Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"
Автор книги: Ната Лакомка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
43
Она помнила этот танец от первого до последнего движения, хотя танцевала его много-много десятилетий назад. Заучивая выступление арангетрама, она повторяла его сто, двести, тысячу, десять тысяч раз. Пройдёт ещё сто лет, а она будет помнить каждое движение, каждую строчку гимна.
В этом танце было всё – ожидание, томление, трепет предвкушения, страстное признание. Каждым движением танцовщица манила к себе, обещала радость любви, предлагала счастье обладания. Не нужно было произносить ни слова – всё было понятно по движениям.
Теряю голову от любви…
Танцовщица закружилась вихрем, грациозно изогнувшись в талии, прижав ладони к вискам.
Он здесь! Смотрит на меня, ласкает меня взглядом…
Танцовщица резко остановилась, так что высокие полные груди упруго качнулись.
По залу прокатился многоголосый мужской стон, а потом запоздалое потрясённое женское аханье.
Он желает меня так же исступлённо, как я желаю…
Анджали бросилась вперёд, будто увидела в толпе того единственного, к которому стремилось сердце. Пальцы вцепились в алые цветы, и в тот самый момент, когда танцовщица остановилась, вытянувшись тонкой, дрожащей струной, руки её в страстном порыве разрывали гирлянду. Лепестки полетели, как крылья испуганных бабочек, как брызги крови.
Зрители вскрикнули, все мужчины невольно подались вперёд, словно желая бежать навстречу любовному призыву. Танду тоже сделал такое движение.
Анджали заметила это, потому что смотрела на него. Потому что танцевала только для него.
Танец – это не просто движения под музыку. Это ещё и разговор, понятный двоим.
«Ты хочешь меня, ты меня любишь».
«Ты знаешь это».
«Тогда зачем скрываешь свои чувства?».
«Потому что так надо», – и Танду с видимым усилием отвернулся.
Анджали не смогла удержать его взглядом.
Манджира тонко звякнула и затихла. Танец закончился.
В полной тишине Анджали сделала прощальный поклон. Грудь её порывисто поднималась и опускалась, белая кожа блестела, над верхней губой выступили бисеринки пота.
Царь первый медленно поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши.
После этого захлопали все, кто был на празднике. Даже царица Асти с нервно дёргающимся лицом, даже царевна Пундадари, глядя широко распахнутыми глазами. Танду тоже похлопал, старательно глядя в сторону.
– За такой танец я подарю тебе твой вес золотом и драгоценными камнями! – объявил Сатван и велел: – Принесите весы!
– Не надо наград, великий царь, – ответила Анджали, – позволь удалиться. Хочу переодеться и ополоснуть тело. Танец забирает много сил.
Сатван жестом позволил ей уйти, но так и пожирал взглядом.
Служанка поднесла третьей царице покрывало, и Анджали закуталась в него. Разгорячённое тело остывало медленно и неохотно, прося не просто танца – прося любви.
Но время любви, похоже, ещё не наступило…
Танцовщицы толпились у стены, сбившись в стайку, как испуганные птахи. В их глазах были страх и восхищение. Но вот одна из танцовщиц не выдержала и упала перед Анджали на колени, обнимая её ноги.
– Позвольте учиться у вас, великая богиня! – пронзительно крикнула девушка, не давая ступить Анджали ни шага. – Примите меня в ученицы, Натадеви!
Тут же остальные танцовщицы метнулись следом, припадая к ногам третьей царицы и умоляя благословить их, принять в ученицы, дать хоть крупицу божественных знаний.
Служанки оттаскивали танцовщиц, но освободить дорогу смогли только лишь когда подоспели слуги.
Анджали убежала в свои покои, заливаясь нервным смехом, но оказавшись за запертыми дверями села на пол и расплакалась.
Возможно, в этот раз боги были правы. Апсарам не зря запрещалось любить. Потому что это очень больно – любить, когда тебя отвергают.
На следующее утро Анджали проснулась с тяжёлой головой, хотя не выпила на празднике ни капли. Умывшись, она хлопнула в ладоши, подзывая служанку. Та вбежала с такой прытью и усердием, будто её подстёгивали прутом.
– Что вам угодно, госпожа? – выпалила девушка, распластавшись по полу.
Такого усердия Анджали не наблюдала у неё ни разу.
– Согрей воды и завари мне зелёный чай, без молока и мёда.
– Фрукты, госпожа? Сладости? Хотите я принесу вам бетель? Или умащу ноги? – затараторила служанка, поднимая голову, но не вставая с колен.
– Нет, только горячий чай.
– Да, госпожа! Сейчас всё сделаю, госпожа! – служанка поползла к выходу, пятясь и не вставая на ноги, но потом вдруг кинулась вперёд и принялась тыкаться лбом в пол перед ступнями Анджали. – Госпожа! – служанка захлёбывалась словами. – Благословите меня! Я хочу выйти замуж за богатого, доброго, красивого, молодого человека, который будет жить долго-долго! Прошу вашего божественного благословения!
– Встань! – Анджали растерялась от такого порыва.
К тому же, девушка принялась целовать её ноги, вымаливая удачный брак. Она не давала сделать ни шагу, обхватив Анджали за щиколотки.
– Да встань же! – в конце концов Анджали рассердилась и почти насильно подняла девушку с колен.
– Даруйте божественное благословение, богиня! – лепетала служанка, потирая ладони в молитвенном жесте. – Красивого… богатого… молодого мужа… Чтобы прожил долго-долго…
– Послушай, глупышка, – Анджали даже встряхнула её, чтобы пришла в себя. – К сожалению, у меня нет божественной силы исполнять желания. Если бы у меня была такая сила, я сама была бы счастлива в любви. Но моё сердце так же несчастно, как и моя судьба. И я ничего не могу с этим поделать.
Девушка умолкла, но смотрела на неё, недоверчиво приподняв брови. И по-прежнему держала ладони сложенными вместе, почтительно упрашивая.
Ясно, что не верила ни одному слову. Для неё ничего не значили слова о несчастной любви из уст женщины, которая стала любимой женой царя. Как можно говорить о несчастной любви, когда тебе достался первый мужчина в стране?
– Ну что с тобой делать? – вздохнула Анджали. – Как убедить? Я не богиня. Хоть и похожа на статую в храме.
– Вы не только похожи, царица, вы – она и есть, – льстиво заметила девушка. – Мы видели ваш танец вчера, на празднике. Вы свели с ума всех. Никто не умеет так танцевать! Даже лучшие храмовые танцовщицы! Все они мечтают учиться у вас, но я не умею танцевать… Я прошу всего лишь хорошего мужа…
– Глупая, – Анджали удручённо покачала головой. – Я не могу обещать тебе мужа. Но могу благословить, пожелать тебе удачи и… и подарить вот это, – она сняла золотой браслет и протянула его девушке.
– Благодарю, великая богиня! – девушка подставила ладони, благоговейно принимая браслет. – Это великая честь для меня! И великий подарок! И…
– Просто завари мне чай, будь добра, – прервала её восторги Анджали.
– Сейчас! – служанка метнулась к двери, прижимая драгоценный подарок к груди обеими руками.
Но, не добежав до порога, девушка остановилась и вернулась.
– Что ещё? – спросила Анджали уже с некоторой опаской.
– Князь Ранджит просил передать царице, что хочет встретиться с ней, – сказала девушка шёпотом. – Он сказал, это важно, и он будет ждать у стены возле царского сада. Там, где заброшенный пруд и старая беседка. Вы знаете? Где статуя безымянного бога…
– Завари чай, – Анджали сняла второй браслет и сунула его служанке. – Принеси чай, сладости, пусть сварят рис с пряностями и несколько яиц. Я голодна. Пусть остальные девушки пойдут с тобой и помогут. Скажи, что я назначаю тебя главной с этого дня.
– Да, госпожа! Слушаюсь, госпожа! Вы так добры, госпожа!
Служанка убежала вместе с подаренными браслетами, и было слышно, как она командует девушками-служанками, дожидавшимися под дверями.
Когда её голос затих, Анджали осторожно выглянула.
Никого.
Она не стала ждать ни чая, ни риса, а ещё быстрее служанок побежала в тот заброшенный уголок сада, где обещал ждать её Танду.
44
Пруд, заросший лотосами, и статуя бога с разрушенным лицом встретили Анджали безмятежным молчанием. Всё было тихо и спокойно, и не было видно Танду, который ждал бы встречи. Может, это вовсе и не он передал послание?
Крепкие руки схватили её за плечи, развернули, прижав спиной к каменной стене.
В первое мгновение Анджали испуганно вскрикнула, но страх сразу прошёл. Потому что перед ней стоял Танду. И смотрел, и держал за плечи.
– Знала, что ты придёшь, – сказала она, потянувшись к нему. – Мы связаны так крепко, что уже никто не развяжет этого узла…
– Что ты устроила на празднике?!
Он даже встряхнул её, требуя ответа.
А потом встряхнул ещё раз.
– Танцевала, – сказала Анджали и усмехнулась, опуская руки.
Он сам наклонился к ней, почти касаясь губами, и произнёс тихо, но гневно:
– Не смей применять знания чёрного танца на этих людях!
– Почему?
– Потому что это несправедливо. Это как если бы ты стреляла из лука по связанным. Он не знают божественных тайн, не могут дать тебе отпор, а ты подавляешь их волю, подчиняешь их.
– Как ты о них беспокоишься, – заметила Анджали. – А ведь они всего лишь люди. Низшие существа. Пытаются подражать богам, да и то плохо получается.
– Теперь я один из них, – ответил он жёстко.
Анджали опустила ресницы.
– Да, прости, – сказала она после недолгого молчания. – Я и забыла об этом. Но разве я совершила что-то плохое? Никому не навредила, никто не пострадал. Это было совсем не стрельбой. Это было забавой. Хочешь сказать, ты ни разу не применил свои знания?
– Ни разу, – сказал он веско. – И прошу тебя этого не делать. Ты забыла, что я теперь тоже человек, а то, как боги обходятся с теми, кто посягает на их тайны, позабыла тоже?
На это ей возразить было нечего.
– Ты просила открыть тебе тайну чёрного танца, чтобы вызвать любовь одного-единственного мужчины, – продолжал Танду. – Зачем же применяешь божественные умения так открыто и перед всеми? Ты не знаешь, что боги могут находиться среди нас?
– Прости, – снова повторила Анджали.
– Будь осторожна.
Он смягчился, хватка на её плечах стала слабее, но Танду всё равно не отпустил её. Ладони его касались обнажённой кожи, и это прикосновение воспламеняло.
– И больше не ищи со мной встреч, – сказал он. – Вызвать гнев царя – всё равно что вызвать гнев богов. Не думай, что сможешь всегда управлять Сатваном. Он вынужден прислушиваться к вельможам, к царицам. А за ними стоят могущественные семьи, царские семьи. Если придётся выбирать между войной и тобой, Сатвану не сможет тебя защитить. Не давай поводов для слухов и сплетен. Ты – жена царя.
– Никогда ею не была! – вскинула голову Анджали и посмотрела ему в глаза. – Может, и ты позабыл? Я – твоя жена. Танду! – она оставила обиды, гордость и бросилась ему на шею. – Забери меня, сделай своей второй женой, я согласна. Помнишь, мы об этом мечтали там, у озера…
– Ты не понимаешь…
Он пытался разжать её руки, обхватившие его, но получалось плохо. Вернее – совсем не получалось. Как будто в одночасье грозный военачальник потерял всю свою силу, а нежная красавица стала могучей, как боевая слониха.
– Чего я не понимаю?
– Здесь не небеса, где апсара принадлежит тому, кто её захочет, – попытался объяснить Танду. – Теперь ты принадлежишь царю. Я – всего лишь его слуга. Низший. Слуга никогда не сможет забрать жену у господина. Это закон.
– Опять эти законы! Кто их устанавливает? Кто дал кому-то право решать, что лучше для других? Почему наги ниже, боги выше? Почему военачальник хуже, чем царь? Я не желаю подчинять этим законам!
– Ты сама не знаешь, что говоришь…
Но он не отталкивал её, и тела их были очень близко, и губы находились совсем рядом, так что Анджали совершенно забыла страх.
– Мы с тобой можем заставить Сатвана отпустить меня, – горячо зашептала она, цепляясь за Танду изо всех сил. – Когда мы вместе, нам никто не страшен. И если снова боги захотят вмешаться в нашу судьбу, мы сможем им противостоять. В этот раз мы будем готовы. С нашей силой мы победим всех!
– С нашей силой? Ты только и умеешь, что разрушать всё, мимо чего проходишь мимо. Даже амокша не устояла! – Танду вдруг рассмеялся, но смех получился не весёлым.
– Ты забыл, что я – твоё творение? Это ты сделал меня такой. Ты научил меня всему, заставил понять, что такое настоящий танец, настоящая любовь, настоящая жизнь. Ты для меня больше, чем мужчина. Ты – мой любовник, мой наставник, муж, защитник, отец, а я – твоё дитя, дело рук твоих, твоя женщина, часть твоей души и тела. Нас связывает столько лет, столько страданий, столько радости. Невозможно разрушить всё это слепым соблюдением глупых законов! Мы никому не навредим, мы просто защитим себя! Ведь ничего не происходит в этом мире без воли богов, и если так получилось, что мы оба обладаем божественной силой…
– Нет! Оттого на этом свете столько несправедливости, что некоторые используют силу для личной выгоды.
– Мне не нужна выгода. Я хочу лишь счастья. А чего хочешь ты?
Они начали целоваться, и поцелуй казался продолжением дыхания.
Больше не существовало ни заросшего дикими цветами сада, ни полуразрушенной каменной беседки, где стоял давно забытый бог, были только поцелуи – жаркие, обжигающие, и крепкие жадные объятия, и то сумасшествие, которое охватывает всех влюблённых.
Анджали обвилась вокруг своего мужчины, как лиана. Уже дрожа от страсти, от предвкушения того наслаждения, что всегда испытывала в объятиях Танду. Он подхватил её за талию, приподнял, прижимая к стене и хватая под колено, но в последний миг опомнился.
– Боги уже вмешались, – сказал он, тяжело дыша, и с видимым усилием отпустил Анджали. – И наши судьбы теперь пойдут раздельно. Мне осталось немного, поэтому не смущай меня хотя бы на последней дороге моего жизненного пути.
– Что ты такое говоришь?! – Анджали даже потрясла головой. – Какая последняя дорога? Мы проживём с тобой много-много лет!
– Ты проживёшь, – он взял её лицо в ладони, провёл большими пальцами по щекам, по губам. – Надеюсь, ты будешь счастлива. И больше с тобой ничего не случится.
Что он говорил, было уже неважно. Анджали подалась вперёд, ожидая нового поцелуя.
Но вместо этого Танду отпустил её.
И пошёл прочь, даже не оглядываясь.
Сначала она хотела крикнуть, но вовремя вспомнила, что их могли услышать. Поэтому побежала следом, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни деревьев, путаясь в траве.
Танду остановился так резко, что Анджали налетела на него. Обхватила за пояс, обошла, не отпуская. Что бы он ни говорил, какие причины бы ни придумывал – всё это не имеет значения. Важно лишь, что они вместе, что встретились, что вся жизнь ещё…
На тропинке перед ними стояла царевна Пундадари. Преградила путь и смотрела на Анджали с ненавистью.
– Подлая змея, – сказала царевна, прищуривая глаза. – Я ведь сразу поняла, что не просто так ты появилась во дворце. Тебе мало моего брата, ты решила свести с ума и моего мужа.
45
– Всё не так, – сказал Танду, одновременно пытаясь разжать руки Анджали. – Она ничего не сделала.
– Неужели? – с издевкой произнесла Пундадари. – Ничего не сделала? Только прибежала к тебе и бросилась на шею в первый же день твоего возвращения? Слуги сказали, ты целовал её! Я не поверила. Думала, они солгали. Думала, мой муж – самый лучший, самый честный и благородный мужчина на свете. Но сейчас… У меня нет слов. Что мне думать теперь? Судя по тому, что вы оба чуть не упали в обморок при первой встрече, ты давно её знаешь?
– Давно, – сказала Анджали, даже переплетя пальцы, чтобы Танду не мог избавиться от её объятий. – Дольше, чем ты думаешь.
– Ах, даже так?! – наиграно поразилась царевна. – А мой брат знает об этом?
– Остановись, жена! – Танду повысил голос.
Замолчали обе, и Танду, воспользовавшись этим, всё-таки разомкнул руки Анджали и сказал, глядя ей в глаза:
– Если то, что ты сейчас говорила мне там, у стены – это правда, то ты будешь молчать и не скажешь ни одного слова.
– Почему это ты приказываешь ей молчать? – возмутилась царевна. – А я приказываю ей говорить! Правду!
– Правду тебе скажу я, – Танду шагнул к ней и взял её за руку. – Пойдём. Я всё тебе объясню.
Они уходили вдвоём, держась за руки, и Пундодари слушала, что говорит ей муж, и так жадно смотрела ему в лицо, что Анджали поняла, как она хочет поверить. Чему? Что он сейчас расскажет? Если правду, то почему велел молчать ей?
Сначала она хотела броситься следом, хотела сама рассказать обо всём. Но голос Танду удерживал на месте. «Если то, что ты сейчас говорила мне у стены…». Она говорила про любовь. Про то, что готова ради него бросить вызов всем – царю, богам. И поэтому должна молчать?
Но они целовались.
Анджали прикоснулась кончиками пальцев к губам.
Вкус этих поцелуев до сих пор ощущался.
Какую правду Танду может рассказать? Хотел бы правду, сказал бы сейчас, открыто. Он солжёт. Но почему? На берегу озера он готов был принять её второй женой. И что означают слова о том, что ему недолго осталось? Может, после амокши он смертельно болен?
Сердце сжалось от страха и боли.
Надо узнать обо всём. Надо ещё раз поговорить. Кто-то донёс Пундадари… Или она сама выследила… Надо поговорить без свидетелей.
Анджали медленно пошла ко дворцу, обдумывая, как устроить встречу.
Ни Танду, ни царевны не было видно. Скорее всего, они уже вошли во дворец.
Вернувшись к своей комнате, Анджали обнаружила там перепуганных служанок, потерявших госпожу, и остывший чай. Чай принялись заваривать заново, служанки были отосланы с новыми поручениями, осталась лишь та, которая получила в подарок браслет.
Подманив её поближе, Анджали сказала шёпотом:
– Постарайся незаметно переговорить с князем Ранджитом и скажи, что я буду ждать его после полуночи на северной башне. Выполнишь всё точности, получишь ожерелье к двум браслетам.
Глаза у служанки стали огромными, она быстро и испуганно закивала, и убежала. Анджали легла на подушки, глядя в окно, на безмятежное синее небо. Столько времени они с Танду преодолевали препятствия, чтобы быть вместе, а теперь он сам создаёт эти препятствия. Только не похоже, что он до сих пор так уж смертельно обижен…
Служанка вернулась очень быстро, но принесла совсем не те новости, на которые рассчитывала Анджали.
– Я не смогла передать ваши слова, князь и княгиня сейчас у царя! – выпалила служанка волнуясь. – Царь приказал всем выйти! Оставил только первого советника!
Анджали вскочила, оттолкнув её.
Пундадари всё-таки пожаловалась брату! Но Сатван не причинит зла Танду! Она, Анджали, этого не допустит!
Стража у входа не хотела её впускать, выполняя царский приказ. В отчаянии Анджали хотела уже заколдовать их танцем, но тут дверь открылась и показались князь и княгиня.
Царевна Пундадари плакала навзрыд, цепляясь за мужа, а он бережно поддерживал её, обнимая, утешая. Заметив Анджали, Танду лишь покачал головой, показывая, что не надо заговаривать, и повёл царевну дальше.
Теперь вход в царский зал был свободен, и Анджали вошла туда, на ходу заправив за пояс край одежд, чтобы легче было танцевать. Если Сатван приказал наказать Танду…
Царь сидел на троне, вцепившись руками в колени, и лицо у него было бледным и застывшим.
– Что произошло? – спросила Анджали громко.
Сатван поднял голову, посмотрел невидящим взглядом, потом протянул руки:
– Иди ко мне, моя драгоценная Ранджани. Дай, обниму тебя. Утешусь хотя бы так.
Не было похоже, что Пундадари пожаловалась на поцелуи мужа и третьей царицы.
Анджали подошла к трону почти крадучись.
– Что случилось, царь? – повторила она. – Я видела, отсюда вышли князь и княгиня… Твоя сестра плакала.
– Любая бы плакала, оставаясь вдовой, – раздался старческий голос со стороны.
Анджали резко обернулась.
В зале находились не только она и Сатван, но и какой-то старик. Сухой, тёмный, как засохшая коровья лепёшка. Раньше она никогда его не видела. Судя по одеждам, он был брахманом, а вот ожерелье у него было странное. Обычно брахманы носили жемчуг, а здесь жемчужины были необычными – плоскими, с тёмным спиральным завитком в каждом зерне. Будто внимательные глаза…
Миг – и Анджали вспомнила.
Храм в Брахмалоке. Фреска о чёрном танце. Старик-брахман, который рассказал ей о том, что секрет знают трое – Великий Гириши, его супруга и наг, что возлежит на его шее вместо ожерелья.
Забыв обо всём, Анджали смотрела на старика.
Он или нет? Похож… Но прошло столько лет… Боги любят играть людьми…
– Не надо так смотреть на меня, юная красавица, – сказал вдруг брахман. – Я уже слишком стар, чтобы взгляд красивых глаз имел надо мною власть.
– Мужчина становится слишком старым для женщины лишь на смертном одре, – ответила Анджали.
Столько лет прошло, а она помнила тот разговор. С него всё и началось. Всё её безумие, её разрушающая страсть, её упрямство, из-за которого она добровольно спустилась в Паталу.
– Какая лукавая змейка, – усмехнулся старик, не сводя с неё пристального, зоркого, насмешливого взгляда.
– Кто вы? – спросила Анджали требовательно.
Не просто так этот брахман появился здесь. Она даже не была уверена, что он реален. Может, это то же самое колдовство, когда она видела фреску, которой на было в храме… Наставница Сахаджанья говорила об этом. Той фрески о чёрном танце в храме не было…
– Я советник царя, третья царица, – ответил брахман с почтительным поклоном. – Моё имя Шанкар. Некоторое время я отсутствовал по важным делам, поэтому не имел счастья выразить тебе почтение и восторг.
– Это я счастлива, что вижу драгоценного царского советника, – Анджали сложила ладони и тоже поклонилась. – Но что произошло? Почему царь бледен? Почему его сестра должна стать вдовой? Что-то с князем Ранджитом? Он болен?
– Нет, он здоров, – старик продолжал смотреть на неё пристально и с насмешкой. – Но, боюсь, это ненадолго.
– Князь Граха объявил нам войну, – сказал Сатван, будто это он умирал здесь и сейчас. – Рагху поведёт войска ему навстречу…
– И что? – заволновалась Анджали. – Разве не вы говорили, что князь Ранджит – величайший военачальник?
– Боги наказали нас… – удручённо простонал Сатван и подпёр голову.
– Можно быть хоть каким выдающимся военачальником, – пояснил советник, – но князь Граха непобедим. У него есть божественное оружие, которому никто не может противостоять. Одно за другим он завоевал все княжества на границе, и вот пришёл наш черёд. Князь Ранджит держал долгую и строгую аскезу, чтобы получить от богов то, что поможет победить Граху, но аскеза не удалась. Жаль. Теперь нам надо надеяться лишь на милость Грахи. Я предлагал отправить послов с подарками, чтобы просить о мире, но князь Ранджит хочет совершить последний подвиг в своей жизни. Мы не в силах его удержать.
– Какое оружие? Какой подвиг? – воскликнула Анджали.
Сатван лишь вздохнул, прикрывая ладонью глаза.
– Граха долго подвизался, чтобы достичь просветления и угодить богам, – продолжал старик-брахман, – и получил от Великого Гириши дар неуязвимости и дар всепожирающего огня. Всё к чему Граха прикасается правой рукой, сгорает дотла – будь то человек, животное, птица или дерево. Никто не может противостоять ему. Его не берёт никакое оружие – ни меч, ни стрела, ни боевая палица. Наш отважный князь Ранджит полагает, что только в воде Граха может найти свою смерть. Ведь огонь гаснет в воде. Если вынудить Граху принять битву возле реки и попытаться столкнуть в воду, может, он и утонет. Но это не точно. Если дар настолько силён, как о нём говорят, то и влага может испариться от его прикосновения. Вот поэтому царевне Пундадари уже сейчас можно готовить беловдовьи одежды.
– Надо провести огненное поклонение всем богам, – заявил Сатван. – Шанкар! Прикажи, чтобы устроили яджну. Три царицы принесут в жертву белого коня, а кроме этого зарежем семьдесят баранов и козлов. Чтобы Рагху сопутствовала удача.
Вот он, этот грозный Граха. Который выдержал аскезу.
В отличие от некоторых.
