Текст книги "Княжна из цветочной лавки (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Глава 43

– Как ты? – поинтересовался Орлов, едва мы покинули зал заседаний.

– Все в порядке, Демьян Петрович, – ответила я, по привычке не желая показывать слабость.

– Жаль, что ты женщина, – вздохнул он.

– Жаль? – переспросила я, удивившись. – Но почему?

– Характер сильный, к потрясениям устойчива, трезво оцениваешь ситуацию. Из тебя вышел бы хороший… сотрудник.

Сотрудник службы безопасности?

– А вы присмотритесь к женщинам, – пробурчала я. – Уверена, найдутся и способнее меня.

– Здесь? Навряд ли. Ты такая, потому что выросла в других условиях.

– Вы что-то знаете о моем мире? Бывали там?

Орлов кивнул.

– Карина, я обещал тебе кое-что… – Он задумался. – Но сегодня не получится. Договоримся так. Я приеду к тебе, как только смогу отлучиться из дворца. Полагаю, через неделю, максимум – две. И расскажу все, что знаю.

– Хорошо, Демьян Петрович.

А что мне еще оставалось? Только соглашаться и ждать.

– Не бойся процедуры. Ты справишься.

– Будет больно? – поинтересовалась я. – Это как клеймо?

– Лэр Сапфирус объяснит.

Ага, знакомый чародей. Тот самый, что лечил меня. Похоже, он постоянно живет при дворце.

Я впервые попала в кабинет чародея. Или лабораторию? Не знаю, как правильно называется эта комната. Стол завален манускриптами. Я стояла рядом и заметила рукописный текст на открытых страницах. В шкафах за стеклянными дверцами – банки и склянки с разноцветными жидкостями, как в кабинете химии. Посередине комнаты – лабораторный стол с весами, пробирками в штативах, колбами, горелкой, перегонным кубом и микроскопом. Пахло травами и чем-то сладким.

– Подождите здесь, – сказал лэр Сапфирус Орлову. – Княжна, идите за мной.

Через малоприметную дверь чародей провел меня в комнатушку с разожженным камином. У стены стояла широкая деревянная лавка, рядом – два стула. Здесь не было окон, а напротив камина висело огромное зеркало в серебряной оправе.

– Придется раздеться, – произнес лэр Сапфирус. – Но не полностью. Оголите любое бедро.

Князь Орлов ошибся, я не сильная. Я ловко притворяюсь, чтобы скрыть слабость, только и всего. Вот сейчас с места не могу двинуться от страха.

– Карина, вы меня слышите? – спросил лэр Сапфирус. – Вам помочь?

– Н-нет… А почему… бедро?

– Хотите, чтобы я поставил метку на руку? А как же… платья без рукавов?

– А-а… поэтому…

Во рту пересохло. Обнажаться перед мужчиной не так уж и страшно. Чародей не насильник, он вынужден делать свою работу. Однако я впервые представила, что будет, если я лишусь силы. Вернее, попыталась представить. Я перестану любить растения? Утрачу интерес к прогулкам? Насколько печать изменит меня и мои привычки?

– Не бойтесь, Карина, – мягко добавил лэр Сапфирус. – Вы ничего не почувствуете. Я погружу вас в сон.

Я кивнула и потянула вверх подол платья.

Он не обманул. Едва я устроилась на лавке, как уснула, а когда открыла глаза, чародей стоял у камина и смотрел на огонь.

Кожа на бедре горела и чесалась. Я хотела дотронуться до метки, но ладонь коснулась ткани, плотно прилегающей к бедру.

– Не прикасайтесь к метке, пока не перестанет припекать, – сказал лэр Сапфирус, не оборачиваясь. – После снимите повязку. Если захотите о чем-то спросить… пожалуйста, найдите меня.

– Но я уеду отсюда. Мне нельзя возвращаться в столицу…

– Сможете запомнить адрес? Борквилль, квартал Пекарей, дом четырнадцать, лиэру Блюму, для Корвина. Мне передадут письмо. Прошу, не записывайте, запомните.

– У меня такое чувство, что вы только что доверили мне нечто… личное, – призналась я, поправляя платье. – Но почему? О чем я захочу спросить?

– Поймете, когда придет время. Впрочем, вы можете обратиться к любому чародею, но тогда… – Он вдруг стукнул кулаком рядом с каминной полкой. – Это будет черной неблагодарностью с вашей стороны, княжна.

– Хорошо… Я ничего не поняла, однако поступлю, как вы просите.

– Повторите адрес.

Это все так странно! Что он имел в виду? И ведь спросить не у кого… Такое впечатление, что тайны и секреты вокруг меня растут, как снежный ком! Все на что-то намекают, однако толком никто ничего не объясняет.

– Куда теперь, Демьян Петрович? – спросила я, когда мы покинули покои чародея.

По ощущениям ничего не изменилось.

– Провожу тебя до экипажа, – ответил он. – Княгиня уже ждет. Мои люди сопроводят вас до места. Так мне будет спокойнее.

– Полагаете, с нами может случиться… что-то нехорошее? – ужаснулась я.

– Не думаю. Однако, кроме врагов, в дороге двух женщин могут подстерегать и неприятные случайности.

Что ж, наверное, это разумно.

– А… Гордей? – все же решилась я задать вопрос чуть погодя. – С ним я не увижусь… перед отъездом?

– Я против вашей встречи, – поморщился Орлов. – Вы только разбередите раны, пообещаете друг другу кучу глупостей. Ты будешь плакать, а он даже этого не сможет.

– Полагаете, мне… не стоит… надеяться?

– Я буду жесток, Карина. Полагаю, не стоит. Гордей не сдастся, однако рано или поздно он поймет, что единственная возможность быть с тобой – это отречение от семьи. Ему этого не простят. Вы будете счастливы друг с другом, и жить будете в достатке, благодаря твоему наследству. Но ваши дети станут изгоями. И еще…

Он замолчал и замедлил шаг.

– Что еще? – спросила я, так и не дождавшись продолжения.

– Ради тебя Гордей, не задумываясь, приносит себя в жертву. Уверен, он никогда не упрекнет тебя в этом. Но ты считаешь, что это правильно?

– Но я никогда не просила его, – растерялась я. – Не заставляла…

– Да, верно. Ты просто сказала, что любишь его.

– Разве это преступление?

– Конечно, нет. – Орлов остановился и, повернувшись ко мне, погладил по плечу. – Все хорошо, Карина. Не бери в голову. Ты ни в чем не виновата. Для меня дело, которому я служу, превыше всего, поэтому… я могу ошибаться.

– Мой отец! – внезапно осенило меня. – Он был вашим другом… И он выбрал мою мать, а не карьеру, верно?

Он криво усмехнулся и опустил голову.

– И это плохо закончилось, – вздохнула я. – Что ж, я поняла, что вы хотели сказать. И подумаю над вашими словами. Спасибо, что заботитесь обо мне, Демьян Петрович.

Мы вышли в парк, и я, вопреки услышанному, все ждала Гордея. Уговаривала себя, что это невозможно, отец запретил ему встречаться со мной… и ждала. Он сумеет сбежать. Сумеет проводить меня…

Разумом я понимала, что Орлов прав, нам лучше не встречаться, ничего хорошего из этого не выйдет. Но чувства не подвластны разуму. Я понимала, что не увижу Гордея – и желание увидеть его только усиливалось.

Почему я всегда только теряю?!

Мы прошли мимо старого сада, и позади вдруг скрипнула калитка. Я быстро обернулась в надежде, что это Гордей, однако у калитки стояла королева.

– Ольга? – удивился Орлов. – Зачем ты тут?

– Возьми. – Она протянула мне конверт. – Это от него. Он не сможет прийти.

– Ты рискуешь, – нахмурился Орлов. – Ольга, зачем?

– Мне так стыдно, – сказала она, не сводя с меня печального взгляда. – Ты одна из нас, но тебя спасла не я. Прости.

Подойдя, я взяла из ее рук конверт с письмом от Гордея.

– Я вас не виню, Ольга Николаевна. Пожалуйста, передайте ему…

– Он знает, что ты его любишь.

– Нет… Передайте ему, что я его отпускаю. Возвращаю ему его слово. Я благодарна ему за все… и больше у него нет передо мной обязательств.

Обручальный браслет у меня давно отобрали, и не было никакого смысла говорить о разрыве помолвки. Однако я надеялась, что Гордей поймет, что я хотела сказать. Возможно, Орлов ошибается, утверждая, что карьера важнее любви, и все же мужчине нужна свобода, чтобы сделать выбор.

Это все, чем я могла помочь тому, кого полюбила всем сердцем.

Глава 44

В тот день уехать далеко от столицы нам не удалось. Вскоре стемнело, и пришлось остановиться на ночлег на постоялом дворе. Наши сопровождающие взяли на себя все дорожные хлопоты, и, поужинав, мы с княгиней сразу поднялись в отведенную нам комнату.

Берта помогла мне раздеться, и я легла, повернувшись лицом к стене. Мора тут же устроилась в ногах. И свет вскоре погас, княгиня задула свечу. Несмотря на усталость, сон не шел. Я прислушивалась к звукам, доносящимся снаружи, и пыталась осознать очередной жизненный поворот.

Ржание лошадей, голоса мужчин, женский смех… Урчание кошки… Скрип пружин за стеной… Грохот посуды в обеденном зале на первом этаже… Все это жизнь, текущая своим чередом. Не моя… и моя тоже. Найду ли я свое место в этом мире…

– Кариночка, ты и слова не вымолвила с тех пор, как вернулась с совета, – произнесла княгиня.

– Не хочется ни о чем говорить, – вздохнула я.

– И слезинки не проронила, – добавила она.

– В слезах нет никакого смысла, Ирина Львовна. Они не вернут Гордея.

– А как… печать? Не сильно беспокоит?

– Жжется еще, – ответила я, прислушавшись к ощущениям. – Лэр велел снять повязку, когда все пройдет.

– Устала?

– И да, и нет…

Я поймала себя на том, что отвечаю вяло, нехотя… и раздражаюсь из-за того, что княгиня мучает меня расспросами. И тут же испытала стыд. Неблагодарная… Пожилая женщина отказалась от спокойной и размеренной жизни, поссорилась с братом, подобрала никому не нужную девчонку, переживает из-за нее… А она, то есть, я… Короче, я даже ответить не могу вежливо.

Я села на кровати, свесив ноги, и Мора недовольно мяукнула. Ей ответила Белка, устроившаяся с княгиней.

– Ирина Львовна, простите, – сказала я, уставившись в темноту.

– Глупость какая, – фыркнули где-то совсем рядом. – Что ты опять надумала? В чем себя винишь?

– Да во всем, – прошептала я. – Гордею жизнь испортила, и вам тоже…

– Дурочка. – Ирина Львовна села рядом и приобняла меня за плечи. – Гордея ты встряхнула, заставила шевелиться. А то спрятался, понимаешь, на заставе… Да и я давно хотела уехать из дворца, провести остаток жизни без суеты.

– Правда?

– Конечно. Не падай духом, Кариночка. Вы с Гордеем еще молоды, вас не должны пугать трудности. Расскажи лучше, от кого письмо, что ты из рук не выпускала? От него?

– Нет, наверное. В конверте чистый лист. Если от Гордея, то я не поняла, что он хотел сказать. Пожелал начать жизнь с чистого листа? Но мне кажется, Ольга Николаевна придумала письмо, чтобы извиниться. Это она передала мне конверт.

– Ах, Ольга… Полагаю, ты права, так и есть.

– Жаль, что мы все еще не можем поговорить.

– Жаль, что тебя втянули во все это…

Кажется, я уснула на плече у княгини. Во всяком случае, помню, как она тихо похлопывала меня по руке, успокаивая, а звуки утреннего пробуждения – грохот тазика для умывания, мяуканье кошек, бодрые голоса Ирины Львовны и Берты – застали меня в постели.

В распахнутое окно светило солнце, ветерок играл занавесками и наполнял комнату запахом свежей травы.

Смогу ли я оставить Гордея в прошлом? Навряд ли. Но я попробую жить дальше без страданий и сожалений. Я должна, иначе усилия людей, которым я небезразлична, будут напрасными.

– Хочешь, расскажу тебе сказку?

Спицы в руках Ирины Львовны так и мелькали, превращая пряжу в носок. Надо будет хоть этому научиться.

– Сказку? – удивилась я. – Хочу.

Мы путешествовали уже второй день, и сегодня Берта пересела на облучок к кучеру, потому что внутри экипажа, по ее словам, «тесно и душно». Ирина Львовна проворчала, что приличной девушке негоже глазки женатому мужчине строить, но отпустила Берту «подышать воздухом», заметив, что рядом с экипажем вооруженные охранники на лошадях скачут, не дадут пропасть бедному кучеру. Я даже похихикала, отвернувшись, над своеобразным чувством юмора княгини.

И вот теперь, когда некому услышать наш разговор… сказка?

– Давным-давно в Гиблом лесу жила дриада. – Ирина Львовна понизила голос, и я вся обратилась в слух. – Молодая, красивая… и немножко глупая.

– Почему глупая? – спросила я, так как уже представила, что дриада – это или моя мать, или королева.

– Потому что уходила далеко от своего дерева. Одевалась, как человеческая девушка, тайком ходила к людям, подсматривала за их жизнью. Чаще всего она появлялась на праздниках. Там шумно, многолюдно, и ей легко удавалось не привлекать к себе внимания.

– А где она платья брала?

– Для дриады не проблема соткать любой наряд.

– Да-а-а? А обувь? Украшения?

– Все-то ты замечаешь, – усмехнулась Ирина Львовна. – Дриады владеют ментальной магией. Знаешь, что это такое?

– Воздействие на разум?

– Телепатия, гипноз, искусство иллюзий. Наша дриада создавала иллюзорные наряды. Если хотела притвориться крестьянкой, то ее видели в сарафане. Если шла на бал, то представала перед всеми аристократкой в роскошном платье со шлейфом.

Я зябко повела плечами. Все никак не привыкну, что здесь такое – не сказки.

– И однажды наша дриада попала на бал, что горожане устроили в честь визита короля. А вместе с королем в тот городок прибыл и принц…

Значит, речь о королеве. И теперешний король был тогда принцем? Занятно.

– Принц влюбился в незнакомку с первого взгляда, – продолжила Ирина Львовна. – И немудрено. Ведь он относился к тем редким людям, на кого не действует ментальная магия дриад. Он увидел истинную красоту девушки.

– То есть, он увидел ее голой, – констатировала я.

– Ты сообразительна. Догадаешься, что случилось дальше?

– Принц поймал ее и пригрозил разоблачением?

– Почти. Он последовал следом за девушкой, не побоялся войти в Гиблый лес… и нашел ее дерево. Знаешь, что значит дерево для дриады?

– Да, я читала. В той энциклопедии, что вы мне дали. Дерево – это жизнь дриады. Вроде как игла Кощея. Если срубить дерево, дриада умрет.

– Но ведь принц не убил дриаду?

– Принц открылся дриаде. Он рассказал ей о своей любви, о желании жениться – по-настоящему. Он готов был сделать дриаду своей принцессой, а затем и королевой, нарушая законы и запреты. Но дриада посмеялась над ним. Она ответила, что он очарован ею, что любовь ненастоящая. А когда принц стал настаивать, объяснила, что не сможет жить вдали от своего дерева.

Но ведь Ольга Николаевна живет далеко от Гиблого леса. Я не сомневалась, что «сказка» – о ней и короле.

– Принц не смирился с отказом. – Ирина Львовна резко потянула нить, и клубок выпал из корзинки. – Он закрылся в библиотеке, перечитал все книги о дриадах, расспросил чародеев… и, поговаривают, кое-кого из нежити. И придумал коварный план. Принцу удалось получить росток с дерева дриады. Когда саженец прижился в королевском саду, рядом с дворцом, принц выманил дриаду из лесу и уничтожил ее дерево.

Вот же хитрожо… хитроумный принц! Да уж, переиграть такого нелегко.

Я отняла клубок у Белки и вернула его в корзину. Мора, умница, и ухом не повела.

– Дриаду принц привез во дворец. Она не приходила в сознание, болела… и силы ее ослабли. Но она выжила. И вышла замуж за принца.

– И его отец дал согласие на этот брак?

– Дал, – грустно улыбнулась Ирина Львовна. – У него был сложный характер, но он мог понять, как велика бывает любовь к женщине. Хотя, может, это и не любовь, а одержимость.

Ой, а ведь тот король… и ее отец? А, нет, не отец, а отчим. Значит, вся история происходила на ее глазах.

– Король даже помог сыну. Представил дриаду, как дальнюю родственницу одного знатного рода. Придумал ветвь, представители которой долго жили за границей. В общем, создал легенду. И никто из людей, кроме семьи, не знал, что принц женился на дриаде.

– Тяжело, наверное, хранить такую тайну, – сказала я. – Но ведь это не конец… сказки?

– Нелегко, Кариночка. И ты права, это не конец. Во-первых, принц жил в постоянном страхе. Его тайну могли узнать люди, его жену могли убить ее сородичи. Пришло время, и он стал королем, но страх никуда не исчез. К тому же, королева не могла родить наследника. Ее беременности заканчивались выкидышами.

– Это из-за того, что ее дерево погибло?

– Наверное. Наверняка никто не знает. Возможно, дриада не хотела, чтобы дети унаследовали ее способности. Возможно… король не хотел…

– Так жутко… – пробормотала я. – Это очень страшная сказка. Но ведь у них появились… дети?

– Дочь и трое сыновей. – Ирина Львовна отложила вязание и повернулась ко мне. – Мне жаль, что приходится говорить тебе это. Но ты уже часть этой… сказки. И ты должна знать правду, хоть она и опасна. Никогда и никому не говори то, что сейчас услышишь.

Я кивнула и от волнения вцепилась пальцами в край сидения.

– У всех детей разные матери. И все они умерли во время родов, – произнесла Ирина Львовна очень тихо. – Из детей правду об этом знает только средний сын. Он случайно услышал разговор, не предназначающийся для его ушей.

У меня мурашки побежали по всему телу, стоило осознать, что сказала княгиня. Король убивал матерей своих детей! И навряд ли только их… Да он кровавый тиран! И Гордей… Боже, Гордей знает это… и вынужден хранить тайну…

Теперь я понимала, почему он уехал из дворца. Понимала, отчего казался таким… непохожим на принца. Понимала, отчего не хотел быть наследником трона.

Какая ирония судьбы! Мы могли бы пожениться и уехать из дворца, будь я обычным человеком. Но я – полукровка… дочь дриады… И Гордей обречен пройти путь отца.

Если только…

Гордей не одержим мной, и я могу положить конец этой жуткой сказке.

Глава 45

– О чем задумалась? – поинтересовалась Ирина Львовна, так и не дождавшись от меня ответа.

К слову, молчала я долго, она за это время успела носок довязать.

– Да обо всем, – вздохнула я. – Жаль всех… из сказки.

– Всех? – усмехнулась она. – И короля?

– Немножко и его, – призналась я. – Ему нет оправданий, но… он делает несчастными других, потому что сам несчастен. А больше всего мне, конечно, обидно за Гордея. Остальные хотя бы не знают правду…

Я недоговорила, однако Ирина Львовна прекрасно меня поняла. Она кивнула, соглашаясь, и убрала вязание в корзинку.

– Глаза устали, – пояснила она. – Да и света мало.

И точно, день клонился к закату. Значит, скоро очередная остановка на ночлег. Путешествовать скучно и очень утомительно, в тесном и тряском экипаже нечем заняться, от долгого сидения болят спина и ноги, и в окно ничего толком не рассмотреть, потому что стекло мутное.

От невеселых мыслей уже голова пухла, и «сказка» княгини настроение не улучшила. Да и о ком мне еще думать, как ни о Гордее? Чем дольше длилась наша разлука, чем дальше я уезжала, тем острее чувствовалась боль расставания. Теперь к ней добавились и переживания. Я не хотела, чтобы Гордей повторил судьбу отца, он и без меня достаточно настрадался.

Правду говорят, что имеем – не храним, потерявши – плачем. Но, похоже, мне придется окончательно отказаться от любви к Гордею. Во-первых, я буду всегда напоминать ему о матери, которая умерла из-за дриады. Во-вторых, князь Орлов честно описал, что ждет нас в будущем.

И почему все так сложно!

– У вас нет для меня еще какой-нибудь сказки? – спросила я Ирину Львовну на следующий день, когда Берта вновь отправилась «охмурять» кучера.

– Например? – Она посмотрела на меня с интересом. – Что ты хочешь узнать?

– Что-нибудь… о себе. Мои родители любили друг друга, правда?

– Я не знаю этой истории, – вздохнула Ирина Львовна. – Твои родители жили рядом с Гиблым лесом. Значит, дерево твоей мамы находилось где-то рядом. И потом, ты появилась на свет. Значит, все у них произошло по обоюдному согласию и любви.

– Интересно, кто дал маме имя и титул, – пробормотала я. – Ведь по документам она… человек.

– Так у твоего отца в друзьях сам Орлов был, – улыбнулась Ирина Львовна. – Неужели сама не догадалась? Он и документы выправил, и легендой обеспечил.

Легендой? Почему это слово так режет слух?

Легенда… Он обеспечил ее легендой…

Да ведь так говорят в моем мире! Я не смогла скрыть изумления и уставилась на княгиню, приоткрыв рот. Может, здесь тоже есть такое выражение? Обеспечить легендой – придумать правдоподобную историю для агента под прикрытием. Конечно, здесь есть разведчики!

Ох, а если я опять все усложняю…

– Может, теперь твоя очередь сказки рассказывать? – поинтересовалась Ирина Львовна невозмутимо. – Я послушала бы с удовольствием.

– М-моя? – переспросила я, заикаясь. – Но я ничего не помню о жизни с родителями. А после…

– Да-да, после, – кивнула она. – Любопытно, как ты росла.

Отвернувшись, я уставилась в мутное стекло. Врать княгине не хотелось. А как правду сказать? Тем более, Орлов велел молчать.

– Неприятные воспоминания? – не отставала Ирина Львовна. – Хорошо. Тогда расскажи, кто такой Кощей.

– А?! – Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Тут нет такой сказки?! Тогда я точно попалась! – К-какой… К-к-кощей?

– Ты говорила что-то об игле Кощея. Это кто? И при чем тут игла?

– Э-э… Это сказка такая. – Я все же решила не падать в обморок раньше времени. Княгиня не может знать всех сказок. – Кощей… это такой царь… бессмертный. Его нельзя убить, потому что его смерть хранится на конце иглы, игла – в яйце, яйцо – в утке, утка – в зайце, заяц – в сундуке, а сундук зарыт под дубом… на необитаемом острове.

– Как любопытно! – Ирина Львовна покачала головой. – А я думала, что ослышалась. Такую сказку мне мама рассказывала, а она не из этого мира.

Сердце остановилось и ухнуло в пятки.

– Да и я тоже, – добила Ирина Львовна контрольным в голову. – Ох, Кариночка, ты так побледнела! Кажется, я перестаралась…

А-а?! О-о-о! Э-э-э…

Из дорожной корзинки она выудила флакон с нюхательной солью, открыла его и сунула мне под нос. Я чуть не задохнулась и закашлялась, и глаза заслезились.

– Да не бойся ты так, Кариночка! – ворчала Ирина Львовна, обмахивая меня веером. – Я тебе такую тайну доверила… Неужели и ты мне довериться не сможешь? Тем более, это не преступление.

– И давно вы… догадались? – просипела я, отдышавшись.

– Да поначалу все голову ломала, отчего ты не такая, как все девушки. А после… как-то сложилось все. И твое поведение, и твои неумения. Не пойму только, отчего у тебя сила дриады проснулась. Дочь ты Елецким или не дочь?

– Вроде дочь… Так Демьян Петрович сказал. Но вы правы… росла я не здесь… Только я ничего толком не знаю! И вообще, он запретил об этом говорить… Обещал приехать через неделю или две, и все рассказать!

– Тише, тише… – Ирина Львовна успокаивающе гладила меня по руке. – Я тебе не враг.

– Да я знаю… знаю… Просто испугалась, растерялась… Меня опекун обма-а-анывал… говорил, что за это казня-а-ат…

Приплыли! Как будто плотину прорвало – слезы брызнули из глаз. Правда, я почти сразу успокоилась, и заметила, что княгиня украдкой смахнула со щеки слезинку. Все же пора переходить на ромашковый чай. Потрясение за потрясением!

– Ирина Львовна, а вы… из какого мира?

– Насколько я знаю, порталы в один мир открываются. Интересно, как ты туда попала…

– Не помню. Я в детском доме выросла, а в личном деле написано, что мать меня бросила. А вы… как сюда?

– А я тоже не помню, – засмеялась она. – Я тогда крошкой была, новорожденной. Мама рассказывала, что она на улице сознание потеряла от голода, а меня на руках держала. Это в послевоенное время случилось. Подробности она вспоминать не любила. Однако о родном мире не забывала и мне всякие истории рассказывала. А отцом я считаю того чародея, что нас приютил.

– Но потом ваша мама стала королевой…

– Да уж, так получилось.

На лицо Ирины Львовны набежала тень. Я поняла, что ей тяжело из-за того, что король-тиран – ее брат, и попыталась сменить тему.

– Сколько лет прошло, как вы здесь?

– Это ты так пытаешься узнать мой возраст? – Ирина Львовна вздернула бровь. – Пусть это останется моей маленькой тайной.

– Э-э… Нет. Вам интересно, что у нас произошло… за это время?

– Нет, – улыбнулась она. – Совсем неинтересно. Скажи, разве тебя не пугает магия?

– Пугает, – согласилась я. – Но любопытство сильнее.

– Это потому что ты молодая. А я привыкла к местному образу жизни. И все эти машины, небоскребы, самолеты… Нет-нет, и знать не хочу, что вы там еще изобрели!

Пришлось промолчать о космических ракетах, чтобы не расстраивать старушку. А вот настроение немного улучшилось. Рядом с княгиней Воронцовой я не чувствовала себя одинокой.