Текст книги "Княжна из цветочной лавки (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Глава 64

Буквально на следующий день новость о смерти короля и королевы достигла и нашего городка. Страна погрузилось в траур. Люди скорбели об умерших и сплетничали, шепотом передавая друг другу страшные подробности убийства – скорее, придуманные, чем реальные. А в доме чародея на холме жизнь и вовсе остановилась.

Я не могла ничем заняться, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, все валилось из рук. Ирина Львовна молчала, Берта плакала, а Тихон вздыхал так жутко, что я пугалась каждый раз, когда это слышала. Только Елисей вел себя, как положено полугодовалому младенцу – ел, спал и играл, не замечая сгустившихся над нами туч.

Единственное, что мы знали точно: Гордей не убивал ни отца, ни приемную мать. Лэр Сапфирус поспешил к нам с новостями, так как догадался, что столицу закроют для портальных перемещений. К сожалению, подробности произошедшего были ему неизвестны, а вернуться позже он уже не смог.

Еще лэр Сапфирус успел помочь Ирине Львовне справиться с сердечным приступом. Если бы с ней что-нибудь случилось, я этого точно не пережила бы.

Ждать, страдая от неизвестности – все, что нам оставалось.

Я почти перестала есть и плохо спала. Не оставляла надежды увидеть Гордея глазами какого-нибудь животного, но ничего не получалось, и от отчаяния мерещилось, что и его уже нет в живых.

Кто убил короля? Почему и королеву – тоже? Оправился ли Леонид от ран? Кто похитил Гордея?

Каждый день я тысячу раз задавалась этими вопросами. Увы, они оставались без ответа. И Алура, как назло, куда-то исчезла. В городе я предпочитала не показываться. Во-первых, не могла слушать сплетни о том, что Гордей – отцеубийца. Во-вторых, боялась за сына. Если кто-нибудь узнает… вспомнит… свяжет мое имя с королевской семьей…

А через неделю пришлось срочно искать кормилицу и брать в дом чужого человека. Из-за переживаний у меня пропало молоко. Я предпочла бы завести козу, но из книг, что приносил лэр Сапфирус, помнила, что козье молоко можно вводить в рацион ребенка только после того, как ему исполнится год.

Кормилицу Тихон нашел в рыбацком поселке. У женщины умер ребенок, и она согласилась мне помочь. Конечно же, не бесплатно.

Дни и ночи тянулись бесконечно долго. Из-за кормилицы мы боялись упоминать о связи с королевской семьей даже в коротких разговорах. Я чувствовала, что схожу с ума – и ничего не могла изменить.

Неизвестность, ожидание и бессилие – я возненавидела их всем сердцем. Хуже наказания просто не придумать. Даже в подземелье королевского дворца я не отчаялась до такой степени, как теперь.

Я предлагала Ирине Львовне вернуться в столицу. Тихон вполне мог бы ее сопроводить. Однако она отказалась наотрез оставлять меня одну с ребенком на руках.

– Брата похоронят и без меня, – сказала она. – Вам я нужнее.

И хотя мы почти не разговаривали, особенно о Гордее, вместе нам определенно легче дышалось.

Я потеряла счет дням… и не поверила собственным глазам, когда увидела князя Орлова в нашей гостиной. Уложив Елисея, я спустилась, чтобы скоротать время рядом с Ириной Львовной у камина.

– Вы тоже его видите? – спросила я шепотом у Ирины Львовны, косясь на Орлова.

– Вижу, Кариночка, вижу, – подтвердила она без тени улыбки. – Проходи, садись. Тебя ждем.

– Я ненадолго, – предупредил Орлов. – Уж простите, только сумел вырваться, чтобы вас проведать.

– А как же кормилица? – встревожилась я. – Она в своей комнате, но еще не спит.

– Пойдемте в кабинет чародея, – сказала Ирина Львовна. – Если закрыть дверь, оттуда ни звука не донесется.

Берта принесла в кабинет чай и расставила чашки и вазочки с угощением прямо на письменном столе. Мы заперлись на ключ, сели плотным кружком, и Орлов, наконец, рассказал, что произошло в королевском дворце.

Это случилось ночью. Кто-то открыл проход к дворцу, сняв изнутри магическую защиту. Стражников перебили быстро, но все же, видимо, не бесшумно, потому что оба принца сражались с врагом плечом к плечу у королевской спальни. Но когда загорелось дерево дриады, то есть, королевы, братья разделились. Гордей пытался спасти дерево, Леонид – защищал отца.

– Во всяком случае, я предпочитаю думать, что так и было, – признался Орлов, мрачный, как туча. – Очень сложно восстановить ход событий, ни одного свидетеля не осталось.

– А Леонид? – спросила Ирина Львовна, побледнев. – Что с ним?

– Это лэр Сапфирус лучше объяснил бы… – Орлов поскреб подбородок, заросший щетиной. – Леонид жив, и раны его излечили. Но он без сознания.

– В коме? – подсказала я.

– Может, это и так называется. Он дышит, сердце бьется, но разум заперт в астрале. Печатью некроманта.

– Ох… – выдохнула Ирина Львовна, держась за сердце.

– Капли принесу, – засуетилась я. – Где они? В вашей спальне?

– Не надо, Кариночка. Все в порядке.

– Знаю я ваш порядок! – фыркнула я и умчалась за пузырьком со снадобьем, что оставил для Ирины Львовны лэр Сапфирус.

Когда она послушно выпила лекарство, Орлов продолжил:

– Следы нежити есть и на углях сгоревшего дерева. Поэтому можно предположить, кто напал на королевскую семью. И Гордея они, скорее всего, забрали с собой. Но зачем… Выкупа до сих пор никто не просил, требований не выдвигал. Из-за этого люди и судачат, что наследный принц вступил в сговор с нежитью и убил собственных родителей.

– А мотив? – спросила я. – Ведь он и так наследный принц!

– Месть, – спокойно ответил Орлов, глядя на меня. – Это здесь слыхом не слыхали, кто такая княжна Елецкая, а в столице многие помнят, как тебя изгнали из дворца. Говорят, принц отомстил за невесту.

– Бред! Чушь! – возмутилась я. – И что? Ничего нельзя сделать?!

– Чародеи работают с печатью некроманта. Но с магией темных шутки плохи. Любая ошибка может стоить Леониду жизни. Опять же, остается только ждать. Если Гордея утащили, то не просто так. Могли бы убить. Или вот… в стазис отправить, как Леонида. Мы объявили розыск по всей стране. Но, похоже, Гордея успели спрятать в Гиблом лесу.

– И что, с иными нет никакой связи? Вообще? Кто-то же может помочь, наверняка! – настаивала я.

Орлов взглянул на меня с интересом.

– Иные? – переспросил он. – Так нежить мало кто называет. С тобой, случаем, никто из родни не связывался?

Даже не знаю, как я Алуру не выдала.

– Из родни? – удивилась я. – Ероев, что ли? К счастью, нет. У него хватило ума не показываться мне на глаза.

– Из иных, – жестко произнес Орлов.

– У меня есть такая родня? Не думаю, что я им интересна. Я же полукровка. А нежить – это неживые. Вы хотите сказать, что мама была неживой?

Он промолчал, но взгляд отвел. Вроде бы пронесло.

– С властью что? – спросила Ирина Львовна, меняя тему. – Кто-то же должен взять ответственность.

– Главный министр, временно, – коротко ответил Орлов. – Леонид жив, и судьба Гордея неизвестна. К слову, Карина… Это маловероятно, и все же будь готова к тому, что твоего сына признают наследником престола.

– Нет! – воскликнула я.

– Да, – возразил он. – Он сын Гордея.

– Он младенец!

– До его совершеннолетия будет править выбранный регент.

– Он чародей!

– Одно другому не мешает.

– Нет! Я не хочу… Эта борьба за власть… политика…

Я чуть не ляпнула, что Гордея у меня уже отняли. Но как-то язык не повернулся сказать, что Гордей исчез навсегда. Я не желала в это верить.

– Ты не понимаешь, Карина. – Орлов неожиданно взял меня за руку и слегка сжал пальцы. – Я на твоей стороне. И Елисею будет безопаснее во дворце, чем здесь, если начнется борьба за власть. О тебе не забыли. О нем узнают, рано или поздно. И убьют и его, и тебя, чтобы кровь династии Поляновых исчезла без следа.

– Не будем хоронить Гордея и Леонида раньше времени, – вмешалась Ирина Львовна. – Уверена, что-то еще прояснится.

– Да, – подхватила я. – Гордей должен вернуться. Я верю, что он жив.

Не буду напоминать Орлову, что у меня есть запасной вариант. Я могу забрать сына и уйти в другой мир. Если Ероев нашел черного привратника, то и я найду. И Ирину Львовну заберу, если она захочет.

Но это на крайний случай, если выяснится, что Гордей…

Нет! Не могу даже думать о том, что его нет в живых! И если он в Гиблом лесу, то, пожалуй, наступил подходящий момент проведать родню.

Глава 65

Я была уверена, что самое сложное в моем плане – расстаться с Елисеем, но ошиблась. В конце концов, я оставляла ребенка не на улице, а под присмотром тех, кому я доверяла, как самой себе. Ирина Львовна, Берта, Тихон… Они позаботятся о нем, пока меня не будет рядом. А дом чародея – надежное убежище даже в теперешнее смутное время.

Оказалось, сложнее всего – уйти из дома тайком, сбежать под покровом ночи. Я чувствовала себя предательницей, хоть и понимала прекрасно, расскажи я о своих планах – и меня никуда не отпустят. А я больше не могла ждать, не могла бездействовать.

Если бы князь Орлов сказал, что послал кого-то в Гиблый лес, если бы он делал хоть что-то для спасения Гордея, я никогда не стала бы вмешиваться, доверилась бы профессионалам. Но ведь никто не спешил вступать в переговоры с иными! А я могла хотя бы узнать, где Гордей, что с ним, и зачем его держат в плену. Конечно, если Алура не обманула, и моя родня действительно будет рада меня видеть.

Весь мой план состоял из «если», и я знала, что шансов не сгинуть в Гиблом лесу у меня мало. Но знала я и другое: без Гордея мне не жить. Он заботился обо мне даже на расстоянии. Пришло время отдать долг. И я сделаю все, что смогу.

С направлением я определилась быстро. Алура говорила, что проще всего перейти границу в местечке под названием Пестрая балка.

– Когда-то там текла река, – рассказывала она, – но она давно высохла, а русло покрылось травами. С ранней весны до поздней осени балка покрыта ковром из цветов. Пролески, хохлатки, чистяк раскрашивают ее в разные оттенки голубого, фиолетового и желтого. А по ночам по дну стелется туман высотой в человеческий рост, да такой густой, что ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Правда, и там есть дозорные, но люди боятся тумана, считая его волшебным.

От дома чародея до Пестрой балки всего полдня пути, если верхом. Я училась у Тихона управлять коляской, и хотя он не отпускал меня в город одну, вполне справилась бы с поводьями. Если бы смогла запрячь лошадь в коляску и вывести ее ночью со двора – бесшумно, под носом у Тихона. Да мне не пробраться мимо сторожки, чтобы его не разбудить! Я даже подумывала, не махнуть ли через забор на заднем дворе, чтобы Тихона не тревожить.

Так что путешествовать придется пешком и, если повезет, ночевать на постоялом дворе, так как дорога займет дня два. Я сомневалась, что смогу идти бодрым шагом без отдыха часов двадцать подряд.

Направление подсказала карта чародея. В его кабинете стоял низенький столик, покрытый непонятными узорами, как будто весь изрезанный ножом. Его назначение объяснил лэр Сапфирус.

– Это карта, – сказал он. – И управлять ею может любой, если знать слово-ключ.

– Полли, – подсказала Ирина Львовна. – Папа создал ее для меня, когда я изучала географию. Слово-ключ я придумала.

Так что первым делом я пробралась в кабинет, чтобы воспользоваться местным аналогом навигатора, попросила показать маршрут от дома чародея до Пестрой балки и тщательно его перерисовала. К счастью, обычный компас в кабинете тоже нашелся.

Также я взяла с собой флягу с водой, стащила из кладовой мешочек с сухарями и несколько кусочков сахара, добавила к еде спички. Мысли о запасном комплекте одежды появлялись, однако я решила идти налегке. А вот деньги взяла: в кошель положила несколько мелких монеток, а повесомее зашила в подкладку платья, в пояс, кое-что и в лифе спрятала.

Одежду, конечно же, выбрала самую простую и крепкую – и платье, и башмаки. И накидку взяла с глубоким капюшоном, на случай дождя.

Навряд ли я смогла все предусмотреть, опыта в подобных делах у меня нет. Да и беспокоилась больше всего о том, чтобы никто не заметил сборы. Ирине Львовне я оставила записку, в которой просила прощения за побег и умоляла заботиться о сыне.

Если я не вернусь, лэр Сапфирус не оставит Елисея, да и Ирина Львовна, похоже, ему нравится, как женщина. Не зря же он энергии на порталы не жалеет, чтобы в гости наведаться! А если я не пойду в Гиблый лес, Гордей так там и останется. И от клейма отцеубийцы не избавится. Так что все я делаю правильно!

В ночь перед уходом я долго держала Елисея на руках – качала его, тихо пела колыбельные и просила прощения за то, что оставляю. Я хорошо помнила собственную историю… Князь Орлов не бросал меня в чужом мире, однако случай изменил мою судьбу, и в итоге я росла в детском доме. Конечно, я боялась, что с Елисеем случится нечто подобное. И сердце разрывалось между материнским долгом и любовью к мужчине, которого хотела спасти.

– Я вернусь, Лесь, обязательно вернусь, – шепнула я перед тем, как положить сына в кроватку. – Мы вернемся, я и папа. Обещаю.

Из дома удалось выбраться незамеченной. Я выбрала самый темный час перед рассветом, когда все спят. На цыпочках спустилась с крыльца, прокралась по дорожке к калитке.

– Кхм… – деликатно кашлянули у меня за спиной.

Я замерла, прижав к груди узелок с вещами. Тихон! Вот же…

Удастся ли мне уговорить его не поднимать шум? Ох, надо было лезть через забор!

Тихон отчего-то не стал интересоваться, куда я собралась ночью. Он взял меня за руку и толкнул калитку. Она распахнулась бесшумно, хотя у меня не получилось заранее смазать петли – не смогла выбрать подходящий момент. А за калиткой, на подъездной дорожке, нетерпеливо переступала с ноги на ногу лошадь, запряженная в коляску.

– Тихон?! – охнула я. – Это… как?

– Да так, – пробурчал он. – Или я ошибся? Вы не за Громобоем собрались?

– За ним, – согласилась я. – Но… как же…

– Так быстрее получится, – сказал он. – Не удивляйтесь, княжна. Я не мог ничего не заметить. Садитесь.

Он хотел подсадить меня на пассажирское место, но я шагнула назад.

– Э, нет, Тихон. Ты остаешься, – сказала я.

– Даже не думайте.

– Здесь ты нужнее! Я не смогу уйти, оставив сына без защиты.

– Я поклялся, что буду охранять вас.

– Ты и будешь! Безопасность Елисея сейчас важнее. А туда, куда я направляюсь, тебе нельзя. Ты, наверное, не знаешь, но я…

– Да знаю, – перебил меня он, поморщившись. – Ладно, уговорили. Я давно за вами наблюдаю, вижу, что вы… бедовая. Лес вас примет. И все же…

Он снял с шеи кожаный шнурок с несколькими деревянными бусинами и надел его на меня.

– Спрячьте под платье.

– Что это?

– Охранная грамота, – хмыкнул он. – Если спросят, откуда, смело отвечайте, мол, Тихон Белояр дал.

– Так ты… тоже… – осенило меня. – Оттуда?

– Не передумали со мной сына оставлять? – усмехнулся он. – Нет? Тогда поспешите, княжна. Скоро рассвет.

– Спасибо, Тихон, – искренне поблагодарила я и забралась на место возницы.

Тихон проводил нас до дороги, ведущей в сторону Гиблого леса, махнул рукой, и я тронула поводья, пуская лошадь шагом.

Глава 66

С погодой мне повезло: ярко светило солнце, небо отливало приятной синевой. Правда, любоваться природой было некогда. Оказалось, что управлять коляской не так уж и легко. То есть, когда едешь с холма в город или обратно – это удовольствие. А когда приходится править лошадью несколько часов подряд – ад.

Тело затекло от непривычной позы, голову напекло солнцем. А еще я всего боялась, особенно проезжающих мимо всадников и грохочущих экипажей, возницы которых правили не одной лошадью, а двумя или даже четырьмя. Они еще издали начинали кричать: «Посторонись!», и хорошо, если дорога позволяла нам разъехаться без проблем. Но бывало и такое, что приходилось «съезжать» на обочину, то есть, прямо в густую траву.

Намучилась я знатно, и успела пожалеть о том, что мало двигалась после родов. Вроде бы не потолстела, но мышцы ослабли. И вообще, расслабилась я, как княжной стала. Вот найду Гордея, вернемся домой – и буду вести здоровый образ жизни!

Пугало все: незнакомые люди, незнакомые места, неизвестность. Но, как говорится, волков бояться – в лес не ходить. Разбойников, говорят, в этих краях нет, о маньяках не слышала. А в лесу не волки, а вроде как родня.

– Прорвемся! – бормотала я под нос, когда меня накрывала очередная волна отчаяния.

И двигалась дальше.

Пешком все же пройтись пришлось. Лошадь и коляску я оставила в одной из деревень, неподалеку от Пестрой балки. За плату, разумеется. Хозяева – муж с женой – охотно согласились присмотреть за лошадкой, пока я «прогуляюсь по ярмарке».

Да, с этим тоже повезло. Граница с Гиблым лесом – место отнюдь не пустынное. Дальше к северу – застава, где когда-то командовал Гордей, чуть восточнее – довольно крупный город-крепость, а вокруг – деревеньки. И вот в одной из них как раз в это время и проходила крупная ярмарка, с бродячими артистами и зверинцем. Отправиться туда пешком – логично, потому что на ярмарку приезжали отовсюду. Самые догадливые, чтобы сэкономить, останавливались в деревеньках неподалеку, и там же оставляли лошадей и повозки.

Лошадь я пристроила, сама немного отдохнула и поела, а после, сверяясь с картой, окольными тропами отправилась искать Пеструю балку. Планировала перейти границу ночью, когда опустится туман, а до той поры найти местечко в кустах, где можно спрятаться и дождаться темноты.

Какие там кусты…

Я – наивная городская жительница, которая представляла границу вроде начерченной на земле линии! Ладно, не линии… Вспаханной полосы! И какого черта я не сообразила, что лес начинается на «нашей» территории? А перед ним еще целое поле вспаханной земли!

Тропинка привела меня к невысокой деревянной ограде. Вероятно, здесь заканчивались земли королевства. Дальше – то самое поле, и пересечь его незаметно попросту невозможно. Мало того, что буду, как на ладони, так еще и следы на мягкой земле оставлю. И хотя сейчас не видно ни одного дозорного, не сомневаюсь, что они где-то рядом.

Судя по карте, до настоящей границы еще километр, не меньше, да все лесом, которого я не знаю. Ладно, найду я балку… Если в темноте и тумане ноги не переломаю. А дальше что?

Задумавшись, я чуть не попалась на глаза дозорным. Двое верхом на лошадях медленно двигались по противоположному краю поля. Я успела спрятаться за росший неподалеку дуб.

Похоже, ждать темноты – не в моих интересах. Надо бежать через поле, как только дозорные скроются из виду. День уже клонился к вечеру, сказано – сделано. Убедившись, что вокруг опять никого нет, я подобрала юбки и понеслась через поле.

В мягкую землю ноги проваливались по щиколотку. Бежать было тяжело, но я спешила изо всех сил. Когда нырнула под полог леса, легче не стало. Где балка? Если верить карте, то левее. А тропинки-то тут нет! На чистом адреналине я ломанулась в чащу, цепляясь платьем за сучки деревьев и спотыкаясь о корни и поваленные стволы.

Спешила я, потому что понимала, что как только дозорные доберутся до того места, где я пересекла поле, они увидят цепочку моих следов. И, наверняка, отправятся в погоню! Мне надо добраться до Гиблого леса до того, как меня поймают.

Передвигаться достаточно быстро не получалось, мешал длинный подол платья. А еще я боялась наступить на змею или провалиться ногой в какую-нибудь нору. Приходилось выбирать более-менее чистые участки усеянной листвой и покрытой мхом почвы. А когда я остановилась, чтобы свериться с картой и компасом, то услышала, как позади меня трещат ветки…

Медведь? Кабан? Или все же погоня? Сунув карту и компас в узелок, я припустила вперед. И вскоре поняла, что под ногами как-то странно хлюпает.

Болото?!

Как-то не планировала я увязнуть в болоте. Слышала про трясины, из которых не выбраться. Но мне нельзя тонуть! Я должна добраться до Гордея. Я должна вернуться к сыну!

Шаг назад. Другой. Третий. И кусты трещат громче. Мой преследователь – за спиной! А если это, и правда, медведь? Тогда лучше попробовать проскочить болото!

– Стоять!

Мужской голос прозвучал так же страшно, как звериный рык. А после меня грубо схватили за руку и дернули, разворачивая. Я смело подняла голову, встречаясь взглядом с дозорным, и охнула от удивления.

Домбровский!

Он тоже меня узнал, потому как выдохнул в лицо:

– Княжна?!

Мда… Столь эпичная встреча – не иначе как происки злого рока. И почему именно Домбровский? У меня теплилась надежда, что я смогу уговорить дозорных отпустить меня в Гиблый лес, если они знают Громобоя. Ведь он пользовался на заставе авторитетом. Тихон рассказывал, что Громобоя все любили и уважали.

Но Домбровский! У него на Гордея зуб. А еще Тамара! Ради того, чтобы кузина стала женой наследного принца, Домбровский меня в этом лесочке и закопает.

– Вы… как здесь? – спросил Домбровский ошалело.

Кажется, он преследовал меня в одиночку. Напарник остался у поля с лошадьми.

– Погулять вышла, заблудилась, – процедила я сквозь зубы и шмыгнула носом.

Он вдруг отпустил меня, полез в сумку, висящую у пояса, вытащил оттуда чистую тряпку. Платок?

– У вас кровь. На лице. И вот…

Он показал на порванный рукав и протянул платок мне.

– Где? – спросила я, растерявшись.

Он приложил платок к щеке. В этом месте, и правда, саднило. А рукав… Да ерунда! Я спешила, вот ветки меня и исхлестали.

– И все же, что вы тут делаете? – настаивал Домбровский.

И я сказала ему правду, потому что терять мне, собственно, было нечего.

– Иду в Гиблый лес, в поисках Гордея. Отпустите меня, пожалуйста. Или убейте прямо здесь. Если у вас есть хоть капля чести…