Текст книги "Княжна из цветочной лавки (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Глава 70

Кажется…

Конечно же, я сплю! Если в доме есть животное, я вижу себя его глазами, вот и все. Надо же, я так устала, что уснула сидя.

Ой, а что же я тогда… стою? И что это за платье? У меня такого нет!

Я зажмурилась, открыла глаза, но девушка не исчезла. Заметила, что Домбровский тоже смотрит на нее, как завороженный.

– Саша, ты тоже ее видишь? – шепотом спросила я.

– Э-э… Да, – ответил он, судорожно переведя дыхание.

– Алура! – всплеснула руками тетя Ула. – Неужели ты ей не рассказала?!

– Да как-то к слову не пришлось, – смущенно пробормотала Алура.

Похоже, от меня многое скрыли!

– Карина, не стой столбом, проходи, – сказала тетя Ула девушке. – Это та, с кем тебя поменяли местами.

Может, мне это все же снится? Я так жалела, что мой двойник умер!

– Карина, я говорила, что мы тебя искали, – произнесла Алура, обращаясь ко мне. – Когда поняли, что ты – это не ты… не смогли оставить ту, что занимала твое место. О ней плохо заботились, а она сильно болела. И когда стало совсем плохо, мы забрали ее, а опекуна обманули. Ты же знаешь, среди дриад есть мастера иллюзий… И как теперь быть? Вы обе Карины!

– Я – Карина, – выдохнула я, справившись с волнением. – А ее зовут Катя. Екатерина Солнцева.

С ума сойти! Если бы не рассказ Орлова, я подумала бы, что мы – близнецы. Мог ли он обманывать? Не думаю… Мы из разных миров, и родители у нас разные. Но мы так похожи! Полагаю, если бы Катя владела магией дриад, нас и вовсе нельзя было бы различить.

Я все же заплакала: то ли от радости, что из-за меня никто не умер, то ли не выдержав напряжения последних суток. Все кинулись меня утешать, даже Домбровский. Кто-то принес воду, кто-то протянул платок…

Когда я пришла в себя, то поняла, что нахожусь в другой комнате, а рядом только Катя.

– Мне показалось, тебе лучше побыть одной, – сказала она неловко. – Я сейчас тоже уйду. Это моя комната, располагайся, отдохни.

– Не уходи, – попросила я. – Останься.

Я тоже чувствовала неловкость. Сложно предположить, что Катя мне рада. Ведь она страдала, занимая мое место. Ненависть Ероева предназначалась мне, а не ей.

– Хочу извиниться, – сказала я. – Хоть это ничего не изменит. Прости меня, пожалуйста.

– Простить? – удивилась она. – Но разве ты придумала план с заменой?

– Нет…

– От тебя хоть что-нибудь зависело?

– Нет…

– Тогда почему ты просишь прощения? Ты ни в чем не виновата. И спасли меня твои родственники. – Катя вздохнула. – Правда, я их стесняю. Идти мне некуда, а они добрые, позволяют тут жить. Теперь мне надо будет вернуться в мой мир? Какой он?

– Боюсь, тебе некуда возвращаться, – призналась я. – Перед тем, как меня забрали… в том мире меня убили. Моя жизнь тоже не была сладкой.

– Как-нибудь расскажешь?

– Обязательно.

– А сейчас отдохни. Силы тебе еще понадобятся.

– Ты можешь жить со мной, если хочешь вернуться к людям, – предложила я. – Как моя сестра-близнец. Полагаю, это возможно устроить. И это будет справедливо.

– Отдыхай, – повторила она, улыбнувшись. – Еще успеем поговорить.

Я уснула, едва голова коснулась подушки, и мне повезло, я смогла увидеть Елисея и Ирину Львовну глазами Моры. Пусть ненадолго, всего лишь на мгновение, но я убедилась, что с ними все в порядке, и на душе стало легче.

Засыпая, я думала и о Гордее, поэтому не сильно удивилась, когда он мне приснился. Это был обычный сон, ведь Гордей не находился в темнице и не лежал без сознания. Он сидел в библиотеке, за столом. Горела свеча, вокруг высились стопки книг. Гордей листал какой-то фолиант, время от времени тер глаза и пил что-то из огромной кружки. Казалось, он давно что-то ищет, и ищет безуспешно.

Я пожалела, что даже во сне не могу дотронуться до него. И угол зрения был каким-то странным – издалека и снизу, если бы я, к примеру, лежала бы на полу в отдалении от стола.

Гордей вдруг повернул голову в мою сторону.

– Эй, – произнес он. – Не устал караулить?

Это он мне?!

– Р-р! – вырвалось… из пасти.

– Хороший песик, – вздохнул Гордей.

Так я все же смотрю на него глазами животного?! Собаки?!

Сердце бешено стучало, когда я села на кровати, проснувшись. Отдохнула! Да после такого отдыха и умереть можно!

Но… Это же хорошо? Если я видела не сон, Гордей жив и здоров. И его охраняет чья-то собака. Значит, нужно найти его и спасти!

Наскоро приведя себя в порядок, я отправилась на поиски родни. Тетю Улу я обнаружила на кухне, там же сидел Болеслав.

– Вы вернулись? – обрадовалась я. – Удалось что-нибудь узнать?

– Отдохнула бы еще, – проворчала тетя Ула. – Спала-то всего часа три!

– Что-то случилось? – испугалась я.

– Нет же, нет, – успокоил меня Болеслав. – Это она переживает из-за того, что помочь тебе мы не сможем. И Древобог не сможет.

– Почему? В смысле, где Гордей? Что с ним?

Тетя Ула в раздражении грохнула сковородкой, на которой жарила оладьи.

– Принц не в Ведоборе, а чуть дальше, в Мортерре.

Здесь и такое есть?! Надо было лучше изучать географию!

– На картах у людей вся местность обозначена, как Гиблый лес, но это и Ведобор, и Мортерра, или Мертвые земли, – сказал Болеслав. – Наверное, ты догадалась, что в Мортерре правят некроманты.

Было бы странно, будь иначе! Ведь король связался с некромантом…

– Зачем им принц? – спросила я. – Чего они хотят?

– Карина, а ты знаешь, кто такие некроманты? – поинтересовался Болеслав.

– Иные? – растерялась я. – Они как-то связаны с мертвыми…

– В том-то и дело, что это люди, – вздохнул он. – Такие же, как ваши чародеи, только используют запрещенную силу.

– Силу, которая разрушает, – вспомнила я объяснения лэра Сапфируса.

– Хуже. Силу от разрушения. Это не просто темная сила, это мертвая сила, понимаешь?

– Примерно. Но зачем им Гордей?

– Говорят, они объединились с нашей нежитью. И собираются обменять принца на договор о сотрудничестве.

– Договор о сотрудничестве с некромантами и темными? – ужаснулась я. – Но кто на это пойдет? Гордей, скорее, пожертвует собой, чем согласится…

– Если от него что-нибудь зависит, – возразил Болеслав. – Младший принц при смерти. Наследников у принцев нет.

Тут он выразительно посмотрел на меня, и я поежилась. Ну, конечно, Елисей! Если узнают о наследнике…

– Лесных жителей тоже не устраивает такой расклад, – добавил Болеслав. – Это нам обещали сотрудничество, отмену запрета на пересечение границы. Не все люди живут предрассудками. И братство границы не просто так появилось.

– Обидно сознавать, что по нашей вине некроманты похитили принца, – добавила тетя Ула. – Они воспользовались тем, что Дафнис ослабила охрану дворца. Провернули свое темное дело!

– Братство границы? – протянула я. – А нельзя попросить их о помощи? Объединившись, вы могли бы освободить Гордея.

– Есть у них командир, с которым можно договориться, – кивнул Болеслав. – Он уехал в столицу, но связь с братством поддерживает. Вот и твой провожатый пригодится.

– И как зовут этого командира? – От волнения у меня опять сел голос. – Случайно, не… Громобой?

– Ты его знаешь? – удивился Болеслав.

– Это он и есть… наследный принц Гордей Полянов, – всхлипнула я. – Мой муж… отец моего ребенка.

Глава 71

Не знаю, как Гордею удалось сохранить инкогнито, служа на границе. Возможно, только лесные жители не догадывались, что он – принц? Но ведь для чего-то братство использует другие имена! Вот и Домбровский назвался Куцехвостом…

А, может, это Болеслав не интересовался политикой. Как я поняла, иные в Ведоборе, в основном, мирные, и каких-то особенных требований у них нет. Тетя Ула сказала, им изрядно надоело жить в изоляции, хочется торговать с людьми, больше путешествовать.

Известие о том, что в плену у некромантов Громобой, встряхнуло Ведобор. Вскоре Болеслав удовлетворенно сообщил мне, что старейшины оповещены, братство границы на связи, и «Громобоя там не оставят». Среди дриад нашлись те, кто смотрит глазами животных лучше меня, и вскоре они вычислили, где держат Гордея.

В поселке дриад появился кто-то из стражей границы, званием постарше Куцехвоста, и тому даже не потребовалась моя помощь. Он доложил о произошедшем и получил приказ сопровождать княжну Елецкую «к месту проживания». То есть, мне однозначно намекнули, что пора возвращаться домой.

Умом я и сама это понимала. Я сделала все, что смогла, дальше меня никто не пустит – ни стражи границы, ни дриады. Да и чем я помогу, если на лошади ездить не умею, лук в руках держать не умею… Вообще ничего не умею! Только мешаться и путаться под ногами буду.

Я ведь хотела, чтобы о Гордее не забыли, чтобы не ждали невесть чего, а действовали. И я этого добилась. К тому же, узнала, что он жив и здоров, это подтвердила и дриада, подглядевшая за ним через собаку.

Все остальное сделают без меня, а мне пора возвращаться к сыну.

Однако сразу меня не отпустили. Тетя Ула заявила, что время для праздника неподходящее, но вся родня хочет со мной познакомиться, поэтому общий сбор рода все же состоится. Алура и Катя, оказывается, с самого утра занимаются подготовкой к семейному торжеству. Домбровского тоже пригласили. Я гораздо позже поняла, какую честь ему оказали, позволив прийти на поляну, где росло родовое дерево.

Под кроной могучего вяза я впервые ощутила себя дриадой. Да, я пользовалась способностями, привыкла к мысли, что моя мать – не человек, однако полностью осознала, что принадлежу к иным, ступив на землю предков. Этот вяз и был тем самым деревом, частью каждой дриады и листвича из нашего рода. В его листве прятались огоньки – частички света души дриад и листвичей. И особенно красиво они засияли, когда село солнце.

Родители мамы, родители ее родителей, сестры и братья, их дети, многочисленные племянники и племянницы, кузены и кузины… Стыдно признаться, но с непривычки мне казалось, что все они – на одно лицо. Наверное, я научусь различать дриад и листвичей, если буду чаще здесь бывать.

Мне предлагали перебраться в лес вместе с сыном, а я благодарила и отвечала, что подумаю над этим. Однако навряд ли это случится. Мое место среди людей, пусть я и полукровка. Рядом с Ириной Львовной мне все же спокойнее, чем в лесу.

Утомившись от знакомств и разговоров, я сбежала с поляны на берег реки, что текла неподалеку. Мне удалось уйти незамеченной, хотелось передохнуть и немного побыть одной. Родня же и убедила меня, раньше, что вокруг безопасно. И все же я вздрогнула от испуга, когда за спиной хрустнула ветка.

– Это я, ваша светлость, – произнес Домбровский, останавливаясь рядом. – Простите, что потревожил. Хотел поблагодарить вас, пока мы еще здесь. Слышал, рядом с родовым деревом невозможно обмануть дриаду. Поэтому… надеюсь, вы поверите, что я искренен. Спасибо вам… за все.

– Я и без дерева вам верю… граф. Если Гордей вам поверил, дал шанс… значит, вы хороший человек. В свою очередь, позвольте извиниться. Я обращалась к вам по имени и на «ты»… но это от волнения, а не из-за неуважения. Простите, пожалуйста.

– Не стоит. – Лунного света хватило, чтобы я заметила легкую улыбку на его губах. – Это было приятно.

– Приятно? – удивилась я.

– Мы обращаемся на «ты» к близким людям, к тем, кому доверяем.

– А-а… Тогда, может, перейдем на «ты»? – предложила я.

– Я не посмею, – вздохнул он. – То есть, вы можете, мне это нравится. Но вы…

– А что – я?

– Вы станете королевой, княжна. Я не посмею.

– Да кто вам сказал, что стану? – досадливо поморщилась я. – Вы же слышали, на принце проклятие, он не может до меня дотронуться. И потом…

Я замолчала, закусив губу.

– Проклятие можно снять, – заверил меня Домбровский. – Но… что потом? Вы же сами сказали, что считаете принца мужем.

– Сказала, чтобы мне помогли, – призналась я. – Дриада может полюбить лишь раз, поэтому родные и передумали забирать меня в лес. Но я не уверена, что принц меня любит.

– Не уверены? – Мне показалось, что Домбровский хохотнул. – Его любовь к вам я на собственной шкуре испытал, знаете ли!

– И поделом, – фыркнула я. – Тут я вас жалеть не буду. Но на моем месте могла быть любая девушка.

– А когда он искал похитителей… тоже любая? А Белояр? Да на заставе до сих пор стонут, что Громобой забрал одного из лучших инструкторов для охраны своей зазнобы! А… ребенок?

– Может, я плохо понимаю мужчин. – Я поежилась, потерла ладонями плечи. На поляне было тепло, а здесь ветер с реки пробирал до костей. – Александр, а вы… поступили бы так же?

– Так же? Это как? – поинтересовался он, расстегивая китель.

Не слушая возражений, он набросил его мне на плечи.

– Мужчина не должен ничего объяснять, да? Надо молча принимать то, что он дает, читать знаки… Рассказать о ложной помолвке, о проклятии – это проявление слабости? Отталкивать – это то же самое, что защищать?

– Княжна, вы выпили слишком много местной браги. Не пожалеете позже о сказанном?

– У меня язык развязался? – Я горько усмехнулась. – Что ж, прошу прощения. Забудьте.

– И все же, с вашего позволения, я отвечу. Не силен… в делах сердечных, однако полагаю, если сделанное вам во благо, это сделано из любви, а не из ненависти.

– Или из чувства долга, – проворчала я.

– Из чувства долга детей не делают, – возразил Домбровский. – Простите, что так… откровенно, княжна.

– Не прощу, – заявила я. – Из вредности. Вот перейдешь на «ты», тогда прощу.

Я не стала объяснять ему, что ребенок – это случайность. Если бы покойный король не подмешал бы нам то зелье, мы не очутились бы в одной постели так быстро. Но Домбровский прав, я слишком разоткровенничалась.

– Это шантаж? – засмеялся он.

– Ага, – кивнула я. – Ну же, попробуй.

– Карина, прости за откровенность, – произнес он, помолчав.

– Вот видишь! – обрадовалась я. – Все получилось. Скажи, туман уходит с рассветом?

– Да.

– Хочу выйти пораньше, чтобы успеть вернуться домой засветло.

– Мне еще лошадей надо достать.

– Не надо. Я оставила лошадь с коляской неподалеку. И вообще, я прекрасно доберусь одна…

– У меня приказ, – перебил меня Домбровский. – Но если бы его не было, я все равно доставил бы вас… тебя… к Белояру.

– Доставишь, – вздохнула я. – Пойдем, пора возвращаться. И китель забери, замерз же!

– Я закаленный. Карина…

– Чего? – Я медленно двинулась к поляне.

– Ваш… Твой двойник… Она тоже поедет с нами?

– Катя? Нет, она решила остаться здесь.

Мне показалось, Домбровский пробормотал что-то вроде «жаль», но переспрашивать не стала. Пока и без Кати проблем хватает. Полагаю, и она ждет какой-то определенности. Противостояние между людьми и иными обязательно закончится. Вот только еще непонятно, чем…

Глава 72

До дома мы добрались быстро, что неудивительно. Во-первых, Болеслав проводил нас к Пестрой балке особенной лесной тропой. Я так поняла, это что-то вроде телепортации в нужное место, потому что портал никто не строит, просто делаешь пару шагов – и оказываешься там, где нужно. Во-вторых, лошадью правила не я, а Домбровский, поэтому ехали мы с ветерком.

Вот же ирония судьбы! Отправилась за одним мужчиной, а возвращаюсь с другим. Да еще с тем, кто чуть меня не убил, а после – похитил. Но если поначалу меня пугало то, что я ему доверилась, то теперь точно знаю, что не ошиблась. Болеслав сказал, что братство границы принимает только достойных. Только достойные получают имя от леса. А тетя Ула поделилась кое-какими секретами магии дриад. Оказалось, что многие владеют эмпатией, то есть, чувствуют, что у человека внутри – гниль или стержень. И, похоже, этим даром я тоже обладала.

Полагаю, Домбровский никогда не был плохим человеком. Скорее, избалованным, как многие дети богатых родителей. Можно сказать, Гордей вовремя привел его в чувство, дал какой-то ориентир в жизни. Сделал то, что не смогли сделать родители. И замечательно! Страшно подумать, что бы со мной стало, если бы Домбровский был мелочным негодяем. Уж точно из болота живой не выбралась бы.

Мы успели договориться, о чем можно рассказать Ирине Львовне, а о чем – нет. В конце концов, она не знает, что Алура – дриада. Когда-нибудь я открою ей все свои секреты и, возможно, даже познакомлю с родней, но не теперь. И Тихона нельзя выдать. По этой же причине я решила ничего не говорить князю Орлову и лэру Сапфирусу. Если у них есть связь братством границы – сами все узнают. А если нет? Подставить Гордея? Да ни за что!

Тихон распахнул калитку, едва коляска остановилась рядом с забором. Наверное, услышал, как мы подъезжаем. Увидев меня, посветлел лицом, а на Домбровского взглянул с удивлением, перехватил у него поводья. А я выскочила из коляски, не дожидаясь, когда мне помогут спуститься.

– Ирина Львовна? – спросила я у Тихона на бегу.

– В доме они, – коротко ответил он.

Я взлетела по ступенькам, проскочила веранду, миновала гостиную…

Ирина Львовна нашлась в детской – вязала что-то, сидя у кроватки. Елисей спал, сжимая во сне кулачки. Я закричала бы от радости, если бы не боялась его разбудить.

– Риша… – охнула Ирина Львовна.

– Я вернулась, – прошептала я одними губами.

И, не выдержав, бросилась к ней, упала на колени, обнимая ее ноги.

– Простите… умоляю, простите…

– Риша, перестань сейчас же! – Он попыталась меня поднять, не устраивая шума. – Ну ты чего… девочка моя…

Не знаю, как мы не разбудили Елисея, плача в объятиях друг друга.

Риша… Так звал меня только Гордей. Теперь вот и Ирина Львовна.

Очень хотелось обнять и сына, но я боялась его испугать. А еще – заразить чем-нибудь, ведь я не мылась целых два дня! Берту я попросила приготовить ванну, кормилицу – посидеть с малышом. А мы с Ириной Львовной спустились в гостиную, где уже топтался Домбровский.

– Добрый день, ваша светлость. – Он поклонился, приветствуя Ирину Львовну. – Как поживаете?

Ирина Львовна и бровью не повела, хотя я не успела ее предупредить.

– Добрый день, молодой человек, – произнесла она. – Если память меня не подводит… Александр?

– Так точно! – отрапортовал он.

– Полагаю, вы сопровождали княжну? – приступила к допросу Ирина Львовна.

Я не без удовольствия узнала в ней прежнюю княгиню Воронцову. Как будто вернулась в старые времена!

– Вы правы, ваша светлость.

– Ирина Львовна, он меня спас! – заявила я. – Саша, сядь уже!

– Боюсь вам мебель испачкать…

– Спас? – Ирина Львовна слегка побледнела. – От чего же?

– Я же в Гиблый лес сунулась. – Еще в дороге я несколько раз проговорила про себя этот рассказ, чтобы он выглядел правдоподобно. – И там в болото попала. Александр меня преследовал, как нарушителя границы. Поэтому он меня нашел, вывел из болота и отвез на заставу. Там я узнала, что Гордей действительно в Гиблом лесу, а еще смогла увидеть, что он жив и здоров. Но еще непонятно, кто его удерживает и зачем.

– Не тарахти, – вздохнула Ирина Львовна. – Саша, вы из братства границы?

Мы с Домбровским переглянулись. Вот это поворот! Так княгиня… знает?

– И нечего мне тут в гляделки играть, – проворчала она. – Я – родная тетка Громобоя! И я рада, что братство не осталось в стороне.

– Да, я… из братства, – сказал Домбровский. – Но я не могу…

– А я и не прошу, – перебила его Ирина Львовна, – делиться секретами. Это вот юные барышни склонны к импульсивным поступкам. Мне достаточно знать, что спасением племянника занимаются те, кто должен.

– А Орлов? – не выдержала я. – Вы ему скажете?

– Где ты видишь князя? – поинтересовалась Ирина Львовна. – А порталы я строить не умею.

– А лэру? Если он заглянет в гости?

– Что-то мне подсказывает, что они сами что-то, да расскажут, если в ближайшие дни заглянут в гости, – усмехнулась Ирина Львовна. – Так! Саша, вам когда предписано вернуться? Надеюсь, вы пообедаете с нами?

– Он еще и переночует, – вмешалась я. – Саша, и не возражай! Я слышала, что твой командир сказал. Ты должен вернуться на заставу завтра!

– Обратный путь займет больше времени, – возразил он. – Всю ночь придется идти.

– Вот еще, – обиделась я. – Я тебе лошадь отдам. В сарае и седло найдется.

– Она же принадлежит лэру Сапфирусу, – напомнила Ирина Львовна.

– И вы поверили в его сказку? Гордеева эта лошадь, – фыркнула я. – Попрошу Тихона баню затопить.

– Не…

Домбровский хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом. Полагаю, представил, бедолага, как будет париться с самим Белояром. А ведь Тихон с заставы ушел как раз в то время, как туда Домбровского сослали. Похоже, они мало знакомы. Или не знакомы вовсе.

Отдав необходимые распоряжения, я отправилась мыться в ванную комнату. Баню долго ждать, как протопится, а мне хотелось быстрее обнять сына.

Два дня… Меня не было всего два дня! А мне показалось, что Елисей вырос, стал… взрослее. Он узнал меня, потянулся, прижался…

– Папа тоже вернется, сынок, – прошептала я, целуя его в светлую макушку. – Когда-нибудь он обязательно вернется.

Из дома я не могла увидеть Гордея, как ни старалась. Возможно, рядом с ним просто не было никакого животного. Отсутствие новостей после моего возвращения переживалось тяжелее всего. Домбровский вернулся на заставу. Я предлагала Тихону отправиться с ним, но он заявил, что не нарушит приказ Громобоя. Угнетало и то, что я не могла открыто обсудить с Ириной Львовной все, что узнала в лесу. Не могла рассказать ей о Кате, о тете Уле и Алуре, о проклятии Гордея. С другой стороны, хорошо, что Ирина Львовна не знала о некромантах. Из-за этого она переживала бы еще сильнее.

Мы поддерживали друг друга, как могли, по очереди ходили в город или посылали туда Тихона, чтобы узнать хоть какие-то новости. Но наш маленький городок жил своей жизнью, и на рынке обсуждали местные события: свадьбу дочери булочника, рождение внука бургомистра, пожар из-за плохо вычищенной печной трубы.

И Тихон ничего не знал, ведь он не поддерживал связь с заставой. Однако он один мог меня успокоить. Я пыталась вернуть ему бусы, но он оставил их мне.

– Сделаю себе новые, – сказал он. – Секрет-то в том, что они сделаны моей рукой, на них мой знак. А вам они, может, пригодятся еще.

– В лесу сказали, что ты хранитель, – решилась я все же удовлетворить любопытство. – Но… кто ты?

– Оборотень, – усмехнулся Тихон. – Не похож?

– Э-э… Нет, – призналась я. – А кто? Или об этом неприлично спрашивать?

– А угадай, – прищурился он.

Хм… Если судить по повадкам… Пожалуй, он…

– Медведь? – предположила я.

– А говоришь, не похож!

– Что, правда?!

– Ты еще испугайся, – фыркнул Тихон. – Я ж не зверь.

– Да знаю, знаю. Просто… Чудно это все.

– Отчего же?

– Понимаешь, я выросла в другом мире…

Вот с Тихоном можно было говорить обо всем, даже о Кате. Но мы с ним редко оставались наедине. Разве что, когда я шла к морю, погулять с Елисеем. Он сопровождал, помогал нести корзинку с ребенком. Вот только погода уже портилась, и прогулки эти не длились долго, из-за холодного ветра. А в дождь мы и вовсе оставались дома.

И все же это случилось, когда мы с Тихоном и Елисеем были на пляже. Тихон первый услышал, что кто-то спускается с холма, а за ним и я повернула голову, всматриваясь в даль.

– Громобой? – спросила я у Тихона, когда мужчина показался из-за кустов.

– Он, – подтвердил Тихон.

Я крепче прижала к себе Елисея… и отвернулась к морю, сердито вытирая выступившие на глазах слезы.