Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"
Автор книги: Ната Лакомка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)
53
Последовала ослепительно белая вспышка, и тело князя Грахи в одно мгновение превратилось в серую статую, словно изваянную из серого гранита.
Можно было разглядеть каждую морщинку на лице, каждый волосок в бороде.
Дудка-пунги захлебнулась звуком, жалобно взвизгнула и затихла. Потом умолкли барабаны, и постепенно солдаты перестали смеяться и шутить.
Над лагерем повисла тяжёлая тягостная тишина.
Все смотрели на неподвижного Граху, и Анджали тоже смотрела, не отрывая глаз. Она медленно вышла из позы «родинка на лбу», и теперь стояла на обеих ногах, невольно сложив руки ладонями. Будто молила о чём-то.
Налетел ветер, принеся сладкий запах ашоки, и серая статуя Грахи дрогнула, колыхнулась, но не ожила, а осыпалась серым пеплом, прошуршав тихо, как мышь пробежала в траве.
Дыхание ветра подхватило пепел и развеяло то, что осталось от непобедимого воителя, под ноги солдатам.
– Он умер… – раздался одиночный дрогнувший голос. – Граха умер... Сжёг сам себя…
Снова стало тихо, и только слышался лёгкий, словно шуршание пепла, шёпот – пока передние ряды передавали задним, что произошло.
А когда волна шёпота достигла края, то раздался дикий, надрывный вопль:
– Это демоница! Ракшаси! Это она сожгла нашего господина!..
Всё вокруг очнулось и ожило. Мужчины, которые только что весело хлопали в ладоши, превратились из довольных зрителей в бешеных псов, жаждущих крови. С рычанием и угрозами они бросились на женщину, стоявшую перед ними. Кто с голыми руками, а кто – выхватив кинжалы и короткие дубинки.
Анджали поняла, что даже если начнёт танцевать и каким-то чудом успеет зачаровать троих, четверых, пусть даже пятерых, остальные сейчас сметут её числом и силой.
Здесь могло бы помочь лишь волшебное оружие царя богов.
Чтобы одним выстрелом становить целую толпу…
Очень хотелось закрыть глаза, потому что было страшно. Очень страшно. Но Анджали продолжала смотреть, как мужчины мчатся к ней, чтобы отомстить за убитого предводителя.
Зато Танду теперь сможет побороться с ними на равных…
Зато ему сейчас не угрожает огненная рука…
Снова пронзительно запела дудка и загрохотали барабаны.
Кому понадобилось играть сейчас? Музыка была совсем некстати…
Но воины, только что бежавшие к Анджали, остановились, будто налетели не стеклянную стену. Оглянулись и… бросились к шатрам.
Анджали с удивлением смотрела, как мужчины, позабыв про неё, хватали оружие, надевали доспехи и седлали лошадей. А барабаны не смолкали, и дудка пела тревожно…
В воинский лагерь словно снова ворвался порыв ветра. Только на этот раз он принёс не аромат цветов, а запах пыли и крови.
Сметая всех на своём пути, летели всадники, крича и размахивая мечами. Красное знамя царя Сатвана развевалось над ними, а впереди мчался на белом коне Танду. Доспехи его сверкали на солнце, в обеих руках он держал по кривому, изогнутому полумесяцем, мечу, а вожжи ухватил зубами, направляя коня.
Вокруг уже вовсю кипела жестокая битва, и мужчины убивали мужчин – без жалости, умело и быстро, и надо было бежать и прятаться, но Анджали словно сама обратилась в статую.
Она ещё ни разу не видела такого побоища. И ни разу не видела Танду таким. Он не любил жестокость. Он любил музыку, танцы. Любил смотреть на луну и есть сладкие ладду. Он любил молоко с пряностями и мёдом. Его ум был глубок, вкусы изящны, чувства безупречны.
А сейчас это был воплощённый бог войны.
С диким, искажённым от ярости лицом. Подгонявший коня и мимоходом срубающий головы воинам Грахи, которые пытались оказать сопротивление внезапному нападению.
Танду увидел её прежде, чем Анджали успела сделать хотя бы шаг ему навстречу.
Белый конь круто изменил направление бега, повинуясь своему хозяину, и Танду, не глядя, отправил один из мечей в ножны, притороченные к седлу.
Оказавшись рядом, он резко наклонился, подхватил Анджали за узел набедренной повязки и забросил поперёк седла, как мешок с овечьей шерстью.
Анджали не успела даже вскрикнуть, а конь уже поскакал – сквозь крики ярости и боли, сквозь лязганье оружия и ржание лошадей.
Вцепившись в колено Танду, чтобы не биться лицом в лошадиный бок, Анджали стиснула зубы. Лука седла впивалась в живот, и это было больно. Но, конечно, не так больно, как было бы от палок и кинжалов воинов Грахи.
Глядя на мелькание копыт, Анджали внезапно осознала, что всё закончилось. Теперь ничто не угрожает её любимому, и ничто не помешает им быть вместе.
Белый конь унес пару далеко за пределы лагеря Грахи. Они оказались в другом лагере – где знаменосец держал алый флаг Сатвана. Танду натянул поводья, спрыгнул на землю и снял с седла Анджали. Она потянулась к нему – улыбаясь, трепеща от радости. Но он смотрел сурово и остановил её руки, когда она хотела его обнять.
По его безмолвному приказу на плечи Анджали набросили плащ из шерсти тонкорунных коз. Она закуталась в него, только сейчас вспомнив, что осталась почти голой.
– Сиди здесь и жди меня, – сказал Танду, как припечатал. – Я так зол, что сейчас могу доделать то, что не сделали те демоны.
– Но послушай… – растерянно начала Анджали.
А где же радость от спасения? Благодарность?.. Да он, наверное, не знает, что Граха погиб…
– Танду! – крикнула она, позабыв, что для всех здесь он – Рагху, князь Ранджит.
Она даже попыталась схватиться за поводья, чтобы остановить его, но Танду взлетел в седло, ударил коня пятками, и конь помчался обратно. Туда, откуда доносился шум сражения.
– Вам лучше подождать здесь, царица, – путь Анджали заступили воины из царского отряда. – Здесь вы в безопасности. И так велел князь Ранджит.
Анджали дёрнула плечом, но вовремя одумалась. Даже если сейчас она бросится следом за Танду, то будет уже только помехой. Подействовать силой танца на мужчин, охваченных яростью битвы – это невозможно. Значит, теперь остаётся только ждать. Но главное сделано…
Усевшись прямо на землю, Анджали поджала ноги и опустила голову, погрузившись в молитву. Пусть с Танду ничего не случится. Пусть все стрелы пролетят мимо, все копья промахнутся…
Прождать пришлось несколько часов. Анджали захотела пить и попросила воды. Ей молча поднесли воду в кожаной фляге, украшенной серебром.
– Можно ли узнать, что там происходит? – спросила Анджали, утолив жажду. – Кто побеждает?
– Наше войско побеждает, царица, – ответил воин, отводя глаза. – Враг бежит, князь Ранджит и остальные преследуют врага.
Подумав, Анджали легла, свернувшись клубочком. После того, что случилось, навалилась усталость. Она и не заметила, как уснула, и во сне видела Танду, который целовал её на берегу лотосового озера. Проснуться пришлось оттого, что кто-то поднял её на руки и куда-то понёс. Конечно же, это был Танду – как продолжение сна. И даже луна светила точно так же.
– Ты вернулся, – прошептала Анджали, обнимая его за шею, прижимаясь губами к его щеке. – Ты победил?
– Да, – коротко ответил он, внося её в шатёр.
Анджали и не заметила, когда этот шатёр поставили. Но здесь были постланы ковры, и была постель – мягкая, широкая, с вышитыми подушками. И горел светильник, сменив холодный свет луны на тёплый, золотистый. И пахло благовониями – жасмином, ашокой, нагчампой…
– Тогда я счастлива, – ответила Анджали, когда Танду поставил её на ноги. – И хочу разделить это счастье с тобой.
Она сбросила плащ, и злотые и жемчужные бусины посыпались дождём с оборванной нити.
– Наверное, мне надо сначала умыться, – смущённо засмеялась Анджали, снимая разорванное ожерелье и касаясь перепутанных волос. – Да и тебе…
Только сейчас она увидела, что Танду покрыт потом, кровью и пылью. Но ран на его руках и ногах Анджали не заметила. Наверное, кровь была не его…
– Сними всё, – попросила Анджали. – Я принесу воды и поухаживаю за тобой. Ты не ранен? Всё хорошо? Почему ты молчишь?
И правда, он стоял перед ней молча, глядя прямо и вовсе… не нежно.
– Что случилось? – Анджали заволновалась. – Почему ты так смотришь?
– А как мне на тебя смотреть? – процедил Танду сквозь зубы. – Ты совсем обезумела? Что заставило тебя поехать в лагерь Грахи? Ты знаешь, что когда вернёшься, тебя обвинят в предательстве! Все только и говорят о том, что третья царица не дождалась, пока царь будет убит и побежала к врагу, чтобы спасти свою жизнь!
– М-м… – протянула она, опустив глаза. – И откуда об этом узнали? Советник Шанкар рассказал? Этот старик мне сразу не понравился…
– При чём тут советник? – вспылил Танду. – Прибежал мальчишка и сказал, что третья царица села на колесницу и поехала в лагерь Грахи! Объясни, зачем тебя сюда понесло?! Сатван в бешенстве! Хочет тебя казнить!
Он вышел из себя, но этот порыв не мог обмануть.
– Ты боялся за меня? – Анджали не выдержала и улыбнулась. – Это моя месть тебе.
– Месть?! – задохнулся он.
– Месть, – невинно подтвердила она, пожав плечами. – Ты решил проявить благородство и солгал царю и жене о нашей встрече в саду… Чтобы я не осталась твоей вдовой, да? Благородно. Я оценила. Но такие жертвы мне не нужны. Поэтому я пошла к Грахе и… убила его.
– Убила? – помедлив переспросил Танду. – Убила Граху?
– Не такой уж он и неуязвимый, – усмехнулась Анджали. – Как говорил его учитель, коронная чакра у него оказалась слабовата. Кстати, попроси своих людей не убивать одного старика… Его зовут Суприта. Я так поняла, он брахман-наставник при войске. Он старый и не опасен. И именно благодаря ему я смогла одолеть Граху.
– Сейчас я сойду с ума, – Танду отвернулся и потёр лицо ладонями, а потом сделал несколько глубоких вдохов. – Какой старик? Какая чакра? Как могла ты, женщина, победить сильного воина, который к тому же получил божественную силу?
– Побеждает не сила, – почти огрызнулась Анджали. – А ты бы поблагодарил меня, что я сделала то, на что не осмелился ты. Я просто станцевала перед ним чёрный…
В то же мгновение Танду зажал ей рот рукой.
– Тиша, безумная!.. – шепнул он, оглядываясь на вход в шатёр.
Анджали мотнула головой, Танду убрал руку.
– Я танцевала чёрный танец! – шёпотом закончила Анджали. – И заставила Граху повторять мои движения. Как змея, которая гипнотизирует птицу, и заставляет её идти в разинутую пасть! Он положил ладонь на свою пустую голову и сгорел, как мотылёк над открытым пламенем!
Танду смотрел на неё, не отрываясь. И молчал.
– Благодарю, дорогая жена, ты спасла меня и весь город, – ответила за него Анджали и в сердцах притопнула. – Я оказалась смелее тебя, Танду! И мне совсем не стыдно…
– Князь! Послание от царя Сатвана! – раздалось снаружи.
Танду прижал к губам палец, приказывая Анджали молчать, а сам вышел из шатра.
Вернулся он почти сразу и сказал угрюмо:
– Сатван приказывает немедленно доставить тебя в Куккутарму. Под охраной.
Анджали опять передёрнула плечами, показывая, как она к этому относится.
– Я сам отвезу тебя, – сказал Танду. – И сделаю всё, чтобы защитить. Говорить буду я. А ты, сделай одолжение, прояви в этот раз хоть немного благоразумия. Иначе даже боги тебя не спасут.
54
Возвращение в Куккутарму Танду отложил до утра. Но если Анджали надеялась на ночь нежных признаний и горячих поцелуев, то надежды её не сбылись.
Во-первых, Танду велел ей вымыться и расчесать волосы. Во-вторых тайно послал в город, и посыльный привёз красивые одежды и драгоценные украшения.
– Надень, – сказал Танду уже на рассвете. – За ночь гнев Сатвана должен поутихнуть. Да и наказывать красивую и нарядную женщину сложнее.
– Какой ты предусмотрительный, – сухо заметила Анджали, но сделала всё так, как он велел.
Когда она появилась перед ним, благоухающая чистотой и жасминовой водой, в шёлковых одеждах, с жемчужным ожерельем в три ряда, Танду некоторое время смотрел, не отрывая взгляда и ничего не говоря.
Анджали позволила полюбоваться собой, довольная тем, как вспыхнули его глаза.
– Ну что? – спросила она, не выдержав. – Что ты скажешь Сатвану?
– Сначала послушаем, что он скажет нам, – уклонился Танду от ответа.
Обратно они ехали на той самой колеснице, которую приготовил советник Шанкар для бегства. Танду сам занял место возницы, а его воины ехали поодаль. Поэтому можно было говорить без опаски быть услышанными.
– Если Сатван будет угрожать тебе или мне, – сказала Анджали, когда вдали показались стены, окружавшие Куккутарму, – то я просто сделаю с ним то, что сделала с Грахой. И никто меня не остановит.
– Даже я? – хмуро спросил Танду.
– А ты будешь останавливать?
– Если убьёшь Сатвана, – сказал Танду медленно и раздельно, – то мне надо будет выполнить клятву, которую я дал ему, как царю. Мне придётся убить того, кто посягнёт на его жизнь.
– Не верю, что ты это сделаешь! – вспылила Анджали. – После всего, что было между нами…
– Не сделаю, – признал он. – Но как нарушивший клятву, должен буду убить себя.
– Что за дикие обычаи!
– В городах богов обычаи совсем другие? Не дикие?
– Ладно, не будем спорить, – сразу пошла на попятную Анджали. – Но я не позволю ему причинить нам вред. Даже если ты покорно подставишь голову под его меч!
– Покорно не подставлю, – возразил Танду. – Но говорить с Сатваном буду я. И прежде, чем я поговорю с ним, мне надо будет объяснить всё Пундадари.
Анджали обрадовалась, что он назвал царевну по имени, а не сказал: жена.
Потому что у Танду есть только одна жена. Самая первая. И единственная. Она, Анджали.
– Ты же понимаешь, что я не могу бросить её, – продолжал тем временем Танду. – И мне придётся делить свою любовь между вами поровну.
Анджали стиснула зубы.
Там, возле лотосового озера, было так легко говорить: я согласна быть второй женой, я полюблю твою жену, как сестру.
И как же тяжело принять это сейчас. Особенно когда надо будет полюбить, как сестру, царевну Пундадари.
Нет, царевна не сделала ей ничего плохого. Но и подругами они не стали. И вряд ли смогут стать.
Сестра царя избалована, высокомерна, всё время задирает невесток, смеётся над ними. Она – царской крови, считает себя выше других. А теперь их статус будет равным. Две жены одного мужчины. И вряд ли Танду удастся делить свою любовь поровну.
– Ты всё равно любишь меня больше, чем её, – сказала Анджали, глядя на приближающийся город почти с ненавистью.
Танду молчал довольно долго, но потом ответил:
– Даже если так, я обязан заботиться о ней.
На это оставалось лишь дёрнуть плечом, что Анджали и сделала. Вот только дёргай или нет – от этого ничего не изменилось.
Несмотря на ранний час, городские ворота были открыты.
– Обещай мне, что не станешь вредить Сатвану чёрным танцем, – сказал Танду негромко и быстро. – И обещай, что никогда больше не применишь танец для убийства.
– Почему это?! – недовольно вскинулась Анджали.
– Потому что это низко, несправедливо и недостойно, – произнёс он, глядя вперёд. – Потому что даже убийство Грахи – это нарушение закона справедливости. Не ухудшай свою карму.
– О каком нарушении справедливости ты говоришь! Боги совершили ошибку, даровав этому чудовищу чудовищную силу! Никто из людей не мог противостоять ему! Вполне справедливо, что я победила божественную силу божественной силой! И не понимаю, почему ты не хочешь применять эту силу! Мог бы сам стать царём…
– Ты забываешься! – одёрнул её Танду, повысив голос, а потом добавил совсем другим тоном – тише, почти спокойно: – И ты забываешь, что Граха получил дар благодаря своему упорству и духовному совершенствованию. А мы с тобой украли эти знания. Тайком, как воры.
Лошади несли их всё ближе и ближе к воротам, и Анджали казалось, что ворота – это как бездна, в которую им с Танду предстояло упасть.
– Ты говорила, – продолжал Танду, – что танец тебе нужен, чтобы вызвать любовь. И я согласился помочь тебе. Но теперь ты несёшь не любовь, а смерть. Это пугает. Остановись. Остановись сама, пока ещё можешь это сделать.
Стерпеть это было уже невозможно.
– Я, значит, краду знания, – Анджали готова была лопнуть от злости и гнева, – я использую их во вред, а вы с Грахой, значит, такие благородные?! Один пытался завоевать весь мир, а другой обладает страшной силой, но не применяет её из ложной гордости! Мы с тобой – единственные разумные существа в этом отсталом, презренном мире и презренном обществе! Мы с тобой – единственные, кто обладает такой силой, что никто не сравнится с нами! С чего бы нам прятаться и бояться?!
Анджали замолчала, тяжело дыша и вцепившись в край колесницы.
– Выговорилась? – Танду чуть придержал лошадей, чтобы перешли на шаг. – Какая ты гордая. Впрочем, всегда была такой. Что ж, можешь гордиться ещё больше. Потому что теперь на всей земле, да и во всех трёх мирах, ты – единственное смертное существо, которое обладает силой чёрного танца. Я хоть и помню все сто девять каран, но не смогу их повторить. У меня уже никогда не получится поставить ногу на голову. Гибкость суставов не та. Я ведь не занимался танцами с детства. Да и мои солдаты меня засмеют.
Несмотря на серьёзные, даже горькие слова, Анджали не выдержала и прыснула. Танду оглянулся через плечо и тоже улыбнулся.
– Откуда ты узнал? – спросила она.
– Пока ты спала, расспросил пленных.
– Полагаю, моё выступление им понравилось? – Анджали изобразила кокетливое смущение.
– Уверен, они этого не забудут до самой смерти. И… знаешь, это был очень умный и хитрый ход. Если бы ты родилась мужчиной, я бы доверил тебе командовать отрядом в сотню воинов.
– Надеюсь, ты говоришь это не искренне! – Анджали не удержалась и дёрнула его за ухо. – Потому что если бы я родилась мужчиной, ты бы на меня и не посмотрел!
– Всё, шутки закончились, – сказал он. – Мы въезжаем в город.
Колесница проехала в ворота, стражники не остановили князя и царицу, а только поклонились. Некоторые даже бросили копья и щиты и поклонились, упав коленями в пыль.
Громко и пронзительно взревела труба. У Анджали, которая и так чувствовала себя, как натянутая струна, чуть не оборвалось сердце. Она вздрогнула и схватила Танду за плечо.
– Что происходит?!
– Оповестили о нашем прибытии, – сказал Танду. – Ты помнишь? Говорю я. А ты во всём со мной соглашаешься.
– Как я могу согласиться, если не знаю, что ты задумал?
Вопрос остался без ответа, потому что на улицу изо всех переулков вдруг хлынули люди.
Нарядно одетые мужчины, женщины, дети несли цветочные гирлянды. Люди хлопали в ладоши, кланялись и бросали цветы в колесницу и под копыта лошадям.
– Тебя приветствуют, о великий герой! – сказала Анджали шутливо, продолжая держаться за плечо Танду и стараясь скрыть нервозность и волнение. – Это добрый знак.
Женщина с гирляндой нагчампы кинулась к колеснице, схватилась за борт:
– Натарани! Долгих лет жизни! Долгих лет жизни!
Анджали ничего не оставалось, как принять цветы.
А потом кто-то выкрикнул:
– Грахавиджата! Победительница Грахи!
Толпа тут же отозвалась единым воплем, падая на колени в пыль, как и стражники у ворот:
– Победительница Грахи! Долгих лет жизни!
– Они приветствуют тебя, – сказал Танду, сдерживая лошадей, которые заплясали на месте, испуганные таким многолюдным сборищем.
– Быстро же тут разносятся слухи, – кивнула Анджали. – Сразу видно, что город птичьей природы. В курятнике ничего не скроешь.
А люди всё прибывали и прибывали, и уже казалось, что улицы вот-вот лопнут от такого наплыва.
Воинов, следовавших за колесницей, оттеснили, схватили лошадей под уздцы, останавливая колесницу…
– Что они делают?! – закричала Анджали, когда мужчины принялись распрягать лошадей.
– Ничего страшного, – успокоил её Танду. – Они хотят оказать тебе высочайшую почесть.
И правда, отпустив лошадей, мужчины схватились за дышловую ось и сами потащили колесницу по улице, к царскому дворцу.
Цветы летели дождём, потому что их бросали те, кто забрался на крыши домов. Теперь город был таким же разноцветным, как оперенье у петуха.
Душистые лепестки щекотали щёки, губы, запутывались в тёмных прядях волос Танду, и Анджали тихонько стряхивала их, а Танду не замечал.
Ей протягивали для благословения детей, и она касалась их черноволосых и лысых макушек – смущенно, потому что не считала, что её благословение может помочь. Но вокруг были грубоватые, смуглые, прокопчённые солнцем лица, на которых были написаны надежда, восторг, радость. Ничего похожего на утончённые лица гандхарвов из небесных городов, но что-то дрогнуло в груди, и Анджали не заметила, как начала улыбаться.
Колесницу притащили к царскому дворцу, но дальше горожан не пустили.
Танду помог Анджали спуститься, и они вместе вошли во дворец, где их точно так же встретила толпа – теперь уже слуг, придворных и знатных вельмож.
Царь Сатван ждал в главном зале, и здесь же находились царские жёны, советник Шанкар и царевна Пундадари.
Анджали впилась в неё взглядом.
Она обещала, что полюбит её, как сестру… Наверное, если очень постараться, то это получится…
Взгляды женщин встретились, и тёмные глаза царевны вспыхнули. Совсем не восторгом. И не светом счастья.
Точно так же смотрела дайвики Урваши.
– Это чудесный день спасения! – советник Шанкара вышел вперёд, вскинув тощие жилистые руки. – То, что сотворила наша царица Ранджани, наша Натарани, станет легендой! Танец, который она исполнила перед Грахой, помрачил его ум! Этот танец назовут Муктатритья! Потому что в нём были три взгляда, разящие, как три удара, в нём были три чудесные позы, как три драгоценные жемчужины, и он был исполнен в третий лунный день весеннего месяца вайшакха![1] Так и будет записано в царской летописи! Все мы приготовили драгоценные дары для нашей спасительницы, но самый главный дар должен быть получен от нашего царя! Слушайте все! Великий царь Сатван говорит!
Советник с поклоном уступил место царю, и Сатван важно вышел вперёд, приосанившись, держа в руке трость из драгоценного красного дерева, которую использовал только в самых торжественных случаях.
– За спасение города, страны, всего мира от князя Грахи, – начал Сатван, – я дарю своей третьей драгоценной жене три меры! Её вес в золоте, драгоценных камнях и самых редких пряностях!
Придворные и вельможи зашумели, потрясённые такой щедростью. Вторая царица Нирмали захлопала в ладоши, но первая царица Асти так глянула на неё, что она виновато опустила руки.
Царевна Пундадари хлопнула в ладоши три раза, но и на её лице не было радости.
Сатван поднял трость, и все замолчали, готовые слушать дальше.
– Но самый драгоценный подарок моя третья жена получит прямо сейчас! – продолжал Сатван. – Душа моя, радость моих очей! – он указал тростью на Анджали. – Сегодня ты можешь просить меня, о чём хочешь. Сегодня царь Сатван исполнит любое твоё желание! Желай!
Эти слова были встречены с ещё большим волнением. И пока присутствующие обсуждали царскую щедрость, Танду успел шепнуть Анджали:
– Откажись.
Она кивнула, показывая, что поняла, и выступила вперёд.
Поклонилась царю, а потом сказала громко, так что услышали даже те слуги, которые толпились в коридоре:
– Благодарю тебя за такой щедрый подарок, царь! Я хочу стать женой твоего военачальника Рагху, князя Ранджита. Исполни, как обещал.
[1] «Мукта» означает на санскрите «удар» или «жемчуг».
