Текст книги "Княжна из цветочной лавки (СИ)"

Автор книги: Мила Ваниль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Глава 34

– По делу? – переспросила я. – Но ты написал…

– Пойдем быстрее, по дороге расскажу, – перебил Гордей.

Почти сразу он шагнул в потайной коридор, увлекая меня за собой. Леонид шел позади.

– Что за спешка? Куда мы направляемся? – пролепетала я, едва ворочая языком.

Я испугалась, и сильно. Вдруг сон – не сон? И Гордей с братом помогают мне избежать гнева короля! Записка – для отвода глаз… Или, наоборот, от меня решили избавиться!

Нет, Гордею надо верить. Если никому не верить, можно сойти с ума!

– Прости, что так внезапно, – ответил Гордей. – Я шел к тебе, с той самой запиской…

– И я едва успел его поймать, – подхватил Леонид. – Нашли тех, кто запер тебя в подвале, Риша.

Гордей обернулся и смерил брата взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Леонид, вместо того, чтобы испугаться, рассмеялся.

– И помыслить не мог, что ты такой ревнивец, братец, – сказал он.

– Изволь соблюдать приличия, – проворчал Гордей, продолжая тащить меня за собой. – Так вот, в новой записке не было необходимости, ты все равно вышла бы. А батюшка скор на расправу. Мы должны успеть до того, как он узнает, что нарушителей поймали.

– Да, нам дали полчаса, чтобы уладить дело, – добавил Леонид.

– Все равно ничего не понимаю! – воскликнула я. – Нашли – и хорошо. Я вам зачем?

Гордей остановился так внезапно, что я чуть не упала. Он же меня и подхватил, придерживая за талию.

– И верно, – произнес он с досадой. – Я об этом не подумал.

– О чем? – спросил Леонид. – Гор, ну что опять?!

– Мы не спросили, хочет ли этого Карина, – мрачно ответил ему Гордей. – Схватили и потащили. Возможно, она не захочет с ними встречаться.

– Ты сам в это веришь? – Леонид приподнял бровь. – Ты никогда не выбрал бы такую невесту.

– Эй, высочества! – разозлилась я. – Между прочим, я тут! Не надо говорить обо мне в третьем лице!

– Прости. – Леонид посерьезнел, обращаясь ко мне. – Карина, предположение о графе Домбровском оказалось верным. Это кузина попросила его отстранить тебя от участия в соревновании, и подсказала, как это сделать. Милену использовали, но я ее не оправдываю, ведь она тоже хотела отомстить.

– А, вот как… – пробормотала я. – И что теперь? Что с ними будет?

– Они не отрицали вину и, похоже, искренне раскаиваются, – сказал Гордей. – Хотят извиниться перед тобой и попросить отозвать обвинение. Прости, Риша, я должен был сразу спросить, хочешь ли ты с ними встретиться.

И почему у меня такое чувство, что передо мной разыграли спектакль? Нет, о Домбровском принцы говорят правду. Но вот это… «Не захочет с ними встречаться». «Ты никогда не выбрал бы такую невесту». У меня даже шанса нет отказаться!

Хочу ли я встречаться с Домбровским и его кузиной? Выслушивать неискренние извинения? Милостиво прощать тех, кто мстил мне за то, чего я не совершала?

Нет, не хочу. Видела я таких в детдоме… За подлость нельзя прощать! Потому что чуть позже нарвешься на худшую подлость. Однако я не решилась отказаться, уж больно старательно принцы сверлили меня взглядами.

Предположу, что так надо. Гордей не стал бы подвергать меня опасности. Ведь это он вызвал Домбровского на дуэль, когда я чуть не погибла из-за его глупости. Значит, сейчас лучший выход – простить и отпустить.

Что ж…

– Не хочу, но встречусь, – ответила я. – Мы вроде бы спешили?

Я первые попала в ту часть дворца, где располагалась охрана и служба безопасности. Благодаря принцам – незаметно, не привлекая внимание слуг. Потайной ход вывел нас к комнате, где находились граф Домбровский, Тамара и двое незнакомых мне мужчин.

– А, ваше высочество… – произнес один из них. И обратился к другому: – Дюк, выйдем. Пусть побеседуют.

Тамара плакала, вытирая глаза платочком. А ее кузен тут же бухнулся мне в ноги.

– Ваша светлость, это моя вина. Я не должен был так поступать. Однако поверьте, я выпустил бы вас через час! Ничего иного делать не планировал, – произнес он, опустив голову. – Прошу вас, не обвиняйте сестру. А я готов понести заслуженное наказание!

– Н-нет, это я виновата-а-а… – прорыдала Тамара, тоже падая на колени. – Это я его заставила-а-а…

– Замолчи! – рыкнул на нее Домбровский.

Не знаю, почему, но я не верила в их искреннее раскаяние. Может, я просто злая… или мнительная…

Я взглянула на принцев. Леонид стоял у окна, повернувшись ко мне спиной. Гордей, поджав губы, с омерзением смотрел на Домбровского.

– Что с ними будет, если я обвиню их в похищении? – спросила я у Гордея.

– Трудно сказать, – ответил он. – По закону, если не рассматривать обстоятельства произошедшего, можно и на каторгу отправить. Самое мягкое наказание – денежный штраф и исправительные работы, но я на это не рассчитывал бы.

– Гордей, мы можем выйти… на минутку?

Он кивнул и вывел меня в коридор.

– А что изменится, если я отзову обвинение? – поинтересовалась я. – Твой отец знает о том, что произошло. Он не потребует отчета?

– Ты просто не понимаешь, как все устроено, – вздохнул Гордей. – Если бы похищение было настоящим, с преступной целью, и вопроса об отмене наказания не возникло бы. Но ведь Домбровский совершил это по глупости, поддавшись уговорам сестры.

– Я могла умереть от страха, если бы боялась темноты или закрытого пространства, – сухо ответила я. – Преступление по неосторожности – тоже преступление.

– Они понесут наказание, – возразил Гордей, – но соизмеримое с проступком. Достаточно твоего слова. Однако… я понимаю твои чувства. Ты можешь поступить так, как сочтешь нужным.

– Иными словами… Наказание будет суровым, если я продолжу настаивать на том, что они хотели причинить мне вред?

– Да, – кивнул Гордей.

– Но если я скажу его величеству…

– Не ему. Подпишешь официальную бумагу, что ничего не было, – подсказал он.

– А, даже так… Тогда их просто отпустят?

– Нет. Я же сказал, оба понесут наказание.

– Но не по закону, а по справедливости, – усмехнулась я. – Хорошо, все понятно. Давай вернемся. Где надо поставить подпись?

Это так похоже на то, что происходит и в нашем мире, когда преступление совершают детки богатеньких родителей! Какого-нибудь слугу отправили бы на каторгу лишь за мысль причинить мне вред, а аристократа отмажут, сделают внушение… и, возможно, вызовут на дуэль, чтобы опять избить.

– Риша! – Гордей взял меня за плечи, развернув к себе лицом. – Ты не должна делать это, если не хочешь.

– Мне неприятно, как это делается, – тихо ответила я, высвобождаясь. – Однако я не горю желанием сломать им жизни из-за ошибки. Тамара добивалась того, чтобы я выбыла из игры, мстила за мнимую обиду. Если я буду настаивать на обвинении, чем я лучше нее? А ее кузен… может, и раздолбай… но не факт, что он плохой человек. Тем более, за неосторожную езду он уже наказан.

К мольбам о прощении я не прислушивалась, а когда начали благодарить за милость, и вовсе испытала острое желание заткнуть уши.

– Лео, уведи ее, – тихо попросил Гордей брата. – Лучше к нашему саду. Я закончу с ними и приду.

– Нет, – отказалась я. – Никуда не пойду, пока не узнаю, что с ними будет.

– Риша… – выдохнул Гордей.

– Можете силой увести, – предложила я упрямо.

Домбровскому Гордей предложил подписать прошение о прохождении военной службы на заставе. Как я поняла, там, где Гордей командовал. А вот когда Тамаре сказали покинуть игры и вернуться домой, она опять залилась слезами.

– Только не это! – умоляла она, заламывая руки. – Батюшка меня до смерти запорет, если узнает, что из дворца выгнали!

– Да оставьте вы ее! – не выдержала я.

– Без наказания оставить? – мрачно уточнил Гордей.

– Да. Я ее прощаю.

– Хорошо, – согласился он.

От очередной порции извинений и благодарностей я сбежала, попросила Леонида сопроводить меня, как Гордей и хотел.

– Карина, Гордей действовал в твоих интересах, – произнес Леонид, едва мы свернули в потайной коридор. – Если бы их наказали по закону…

– Хочешь, я продолжу? – перебила я его. – Король настоял бы на строгом наказании, потому что я – невеста его сына. И против меня поднялась бы волна гнева среди аристократов. Возможно, Гордей сумел бы меня защитить, однако я приобрела бы новых врагов, сильнее и жестче, чем юный граф и его глупенькая кузина. Так?

– Я все больше завидую Гордею, – признался Леонид. – Умеет он выбирать женщин! Однако есть еще кое-что, о чем он не скажет, а ты не догадаешься. И, пожалуй, он убьет меня, если узнает, что я рассказал тебе этот… секрет.

– Но я «должна знать», да? – усмехнулась я. – Говори. Обещаю, что не выдам тебя.

– Он догадается, кто сказал, если поймет, что ты знаешь, – предупредил Леонид. – В общем… – Он остановился, придержав меня за руку, и понизил голос. – Наш старший брат смертельно болен. Гордею суждено стать наследным принцем. Отец специально заставил его решать эту проблему с Домбровским… Он и дальше будет привлекать его к ведению дел.

Вот так новость. Так я выхожу замуж… за наследного принца?

– Кажется, это то, что Гордей должен был сказать мне сам, – произнесла я, чуть ли ни впервые в жизни пожалев, что я не мужчина.

Ей-богу, так и треснула бы кое-кого по затылку! А то и вовсе устроила бы драку, чтобы выпустить пар. Гордей заботливый, бесспорно! Однако и он ведет эти игры у меня за спиной… Хуже того, его и обвинить в этом нельзя! Потому что здесь… так принято. Я должна быть благодарна, что меня, в принципе, хоть о чем-то спросили. И хоть о чем-то поставили в известность!

– Он не сможет, – ответил Леонид.

– Почему же?

– Говорит, что не выносит, когда ты огорчаешься. В смысле… переживает очень. Или ты обрадуешься, что когда-нибудь станешь королевой?

Вот уж точно – нет!

– Можешь честно ответить на один вопрос?

– Я никогда не лгал тебе, – нахмурился Леонид.

– Тогда скажи… Гордей попросил тебя рассказать о старшем брате?

– Нет. Я не шутил, он здорово разозлится, когда узнает, что я тебе доверился.

– Я притворюсь, что не знаю. Пожалуйста, проводи меня к покоям.

– К покоям Гордея? Но он будет ждать тебя в саду, – возразил Леонид.

– К моим покоям.

– Послушай, я не хотел, чтобы вы ссорились, – заволновался он. – Уже жалею, что проболтался!

– Не собираюсь я с ним ссориться, – вздохнула я. – Просто хочу побыть одна. Поверь, так лучше и для Гордея. Скажи ему, что у меня разболелась голова, хорошо?

Откровенно говоря, я не очень хорошая актриса. Боюсь, что выдам себя, едва увижу Гордея. Мне совсем не хочется его огорчать.

Глава 35

Отсидеться в покоях не удалось. И не потому что Гордей примчался следом. Наоборот, он вообще не появился, даже записку не прислал, не справился у Лотты, как мое самочувствие. А ведь я ее напугала, когда улеглась на кровать поверх покрывала. Здесь такое не принято.

– Платье помнете, прическу испортите! – разворчалась Лотта.

– Травок завари, что лекарь прописал, – попросила я. – Со мной все в порядке, но надо нервы успокоить.

Оказалось, если ничего не делать, то от мыслей, лезущих в голову, хочется вешаться. Ничего конкретного я обдумать не могла, и представлять всякие ужасы из королевской жизни или последствия моего разоблачения устала. Тем более, я могла лишь довериться Гордею – и надеяться, что он не даст меня в обиду. Не бежать же из дворца, в самом деле! Без денег, связей и знакомств в патриархальном мире я, может, и выживу. Тяжелая работа меня не пугает. Однако если я сбегу, меня будут искать, а прятаться негде. У меня даже документов нет. Паспорт хранится у Орлова, а после свадьбы, полагаю, он передаст его Гордею.

Если я до свадьбы доживу…

В общем, напившись травок, я стала искать, чем заняться. Почитать не получилось, не смогла сосредоточиться. Гладить кошку, конечно, приятно, но поговорить с ней не о чем. А выходить из комнат княгиня запретила.

Все же я глупая. Могла бы гулять сейчас в саду с Гордеем! Надо учиться держать лицо и не поддаваться эмоциям.

Сказано – сделано. Я пыталась изобразить невозмутимость перед зеркалом, пока Лотта не поинтересовалась, не болит ли у меня живот. Мол, я строю такие гримасы, будто меня запор мучает.

Так что, когда Ирина Львовна заглянула ко мне с просьбой прогуляться до библиотеки, чтобы поискать там ее очки, я не только обрадовалась, но и ничего не заподозрила. Хотя могла бы и задуматься, отчего нельзя послать служанку с таким простым поручением.

В библиотеке сидел Гордей. Он не ждал меня – читал что-то, устроившись за письменным столом, под лампой. И сильно удивился, когда я вошла.

– Риша? Ты меня ищешь?

– Нет, очки, – ответила я. – Но, полагаю, их тут нет.

– Очки?!

– Ирина Львовна попросила принести ее очки из библиотеки, – пояснила я.

– А-а… – протянул Гордей. – Но она не носит очков. Или я чего-то не знаю.

– Это неважно. Скорее всего, она отправила меня к тебе, – вздохнула я. – Но ты не переживай, не отвлекайся. Я пойду.

– Риша! – Гордей захлопнул книгу. – Не убегай, пожалуйста.

– И не думала, – возразила я. – Просто не хотела тебе мешать.

– Как твоя голова?

– Лучше. Отвар помог. А что ты читаешь?

– Мемуары одного военного… Навряд ли ты знаешь его имя.

Я покивала, заложив руки за спину. Ирина Львовна, определенно, хотела, чтобы мы с Гордеем поговорили. Вот только разговор не клеился.

– Я сделал что-то не так? – поинтересовался Гордей.

– Вовсе нет, – возразила я. – Я не хотела мешать. И перенервничала. Я научусь вести себя так, как подобает. Дай мне немножко времени.

Кажется, ему понравился мой ответ. Легкая улыбка заиграла на губах, и Гордей, наконец, подошел ко мне.

– Посидим здесь? – предложил он. – Или все же прогуляемся по парку?

– Уже стемнело, – сказала я, взглянув на окно. – Но я предпочла бы прогулку.

– Со мной тебе нечего бояться, – ответил Гордей.

Самоуверенно! Или… нет? Рядом с ним я действительно ничего не боялась, хотя это несколько нелогично. Это только в сказках брак с принцем – залог беззаботной жизни. А на деле…

Я не спрашивала, куда мы идем. Вложила свою ладонь в его – и позволила вести себя, куда он пожелает. Как-то незаметно мы добрались до конюшен, и Гордей показал мне того коня, что спас.

Сначала я цеплялась за Гордея, так и норовя спрятаться за его широкой спиной, а он беззлобно посмеивался над моими страхами, но после все же не устояла перед обаянием коняшки со смешным именем Мартиш. Он забавно прядал ушами, фыркал и подставлял Гордею бока, чтобы тот почесал и погладил. Я даже осмелела настолько, что кормила Мартиша дольками яблок. Он осторожно брал их губами с открытой ладони и лизал ее языком.

– Я научу тебя ездить верхом, – пообещал Гордей.

– На Мартише? – спросила я.

– Нет, подберу тебе самую спокойную и покладистую лошадку. А Мартиша мы можем взять завтра утром на прогулку, ему полезно разминать косточки.

И завтра утром тоже? Да он меня избалует! Впрочем, я побуду жадной и эгоистичной. Период романтических ухаживаний закончится, и Гордей не будет тратить время на прогулки со мной. Это сейчас он в отпуске. Или у военных говорят… в увольнении?

Мы гуляли долго, пока я не замерзла, несмотря на теплую шаль, что принесла Лотта. И говорили – о многом. Я не могла спросить Гордея о старшем брате, не могла поинтересоваться, не настаивает ли его отец на разрыве помолвки, однако мы обсуждали вполне обычные темы.

– Гордей, где мы будем жить после свадьбы? На заставе, да?

– Ты хотела бы остаться во дворце?

– Конечно, нет. Ты же знаешь!

– Однако и на заставе тебе не место. Я подам в отставку…

– О, нет… Я этого совсем не хочу!

– Таковы обстоятельства, Риша.

– Но почему? Я могу поселиться в родительском поместье, что у границы. Ты будешь служить, как раньше, и мы будем часто видеться.

– Тебя устроит такая жизнь?

– Не хочу, чтобы ты жертвовал чем-то ради меня…

– А меня не устроит, Риша. Если я твой муж, то муж настоящий, а не приходящий. Я должен заботиться о тебе и следить за делами, управлять твоим наследством.

– А как же… карьера военного?

– Я не мечтал о ней. Это был единственный способ покинуть дворец, не поссорившись с отцом.

– Я думала, ты отправил на заставу Домбровского, чтобы присмотреть за ним…

– Там есть, кому за ним присмотреть. Если уж со мной справились…

– Что?! Ни за что не поверю, что ты был таким, как он!

– Был, – усмехнулся Гордей. – Даже хуже.

– Не верю…

– И не надо, Риша. Надеюсь, таким ты никогда меня не увидишь. Скажи, почему ты простила Тамару? Она давила на жалость. Могла и соврать… о суровом отце.

– Не из-за отца, – вздохнула я. – Возможно, это ее шанс… достойно выйти замуж.

– Не заслужила она такого шанса…

– Они же двоюродные брат и сестра, так? Из разных семей?

– Да, – кивнул Гордей.

– Если Домбровский ведет себя, как богатый раздолбай, то Тамара – из бедных, иначе жила бы в отдельных покоях. Возможно, на играх она встретит того, кто ее полюбит. А вернется домой с позором – и вообще не сможет выйти замуж. Не хочу, чтобы такое случилось из-за меня.

– Ты добра…

– Вовсе нет. Наши с Тамарой пути навряд ли пересекутся в будущем, и, надеюсь, она не настолько глупа, чтобы вновь наступить на те же грабли. И у меня есть ты. Иначе я позаботилась бы о своей безопасности.

– И мудра, – добавил Гордей. – Я переживал, что ты не поймешь… моих мотивов…

Ой, пусть хвалит! Это гораздо приятнее, чем вечный страх сделать что-нибудь не так.

– Я хотела бы стать тебе и другом, – сказала я. – Не просто женой, определяющей статус и рожающей наследников. Хочу что-то значить для тебя… что-то большее, чем объект беспокойства, нуждающийся в охране и защите.

– Ты говоришь странные вещи, – произнес Гордей, помолчав. – Но мне это нравится. Ты действительно не такая, как все, кого я знал ранее.

– Может, лучше бы я была такой, как все? – рассмеялась я. – Проще и понятнее.

– Нет. – Гордей привлек меня к себе и обнял. – Нет, Риша. Не меняйся. Пожалуйста.

Тогда он и заметил, что я дрожу от холода. И отчитывал, как малого ребенка, пока мы возвращались во дворец… быстрым бегом. А я улыбалась, потому что теперь выговор от Гордея ничуть не обижал.

Глава 36

– Ты сегодня прелестно выглядишь, – сказал Гордей, едва мы встретились перед началом бала.

Я чуть не прыснула, так нелепо звучал комплимент из его уст. Из-за слова «прелестно», конечно же. Не иначе, как младший братец научил.

– Благодарю, ваше высочество, – ответила я, учтиво присев в реверансе.

Не потому что хотела его уколоть, просто мы были не одни. И атмосфера праздника диктовала правила поведения.

Корсет Лотта затянула так, что я едва могла дышать. Новые туфельки из парчи немного жали. Шпильки в волосах, казалось, пронзали голову насквозь. Однако выглядела я действительно мило. И даже настроилась получить удовольствие от бала, не обращая внимания на неудобства.

Лестница, прилегающие коридоры и, конечно же, бальный зал были украшены живыми цветами. Не срезанными, а растущими! И на арках, оплетенных цветущими лианами, и в огромных напольных вазах, и в кашпо, развешенных по стенам – нигде я не увидела ни одного сорванного цветка.

Кобея, настурция, ипомея, клематис, плетистая роза, кампсис, жимолость, лимонник… Часть дворца превратилась в ботанический сад! Кажется, где-то рядом есть еще одна оранжерея, потому что некоторые растения не могли цвести одновременно в природных условиях. И, несмотря на разнообразие видов, в глазах не рябило от пестроты. Наоборот, цветовые узоры были тщательно подобраны.

Ноздри приятно щекотал сладковатый запах, а девушки в разноцветных платьях напоминали бабочек, порхающих от цветка к цветку.

Тут же, в зале, установили киоски, тоже украшенные цветами. В одной продавали вещицы, что смастерили девушки: вышивки, подушечки, рисунки, вязаные салфетки. В другой – пирожные, в третьей – конфеты, а в четвертой – лотерейные билеты.

Еще утром Гордей вручил мне кошель с золотыми монетами и попросил потратить их все. Я подумала, что он шутит, потому что ничего не могло стоить так дорого. Однако теперь убедилась, что это реально. Цены специально завысили, ведь все собранные средства шли на благотворительность. И состоятельные аристократы с удовольствием расплачивались золотом за безделушки.

Я ничего не успела купить, потому что меня попросили продавать букетики из сухоцвета. Каждый был перевязан ленточкой, а к ленточке прикреплена булавка. Я ходила по залу с корзинкой, и букеты разлетались, как горячие пирожки. Покупали их мужчины, причем не по одной штуке, и все крепили к лацканам.

Дамы постарше интересовались рукоделием, девушки – сладостями. В зале царило веселое оживление, и я позабыла и о неудобном корсете, и о тесных туфлях. Гордей то крутился рядом, то отходил. Звучала музыка. Слуги разносили прохладительные напитки и мороженое.

Ее величество прохаживалась по залу с его величеством под руку, они беседовали с гостями. Скорее всего, благодарили за пожертвования. Старшего принца опять не было видно. Леонид развлекал Милену, которая продавала лотерейные билеты. Кажется, он ее простил. Ирина Львовна расположилась в кресле, в зоне отдыха, и, обмахиваясь веером, зорко поглядывала по сторонам.

Цветы я распродала быстро, отнесла деньги казначею бала, но, когда добралась до киоска с пирожными, то обнаружила, что он уже закрылся.

– Так и знал, что не успеешь, – произнес Гордей у меня за спиной. – Но не знаю, угадал ли.

Он держал блюдечко с пирожным – шоколадным бисквитом с взбитыми сливками и клубникой. Чудо, а не мужчина!

Отведя меня в сторону, Гордей мне это пирожное и скормил, несмотря на мои шутливые протесты.

Когда я запивала сладкое лимонадом, объявили о начале аукциона и предложили подарить букеты дамам.

– О, уже можно, – заявил Гордей, прикрепляя свой букет из сухоцвета к юбке моего платья.

Только тут я вспомнила о традиции цветочных аукционов. Сначала продавали букеты, а после мужчины крепили их к платью понравившейся девушки. И та, у кого букетов больше, участвовала в аукционе, как лот. Но покупали, конечно, не девушку, а право встать с ней в первую пару, чтобы открыть бал.

– Разрешите… Разрешите…

Вот уж чего я точно не ожидала, так это того, что мужчины облепят меня со всех сторон, оттесняя Гордея. И каждый цеплял букетик к моему платью.

– Ты самая красивая девушка на балу, – сказал Гордей, когда поток букетодарителей иссяк.

– Не льсти, – вздохнула я. – Все знают, чья я невеста. Смотри, они дарят букеты и своим дамам сердца. А ты отчего не запасся букетами?

– Вот еще! – Гордей фыркнул. – Ты у меня одна.

Подсчет букетов проводить не стали: ткань моей юбки исчезла под сухоцветом.

– Что делать, что делать, – запричитал Гордей шутливо. – Ты ж у меня танцевать не умеешь!

– Ой, что там сложного… красиво пройтись, – отмахнулась я. – Это же не вальс.

Бал открывал полонез – торжественное шествие зигзагами по залу. Но, откровенно говоря, и вальс меня уже не пугал. Похоже, я так часто ошибалась из-за волнения и неуверенности в себе. Не далее, как сегодня утром, на прогулке с Гордеем, мы вальсировали минут десять на глазах у невозмутимого Мартиша, и я ни разу не наступила Гордею на ногу. Беспокоил только котильон, где легко можно спутать фигуры. Однако Гордей обещал подсказывать.

Аукцион выиграл… король. В последний момент он перебил ставку Гордея и, довольный, подал мне руку. К тому времени платье уже освободили от сухоцвета, музыканты заиграли… и мы выдвинулись к центру зала, вышагивая в такт музыки. У полонеза, и правда, несложные движения: шаг в сторону, реверанс, и то же самое с другой стороны партнера, или обойти партнера по кругу. В общем, опозориться я не боялась.

После полонеза сразу перешли вальс, но его величество не позволил Гордею меня увести.

– Задержу вас ненадолго, – сказал он.

И жестом велел слуге, державшему поднос с тремя бокалами, подойти.

– Хочу выпить за ваше здоровье, дети мои. – Федор Юрьевич взял один бокал, другой подал мне, третий – Гордею. – Будьте счастливы.

Я пригубила игристое вино, однако он не позволил отставить бокал.

– До дна, княжна, – велел он. – Это легкое вино. И вы под присмотром моего сына.

После он нас отпустил, и вскоре вино ударило в голову, стало легко и весело, захотелось танцевать. Гордей, хоть и мой жених, однако постоянно быть моим партнером в танцах не мог, так не принято. Поэтому я не отказывала другим мужчинам, и он приглашал других девушек.

После нескольких танцев разыграли лотерею – несколько вещей, которыми пользовались члены королевской семьи. Например, веер королевы, запонки короля, бант принцессы, оловянный солдатик принца.

– Твой? – поинтересовалась я у Гордея.

– Нет, младшенького, – ответил он. – Моего тут ничего нет.

– Почему? – удивилась я.

– А я жадный, – усмехнулся он.

Как только закончили разыгрывать призы в лотерее, начался котильон. Это и танец, и игра: чередование игры и танца. Пары сразу разбили в группы по четыре, и мы менялись партнерами в фигуре «Крест-накрест», а потом все вальсировали попарно, играя в «Касания». Тут уже кавалеры и дамы встали по двое. Кавалер поворачивался спиной к дамам, и они обе касались его плеч, он выбирал одну и уходил с ней на круг вальса, а оставшаяся вставала спиной к двум кавалерам, и теперь они касались ее плеч, а она выбирала, и так далее.

Котильон длился больше часа! Я уже ног под собой не чуяла, когда, наконец, объявили о его завершении. И Гордей тут же сказал, что мы можем уйти.

– Можем? Правда? – обрадовалась я. – А куда пойдем? Не хочу спать!

– И я… не хочу расставаться… – выдохнул Гордей, не спуская с меня глаз.

Он смотрел… как-то странно. Немного не так, как обычно. Было в его взгляде что-то пугающее и манящее одновременно.

– Ты все еще должна мне поцелуй, – вдруг напомнил он. – Не хочешь отдать?

– Хочу, – согласилась я, оглядываясь по сторонам. – Но не здесь же…

– Пойдем.

Гордей взял меня за руку и увлек за собой. Шум и музыка остались позади, едва мы шагнули в потайной коридор. Гордей уверенно шел куда-то, и я крепко держала его за руку, все еще пьяная от вина и танцев.

– Где мы? – спросила я, очутившись в незнакомой комнате.

– В моей спальне, – ответил Гордей тихо. – Риша…

Он наклонился и поцеловал мое плечо.

Это намек? Или предложение прямым текстом?

– Эй, это же я должна тебя поцеловать, – засмеялась я. – В губы.

«Так нельзя!» – мелькнуло где-то на задворках сознания.

«Только так и нужно», – возразило подступившее желание.

– Целуй, – согласился Гордей, присаживаясь на кровать. – Но если хочешь уйти, скажи сейчас, пока я еще могу… остановиться…

В его голосе появилась хрипотца, взгляд расфокусировался, а речь как будто бы замедлилась.

Увы, но я не такая сильная. Я неразумная. Я не смогу отказаться.