Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

40

Вцепившись в перила, Анджали смотрела вниз.

Он или нет? Вдруг просто похож?

Но бывают ли такие похожие люди?..

Князь Ранджит кивнул в ответ на приветствие, улыбнулся, и в это время взгляд его встретился со взглядом Анджали.

Глаза мужчины широко распахнулись, он замер, словно позабыв обо всех вокруг.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга не отрываясь.

Потом он что-то произнёс, Анджали видела, как шевельнулись его губы.

Царь Сатван и царевна Пундадари одновременно оглянулись на галерею. Царь засмеялся, горделиво повёл рукой, заговорил с князем. Тот серьёзно и внимательно выслушал, а потом со всей почтительностью поклонился двум царицам. Потом он с улыбкой обернулся к жене, обнял её и ласково поцеловал в лоб.

Анджали пришлось почти повиснуть на перилах, чтобы не упасть, потому что ноги внезапно подкосились.

Боги любят играть людьми. Иногда они играют очень жестоко.

Только что она решила, что им с Танду не суждено больше встретиться. И вот – он здесь. Перед ней. Рядом. Только она уже – жена другого. И не простого земледельца, не обыкновенного купца, а царя. Единственного человека, который стоит выше военачальника.

Что это, если не очередная издевка небес?..

Царевна Пундадари снова приникла к мужу, нежно заглядывая ему в лицо, поглаживая его руку.

Анджали почувствовала почти физическую боль, глядя, как другая женщина прикасается к её мужчине. К её мужу. Потому что Танду – её муж, а не какой-то там царевны. И то, что Сатван объявил Анджали третьей царицей – это нарушение божественных законов. Никакая она ему не жена.

Бросившись по лестнице, Анджали совсем позабыла о царице Нирмали, которая ухватила её за руку, пытаясь удержать.

– Куда ты, сестрица?! – зашептала она в ужасе. – Тебе нельзя туда! Нам нельзя покидать женскую половину без разрешения царя!

Опомнившись, Анджали остановилась.

Царь, Танду и царевна уходили, осыпаемые цветочными лепестками. Танду уходил. С другой. И даже не оглянулся.

Он ведь обижен. Считает Анджали предательницей. Но это не так…

Нирмали увела Анджали к бассейну и велела служанкам принести холодной воды.

– Ты сама на себя не похожа, сестрица, – произнесла вторая царица почти со страхом. – Почему ты молчишь? Почему твой взгляд остановился? Нельзя было нам выходить… Наверное, тебя сглазили!

– Всё хорошо, – Анджали постаралась принять спокойный и доброжелательный вид. – Просто обрадовалась за сестрицу Пундадари. Такое счастье для неё.

– О да! Она теперь счастлива, – с радостью согласилась Нирмали. – Она так ждала мужа, так ждала…

Прибежали служанки и сообщили, что в честь возвращения князя Ранджита царь устраивает великий праздник. Будут фонари, будут танцовщицы и актёры, уже сейчас в кухне начинают готовить самые вкусные блюда к царскому столу. Вечером, как только спустится прохлада, начнётся веселье. А пока князь отдыхает после дороги.

«Отдыхает с женой», – подумала Анджали, и сердце отозвалось резкой болью.

Ревность. Вот какая она. Жестокая, как голодный тигр. Раздирающая душу когтями.

Но зачем ревновать? Танду не скрывал, что у него есть жена. Не назвал имени, но не скрывал. И они решили, что она будет второй женой. Когда царь узнает правду, он не станет удерживать Анджали. Не посмеет. Она не позволит себя удержать. Вот только…

Правда ли, что князь Ранджит – это Танду? Не показалось ли ей?

Выждав, когда Асти и Нирмали удалились к себе, Анджали подозвала одну из служанок и сказала нарочито небрежным тоном:

– Я ещё не знакома с прославленным военачальником царя. Иди к князю Ранджиту и скажи, что я хочу встретиться с ним. Пусть придёт в жасминовую беседку в саду.

– Да, царица, – поклонилась служанка. Но вряд ли царю понравится…

– Не беспокой царя, – мягко перебила её Анджали. – У него и так много забот. А сейчас ещё идёт подготовка к празднику. Просто передай мою просьбу князю.

Служанка убежала, и Анджали с бьющимся сердцем поспешила в сад.

Танду придёт, и она всё ему расскажет. Он поймёт, он простит… Хотя, и прощать особо нечего…

Когда на дорожке между кустами показалась служанка, отправленная с поручением, Анджали в волнении переплела пальцы. Но сразу же нахмурилась. Служанка шла одна.

– Где князь? – спросила Анджали строго.

– Царица, не гневайся, – служанка упала на колени, сложив ладони в молитвенном жесте. – Князь сказал, что не смеет встречаться с царицей, поэтому не придёт. Он сказал, чтобы царица передала свои пожелания царю, а он скажет князю, и князь исполнит всё, что вы прикажете.

41

Может, это не он? Не Танду?..

Анджали переплела пальцы, стараясь унять волнение.

Но с чего она решила, что Танду сразу побежит к ней? Он обижен, считает её предательницей… Только она – не предательница!

– Где сейчас князь Ранджит? – спросила она служанку.

– В царском саду, возле пруда, – ответила девушка. – Там, где статуя слона и льва.

– Он с женой? – задала новый вопрос Анджали.

– Нет, царевна Пундадари наряжается к празднику, она в своей комнате.

Больше Анджали не стала слушать. Почти оттолкнув служанку, заступавшую путь, она бросилась по тропинкам сада, пробежала через рощу, оставив перепуганную служанку далеко позади. Потом выбежала за ограду и пошла медленнее, оказавшись в царском саду. Сад цариц и сад царя примыкали друг к другу. Но в царском саду Сатван предпочитал отдыхать в мужском окружении, и женщинам сюда полагалось приходить лишь по личному разрешению. Сейчас правило дворца было нарушено, только Анджали это совсем не заботило. Она столько раз нарушала законы богов, что закон царя казался ей чем-то вроде запрета, высказанного младенцем.

Вот и пруд. И статуи льва и слона.

Статуи утопали в зарослях олеандра, который как раз зацвёл, выпустив белые и нежно-розовые цветы.

Князь Ранджит был здесь. Стоял возле беседки, скрестив руки на груди и задумчиво глядел на пруд, заросший лотосами. И это точно был Танду. Если Анджали могла позабыть образ нага, то забыть образ отшельника уже не могла. Она помнила каждую чёрточку его лица, каждую линию тела. Больше не сомневаясь, Анджали бросилась любимому человеку на шею, потянулась, прильнула губами к губам.

Несколько волшебных мгновений их губы были соединены, и длился поцелуй – самый прекрасный, самый жаркий поцелуй во всём мире. Руки мужчины обхватили талию женщины, крепко прижали, и Анджали почувствовала, как содрогнулось его тело, ответив её страсти.

И всё сразу ожило – и душа, и сердце. Анджали словно растворилась в объятиях Танду, обвила его так же гибко и тесно, как лиана оплетает могучее дерево. Они снова встретились. Вопреки играм богов, так витиевато запутавшим их пути друг к другу. Теперь ничто и никто не смогут их разлучить, потому что любовь невозможно запутать, растоптать, разорвать. А это – именно любовь. Та самая, что запрещена апсарам. Но что значат эти запреты, когда счастье близко?

Вдруг Танду отпустил Анджали и отстранился. Отступил на несколько шагов, поклонился, а когда выпрямился, то его лицо и взгляд были спокойными. Даже суровыми.

– Прости, царица, – сказал он и склонил голову, опуская глаза. – Я не узнал тебя. Здесь в зарослях тень скрывает очертания.

Не узнал? Анджали пыталась выровнять дыхание. Как это – не узнал?

– Танду, это я! Твоя Анджали! – сказала она и попыталась снова его обнять, но он снова отступил.

– Царице надо вернуться в свой сад, – он по-прежнему не поднимал глаз. – Если царь узнает о её самовольстве, то не будет доволен.

Теперь он её прогоняет. Упрямец! Анджали в сердцах топнула.

– Хватит этих игр! – воскликнула она. – Не делай вид, что не узнал меня!

Танду вскинул на неё быстрый и пронзительный взгляд, а потом отвернулся, встав вполоборота.

– Узнал, – произнёс он сквозь зубы и снова скрестил руки на груди с самым непримиримым видом.

Словно камень свалился с души. Анджали и засмеялась, и заплакала, но сразу же смахнула слёзы с ресниц.

– Танду! – она схватила мужчину за локоть, пытаясь заглянуть в лицо. – Эта встреча – знак небес! Я не предавала тебя! Это всё козни царя богов! Я люблю тебя, всегда любила…

– Не всегда, – сухо произнёс он.

И теперь посмотрел прямо на неё. Но что это был за взгляд… Анджали сразу присмирела. Да, не всегда. Когда-то она согласилась стать его женой и жила с ним, мечтая о другом мужчине. Но это было давно, тогда она была глупой и пустой, как сухой гороховый стручок.

– Это было давно… – начала она, но Танду её перебил.

– Не думай, что я снова поверю тебе, – сказал он жёстко и сбросил её руку. – Первый раз ты соблазнила меня, заставила открыть тебе божественные секреты, и я поплатился за это жизнью. Во второй раз из-за тебя я свернул с истинного пути, уничтожив свою аскезу. В третий раз ты хочешь, чтобы я нарушил клятву верности своему царю и своей жене, и снова навлёк на себя несчастья? Нет, третьего раза не будет. Я не позволю больше тебе играть со мной.

– Это не игра, – теперь Анджали старалась говорить мягко, умоляюще, – если и игра, то это боги играют нашими судьбами. Когда-то я ошибалась, но потом поняла, что всегда любила только тебя. Там, в ашраме, ты всё понял и простил…

– И попал в амокшу.

– Но в этом нет моей вины! Ради тебя я разрушила божественную тюрьму! Уничтожила зал забвения! Ты спасён! А меня, кстати, изгнали на землю!

Суровое лицо Танду смягчилось.

– Прости, я не должен был так говорить, – сказал он.

Анджали потянулась к нему, оживая, как цветок, который полили в самую знойную пору. Но Танду остановил её объятия.

– Во всех своих бедах прежде всего виноват я сам, – произнёс он, снова отступая. – Я благодарен за то, что ты освободила меня. И мне жаль, что ты пострадала. Ты ведь так стремилась к красивой жизни небесных богов, а потом потеряла всё. Но сейчас ты тоже не бедствуешь. Царь любит и балует тебя. Люди почитают, как богиню. Тебе не надо молить о любви простого военачальника, когда к твоим услугам царь.

– Мне не нужны ни боги, ни цари, – возразила Анджали. – Не нужен никто в этом мире, кроме тебя.

Лицо Танду болезненно дёрнулось, он опять уставился на пруд и сказал, стиснув зубы:

– Если твои слова о любви ко мне – правда, хотя бы на одну тысячную часть, тогда ты оставишь меня в покое и позволишь жить своей жизнью, и будешь жить своей.

– Мы – муж и жена! – Анджали сделала ещё одну попытку обнять его, но он не позволил, схватив её за запястья и удержав на расстоянии.

– Были когда-то, – сказал он жёстко. – В той жизни, где я был жалким нагом, уродливым чудовищным существом. В этой жизни я – уважаемый человек. Позволь мне оставаться им. И верни себе своё достоинство, царица, – он отпустил её, поклонился и ушёл, ускоряя шаг.

Ветви олеандра сомкнулись за его спиной, и Анджали осталась одна у пруда.

Прислонившись плечом к каменному боку слона, она какое-то время стояла неподвижно, глядя на пруд, заросший лотосами. Потом медленно пошла в другую сторону. Не туда, куда ушёл Танду.

Вернувшись в свою комнату, Анджали уселась на пятки, глядя невидящим взглядом в стену.

Счастье было так близко… Она держала его в руках, прикасалась к нему губами… Но Танду не забыл и не простил. Упрямец.

Только его можно понять. Он больше не верит в её любовь. И ей не верит. От его слов веяло холодом, как от снегов горы Кайлас. Но вот поцелуй был горячее солнца.

Анджали шумно встрепенулась, дважды хлопнула в ладоши, подзывая служанок.

– Принесите мне красные одежды и золотые украшения с рубинами, – приказала она вбежавшим девушкам. – И приготовьте мне ванну с душистыми травами. На сегодняшнем празднике я хочу быть красивее всех.

42

Праздник в честь возвращения князя Ранджита хоть и готовился впопыхах, но получился богатым, красочным, шумным и весёлым.

Горели сотни фонарей, и от их огней ночь была такой же светлой, как день.

Анджали даже казалось, что она снова попала в сияющий небесный город Амравати. Воздух был напоен ароматами цветов, запахами благовонных масел, сладкой выпечки и тонких духов.

В городе на площади веселились простые люди, на крыше царского дворца праздновали вельможи, жрецы и вся царская семья.

Сатван полулежал на широком троне, покрытом тигриной шкурой, рядом расположились жёны. Слева возле трона – первая царица Асти, чуть дальше – вторая царица Нирмали. Третья царица Ранджани на правах любимицы сидела в ногах царя. Справа от трона было место для князя Ранджита и его жены, царевны Пундадари.

Обычно там стоял трон первой царицы, но в этот раз Асти пришлось пересесть. Она вздумала обидеться, но Сатван сказал:

– Твоё место слева, потому что мои жёны ближе к моему сердцу. Место моей сестры и моего военачальника справа, потому что они – моя правая рука. Всё справедливо.

Асти пришлось смириться, но она всё равно сидела, надув губ, и всем своим видом показывала, насколько недовольна.

Что касается Анджали, ей было всё равно, где сидеть. Хоть на потолке, зацепившись за поперечную балку. Она ждала Танду, остальное не имело значения. Если он не хочет объясняться словами, есть другой способ. Есть язык танца, который Танду поймёт. Потому что этот язык знаком и понятен им обоим. Потому что танец – это не просто движения под музыку, это рассказ о любви.

Царица Асти надела златотканые одежды и сияла, как солнце. Вторая царица Нирмали была в шафрановом шёлке – чтобы не потеряться на фоне золотого великолепия Асти, но в то же время, чтобы не затмить старшую жену.

Анджали надела красные одежды. И её наряд казался слишком простым по сравнению с тяжёлыми нарядами старших цариц – ни длинного головного покрывала, ни широкой юбки, заложенной складками. Всего лишь набедренная повязка, завязанная пышным узлом, открывавшая почти до колен сильные белые ноги, и гроздья бус, едва скрывавшие соски.

В то время как у царицы Асти и царицы Нирмали были видны лишь лица и кисти рук, наряд Анджали напоминал костюмы танцовщиц, что сейчас выступали перед царём и гостями.

– Только ты выглядишь тем прекраснее, чем меньше на тебе одежды, – сказал Сатван вполголоса, наклонившись к Анджали. – Но я бы предпочёл видеть тебя такой в своей комнате.

Он положил ладонь на обнажённое женское плечо. Анджали улыбнулась в ответ и вывернулась из-под руки царя.

– Накинь хотя бы покрывало, – посоветовал он, не слишком довольный.

– Что вас смущает, господин? – спросила Анджали, не сводя взгляда с дверей, где должен был появиться Танду. – Богини в главном храме изображены почти обнажёнными. Да и моя статуя позволяет всем видеть руки, ноги, живот… Что нового увидят люди сейчас?

На это царю нечего было возразить. К тому же, под звуки медных труб появился виновник торжества.

Сердце Анджали учащённо забилось, когда вошёл Танду – рука об руку с царевной.

Их встретили дождём из душистых лепестков, танцовщицы разбежались, давая дорогу, гости вскакивали и кланялись, желая счастья и долгих лет.

– Садитесь рядом! – царь Сатван радушно повёл рукой, указывая на приготовленное для сестры и зятя место, украшенное цветочными гирляндами. – Две мои драгоценности рядом со мной – мой отважный военачальник и моя прекрасная богиня! А где же третья драгоценность? Где мой мудрый советник?

– Задержался в пути, мой господин, – ответил Танду, поклонившись.

Ему полагалось сидеть ближе к царю, и получается – ближе к Анджали, но он усадил ближе к трону царевну, а сам сел дальше.

И упорно отводил глаза, как ни пыталась Анджали поймать его взгляд.

– Ты сегодня блистаешь, сестрица, – сказала царевна Пундадари, обращаясь к Анджали. – Такой необычный наряд… Боюсь, как бы тебя не перепутали с приглашённой танцовщицей.

– Ничего страшного, сестрица, – ответила Анджали ей в тон, – главное, чтобы ты выглядела истинной царицей, и чтобы тебя ни с кем не перепутали.

Танду взял жену за руку, что-то сказал, потом подозвал служанку с подносом гирлянд, выбрал одну, и надел жене на шею. Пундадари просияла и приникла к его плечу.

– Поднесите подарки князю! – велел Сатван.

Пошла длинная вереница слуг и гостей. К ногам князя и княгини возлагали золотые чаши и чаши, выточенные из горного хрусталя, расшитые золотом ткани, и тонкие покрывала из козьего пуха, которые можно было протянуть сквозь кольцо. Дарили украшения и оружие, свитки с переписанными древними гимнами, статуэтки богов и богинь, украшенные драгоценными камнями.

Щёки царевны зарумянились, глаза заблестели, но Танду лишь благодарил и кивал, кивал и благодарил, словно подарки совсем не занимали его.

– Мой военачальник загрустил! – объявил царь, и танцовщицы закружились перед троном, извиваясь змеями и колыхаясь, как лепестки цветов на ветру.

Принесли блюда со вкусными кушаньями, разили в чаши пенные медовые напитки, звучала музыка, и с площади доносились голоса и смех простолюдинов.

«Посмотри! Посмотри же на меня!», – мысленно требовала Анджали.

Но князь Ранджит не разделял общего ликования. Он сидел опустив голову, и на все приветствия и добрые пожелания отвечал кивком, а улыбаться и вовсе перестал.

– Что с тобой? – услышала Анджали встревоженный голос царевны. – Ты здоров?

– Что такое? – спросил Сатван, приподнимаясь. – Тебе не нравится праздник? Чем тебя развлечь, Рагху? Только скажи – сразу будет исполнено.

– Всё хорошо, – ответил Танду, ни на кого не глядя. – Не сердись, царь. За последнее время я отвык от великолепия твоего двора. Мне трудно дышать, когда горит столько ламп и воскуривается столько ароматов.

– Это пройдёт, – сразу успокоился Сатван. – К хорошему быстро привыкаешь. Ты слишком много времени проводишь вне дома. Жена позабудет, как ты выглядишь.

– Вот уж никогда! – возразила царевна.

Сатван засмеялся. Он уже выпил много пьяного мёда, и был добр и расслаблен.

– Я хочу танцевать, – произнесла вдруг Анджали.

Её услышали. Танду замер, потянувшись к блюду с рисом и зажаренным на углях мясом, царицы неодобрительно покосились, царевна фыркнула, а Сатван рассмеялся.

– Пусть танцуют танцовщицы! – сказал он. – Ты – царица, моя Ранджани! Тебе надо смотреть, а не плясать.

– Но я ещё и Натадеви, – сказала Анджали, обернувшись к нему с улыбкой.– То, что нельзя царице, можно богине. Я хочу танцевать сама. В такой радостный день вы можете мне это позволить, господин.

– Брат! Запрети ей! – вскинулась царевна. – Это недостойно!

– Разрешите, господин, – Анджали посмотрела на царя, повела плечом, приложила ладонь к сердцу.

– Пусть так, – произнёс Сатван, прекращая смеяться и глядя на третью царицу, как зачарованный. – Танцуй, если таково твоё желание.

– Брат! – воскликнула Пундадари.

Анджали обернулась к ней гибким, слитным движением, и царевна замерла, приоткрыв рот.

– Ты же слышала, сестрица, что сказал наш господин, – Анджали склонила к плечу голову, снова повела плечами. – Хочешь оспорить его слова? Или хочешь оспорить моё желание?

Царевна не ответила, и Анджали опять повернулась к царю.

Ещё пара неуловимых движений, и царь закричал музыкантам:

– Играйте! Моя царица хочет танцевать!

– Благодарю, великий царь, – соскользнув с трона, Анджали вышла на середину зала.

Стало так тихо, что слышны были лишь крики черни с площади.

Гости и слуги потрясённо смотрели, как третья царица выполняет глубокий поклон приветствия, коснувшись ладонями пола, а потом головы, прося благословение у земли. Потом она сложила ладони в жест почтения и поклонилась царю и гостям.

Одна из служанок опомнилась и выбежала, чтобы надеть на шею царице цветочную гирлянду.

Цветы были алые, и пахли ароматно и тонко. Их запах напомнил Анджали арангетрам. Да, тогда она тоже танцевала в гирлянде из алых цветов.

Танду, наконец, поднял голову, и их взгляды встретились.

Вспомнил ли он то, что вспомнилось Анджали?

Тогда он был среди зрителей. Он видел её танец. Чувствовал её страх, её ярость, её ликование. Потом отдал ткань со своего тюрбана вместо наряда, испорченного соперницей.

Тогда Анджали пришлось танцевала голой. Лишь выкрашенной киноварью, лишь прикрытой драгоценными украшениями, которые ей подарил Танду. Тогда она танцевала танец-любовь.

Давным-давно наставница Сахаджанья сказала перед выступлением: «Выброси из сердца всю ненависть, оставь там только любовь. Вообрази самого прекрасного мужчину во всех трёх мирах, танцуй для него, посылай улыбки ему, пусть трепет твоих ресниц будет для него».

Но сейчас Анджали не надо было воображать мужчину.

Потому что он был перед ней.

Самый прекрасный, самый лучший мужчина во всех трёх мирах.

Она хлопнула в ладоши, задавая ритм.

Звону ручных браслетов словно эхо ответил звон манджиры, которой затряс старший музыкант-натуваннар. Он сразу угадал мелодию, под которую Анджали собралась танцевать. Гимн Агни. Призыв к любви.

Сатван встрепенулся, будто просыпаясь, и посмотрел по сторонам, хлопая глазами.

– Что происходит? – спросил он громко.

– Танец начат, вы не можете его остановить, господин! – торопливо зашептала царица Нирмали.

– Танец? Ранджани танцует?! – потрясённо произнёс Сатван.

– Ты же сам ей разрешил! – зашипела на него царевна. – Все это слышали!

Царь умолк, но на лице его было написано недоумение. И страх.

Но всё это было неважно. Потому что Анджали начала свою пляску.