Текст книги "Небесная танцовщица. Книга четвёртая (СИ)"
Автор книги: Ната Лакомка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
46
– Какой конь? Какие бараны? – Анджали казалось, что она уснула и видит сон, полный нелепостей.
– Царица не знает? – услужливо подсказал брахман. – Ах да, царица ведь не царских кровей…Боги даровали нам магический ритуал, благодаря которому царская власть становится твёрдой, как алмаз, и сверкающей, как солнце. Надо взять белого коня, кормить его отборным зерном и водой с мёдом. Потом его купают в самой чистой воде, и царицы умащают его тело маслом и благовониями. Потом старшая царица жертвенным ножом убивает коня, и ей надо сделать это в три удара. После этого режут остальных жертвенных животных, и в течение ночи царица ублажает мёртвого коня, как если бы он был её живым мужем, а остальные царицы в это время проклинают её самыми ужасными проклятиями и ругают коня самыми позорными и грязными словами. Утром коня варят, и первый кусок приносится в жертву богам, а остальные делятся между царём, его семьёй, жрецами и приближёнными. Остатки раздаются простому народу, чтобы каждый мог приобщиться к благословению богов. Правда, простому люду выносят не конину, а мясо баранов и козлов, но им и этого хватит. Потом царь награждает брахманов, которые читали мантры и молились во время ритуала. Обычно чтецам достаются золото и драгоценности, а тем, кто помогал забить животных и разделать их, царь отдаёт свою дочь и одну из цариц. Обычно младшую…
– Что?! – Анджали в ужасе перевела взгляд на Сатвана.
Тот поспешил её успокоить.
– Не волнуйся, драгоценная Ранджани, – сказал он ласково, – сейчас никто не отдаёт жрецам дочерей и жён. Это просто соблюдение традиций. Всё будет как будто. Я передам тебя и одну из царевен брахманам, и сразу же заплачу за вас выкуп богатыми подарками. Вам только и надо будет, что встать рядом со жрецами, а потом вернуться.
– Соблюдение традиций? – теперь Анджали казалось, что она сходит с ума. – То есть раньше царицу и царевну отдавали по-настоящему?..
– Говорят, что такое происходило в незапамятные времена, – её принялся утешать уже советник Шанкар. – Говорят, что и ночь царица проводила не с мёртвым конём, а с живым, но сейчас в этом нет необходимости…
– Кто мог придумать такое?! И чем это поможет Тан… князи Ранджиту? – Анджали почувствовала, как её захлёстывают гнев и ярость.
– Это божественные откровения, – брахман поднял руки к небу. – Это боги научили нас своей премудрости.
– Боги должны быть милостивы к нам, – удручённо сказал Сатван. – Я всегда приносил им богатые жертвы, я никогда не скупился на дары, и каждый месяц отношу в священную пещеру золото, драгоценные камни, пшеницу, отвожу овец, коз и коров… Я всегда выполнял всё, что требовали боги. Они не оставят меня!..
– Конечно не оставят, царь! – заверил его советник. – Они наверняка услышат наши молитвы и придут на помощь. Или сами покарают, или дадут князю Ранджиту силу, чтобы он одолел злобного Граху! Может, во время боя они разверзнут землю, и Граха упадёт в подземный поток! Или направят реку из русла! Ведь по велению богов и реки сходят с небес. Почему бы сейчас им не направить одну из небесных рек в помощь нашему войску?
– Вы всерьёз надеетесь, что боги вас услышат и пустят с небес реку? – Анджали смотрела на двух безумцев, которые говорили безумные речи. – Богам безразлично, что произойдёт с людьми! И убивать коня и совершать… совершать все эти непотребства – это не может быть божественным законом!..
– Не говори такое! – возмутился Сатван, бледнея ещё больше. – Ранджани! Приказываю тебе замолчать! В это непростое время нельзя разгневать богов дерзкими речами! Уйди к себе до завтрашнего дня. Я разгневан, но не хочу наказывать тебя!
– Но как же князь Ранджит? – воскликнула Анджали, пропустив мимо его приказ. – Вы отправите его на заведомую смерть, надеясь лишь на похлёбку из конины и сквернословие?
– Ранджани! – царь хлопнул ладонями по подлокотникам трона и вскочил.
– Третья царица взволнована, великий государь, – вмешался советник, молитвенно сложив ладони. – Прости ей речи, вызванные беспокойством за твою страну и за тебя. Не забывай, что третья царица уже благословила князя Ранджита на бой и пожелала ему победы…
– Когда это… – начала Анджали и сразу замолчала.
– Князь Ранджит сказал, что сегодня ты благословила его на битву, – советник повернулся к ней. – Там, в заброшенном святилище, что в саду. Ты выбрала хорошее место, царица. Говорят, раньше там был храм богу-воителю, имя которого звучало, как «Держащий лук, побивающий демонов».
Анджали замерла, глядя на брахмана, не отрывая глаз.
Значит, Танду и сейчас решил спасти её. Солгал про благословение, успокоил ревность своей жены и ревность царя.
– Тебя почитают, как богиню танца, царица, как дарующую любовь, – продолжал советник дребезжащим, старческим голосом, – но танец – это та же битва. И побеждающий в танце так же побеждает соперников, как воин врагов на поле боя. Помолись за нашу победу. Я уверен, твои молитвы будут услышаны. А чтобы молитва была особенно благодатной, я научу тебя одной мантре… Позволь, провожу тебя до твоих покоев.
Брахман поклонился царю, который снова с горестным видом уселся на трон.
– Идём, царица Ранджани, – советник поклонился и Анджали, приглашая уйти. – Даже богиням не следует вмешиваться, когда мужчины говорят о луках, стрелах и боевых колесницах.
Когда они вышли из царских покоев и отошли от дверей настолько, что стража не могла услышать, Анджали остановилась и резко обернулась к старику-брахману.
– Это ведь ты был в Брахмалоке? – спросила она прямо. – И что ты хочешь мне сказать? Ясно, что не мантру!
47
– В Брахмалоке? Царица с кем-то меня путает, – советник посмотрел на неё так же прямо. – Я всего лишь недостойный старик. Таких, как я, не допускают в божественные города.
Но Анджали не поверила.
– Прошло много лет, – сказала она, – но я вспомнила тебя! Тебя и это ожерелье, – она указала на жемчужины со спиралями.
– А, царица про глаз Гириши? – брахман коснулся ожерелья кончиками пальцев, похожими на палочки из самшитового дерева. – Да, такое украшение обычно не носят люди моего рождения и положения. Но я считаю, что нельзя пренебрегать божественной помощью. Пусть даже бог наг, беден, ходит с нечёсаными волосами и пляшет на потеху своим преданным. Тот, про кого ты говоришь, тоже носил такое украшение? Значит, он тоже понимал, что внешний вид обманчив.
– Что за игру ты ведёшь? – требовательно произнесла Анджали.
– Не осмелюсь играть перед тобой, царица, – советник поклонился со смирением и почтением. – Но то, что ты видела кого-то в небесном городе, в самой тебе выдаёт богиню, хоть ты и пытаешься скрыть свою сущность. Поэтому я хочу рассказать тебе то, о чём не рассказал царю и его военачальнику. Они всего лишь люди, какой с них спрос в битве против демона? Другое дело – богиня…
Анджали молчала, ожидая, что он скажет дальше. Она не знала, кто перед ней. Враг или друг? Если считать, что рассказав ей о чёрном танце он поставил под угрозу её жизнь – то враг. Но если вспомнить, что именно этот рассказ сделал возможным встречу с Танду – то… Нет, не друг. Но и не враг.
– Князь Ранджит – всего лишь человек, – продолжал брахман. – Он и бороться с демоном хочет по-человечески. Вызвать его на поединок возле реки, столкнуть в реку, увлечь его на дно и в лучшем случае – со славой погибнуть вместе с демоном. Но я сомневаюсь, что Граха примет бой у реки. Не так он глуп. Скорее, глупость – думать, что так его можно победить.
– К чему ты говоришь мне это? – сквозь зубы процедила Анджали. – Объясняй короче и ясней.
– Прости, царица, это старческая болтливость, – повинился советник. – Просто хочу сказать тебе то, что не сказал нашему царю. У людей нет надежды на победу против Грахи. Сначала погибнет наш отважный военачальник, потом погибнет наше войско, а потом падёт наш город, потому что никакие, даже самые крепкие ворота, не смогут защитить нас от огненной руки Грахи. Он придёт и убьёт нашего царя, заберёт все его богатства и его жён. Люди привычны к плену, это их судьба – всегда быть в рабстве у сильнейшего… Но твоя божественная кровь, царица, не может испытать такого позора. Поэтому тебе надо бежать. Я уже приготовил для тебя лошадь. Бери её и уезжай, пока Граха не пришёл в этот город.
– Уезжать? Куда я поеду, безумный старик? – вспылила Анджали.
– Куда богине угодно, – ответил тот. – Может, богиня вернётся в город богов. Не знаю, что заставило тебя покинуть те благословенные места и оказаться на нашей презренной земле, но лучше бы тебе вернуться домой. Ты не знаешь, что победитель делает с жёнами побеждённого. И лучше бы тебе этого не знать… Или ты думаешь, что сможешь покорить демона Граху? Говорят, он любит красивых и талантливых женщин…
– Нет! – против воли воскликнула Анджали.
– Так я и думал, – советник кивнул, глядя на неё. – Тогда поторопись. Войско Грахи на расстоянии двух дней пути, на востоке. Скоро они будут здесь. Идём, я провожу тебя до потайных ворот. Никто не остановит тебя, и никто ничего о тебе не узнает. Это не бегство, царица, это не трусость. Пусть скажут такое, но ты не слушай. Это единственный разумный выход. Если не можешь победить, то сбеги. Бегство – это не проигрыш, нет. Проигрыш – это идти в бой, не имея надежды.
48
Анджали сама не поняла, как вышла следом за советником Шанкарой из дворца, как оказалась за дворцовыми стенами, где уже ждала колесница, запряжённая двумя белыми лошадьми. Маленький возница поклонился и вскочил на облучок, подхватывая вожжи.
– Главное, не перепутай дорогу, когда доедешь до развилки, – говорил советник, помогая Анджали забраться в колесницу. – Сворачивайте направо, потому что дорога налево ведёт прямиком к войску князя Грахи.
Возница взмахнул кнутом, лошади тронулись, колёса мерно закрутились, отсчитывая путь оборот за оборотом.
Позади остался город, вперед тянулась пустынная дорога, на которой сейчас не было ни путешественников-брахманов, ни всадников-кшатриев, ни земледельцев, погоняющих буйволов, ни нищих-чандал, просящих милостыню.
Только тогда Анджали пришла в себя, словно очнувшись ото сна.
«Проклятый старик заболтал меня!», – с ужасом поняла она и уже хотела приказать вознице поворачивать обратно в город царя Сатвана, но тут впереди замаячила развилка.
Старик говорил, что надо свернуть направо, потому что дорога налево ведёт к войску врага. Именно по ней поедет Танду, когда отправится на смертельный бой. Но этого нельзя допустить… Надо сейчас же вернуться, надо убедить Танду не совершать самоубийственного подвига, надо…
Анджали вцепилась в бортики коляски, глядя на приближающую развилку, и словно позабыв о возвращении.
Возница присвистнул, заставляя лошадей повернуть направо, и вот тут Анджали крикнула:
– Не туда! Поверни налево!
– Госпожа! Налево нельзя!.. – перетрусил возница.
– Поворачивай! – Анджали перегнулась через передний край и схватила вожжи выше руки возницы, заставляя повернуть налево.
– Туда нельзя! – заверещал перепуганный мальчишка, но кони вдруг прибавили шагу и помчались, закусив удила.
Мир словно сошёл с ума, и сама Анджали словно помешалась. В то время как возница пытался остановить обезумевших животных, Анджали кричала на них, чтобы бежали быстрее.
Стук копыт, опасное потрескивание колёс, мелькание деревьев вдоль дороги…
Мальчишка извернулся змеёй, наклонился и вцепился зубами Анджали в руку, повыше запястья. Женщина вскрикнула от боли и отпустила поводья.
Этого хватило, чтобы возница резко натянул вожжи, с недетской силой осадив лошадей. Те подчинились недовольно, с хриплым ржанием, но бег замедлили, колесница остановилась.
Маленький возница перемахнул через борт и помчался по дороге обратно, крича во всё горло:
– Третья царица сошла с ума! Третья царица сошла с ума!..
Он исчез за поворотом, и какое-то время Анджали слышала крик. Потом стало тихо.
Лошади мотали головами, поводья поползли через борт коляски, и Анджали схватила их, прежде чем они упали на землю. Словно только этого и ждавшие, лошади дружно переступили копытами и пошли дальше, увлекая коляску по левой дороге.
– Третья царица сошла с ума, – пробормотала Анджали.
Плана не было. Она просто ехала, куда везли лошади. Словно отправилась навстречу судьбе.
Она не знала, что животным надо время от времени отдыхать, и не знала, как можно заставить их бежать быстрее. Поэтому просто позволила лошадям идти так, как хотелось, и лишь держала вожжи, сжимая их крепко-крепко. Это было знаком, что она решила взять судьбу в свои руки. Совсем как тогда, когда отправилась в Паталу, чтобы найти некого нага, который знал о тайнах чёрного танца.
Тогда она была уверена, что идёт навстречу к настоящему чудовищу.
Сейчас ей надо было найти некого демона Граху, чтобы спасти жизнь бывшему нагу, который оказался вовсе не чудовищем.
Может, и Граха окажется вполне достойным существом. С которым можно договориться, которое можно умолить о милосердии.
Советник Шанкар сказал, что Граха любит красивых женщин.
А вдруг он потребует любви?..
Сердце Анджали болезненно сжалось при мысли об этом. После того, как Танду снова появился в её жизни, мысль о том, чтобы принадлежать какому-то другому мужчине, была мучительной. Нестерпимой. Но если речь идет о спасении жизни того, кто дорог… Какая тогда разница – Сатван, Шакра или какой-то Граха? В конце концов, это карма апсары… Это неизбежно…
Так она убеждала и успокаивала себя, но всё равно вздрогнула, когда впереди показался дым костров и походные шатры вражеского войска.
Укус на руке зачесался, и Анджали потёрла руку о бедро, чтобы не выпустить вожжи.
И продолжала ехать вперёд, конечно же.
Вскоре её заметили, и навстречу выскочили вражеские солдаты – дозорные, которые должны были охранять лагерь.
Они были в шлемах и нагрудных литых доспехах, и у каждого был щит и короткое копьё.
Если сейчас кто-то из них ударит копьём…
Но воины не напали на нарушителя. И даже не спросили у Анджали, кто она и куда едет.
Колесница медленно проплыла мимо мужчин, застывших с раскрытыми от удивления ртами, а возница, наряженная в шёлк и украшенная золотом, не придумала ничего лучше, чем изобразить приветствие намаскар.
Набросив вожжи на локоть, Анджали сложила ладони, поворачиваясь с поклоном вправо и влево, где стояли вражеские солдаты.
Лошади миновали стражников, проехали ещё несколько шагов, когда солдаты, наконец, спохватились.
Двое из них догнали путешественницу, бросились наперерез и схватили лошадей под узды, заставляя остановиться.
– Кто ты? – грозно спросил один из стражей, направляя копьё на Анджали, но явно не для броска, а просто указывая.
– Храбрые воины, не гневайтесь… – начала она, продолжая держать ладони сложенными. – Я ищу великого Граху…
Стражники переглянулись, а потом уже другой с любопытством спросил:
– Ты ищешь князя Граху, женщина?
– Да, – осмелела Анджали и даже улыбнулась уголками губ.
Скромно и в то же время маняще. Чтобы смягчить мужские сердца, но чтобы не утащили тут же в заросли жасмина и туласи.
– С каким намерением ты здесь, женщина? – солдаты опустили копья и придвинулись ближе, разглядывая гостью уже не с удивлением, а с удовольствием.
Некоторые тоже начали улыбаться в ответ.
– Я не просто женщина, – Анджали призвала на помощь всё своё самообладание. – Я – третья царица из Куккутармы. Меня прислал царь Сатван, чтобы договориться о мире и милосердии.
– А, о мире? – солдаты начали смеяться.
– Прошу вас, отважные, – Анджали изобразила смущение и чуть прикрыла лицо краем головного покрывала, – проводите меня к вашему предводителю. У меня послание для него и… подарок.
– Где послание? – спросил старший из стражников, не сводя с женщины горящих глаз.
– Оно на словах, господин мой, – ответила Анджали.
– А где подарок? – тут он быстро заглянул в колесницу, но она была пуста.
– Подарок перед вами, – ответила Анджали и добавила кротко и немного лукаво: – Разве я – не подарок, достойный царя?
49
– Ты – подарок, достойный и богов! – крикнул со смехом самый молодой из стражников.
Анджали бросила на него притворно-смущённый взгляд из-под ресниц.
– Поэтому прошу вас проводить меня к господину Грахе, – сказала она. – Чтобы он поскорее услышал слова царя Сатвана.
– Сначала мы должны убедиться, что ты не принесла с собой другого подарка, – сказал старший. – Сойди с колесницы, мы осмотрим её.
Чуть помедлив, Анджали упёрлась ладонью в борт и легко перепрыгнула через него.
Мужчины посмотрели на неё с весёлым удивлением, потом заглянули в колесницу.
Разумеется, там было пусто.
– Теперь вы видите, отважные воины, что я не замышляю ничего недоброго, – произнесла Анджали, перебрасывая через плечо край покрывала. – Проводите меня скорее к господину Грахе, чтобы я передала ему слова…
– Подожди, – остановил её стражник. – Мы обыскали твою колесницу, но не обыскали тебя. Вдруг ты прячешь оружие под одеждой? Разденься, чтобы мы могли убедиться, что ты, и правда, ничего не замышляешь.
Он усмехался, глядя на Анджали, и было совершенно ясно, что он ничуть не сомневается, что под тонким шёлком она не могла бы спрятать даже короткого кинжала.
Намерение старшего обыскать гостью остальным солдатам очень понравилось. Один из них не дождался, пока женщина разденется сама, и схватил за край вышитого покрывала, нетерпеливо потянув.
Анджали невольно вцепилась в покрывало, не отпуская его. Хотя понимала бессмысленность подобного жеста. Мужчины захотели апсару. Апсара должна следовать своей карме и подчиниться желаниям мужчин. Ведь разве не для этого она появилась здесь? Чтобы соблазнить, увлечь… Это нужно, чтобы спасти Танду.
Но целью её был князь Граха. А если сейчас уступить карме апсары, то какой получится предстать перед Грахой? Если, вообще, получится предстать.
Да и вообще, спасти Танду хотелось бы другим способом. Силой чёрного танца. А вовсе не глубиной чашечки лотоса. Потому что иначе это будет не спасение мужа, а его потеря. Танду простил ей Шакру, простил Сатвана, понимая, что у женщины в этом мире нет силы противостоять мужчинам. Но простит ли Граху и его солдат?..
К ней уже потянулись и другие жадные и грубые руки. Сейчас из покровов на ней останутся только украшения и сандалии. Что будет дальше?.. Об этом не хотелось даже думать.
Но если применить колдовство чёрного танца сейчас, удастся ли добраться до Грахи, не будучи разоблачённой? Как спастись, если кто-нибудь из тысячи воинов возьмёт да и пустит стрелу в танцовщицу, которая зачарует его товарищей?..
Хохот солдат прекратился, как по волшебству, хотя Анджали ничего не успела сказать или сделать.
Стало тихо, но не совсем. Был слышен дробный перестук, и он становился всё ближе, всё громче…
Стражник, державшийся за край одежд Анджали, тут же разжал пальцы и отступил с таким испуганным видом, словно мальчишка, которого строгий отец застиг за воровством сладких шариков ладду.
Кусты раздвинулись, и на дорогу вышел старик – тощий, высохший, так что кожа обтягивала кости. Он был смуглый до черноты, а из одежды на нём была только набедренная повязка грязно-шафранового цвета. Давно нечесаные волосы свалялись, и были похожи на верёвки, повисшие с макушки до пояса. Волосы казались седыми от слоя серого пепла, а в руке старик держал деревянный посох с привязанным к нему барабанчиком-дамару. Старик потряхивал посохом, и узелки шнура стучали по мембране барабана, как сухие горошины.
– Приветствуем, наставник, – дружно произнесли воины и поклонились.
– Благословение на вас, – старик поднял руку, развернув ладонь в жесте абхаямудры. – Что вы здесь делаете, оставив пост? Ты, Кукура, ты, Душьянта, и ты, Ахука… И Девака тоже здесь? Князь позволил вам уйти? Или отправил на разведку?
– Нет, наставник, – ответил старший, которого старик назвал Кукурой, – мы просто охраняли лагерь и встретили вот эту женщину, – он указал на Анджали. – Она говорит, что пришла к князю.
В присутствии старика-аскета, мужчины заметно присмирели, и Анджали решила этим воспользоваться.
– Святой человек! – взмолилась она, сложив ладони и почтительно кланяясь старику. – Я – третья царица царя Сатвана, недостойная Ранджани! У меня послание и поручение к великому князю Грахе. Помоги встретиться с ним! Я всего лишь слабая женщина, я не замышляю ничего противного или злого!.. И я страшно боюсь, что мне причинят вред прежде, чем предстану перед великим Грахой!..
Старик долго разглядывал Анджали чёрными, неожиданно острыми глазами, а потом усмехнулся:
– Нет никого опаснее красивой женщины. И в первую очередь она опасна себе самой. Меня зовут Суприта. Я наставник Грахи и его воинов. Иди за мной, провожу тебя к князю, и никто до тех пор не причинит тебе вреда.
