Текст книги "В погоне за надеждой (ЛП)"
Автор книги: Мэдс Рафферти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)
И к тому же, даже если бы я не хотела его игнорировать, что-то подсказывает мне: потеря Маттео – это то единственное, что сломает меня окончательно. Не то, что я вспомнила одиннадцать месяцев назад, не потеря лучшей подруги, не потеря работы и бывшего парня... А потеря Маттео.
Потерять его – все равно что потерять часть себя, а у меня и так почти ничего не осталось. Если я сделаю это, я останусь ни с чем. И буду вечно дрейфовать в бездонной космической бездне, бесцельно ожидая, когда он меня найдет.
Глава 10
Маттео
Эллингтон: Твою мать, можешь купить моей сестре телефон?
Маттео: Я пытался
Маттео: Предыдущий она швырнула мне в голову
Эллингтон: Думал, она шутит
Маттео: Шишка размером с яйцо тому доказательство
Эллингтон: Упрямица
Маттео: Зато ты бы гордился ее меткостью
Маттео: Заехала прямо между глаз
Эллингтон: Умница
– Ну и дыхалка же у тебя, Птичка.
Тяжело дышащая, насквозь пропотевшая, с красным как помидор лицом, она стоит передо мной, и все же сомневаюсь, что когда-либо желал Айви сильнее, чем в этот самый миг. В глазах наконец-то снова вспыхнул прежний огонек. Впервые я замечаю хоть какие-то признаки жизни с того самого дня, как застал за разгромом машины Картера и Фелисити.
– Мог бы и догадаться, учитывая, как я вопила в детстве.
– Твоя правда, визжала ты знатно.
– Я бы предпочла слово «горланила».
– Прямо как хаски во время истерики.
Распахнув дверь квартиры, я пропускаю Айви вперед, отчего ее глаза возмущенно округляются.
– Вовсе я не выла, как хаски.
– Видеозаписи Калеба говорят об обратном, – тяну я. Пройдя на кухню, распахиваю холодильник, оценивая содержимое. – Но если серьезно, ты молодец. Когда предложила пробежку, я рассчитывал на короткую дистанцию. Никак не ожидал, что мы отмахаем целых шесть миль...
Дверца холодильника с громким хлопком закрывается, обрывая меня на полуслове: Айви с размаху припечатывает ладонь к внешней стороне. Она поднимает взгляд, и голубые глаза – мои любимые – хищно прищуриваются.
– Никогда не сравнивай меня с собакой, Валенти. И вообще ни одну девушку не смей с ней сравнивать.
Все это время я отчаянно борюсь с улыбкой.
Ведь она даже не догадывается. Не подозревает, насколько чертовски прекрасна, как невероятно светится, стоит лишь огоньку зажечься вновь. Вот она, настоящая Айви. Моя Птичка.
Снова расправляет крылышки и готова вцепиться мне в горло за неосторожно брошенное слово.
Оперевшись плечом о холодильник, я тихо произношу:
– И что же ты сделаешь, если не остановлюсь?
– Заставлю, – безапелляционно заявляет она.
Я цокаю.
– А то ведь в прошлый раз это так здорово вышло.
Она скрещивает руки на груди, и стоит колоссальных усилий не опустить взгляд на спортивный топ, в вырез которого с высоты моего роста открывается превосходный вид, а уж в такой позе... Твою мать, после такого точно потребуется ледяной душ.
– Мне уже доводилось заставлять тебя сдаваться.
– И когда же?
Пухлые розовые губки поджимаются, правая нога отбивает дробь в такт лихорадочно несущимся мыслям.
Уголок моего рта дергается.
– Раз уж приходится так долго вспоминать, вряд ли ты сильна в...
– Рождество, четыре года назад. Твоя чертова упертая задница ни в какую не желала признаваться...
Воздух прорезает пронзительная трель: зависшее между нами плотное, осязаемое напряжение мигом улетучивается под вибрацию скачущего по кухонному островку телефона. Еще никогда не хотелось разбить мобильник вдребезги так сильно, как в эту секунду, когда Айви поспешно отступает на безопасное расстояние.
Хочется удержать ее рядом – с пляшущей в глазах искоркой и безостановочно сыплющими упреками губами. Айви парирует колкости с такой невероятной легкостью, от которой сердце неизменно пускается вскачь.
Хватая трубку, я уже готов высказать пару ласковых тому, кто посмел нас прервать, но гнев разом утихает, стоит взглянуть на экран. Я протягиваю аппарат Айви.
– Твоя мама. Нужно купить новый мобильник. Я не нанимался работать телефонной шестеркой.
Айви закатывает глаза и напрочь игнорирует разрывающийся в руках аппарат; толкнув меня бедром, она достает из холодильника бутылку воды.
– Обойдусь. Мне вполне по душе перспектива сделать из тебя шестерку.
От неожиданности я едва не давлюсь воздухом.
Сделав глоток, Айви лукаво подмигивает.
– Язык проглотил, Валенти?
Мрачно сверкнув глазами, я снова впихиваю ей трезвонящий по второму кругу телефон.
– Возьми трубку.
– Нет, – пожав плечом, она огибает кухонный островок и направляется к лестнице. – Я же сказала: обойдусь.
– После пробежки нужно хотя бы перекусить! – бросаю ей вслед.
Айви разворачивается на пятках и продолжает идти спиной вперед.
– Не хочу.
– Придется кормить насильно.
На ее губах играет лукавая ухмылка.
– И ведь наслаждался бы каждой секундой, скажи?
Второй раз за утро Айви заставляет меня поперхнуться.
Огонек все еще теплится. Слабый, но он есть. Нужно лишь помочь раздуть из него пламя... и при этом не выдать собственных чувств.
Что чертовски сложно, ведь обмениваться с ней колкостями – любимое занятие. Своего рода личный сорт наркотика. Я конченый торчок и совершенно не планирую завязывать. Пожалуй, это единственное настоящее фиаско в жизни: так и не сумел подавить в себе влюбленность в младшую сестренку лучшего друга.
Набрав код на воротах Грейсона, мы заезжаем на территорию – судя по всему, добрались последними. На подъездной дорожке припарковано не меньше двадцати машин.
Айви, сидящая на пассажирском сиденье, цокает.
– Ничего себе аншлаг.
– Наверняка только половина команды собралась. Остальные парни в разъездах.
Отстегнув ремень безопасности, Айви поворачивается.
– А почему ты не поехал с Калебом?
– Взялся за один проект. Решил остаться и довести дело до ума.
– И что за проект? – невинно хлопая ресницами, интересуется она. Айви выглядит настолько чертовски мило, что впору кусать себе руки, лишь бы к ней не прикоснуться.
Вместо этого я точно так же хлопаю ресницами в ответ и, перегнувшись через консоль, легонько щелкаю ее по носу, напевно протянув:
– Отличная попытка.
Вслед несется насмешливое фырканье Айви; стоит выйти из машины, как замок тихо щелкает, и мы направляемся к заднему двору, огибая дом.
Она тычет пальцем мне в бицепс, и от прикосновения – повторяю, от одного только ее гребаного пальца – по позвоночнику пробегает чертова дрожь, пока Айви лукаво тянет:
– Вечно ты темнишь со своими кодами.
Я не только с ними темню. Уж двадцать-то лет как-то удавалось скрывать, что я до безумия в тебя влюблен.
– Потому что предпочитаю сначала доводить работу до конца, а уж потом ее обсуждать.
– Хочешь сказать, доводить до совершенства.
Склонив голову то к одному, то к другому плечу, я признаюсь:
– Есть немного.
Она похлопывает меня по плечу.
– Уверена, выйдет здорово, Валенти. Все предыдущие проекты получались просто сногсшибательными.
Искоса взглянув на нее, я медленно тяну:
– Спасибо.
– Не делай такой удивленный вид.
– От тебя нечасто дождешься комплиментов. Грех не удивляться.
– Только потому, что твое эго и без того раздуто. Незачем его ублажать.
– А если я хорошенечко попрошу? – бросаю ей вслед, пока Айви уверенно шагает на звуки доносящегося гвалта, плавно покачивая бедрами.
Воздух прорезает восторженный визг Синди: заприметив Айви, она бросается к ней, взметая подолом легкого летнего голубого платья.
Обернувшись, Айви ухмыляется.
– Я бы его ублажила, если бы ты опустился на колени и хорошенько умолял.
Глаза Синди округляются от любопытства.
– О-о, и что это мы тут обсуждаем?
– Валенти жаждет, чтобы я ублажила его эго, – заявляет Айви, картинно закатывая глаза.
Синди смеряет меня проницательным взглядом.
– Да неужели?
– А я ответила, что ради такого придется опуститься на колени и поумолять, – дразнящим тоном добавляет Айви.
Усмехнувшись, я прохожу мимо парочки.
– Я умею признавать поражение. Отбой, дамы.
– Ну бли-и-ин, а я так хотела посмотреть, как ты будешь умолять! – разочарованно тянет Синди.
– На колени я готов опуститься лишь перед одним-единственным человеком, – объявляю я вслух, оставляя девушек пялиться вслед с разинутыми ртами.
И уж точно не ради того, чтобы Айви ублажала мое эго, благоразумно оставляю при себе эту мысль.
Мимо проносится Эмми с заливающимся лаем Бэмби на хвосте, а там, где Эмми...
...неизменно выруливает из-за угла Киран, зорко приглядывая за дочерью.
Стоит заметить меня, как лицо озаряется широкой улыбкой.
– Валенти! Чувак, где тебя черти носили? – он сгребает меня в объятия. – Снова заперся в берлоге со своим кодом?
– Да не, просто возился с Айви, помогал по мелочи, – отзываюсь я, похлопав его по спине.
Киран отстраняется, и на губах расплывается слишком уж понимающая ухмылка.
Я угрожающе тычу в него пальцем.
– Даже не начинай.
Ненавижу его проклятую способность читать людей как открытую книгу. Из всей команды только он один просек, какие чувства я питаю к младшей сестренке лучшего друга. Засранцу хватило одного-единственного взгляда, когда мы с Айви оказались в одной комнате: он тихонько присвистнул и, хлопнув меня по плечу, хрипло выдал: «Оу, да ты влип».
Киран демонстративно прижимает ладонь к груди, всем видом изображая глубокое оскорбление.
– Кто, я? Лезть в чужую личную жизнь? Да ни в жизнь, – проследив за моим взглядом, он замечает Айви, увлеченно болтающую с Синди. – Хотя, сдается, ледяной душ ты теперь принимаешь регулярно.
Я со щелчком сжимаю челюсти.
– Влажные сны? Горы нестиранного белья? – натолкнувшись на убийственный взгляд, Киран примирительно поднимает руки. – Ладно-ладно, спрошу по-другому... как продвигается?
Медленно кивнув, я оглядываюсь через плечо и провожаю взглядом Синди с Айви, скрывающихся в доме.
– Как-то... движется.
Киран прыскает от смеха.
– Ты окончательно пропал.
Резко обернувшись, я яростно сверкаю на него глазами.
– Ничего подобного.
– Продолжай в это верить, – его глаза округляются при виде Беллы, водружающей на стол поднос со свежей выпечкой, и Кирана тут же след простыл: он срывается с места с воплем: – Черничные маффины!
Белла обреченно закатывает глаза.
– Киран, умоляю, оставь хоть немного остальным.
Проигнорировав ее, Киран хватает три маффина: один запихивает в рот, а два других сжимает в руках. Он поднимает их в воздух.
– Лайла! Смотри! Маффины! – невнятно возвещает Киран с набитым ртом.
Белла со смехом качает головой и поднимается по ступенькам задней веранды к лучшей подруге Лайле. Та тоже смеется, но совершенно не способна скрыть плещущуюся во взгляде любовь.
– Лайла, клянусь богом, если он снова сожрет их... – ворчит Белла.
Та лишь посмеивается.
– Кирана не остановить.
Я тоже здороваюсь с девчонками, приглушенно спрашивая:
– И много ушло времени, чтобы вынюхать хлопья?
Белла бросает на меня измученный взгляд.
– Двадцать минут. Грейсон прятал их в гараже.
Покачивая головой, я наблюдаю, как Киран удаляется, чтобы вручить маффин Эмми. Именно в этот момент замечаю в окне Синди и Айви: они подносят к губам бокалы с вином и, кажется, пристально меня изучают.
Что ж, подкину тему для разговора. Подмигнув, я с наслаждением ловлю вспыхнувший в глазах Айви огонек.
Стоит обернуться к парням, как из-за угла с поднятыми руками вылетает Ирвинг и орет:
– Здорово, засранцы! Звезда вечеринки прибыла!
Грейсон, переворачивая бургер, тяжело вздыхает.
– Ирвинг, мы же обсуждали. Фильтруй базар.
Отдав честь капитану, Ирвинг вальяжно подходит ближе.
– Так точно, мартышка.
Пропустив его слова мимо ушей, Грейсон хлопает меня по плечу.
– Валенти, рад тебя видеть. Как Калеб со своими кутежами?
Покосившись на гриль, я беру лежащую рядом тарелку и подставляю ее, чтобы он мог переложить бургеры и сосиски.
– По последним данным, жизненно важные конечности при нем.
– Чувствую, недолго осталось ждать звонка с мольбой о спасении, – замечает присоединившийся Киран.
О'Коннор фыркает.
– Помните, что было в прошлом году?
Раздаются дружные стоны. Даже Джонсон проводит ладонью по лицу.
– Черт, худший раз из всех. Ирвинг просто нервно курит в сторонке.
Митчелл потирает шею и приподнимает кепку, демонстрируя свежие дреды.
– Прошлогодние выходки Калеба переплюнули даже Кабо.
– Да что вообще, мать вашу, стряслось в Кабо? Почему мне никто не рассказывает? – возмущается Грейсон, переворачивая очередную порцию котлет.
– Поверь на слово, капитан, – морщится О'Коннор. – Кое-что лучше не знать.
Спустя минуту молчания Ирвинг, продолжая хмуриться, тянет:
– Не так уж часто я косячу.
– Не вынуждай накупить зеркал, чтобы ты сам во всем убедился, – невозмутимо парирует Джонсон.
Усмехнувшись, Ирвинг поигрывает бровями.
– Ни к чему, Джонсон. У меня зеркал навалом, и я в полном восторге от того, что в них вижу.
Киран поспешно встревает, меняя тему, пока двое не начали обмениваться колкостями. Клянусь, они и минуты не могут пробыть в одной комнате, чтобы не начать цеплять друг друга.
– Есть новости по обмену?
Это мгновенно гасит перепалку. Ирвинг тут же оживляется.
– Кай согласился на сделку? Слышал, его пытались перехватить сразу три команды.
Кивнув, Грейсон захлопывает крышку гриля, тем самым поручая отнести тарелки с готовым мясом к столу. Стол накрыт под плакучей ивой – ее Грейсон и Белла посадили в память об ушедших близких. Самая трогательная история на моей памяти, и на каждом семейном сборе я ловлю их взгляды, устремленные на дерево: в равной мере смешаны любовь и тоска.
– Предложение «Ледяных Ястребов» в силе. Судя по всему, выбирает между нами и Чикаго.
Джонсон презрительно фыркает.
– Какого хера Чикаго вообще в списке претендентов?
– Без понятия. Они отстой, – заявляет Киран, водружая две тарелки на одну руку, чтобы отнести девочкам. Любовь к ним не перестает поражать. Он демонстрирует ее совершенно открыто и с невероятной гордостью.
Киран рожден быть отцом.
Грейсон с улыбкой смотрит на дом и, поймав взгляд Беллы, машет едой, после чего продолжает:
– Чикаго неплохо поднялись в турнирной таблице в прошлом году после перестройки команды. Они не так уж плохи.
– Но они – не мы, – заявляю я.
Грейсон замолкает и с улыбкой поворачивается.
– Верно, не мы.
Глава 11
Айви
Поиск
Вопрос: Почему я не могу перестать флиртовать с лучшим другом моего брата?
Ответ: Исследования показывают, что, когда кто-то является «запретным плодом», это может создавать напряжение и чувство тоски. Убедитесь, что вы понимаете разницу между флиртом с кем-то из-за притягательности запретного и развитием чувств, выходящих за рамки дружбы
– Он что, только что тебе подмигнул? – ахает Синди. – О боже, ты спишь с лучшим другом своего брата?
Вино, которое было у меня во рту, взрывается, разбрызгиваясь по всему кухонному островку. И я безмерно благодарна, что на нем не было еды, а на барных стульях никто не сидел.
Какой эффектный выход, Ви, думаю я про себя, когда в дверь заходят две девушки, их глаза расширяются при виде устроенного мной беспорядка.
– Мне так жаль! – повернувшись к Синди, я бью ее по плечу. – Из-за тебя одни проблемы!
Синди лишь ухмыляется.
– Значит, ничего не изменилось, – эффектным жестом она откидывает волосы за спину, прежде чем перевести ухмылку на двух только что вошедших девушек. – Девочки, это сестра Эллингтона, Айви. И, как по мне, лучшая из Эллингтонов.
Девушка с ярко-рыжими волосами делает шаг вперед; на ее усыпанных веснушками щеках расплывается улыбка, когда она раскрывает объятия для быстрого приветствия.
– Привет! Я Лайла. Няня Кирана.
– И его члена, – кашляет в кулак Синди.
Девушка с каштановыми волосами шлепает Лайлу по плечу.
– Прекрати представляться как чертова няня, – она закатывает глаза, а затем улыбается мне. – Я Белла, девушка Грейсона. А Лайла – моя лучшая подруга и девушка Кирана.
Лайла бросает на Беллу свирепый, но абсолютно беззлобный взгляд.
– Мне до сих пор сложно это осознать!
– Я вообще хочу знать почему? – осторожно спрашиваю я с легким смешком.
Синди бросает на меня заговорщицкий взгляд.
– Киран был по уши влюблен в Лайлу добрых два года, а наша Маленькая Мисс Солнышко в упор его не замечала, пока не устроилась няней к его дочке.
Белла вздыхает; в ее карих глазах светится нежность.
– Эмми – самая милая девочка на свете. Она немного стеснительная, но ты быстро найдешь с ней общий язык.
– Нам нужно придумать тебе прозвище. Два имени на «И» – это быстро вызовет путаницу.
– Только не называйте ее Птичкой, – тянет Маттео, входя в комнату, за ним по пятам следует Киран Эшфорд. – Это прозвище забито мной.
Я фыркаю.
– Кажется, ты забываешь, что я умоляла тебя не называть меня так.
– Что-то я не слышал, чтобы ты просила.
– А ты бы правда перестал, если бы я попросила?
Маттео замирает на кухне, забыв об открытом ящике перед собой, делает вид, что задумывается, а затем отвечает:
– Нет.
Я поворачиваюсь к девочкам.
– Вот об этом я и говорю!
– Рад, что ты снова начала показываться на людях, – бросает мне Киран, прежде чем обнять Лайлу и поцеловать ее в щеку. Внезапный румянец, заливающий ее кожу, почти сливается с цветом ее волос.
Храни ее Господь, она втрескалась по уши.
И, судя по тому, что Киран не может оторвать от нее ни глаз, ни рук, он тоже.
– Похоже, я многое пропустила, – отвечаю я с лукавой улыбкой. – Тебе идет быть влюбленным, Эшфорд.
Киран одаривает меня одной из своих фирменных ухмылок.
– Правда же? Ты уже познакомилась с моей дочкой?
– Это та, за которой гоняется ретривер?
Белла посмеивается.
– Это наша с Грейсоном собака, Бэмби. Где одна, там и вторая.
– Буквально приклеены друг к другу, – поясняет Синди рядом со мной. – А теперь, есть ли веская причина, по которой вы, мужчины, вторглись сюда и срываете наш девичник?
– Еда готова, – хрипло объявляет Маттео.
Судя по его тону, можно подумать, что мы собираемся вырывать ему зубы.
Обходя кухонный островок, я хлопаю его по плечу, проходя мимо.
– Только не перевозбудись, Валенти, а то сосуд лопнет.
За моей спиной раздается фырканье Кирана, пока Синди берет меня под руку и ведет вниз по ступенькам патио.
– Девочки на левом краю! – кричит она через плечо. – Нам нужно многое наверстать. Включая твою драгоценную Лайлу, Киран! – добавляет она.
– Прекрати пытаться увести мою девушку, Син!
– Она слишком шикарна, чтобы хотя бы не попытаться.
Подойдя к столу, уставленному едой, которую парни, вероятно, сметут за секунды, я собираюсь взять тарелку, но мне уже протягивают одну, доверху набитую до такой степени, что содержимое почти вываливается за края.
– Ешь, – бурчит Маттео и уходит.
Фыркнув, я смотрю на тарелку, которую он для меня собрал.
– Такой требовательный, – бормочу себе под нос. Я уже собираюсь развернуться, когда замечаю, что Синди косится на меня краем глаза. – Что?
– Ничего, – медленно тянет она. – Просто... интересно, вот и все.
– Вот, детка, – Синди, наконец отведя взгляд, переключается на О'Коннора, который держит тарелку, почти такую же полную, как моя.
– Привет, О'Коннор.
– Черт возьми, Айви, это ты? – как только Синди забирает у него еду, он сгребает меня в медвежьи объятия, нависая надо мной своей огромной фигурой, хотя и старается не задеть тарелку, которую я держу на отлете. – Давненько не виделись! Мы все по тебе скучали. Как ты?
Отстранившись, он собственнически обнимает Синди за талию, и я не могу не заметить, как она буквально тает в его руках. Они двигаются вокруг друг друга, как вода – плавно, тягуче и настолько гармонично, что очевидно: они вместе уже не первый год.
Интересно, почему они до сих пор не женаты?
– Сейчас уже лучше, – отвечаю я с улыбкой.
– Хорошо, я рад. Знаю, что Калеб безумно по тебе скучал.
Внизу живота распускается укол вины – крошечное семечко, которое пускает корни и разрастается, пока я мысленно не топчу его и не отмахиваюсь от слов О'Коннора.
– С ним все будет в порядке. Вы его отлично отвлекаете.
– Мы семья, конечно, но это не одно и то же. Знаешь, он вспоминает тебя почти на каждой тренировке и семейном ужине?
Ну вот, не удалось затоптать чувство вины.
Моя улыбка медленно сползает, и я вижу тот момент, когда они замечают, насколько меня подкосило это откровение. Синди приподнимается на носочках, целует О'Коннора в щеку, затыкая все, что он собирался сказать дальше.
– Нам, девочкам, нужно посекретничать. Мы сядем на другом конце, ладно?
– Конечно, – О'Коннор идет за своей тарелкой, на его лице читается беспокойство, и он быстро шепчет мне: – Прости, Ви. Не хотел тебя расстраивать.
Я сжимаю его предплечье, пытаясь успокоить. Это я должна чувствовать себя виноватой за то, что почти год избегала брата.
– Все в порядке, честно. Я тоже по нему скучала.
Взяв меня под руку, Синди ведет нас на другой конец стола, где уже сидят Белла и Лайла, болтая гораздо тише, чем парни.
Синди извиняется за О'Коннора, уверяя, что он не хотел заставлять меня чувствовать себя паршиво, но я слушаю вполуха. Я горю; по моему телу, от макушки до самого копчика, пролегает огненный след.
Вытянув шею, оглядываюсь через плечо, чтобы найти того, кто зажег эту спичку.
Маттео откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его мышцы напряжены, словно канаты, грозящие разорвать ткань футболки, а его взгляд пригвождает меня к месту. Он не улыбается, не подмигивает, не машет. Он не делает ничего, кроме того, что неотрывно смотрит на меня, пока я не вынуждена сесть.
Тяжело сглотнув, пытаюсь стряхнуть с себя эту напряженную энергию, но все равно чувствую его даже через весь стол.
– Боже мой, он когда-нибудь вообще отрывает от тебя взгляд?
Пытаясь состроить невинный вид, я вопросительно мычу, не отрывая глаз от еды, чтобы эти дамы ничего не просекли.
Синди внезапно откидывает голову и смеется.
– Черт, обожаю смотреть, как люди извиваются, пытаясь отрицать очевидное.
– Ничего не происходит, – тут же выпаливаю я.
– Как скажешь, – почти пропевает она.
Лайла подается вперед, заламывая руки на коленях, и понижает голос.
– Надеюсь, ты не против, что я спрашиваю, но почему ты живешь у него? Я случайно услышала, как Киран спрашивал его, как идут дела.
Три пары глаз впиваются в меня.
Господи, я чувствую себя как на допросе. Я бы отшутилась, но вижу, что Лайла и так не решалась задать этот вопрос.
Чтобы занять руки, начинаю резать сосиски, которые положил мне Маттео. Я удивлена, что нервничаю. Это первый раз, когда мне приходится объяснять, что случилось с тех пор, как Маттео застукал меня за крушением их машин.
– Я пока живу в гостевой комнате у Калеба и Валенти, – сделав глубокий вдох, я тараторю, слова льются из меня, словно я убегаю от правды: – Я застала своего парня в своей постели с моей лучшей подругой. Не могла там оставаться после этого.
От синхронного вздоха девочек я мысленно готовлюсь к шквалу вопросов, который сейчас на меня обрушится.
Синди потрясенно смотрит на меня.
– Да не может такого быть, он бы не посмел, – Затем, словно слова только что дошли до ее сознания, она начинает бешено моргать: – Погоди, ты ведь не о Фелисити говоришь?
Мои губы сжимаются в тонкую линию.
– О той самой и единственной.
– Да ты шутишь, – повернувшись к остальным, Синди объясняет за меня: – Фелисити и Айви познакомились в колледже и были лучшими подругами. Точнее, были, судя по всему, – она откидывается на спинку стула, словно из нее выбили дух. – Поверить не могу, что она так с тобой поступила.
– И я тоже, – бурчу я, прежде чем откусить кусочек.
– Надеюсь, ты имеешь в виду бывшего парня.
– И бывшую лучшую подругу, – добавляет Лайла для Беллы.
– Абсолютно, – мои губы дергаются: – Валенти застукал меня, когда я разбивала их машины вдребезги.
Белла подается вперед и поднимает руку. Я не могу удержаться от смешка и даю ей пять.
– Так держать, подруга. Я бы сделала то же самое.
– Слушайте, я обычно не сторонница насилия...
Белла кудахчет в сторону Синди.
– Да ты визжишь как черлидерша, когда на льду начинаются драки!
Синди драматично закатывает глаза.
– Ну, это же на льду... но я надеюсь, что Маттео вправил им мозги.
Вспоминаю убийственное выражение его лица, когда он вышел из лифта весь в крови.
– Если бы Картер и Фелисити потом не прислали мне сообщения, я бы решила, что он их убил.
Белла с улыбкой откидывается на спинку стула.
– Молодец. Наверное, это было чертовски приятно. Он всегда ненавидел Картера.
– Все ненавидели Картера, – произношу я ровным тоном.
И это должно было стать причиной бросить его; все вокруг видели его дерьмовую сущность насквозь. К сожалению, я была в розовых очках. По крайней мере, теперь они спали, и я вижу его таким, какой он есть на самом деле.
– Погоди, – Лайла поднимает руку, озадаченно хмурясь. – Они прислали тебе сообщения после этого? И что написали? Прости, что переспал с твоей лучшей подругой? Прости, что трахнула твоего парня? – она морщится, будто откусила лимон.
– Нет, я... на самом деле, так и не дождалась извинений ни от одного из них.
– Что?! – визжит Белла.
– Последнее сообщение, которое я прочитала перед тем, как выкинуть телефон в окно, было от Картера, – откашлявшись, я начинаю передразнивать его тупой, омерзительный голос, который теперь звучит для меня как скрежет пенопласта по стеклу: – Детка, ну хватит, перестань драматизировать и возвращайся домой. Мы можем прийти к какому-нибудь соглашению. Кстати, я использовал презерватив, так что это не считается полноценной изменой.
Челюсти девчонок падают одновременно.
Я указываю на их ошарашенные лица.
– Вот именно такой была и моя реакция.
– Я бы тоже выкинула телефон в окно после такого, – бормочет Белла. – Иисусе Христе.
Синди поворачивается ко мне.
– Я не хочу тебя обидеть, так что можешь смело влепить мне пощечину, если это заденет твои чувства, – я посмеиваюсь, но смех умирает медленной и мучительной смертью, когда она мягко спрашивает: – И что ты вообще в нем нашла?
Белла и Лайла переглядываются.
Пожав плечами, я сползаю ниже на стуле.
– Наверное, я прозвучу как полная дура, но... он изменился. По-настоящему. Целый год он был лучшим партнером в моей жизни. Ну, были, конечно, мелкие шероховатости, которые сейчас я вижу как гигантские красные флаги.
Потерев переносицу, продолжаю с тяжелым вздохом, полным поражения и усталости:
– Я поделилась с ним кое-чем, и после этого он словно стал совершенно другим человеком. Начал унижать меня, мог огрызнуться просто за то, что я заговорила, перекручивал мои слова, газлайтил и манипулировал. В моей голове долгое время был любящий партнер, и когда он вдруг изменился и заявил, что проблема во мне, я ему поверила. Я думала: если я исправлю в себе то, что он называет неправильным, он снова будет любить меня как раньше, но...
– Все это было ложью, – заканчивает за меня Синди.
Я киваю.
– Оглядываясь назад, я понимаю, что это было эмоциональное насилие. Он специально провоцировал ссоры. Он делал мне больно, но при этом выворачивал все так, что в итоге я сама умоляла о прощении и успокаивала его чувства.
Из меня вырывается горький смешок:
– Каким-то образом именно я всегда обещала измениться, стать лучше, быть идеальной. Я не говорю, что я ангел, но я была единственной, кто брал на себя ответственность и пытался что-то исправить.
Аппетит пропадает напрочь, когда я вспоминаю, как позволяла ему обращаться с собой, как позволяла его словам уничтожать меня. Он знал мои самые страшные секреты и использовал их, чтобы ударить как можно больнее.
Он уничтожил меня, медленно ломая день за днем, в тот период, когда я и так изо всех сил пыталась удержаться на плаву.
Но девочки – их открытые лица, отсутствие осуждения в их глазах – успокаивают что-то в моем сердце и заставляют язык развязаться прежде, чем я успеваю себя остановить.
– Я была истощена – морально, физически и эмоционально. Я устала от того, как он ко мне относился, и каждый день думала о том, чтобы уйти, но всегда находилось какое-то «но», – прикусив губу, признаюсь: – Когда он уехал на рождественские каникулы, я собиралась собрать вещи, съехать и бросить его, когда он вернется, но...
– Но? – мягко подталкивает Белла; в ее медовых глазах светится беспокойство.
Я громко сглатываю.
– Я была так измотана. В день его отъезда меня словно сбил товарный поезд. Моя нервная система просто вырубилась от постоянного напряжения, от необходимости вечно ходить на цыпочках и быть идеальной, пытаясь угодить любой его прихоти. Я спала часами. К тому моменту, когда я наконец снова почувствовала себя собой и смогла нормально дышать, он уже вернулся, и я упустила свой шанс.
– Ох, Айви, – шепчет Синди, кладя руку мне на плечо.
– Я так горжусь тобой и так рада, что теперь ты на свободе, – добавляет Лайла, и в ее добрых словах столько искренности, что у меня начинает щипать в горле.
Облегчение затапливает мое сердце – я наконец-то сбросила этот камень с души.
– Я тоже, – честно признаюсь я. – То, что он изменил мне, было лучшим, что когда-либо со мной случалось. Его вина была настолько очевидной, что он никак не смог бы промыть мне мозги и убедить в обратном. Хотя он и пытался.
Я могла бы рассказать еще очень много.
Могла бы рассказать о том, как он скорбел по умершему родственнику и срывал свою боль на мне. Как моя невинная просьба поцеловать меня в лоб обернулась тем, что он со вздохом схватил мою голову обеими руками и прижал мой лоб к своему рту с такой силой, что его зубы впились мне в кожу. Боль пронзила мгновенно, но он заставил меня чувствовать себя виноватой, эгоистичной и бесчувственной за мою непроизвольную реакцию.
Или о том, как я хотела досмотреть сериал и сказала, что он может ложиться спать без меня, а он сорвался, выплеснув на меня всю свою обиду. Он грубо вырвал ноутбук из моих рук, с силой притянул меня к себе и рявкнул: «Ты вечно добиваешься своего».
Ему было трудно делиться своими чувствами, и это стало моим бременем. Внезапно я превратилась в психотерапевта, гугля способы спасти наши отношения. Подавляла свои эмоции, чтобы он чувствовал себя достаточно безопасно и мог проявлять свои – пока не начала бояться плакать или говорить, что расстроена, потому что, по его словам, этим я «создавала небезопасную эмоциональную обстановку».
Я не могла даже радоваться. Любой сериал или сюжетный поворот, который вызывал у меня эмоции, натыкался на его недовольство: он всегда говорил мне заткнуться, заявляя, что мой голос звучит на октаву выше, чем нужно.
Но больнее всего было, когда он сказал, что я разговариваю просто для того, чтобы слышать собственный голос.
Он утверждал, что не обязан извиняться, когда обижает меня, но я была сукой, если не просила прощения за то, что сделала.
Он никогда не брал меня на встречи со своими друзьями, даже если меня тоже приглашали на эти вечеринки. Он просто скрывал это от меня, а потом возвращался и говорил: «О, тебе бы там понравилось, могла бы и пойти».
