Текст книги "Княжна из цветочной лавки (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Глава 25

На стрельбище я попала впервые в жизни. В детстве мы мастерили луки и стрелы, подражая то Робину Гуду, то еще какому-нибудь персонажу из просмотренных фильмов. И даже соревнования устраивали, нарушая запреты воспитателей, не только мальчики, но и девочки тоже. Однако я прекрасно понимала, что настоящий лук сильно отличается от детских поделок.

Здесь лук – все еще боевое оружие, хотя чаще используется на соревнованиях, ради развлечения дворян. На одном конце поля расположили мишени, на другом – столы, но не в шахматном порядке, как наши, а в ряд. На столах лежали луки и стрелы – и те, и другие в чехлах. Позади столов, на деревянном возвышении с навесом поставили стулья для зрителей.

Княгиня Воронцова сказала, что откроет соревнование его величество, а главным судьей будет его старший сын. Перед началом невестам разрешили полюбоваться луками вблизи, и женихи толпились у столов, демонстрируя девушкам оружие. Там были все, кроме меня, потому что княгиня сразу уселась в отведенное ей кресло, обмахиваясь веером. А я, естественно, расположилась рядом, выполняя ее указание не отходить ни на шаг.

– Такая послушная, – произнесла княгиня, выдержав паузу. – Надолго ли?

– Я стараюсь, ваша светлость, – кротко ответила я.

– Принеси мне лимонаду, – велела она.

Обычно о таком просят слугу, их здесь предостаточно. В том числе и тех, кто разносит гостям напитки. Однако я послушно отправилась к столу с кувшинами, наполненными лимонадом и льдом.

Княгиня приняла стакан, смерила меня снисходительным взглядом и махнула веером.

– Хорошо, иди, если любопытно. Однако учти, я должна тебя видеть.

Это означало, что уходить со стрельбища мне нельзя. На открытом поле ведь все на виду.

Я воспользовалась разрешением, чтобы поговорить с Миленой. Она давно посматривала на меня многозначительно, да покусывала губы в нетерпении. Интересно, может, она что-то узнала?

– Прости, – сказала я, едва подошла к ней. – Гордей видел, как мы уходили вместе.

– Ты сказала, что это сделала я?! – возмутилась Милена.

– Конечно, нет. Я рассказала ему правду. Ведь я не видела, кто запер дверь. Но слышала, как ты кричала.

Она перестала хмуриться.

– Думаю, тебя тоже будут расспрашивать о произошедшем, – добавила я. – Так что вранье ни к чему хорошему не привело бы.

– Да, ты права, – согласилась Милена. – Слушай…

Я заметила, что стоящая неподалеку Мария с любопытством на нас поглядывает, и оттащила Милену в сторону.

– Подумают, что мы секретничаем, – хихикнула она.

– Так и есть, – кивнула я. – Что ты хотела сказать?

– Мне показалось, я слышала голос того мужчины, что был у подвала, – зашептала она мне на ухо.

– Где?

– Здесь! На стрельбище! Но вокруг столько мужчин… Я не поняла, кто это.

– Жаль. Но… он слуга?

– Не уверена.

Час от часу не легче! Хотя… Возможно, Милене только показалось.

– Давай сядем рядом, – предложила она. – Что-то я уже всего боюсь.

– Я не против, если ты согласна сидеть рядом с ее светлостью.

– Почему?

– Гордей тоже боится, – усмехнулась я, – что со мной что-нибудь случится. И отпустил сюда только при условии, что за мной присмотрит его тетушка.

– А-а-а… Хорошо, так даже спокойнее.

Так и получилось, что по одну руку от меня сидела княгиня Воронцова, а по другую – Милена. И так как меткость мужчин меня мало занимала, я наблюдала за обеими, перенимая у них манеру поведения. Больше у Милены, конечно, потому что княгиня эмоций не выражала, сидела спокойно и обмахивалась веером из-за наступившей во второй половине дня жары. И, честно говоря, так увлеклась, что не сразу заметила Гордея рядом с его величеством.

– А мне сказал, что не сможет присутствовать, – пробурчала я недовольно.

– Он не собирался, – произнесла княгиня невозмутимо. – Юрий неважно себя чувствует, Гордей будет судить состязание вместо него.

Юрий – старший брат в королевском семействе. Я видела его лишь однажды, на том злополучном балу.

Поначалу я обрадовалась, но вскоре поняла, что могу лицезреть затылок жениха, и ничего более. Гордей стоял недалеко от «линии огня», широко расставив ноги и скрестив на груди руки, и внимательно наблюдал за происходящим. В мою сторону он даже не смотрел! Зато Леонид то и дело бросал взгляды на Милену. И даже посылал ей воздушные поцелуи. Милена смущенно улыбалась и украдкой махала ему рукой.

Полагаю, Гордей ответственный. Ему поручили важную миссию, он ее выполняет. А Леонид может и подурачиться в перерывах между стрельбой.

Но хоть один разочек мог поискать меня взглядом!

Мне не нравились наши отношения. То есть, Гордей нравился… а то, как мы общались друг с другом, чем занимались – нет. Если бы мы встретились в моем мире…

Допустим, Гордей не был бы принцем. Допустим, обратил бы на меня внимание. Допустим, не сбежал бы, узнав, что я детдомовская. И тогда… мы ходили бы на свидания – в кино, в парк развлечений, в клуб. Мы болтали бы обо всем на свете, бродили бы по улицам, взявшись за руки, слушали музыку, поделив наушники, сидели бы в кафе. Мы узнавали бы друг друга, а не тратили время на интриги и этикет.

И Гордей не ворчал бы на меня из-за того, что я плохо воспитана. А я не боялась бы опозорить его своим поведением. И не думала бы постоянно о том, что обман могут раскрыть.

Я хотела бы наслаждаться обществом Гордея, будучи княжной Елецкой. Настоящей княжной, а не подставной. Может, она точно знала бы, какой подарок ему сделать, как отблагодарить за заботу. Может, не обижалась бы из-за того, что он все решает сам. А я и собой быть не могу, и княжной не умею. И моя первая влюбленность превращается в какую-то пытку из-за вечного страха ошибиться…

Мужчины состязались в стрельбе по принципу «на вылет». Их разбили на пары, по жребию, и в следующий тур переходил только победитель. Я благополучно пропустила почти все, лишь краем глаза замечая, что стрелы летят в мишень, и краем уха слыша, как звенит натянутая тетива.

– О, смотри! Он прошел дальше! – время от времени восклицала Милена, хватая меня за руку.

Он – принц Леонид, разумеется.

– Поздравляю! Он такой молодец, – неизменно отвечала я.

Интересно, он, и правда, лучше всех стреляет из лука или другие участники поддаются принцу?

Я тряслась от страха, отправляясь в столицу с князем Орловым, потому что боялась разоблачения. Однако только недавно начала понимать, что мне фантастически повезло стать для всех княжной Елецкой. Потому что, несмотря на обучение, я почти ничего не знаю об этом мире. И могу выдать себя в любой момент каким-нибудь простым вопросом или действием. Та же Милена, наверняка, знает, принята ли здесь игра в поддавки. А я – нет.

Вздохнув, я опять уставилась на затылок Гордея. Если бы он принимал участие в соревнованиях, то, несомненно, победил бы! И мне было бы интереснее наблюдать за стрельбой.

– Ах! – Милена вскочила с места. – Остался последний выстрел!

Двое финалистов стреляли по одной мишени, очередность выстрелов определил жребий.

– Ах, кто бы мог подумать! – продолжала щебетать Милена. – Домбровский! Я полагала, стреляет он так же, как и фехтует!

Домбровский? Я уже слышала это имя. Точно! Граф Домбровский, чья лошадь чуть меня не затоптала. Это его Гордей избил на дуэли.

Первый выстрел выпал Домбровскому. И его стрела попала в «яблочко».

– Его высочеству будет трудно перебить такую ставку, – пробормотала я.

– Увидишь, он справится, – заверила меня Милена. – Он ни за что не проиграет этому выскочке. Жаль Тамару, она воспитана лучше, чем ее брат.

Что?!

– Разве Тамара его сестра? – спросила я. – У нее другая фамилия.

– Ах, они кузен и кузина.

Тамара… Домбровский…

Мы искали обиженную мной девушку, но что, если это… мужчина? У Домбровского скверный характер, и Гордей его наказал. Мог ли он мстить мне из-за этого? И из-за сестры, которая ела те сладости…

– А-а! Что я говорила! – запрыгала Милена, хлопая в ладоши. – Лёнечка победил!

Не она одна обрадовалась победе его высочества, поэтому княгиня и ухом не повела. А я подумала, что бы сказал Гордей, если бы я, обращаясь к нему, назвала Гордеюшкой. Отчего-то мне казалось, что он высмеял бы меня и попросил бы больше так не делать.

– Если бы Гордей участвовал в соревнованиях, победил бы он, – пробурчала я.

Лучше бы молчала! Или дальше восхищалась Леонидом.

– Что?! – воскликнула Милена. – Это легко проверить!

И закричала громко, привлекая внимание:

– Княжна Елецкая утверждает, что ее принц Гордей победит брата в поединке. Ваше высочество, давайте это проверим!

– Ты что делаешь? – зашипела я. – Зачем?!

Поздно. Гости подхватили предложение, и Леониду оно тоже понравилось. Я не рискнула бы утверждать, что Гордей пришел в восторг от такой подставы, и предпочитала не смотреть в его сторону.

– Карина… – произнесла княгиня Воронцова таким тоном, что мне поплохело.

– Но я же не хотела! Это не я…

Жалкие оправдания. Надо было держать язык за зубами.

– Смотри, Гордей стреляет! – Милена дернула меня за руку. – О-о-о!

И я закрыла глаза.

Глава 26

– Что ж ты не смотришь, как стреляет твой жених? – язвительно поинтересовалась княгиня Воронцова. – Неужели боишься, что хуже, чем его младший брат?

И почему мне так стыдно… В прежней жизни я не заморачивалась такими мелочами. Мало ли, кто что сказал! Мало ли, что все смотрят! Так почему сейчас так хочется убежать… А еще лучше, повернуть время вспять и промолчать, когда Милена восторгалась успехами Леонида.

– Солнце слепит, – ответила я, открывая глаза. – Ничего не вижу.

Мишень отодвинули дальше, но солнечный свет не мешал наблюдать за полетом стрелы, мы же сидели под навесом. Однако княгиня не уличила меня во лжи.

– Довольно бестактно с вашей стороны, княжна Тернова, устраивать такое представление, – произнесла она сухо. – Я недовольна вашим поведением.

Милена вспыхнула и поджала губы.

Тем временем, слуги принесли мишень, чтобы зрители могли оценить меткость двух лучших участников состязаний. И Гордея. Он стрелял по той же мишени. Стрела принца действительно легла ближе к центру, чем стрела Домбровского. Гордей воспользовался луком и стрелами брата, и всадил свою стрелу прямо в «хвост» стрелы Леонида. Она не расщепила ее до наконечника, как в фильмах, просто вошла в древко. Но и так было понятно, кто здесь самый меткий стрелок.

– Гордей не принимал участие в состязании, – тихо напомнила я Милене. – И он же военный… Зря ты это затеяла.

Она выглядела недовольной, хоть и улыбалась Леониду. А я все так же боялась взглянуть на Гордея, да и на княгиню Воронцову тоже.

– Карина, да помаши ты ему хоть раз, – сказала княгиня. – Или кивни, что ли…

– Кому? – вздохнула я. – Гордей на меня даже не смотрит.

– Правда? – усмехнулась она. – Как скажешь.

Гордей глаз с меня не спускал. Теперь он стоял лицом к зрителям и объявлял победителя, а так же распределял баллы между другими участниками состязаний. И смотрел только на меня. Я не могла понять, что он чувствует, но все же улыбнулась ему в надежде, что он не сильно сердится.

Как только все закончилось, зрители смешались с участниками. Девушки поздравляли принца, подбадривали других мужчин. Милена, конечно же, крутилась возле Леонида, позабыв обо мне.

– А ты не собираешься спуститься к Гордею? – поинтересовалась княгиня.

– Нет, – ответила я. – Простите, ваша светлость. Я не подумала о последствиях, когда…

– Это хороший урок, – перебила меня княгиня. – Нельзя говорить все, что вздумается. Однако я не сержусь, ничего плохого ты не сделала. Полагаю, и Гордей не сердится. Мужчины любят хвастаться умениями перед дамами.

– Он сердится, – возразила я. – Он всегда сердится из-за того, что я не умею себя вести.

– Гордей?! – Она рассмеялась. – Этого не может быть.

– Чего не может быть? – спросил подошедший к нам Гордей. – Вы обо мне говорите?

– Наконец-то! – проворчала княгиня. – Освободился? Проводи невесту, ей пора готовиться к ужину. А мне надо проследить, чтобы девушки не разбрелись… кхм-кхм…

Тут она закашлялась и замолчала.

– По кустам? – улыбнулся Гордей. – Тяжелая у вас работа, тетушка.

– Кто-то должен следить за порядком…

Я не выдержала, сбежала. Гордей встал весьма удачно, загораживая меня от княгини, и я поднялась и тихо пошла прочь. Дорогу я знаю, хоть до дворца и далековато, и слушать нотацию о том, что надо вести себя скромнее, мне не хотелось.

Странное чувство, когда мужчина вроде бы и нравится… но общение с ним не приносит радости. Может, это потому, что местные девушки привыкли довольствоваться малым?

Гордей нагнал меня быстро. Я действительно глупая, хотела избежать выговора, и сделала все, чтобы дать жениху повод отругать меня за побег.

Однако Гордей молча шел рядом, не делая попытки заговорить.

Неужели он так на меня сердится?!

– Ваше высочество, прошу прощения…

Похоже, все наши разговоры будут начинаться с этой фразы. Ненавижу! Ненавижу себя за то, что стала похожа на размазню! Ненавижу опекуна за то, что он перенес меня в этот мир! Ненавижу весь этот этикет, чтоб его…

– Так мне не показалось, – произнес Гордей. – Чем я тебя обидел, Риша? Прости, я не смогу догадаться. Просто скажи.

– Вы? – Я посмотрела на него изумленно. – Когда? Не было ничего такого.

– Тогда за что ты извиняешься? И почему опять «высочество»? Вокруг ни души.

– Как же… за что… – пробормотала я. – Я же… заставила вас… тебя…

А, может, заплакать? Говорят, это безотказное женское оружие.

– Ты о том, что мне пришлось выпустить стрелу? – уточнил Гордей. – Это брат все устроил. С княжной Терновой. Маленький заговор, чтобы заставить меня показать мастерство. Не понимаю, при чем тут ты. Да даже если бы и ты…

Он взял меня за руку и заставил остановиться.

– Риша, я тебя пугаю?

– Нет, – ответила я, не задумываясь.

– Но ты была другой, вела себя иначе…

– А кто твердил мне, что это плохо? Я пытаюсь… соответствовать статусу твоей невесты. И переживаю, потому что у меня ничего не получается!

Когда я сказала это, почувствовала себя чуть легче. Хотя тревога никуда не делась, ведь быть княжной-самозванкой я не перестала.

– Так вот в чем дело, – вздохнул Гордей. – Я давлю на тебя…

– Пойдем, хорошо? Боюсь, что не успею привести себя в порядок.

Гордей так и не выпустил моей руки, и я не пыталась ее отнять. Мне нравилось, что он крепко сжимает пальцы. Нравилось чувствовать шершавость его ладони.

– Хочешь, я отменю этот ужин? – спросил Гордей, медленно вышагивая по дорожке. – Вместо этого погуляем в саду. Или покатаемся на лошадях.

– Отменишь? – ужаснулась я. – Пойдешь против воли родителей… из-за меня?

– Они привыкли к моему непослушанию, – хмыкнул он.

– Я не умею ездить верхом, – неожиданно призналась я. – Не умею танцевать. Не умею вышивать и шить. Играть не умею… на музыкальных инструментах. Гордей, я ничего не умею. Я плохо воспитана. И я не хочу ужинать с твоими родителями, потому что, наверняка, опозорюсь. Но… не надо ничего отменять, хорошо? Пусть уже это произойдет… Может быть, тогда твой отец откажется от идеи женить тебя на мне.

– То есть, ты согласилась на этот брак, чтобы избежать проблем?

– Нет. Поддалась… слабости. Ты мне нравишься! – выпалила я.

Хотела вырваться, но Гордей лишь крепче сжал пальцы, удерживая мою руку.

– Но я не требовал от тебя никаких умений, – сказал он. – Не надо переживать из-за этого.

В Гордее, и правда, нет ни капли романтики. Я практически призналась ему в любви, а он проигнорировал это, сконцентрировав внимание на другом. Наверное, он даже прав, потому что беспокоится о моем состоянии, пытается успокоить. А я веду себя, как капризная барышня.

– Ты ничего не требуешь, – вздохнула я. – Но твоим родителям навряд ли понравится такая невеста, как я.

– Это неважно. Главное, что ты нравишься мне.

– Но мне хочется понравиться и им тоже, – прошептала я.

– Ты им уже нравишься, – заверил меня Гордей. – Они отчаялись меня женить, так что их устроит любая невеста.

Вот как?! Так я… любая? Всего лишь та, что устраивает…

Ох, да что со мной! Это мы с принцем уже обсуждали. Он честно рассказал, что ему во мне понравилось. Он вообще был предельно честен. Я могу понять, что ему хочется меня защитить. Он защитил бы любую сироту, свалившуюся ему на голову. Главное, условия выполнены: поведение нетипичное, да судьба… жалкая.

И о том, что он мне нравится, я ему говорила. Как и о том, что не хочу, чтобы на мне женились по принуждению.

Почему я не могу просто принять эти условия игры? Ведь это действительно в моих интересах! Разве любовь – это так обязательно? Особенно в этом мире. Тут надо радоваться, когда муж заботится… и не требует никаких умений. А я думаю о какой-то дурацкой романтике, чувствах, сближении…

– Значит, не буду ни о чем переживать, – сказала я, улыбнувшись Гордею через силу. – Не надо отменять ужин. Спасибо, ты очень добр.

Глава 27

Ужин накрыли в столовой побогаче и побольше той, где мы с Гордеем обедали. Правда, встреча началась в гостиной, где меня ждал князь Орлов. Их величества пригласили и его, как моего опекуна в столице.

С его светлостью мы общались мало: он предпочитал молчать, и я тоже. Однако он неизменно мне улыбался, и взгляд его при этом заметно теплел. Если бы он встретился с настоящей Кариной, полагаю, та расспрашивала бы его о родителях, ведь он был их другом. А я предпочитала делать вид, что сильно смущена, лишь бы не касаться опасных для меня тем.

И все же сейчас отмолчаться не удалось.

В гостиную меня привел Гордей, но тут же удалился, оставив нас с князем наедине.

– Карина, это правда? – спросил Орлов, едва я с ним поздоровалась. – Ты приняла предложение принца?

Ох, не должна ли я была посоветоваться с опекунами? Но об этом меня не предупреждали!

– Д-да, ваша светлость, – ответила я неуверенно. – Я поспешила?

– Тебя не ограничивали в выборе, – произнес Орлов, слегка поморщившись.

Я запоздало вспомнила, что он просил обращаться к нему по имени-отчеству, без упоминания титула.

– Но скажи, ты действительно хочешь выйти замуж за этого, безусловно, достойного молодого человека? – продолжил он. – Или на тебя давят какие-то обстоятельства?

Э-э… Серьезно? Если я правильно поняла, князь на моей стороне? Иначе зачем бы ему задавать такие вопросы! Ох, как-то я и не думала, что в случае отказа кто-нибудь за меня заступится.

– Говори без утайки, Карина, – попросил он. – Я сумею тебя защитить.

Хорошо, попробую сказать правду.

– Я люблю Гордея, Демьян Петрович, – призналась я. – И мне хватило бы смелости отказать ему, если бы не желала стать его женой. Однако… у меня нет уверенности, что я поступила правильно.

– Отчего же? – живо поинтересовался Орлов.

– Я же бесприданница. Не думаю, что это ужасный недостаток… и Гордей уверяет, что это не имеет никакого значения… И все же он – принц, а я… по сравнению с ним… никто. – Я перешла на шепот. – Мне кажется, его родители… меня не примут.

– Ах, вот ты о чем. С деньгами или без них, ты – наследница древнего и знатного рода, – заявил Орлов. – Главное я узнал, а об остальном поговорим за ужином.

Он подал мне руку, чтобы отвести в столовую, и, честно говоря, я почувствовала себя чуточку увереннее. Орлов внушал больше доверия, чем Ероев. И если князя не волновало мнение официального опекуна о моем браке, то и мне бояться нечего.

Его величество поздоровался со мной приветливо, рассматривал с любопытством. Ее величество добродушно улыбалась. А Гордей успел незаметно пожать мне пальцы, к слову, совершенно ледяные, подбадривая. Похоже, его родители, и правда, рады, что сын женится. Древний и знатный род? Так и буду думать.

Его величество и князь Орлов хоть и соблюдали субординацию, но было заметно, что они знают друг друга давно. А я до сих пор не могла толком выговорить должность, что князь занимал при дворе. Ероев упоминал, но я запомнила лишь то, что это связано с безопасностью. Глава Особой канцелярии? Или Особенной…

Его величество расположился во главе стола. Слева от него сели жена и Орлов, справа – Гордей и я. И только устроившись за столом, я заметила, что его центр украшает мой букет из морковок и редиски.

– Ну-с, предлагаю отбросить церемонии, – произнес его величество, когда слуги наполнили вином наши бокалы. – Демьяна мы давно знаем, а с тобой, Карина, скоро породнимся, поэтому можешь обращаться ко мне по имени-отчеству.

– Да, да, – кивнула ее величество. – И ко мне тоже.

– За здоровье молодых. – Его величество, то есть, Федор Юрьевич, поднял бокал. – Благословляю.

Княгиня Воронцова успела дать мне пару наставлений перед ужином. Во-первых, велела не пить вина, а только делать вид. Во-вторых, не удивляться поведению его величества.

– Он чтит протокол, но в семейном кругу не похож на себя в тронном зале, – сказала она. – Поэтому веди себя учтиво, но не переусердствуй с этикетом.

Гордей с опаской покосился на меня, когда я поднесла бокал к губам, однако промолчал. Боится, что я напьюсь, что ли? Хорошего же он обо мне мнения…

– И все же, Карина, как тебе удалось соблазнить моего сына, м? – поинтересовался Федор Юрьевич чуть погодя.

Я чуть не подавилась кусочком огурца, что буквально перед этим положила в рот.

– Дорогой! – воскликнула Ольга Николаевна. – Зачем же так смущать девочку!

Я старательно жевала огурец, лихорадочно соображая, что ответить.

– Она не соблазняла, – произнес Гордей. – Отец, пожалуйста, не надо так шутить. Это я добивался ее, как только увидел.

– Любовь с первого взгляда, – хмыкнул Федор Юрьевич, ничуточки не смутившись. – Значит, Гордей пленился твоей красотой.

И все же я должна хоть что-то сказать! Но что…

– Карина – вылитая мать, – пришел мне на помощь Демьян Петрович. – Даже… красивее. Неудивительно, что она пользуется успехом у мужчин.

Гордей сжал челюсти. Видимо, представил мужчин, увивающихся за его невестой. И то, что он со всеми ними сделает.

– Но как так получилось, что Карина воспитывалась не в столице, Демьян Петрович? – поинтересовалась Ольга Николаевна. – Здесь же есть пансион для девиц, и я там попечитель, вы же знаете.

Тут и я навострила уши. Неужели сейчас узнаю хоть что-то о прошлом девушки, которую заменяю!

– Это в чем-то грустная история. – Он отложил приборы. – Я сожалею, что не смог заботиться о тебе должным образом, Карина. Посчитал, что в моем доме тебе будет неуютно и одиноко. Ероев, дальний родственник твоего отца, убедил меня, что воспитает тебя, как полагается. Я доверился ему… и позже пожалел об этом, так как он отправил тебя, по сути, в сиротский дом. Хотел забрать тебя раньше, но ты так часто болела… Ероев говорил, что дорога до столицы тебя убьет.

– Но есть же лекари-чародеи, – вмешалась Ольга Николаевна.

– Как только я смог оплатить такое лечение, я сделал это, – пояснил Демьян Петрович. – И забрал Карину.

Знал бы он, на что Ероев потратил эти деньги! Жаль бедняжку княжну… Только непонятно, почему ее уморили в пансионе. Если Ероев так хотел заботится о ней… Есть же причина!

– Но ведь Елецкий, насколько я помню, не был беден, – заметил Федор Юрьевич. – Кто же унаследовал его состояние?

– Единственная наследница – его дочь Карина, – сказал Демьян Петрович, с улыбкой уставившись на меня. – Я – душеприказчик князя Елецкого. Его состояние перейдет Карине, как только она выйдет замуж за человека, которого я одобрю.