – не сдержалась и крикнула Анджали. – Значит, Танду был прав! Вы просто решили меня убить, а справедливый суд – это так, красивые и лживые слова!
Змей на её плече беспокойно зашевелился и зашипел, приоткрыв зубастую пасть. Но его беспокоили не крики Анджали, а шум на каменном балконе.
– Тата сказал, – продолжала Анджали, стараясь говорить насмешливо и уверенно, – что призовёт своих сородичей, чтобы защитить меня. Его сестра уже навестила царя, но у Таты есть семь старших братьев…
– Довольно! – голос царя Сатвана прозвучал неестественно тонко и сорвался.
Царю пришлось прокашляться, после чего он заговорил уже обычным тоном – властным и торжественным.
– Женщина доказала свою невиновность в смерти моей сестры, – произнёс Сатван. – Повелеваю отпустить её. Она оправдана и свободна.
– Но, царь!.. – гневно начала царица Асти.
– Мне повторить? – повысил голос Сатван. – Или хочешь отправить в сокровищницу, чтобы доказать, что Тата стар и потерял чутьё?
Царица Асти тут же умолкла.
– Возвращайся к колодцу, женщина, – велел Анджали старший жрец. – Сейчас тебя вытащат.
Сердце Анджали учащённо забилось. Неужели, всё позади? Все эти страшные испытания, все эти препятствия, которые возникали между ней и Танду? Она свободна, Танду свободен тоже – ведь царевна погибла. И её совсем не жаль, потому что нечего желать гибели другим – тогда не нарушишь карму и не испортишь дхарму.
– Наставница, вы были правы, – пробормотала Анджали, прикидывая, как бы избавиться от змея, который по-прежнему обвивал её тяжёлыми тугими кольцами и отпускать не собирался.
Прошло достаточно времени, прежде чем её удалось ускользнуть от неожиданного поклонника. Младшие жрецы спустили в пещеру чашку с тёплым молоком и сбросили несколько мышей и лягушек. Кобра отправилась утолить голод, и это позволило Анджали ускользнуть в тёмный коридор.
В этот раз она не встретила здесь царевну-нагини и пришлось добираться до колодца на ощупь. Больше всего Анджали боялась хитроумных ловушек в темноте. Или того, что открыв каменную плиту, стражники выстрелят из луков.
Но царь Сатван, похоже, испугался угроз познакомиться с братьями Таты, потому что плита над колодцем была уже открыта, и едва Анджали встала в круг света, как ей сразу сбросили верёвочную лестницу.
Анджали выбралась наружу с таким проворством, каким не могла похвастаться и в юности, и с облегчением перевела дух, лишь когда колодец снова закрыли.
Стражники, освободившие пленницу, смотрели на неё со страхом и восхищением.
– Что уставились? – спросила Анджали почти грубо, приглаживая короткие растрёпанные волосы. – Проводите меня к Тан… к моему мужу, к князю Ранджиту.
Стражники переглянулись, и эти взгляды Анджали совсем не понравились.
– Проводите меня к мужу, – произнесла она сквозь зубы и сжимая кулаки, хотя прекрасно понимала, что её сила не в кулаках.
Но сколько можно бороться против зависти, тупости, откровенной злобы? Почему всегда что-то мешает их с Танду счастью? Даже поцелуя с коброй оказалось недостаточно.
– Меня признали невиновной, – продолжала она почти с ненавистью. – Никто не имеет права меня удерживать.
– Никто тебя не держит, Натарани.
Стражники расступились перед старшим жрецом, который вышел вперёд, развернув ладонь в знак благословения.
– То, что мы видели в пещере, – заговорил жрец торжественно, – доказывает, что княгиня – не простая смертная, и что ей не зря поклоняются в образе танцующей богини. Не согласится ли Натарани участвовать в нашем жертвоприношении…
– Сначала я хочу увидеть мужа! – Анджали очень неуважительно потеснила жреца и пошла по коридору к лестнице, на ходу поплотнее оборачивая вокруг бёдер покрывало и перебрасывая его край через плечо.
Столько испытаний, а одеться ей так и не дали…
– Подожди, деви! Богиня! – окликнул жрец.
И хотя Анджали не была богиней и не заслуживала такого обращения, она всё равно оглянулась.
– Тебя признали невиновной, – сказал жрец, – но твой муж покушался на жизнь царя. Его приговорили к казни слоном…
– Какой казни?! Каким слоном? – крикнула Анджали так пронзительно, что эхо дико заметалось под каменными сводами.
– Лучшим царским слоном, – пояснил жрец. – Всё-таки князь Ранджит – герой, спасший нашу страну. Поэтому царь велел, чтобы его раздавил самый лучший боевой слон.
Не дослушав, Анджали бросилась бежать вверх по ступеням.
– Князя уже повели на казнь, деви! – крикнул ей вслед жрец. – Ты не сможешь её остановить!
Глава 70
Первого военачальника, победителя демона Грахи, князя Ранджита вели на казнь с почётом. По закону полагалось привязать преступника за ноги к слону и тащить до места казни, но царь милостиво разрешил нарядить князя в лучше одежды и позволил ему идти самому. В окружении усиленной охраны, конечно же, со связанными руками и с петлёй на шее.
Поглядеть на казнь бывшего героя сбежался весь город. По улице, ведущей к главным воротам, невозможно было пройти, и царские стражники пустили в ход палки и грозили мечами.
Иногда раздавались крики, требующие помиловать князя, но стражники сразу бросались туда, и кричавший либо спешил сбежать и спрятаться за спины других, либо получал палкой и сразу умолкал.
Танду не обращал внимания на эти крики. Даже если произойдёт чудо, и весь народ взбунтуется, Сатван не помилует приговорённого. Но народ не взбунтуется. Потому что покушение на царя – это слишком страшное преступление в глазах простых людей. Покушение на царя – это всё равно, что восстание против богов. К тому же, повести толпу в бой под силу только отважному, сильному вожаку. А таких не найдётся.
Утешало одно – что после казни Сатван не тронет Анджали. Потому что не будет больше соперника в виде мужа. А уж с царём Анджали совладает. Эта женщина справится с любой бедой. Правда, чаще всего именно эта женщина и создаёт беду… Но советник Шанкара сказал, что Анджали прошла испытание с поцелуем змеи, и теперь Танду встречал смерть без особого страха. Конечно, обидно и горько снова умереть. Снова потерять память о той, что стала смыслом жизни. Забыть о ней снова – всё равно, что стать безумным. И если боги опять затеют игру со смертными, то в следующей жизни он встретит свою прекрасную небесную танцовщицу и… не узнает.
– Танду-у! – женский голос перекрыл и грохот барабанов, и шум толпы, и рёв слона, которого вели впереди приговорённого, покалывая в шею анкусом.
Только одна женщина в мире могла звать Танду так, и только одна была настолько безрассудна, что попыталась прорваться к нему через толпу и цепь стражников.
Он увидел её – со смешно торчащими взлохмаченными волосами, с залитым слезами лицом, в грязной разорванной тряпке, прикрывавшей лишь бёдра и наспех переброшенной через плечо. Была видна красивая высокая грудь и золотое ожерелье с драгоценными камнями, висевшее косо.
Анджали локтями расталкивала людей, пытаясь пробиться в первые ряды. В этой грязной полубезумной женщине с обрезанными, как у рабыни, волосами, никто не узнал блестящую и великолепную Натарани, которая совсем недавно въезжала в город на колеснице, осыпаемая лепестками душистых цветов. Женщину грубо толкали в ответ, но она не замечала ни ругани, ни ударов.
Она пыталась прорваться через стражников, но её грубо отпихнули, и она упала на землю.
Танду дёрнулся всем телом, пытаясь высмотреть её под людскими ногами. Слабую женщину затопчут и не заметят в такой толчее!..
– Это – богиня! Это Натарани! – крикнул он во всю силу лёгких.
Его услышали. Люди расступились, кланяясь и прося благословения у божественной Натарани. Но благословения они не получили, потому что Анджали вскочила и с отчаянной яростью бросилась на стражников.
– Танду!! – каким-то образом ей удалось поднырнуть под мечи зазевавшихся воинов, и она оказалась рядом, совсем рядом.
Приникла всем телом, обхватила руками, пытаясь остановить.
– Уберите её! – истошно завопил Сатван, ехавший на слоне. – Схватить! Увести во дворец!
– Быстро уходи, – велел Танду жене, пока она пыталась поцеловать его, привставая на цыпочки.
– Не уйду… Не уйду… – бормотала она, сейчас и правда похожая на сумасшедшую. – Мы вместе… Я поцеловала кобру… Царевна Чакури сказала, яд не подействует… из-за твоих зубов…
Её схватили за плечи, за руки, насильно оторвали от приговорённого, но увести не смогли, потому что женщина словно превратилась в демоницу-ракшаси, кусаясь и пинаясь так, что стражники растерялись.
– Верните мне моего мужа! – услышал Танду её отчаянный крик.
– Уходи! – крикнул он в ответ. – Будь послушной женой!
Увы. То, что имя Анджали было дано ей, как в насмешку, он уже давно уяснил. Она не стала его слушать. Иначе это была бы не та Анджали, которую он знал.
– Царь несправедлив! – закричала она, пока её волокли прочь. – Проклятие богов на голову царя, если он разлучит мужа и жену!
– Замолчи, безумная! – только и успел крикнуть Танду, но люди уже услышали.
Хуже всего, что услышал и Сатван.
Людское море заволновалось, и Танду застонал сквозь стиснутые зубы. Потому что своими криками Анджали не могла спасти его, а вот навредить себе могла. И похоже, уже навредила.
Сатван, свесившись из позолоченной повозки-хауды крикнул, не скрывая злобы и гнева:
– Вы не можете справиться с одной шальной бабой?!. Свяжите её! Но не уводите! Пусть посмотрит, как мой слон сделает кровавую лепёшку из её любовника!
– Он мой муж! – Анджали вырвалась из рук державших её воинов и бросилась почти под ноги слону, цепляясь за лесенку, болтавшуюся на сером слоновьем боку. – Пощади его, царь, и я вернусь к тебе!
– Ты и так достанешься мне! – Сатван в гневе ударил возницу жезлом, хотя возница ни в чём не был виноват. – Поторопись! Или ляжешь под вторую лапу!
Слон получил укол в шею, мотнул ушастой головой и ускорил ход. Анджали, успевшая ухватиться за нижнюю перекладину лестницы, не удержалась на ногах, и слон протащил женщину несколько шагов.
– Да остановите её! – Танду сам бросился вперёд, но петля тут же впилась в горло.
Стражники подскочили и оторвали Анджали от лестницы, утаскивая подальше от ног-столбов гигантского животного. Ткань, прикрывавшая женские бёдра, свалилась на землю – серая от пыли, как от пепла.
Танду прошёл мимо, обернулся, не в силах оторвать от жены взгляда, и в этот момент она в очередной раз вырвалась из рук державших её стражников и… начала танцевать.
Покрытая серой пылью, лохматая, полуглая, она казалась сейчас последовательницей Великого Гириши, безумной йогини, обсыпанной жертвенным пеплом. Танду сразу узнал танец, который она начала исполнять – те самые движения, которым он когда-то научил её. Но чем сейчас мог помочь чёрный танец? Даже зачаровав десять, двадцать зрителей, Анджали не сможет зачаровать всех.
Но она танцевала, словно позабыв, что находится на улице, среди народа… Она словно забыла обо всём и обо всех. Стражники растерянно топтались, не решаясь схватить танцующую женщину.
Вот один из них осмелел, протянул руку, но Анджали вдруг изогнулась всем телом, запрокинула голову и издала крик такой силы и ярости, что стражники шарахнулись в стороны, а слон испуганно затрубил, вскинув хобот, захлопал ушами и встал на дыбы, вскинув передние лапы.
Возница чудом удержался в седле, но хауда наклонилась почти отвесно, и Сатван, не удержавшись, с воплями вывалился вон.
И сразу же раздался рокот барабанов. Их перестук и крик Анджали слились в единую мелодию. Но кто осмелился сейчас играть на барабане?!.
Обернувшись, Танду увидел, что музыканты побросали свои инструменты и вместе со стражниками пытаются оттащить Сатвана в сторону от беснующегося слона. Лицо царя было бледным и безжизненным, глаза были закрыты, но… барабаны рокотали! И этот рокот накатывал, словно волна. Танду резко повернулся, оглядываясь на жену.
Она уже не кричала, а стояла, крепко расставив ноги, вскинув руки, широко раскрыв рот и высунув язык. На перепачканном пылью лице глаза её казались особенно яркими и огромными, а темные радужки были словно круглые угольки. Танду разглядел непролитые слёзы в глазах жены, и мгновенно понял, что происходит. Он уже видел такое… Видел эту безумную ярость, которая охватывает, когда теряешь того, кого любишь…
– Остановите её! – заорал он, стараясь перекричать и грохот, и рёв, и испуганные крики. – Пока не поздно, остановите!
Если его и услышали, то не поняли. А тем временем Анджали начала свой чёрный танец. По-настоящему чёрный.
Левая рука её выметнулась вперёд, пальцы сжались, будто хватая что-то невидимое, а правой рукой она сделала резкое движение ребром ладони, будто воин, который схватив врага за волосы, одним ударом отсекает ему голову.
– Остановись! Опомнись! – надрывался Танду, пытаясь бежать к Анджали, но петля захлестнула ему горло, не пуская.
Конец верёвки был привязан к столбику хауды, закреплённой на спине слона, и теперь слон увлекал Танду за собой, наматывая верёвку на лапу.
Анджали встряхнула руками, повернулась на пятке, схватила невидимого врага за волосы правой рукой, отсекла левой.
Это движение называлось «чинам» – отсечение головы.
Танду знал, что оно означает. Танцор отсекал не только голову воображаемому врагу. Он отсекал собственные мысли, чувства и рассудок, полностью отдаваясь во власть безумия. Это была четвёртая ступень познания танца разрушения. И Анджали её достигла и переступила.
