Текст книги "В погоне за надеждой (ЛП)"

Автор книги: Мэдс Рафферти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 29 страниц)

Эпилог
Айви

Два месяца спустя

Кулон ложится на кожу: золотая Полярная звезда, усыпанная крошечными бриллиантами, мерцает в отражении, пока Маттео застегивает цепочку на моей шее, а наши взгляды встречаются в зеркале и замирают.

– Чертовски красива, – хрипит он, целуя меня в шею под самыми волосами.

Я прижимаюсь спиной к его широкой теплой груди, расплываясь в счастливой улыбке, и не могу оторвать взгляд от мужчины, который значит для меня все. От того, на чьем фоне меркнут все остальные.

– Спасибо, – я поворачиваюсь в его объятиях и скольжу ладонями по бицепсам, задерживая пальцы на тугих мышцах. – Волнуешься?

– Нервничаю до безумия, – на одном дыхании признается он, словно до этого момента вообще не дышал. – Никогда еще ни к одному моему сайту не было приковано столько внимания.

– Но?.. – мягко подталкиваю я.

– Но я в предвкушении, – уголок его губ едва заметно дергается. – Проект поможет многим детям.

– Обязательно. Я горжусь тобой, Маттео, – сердце наполняется теплом и окончательно тает, когда его щеки заливает смущенный румянец.

Сегодня мы празднуем запуск сайта – в узком кругу, что удивительно, учитывая, сколько у Кирана и Маттео знакомых. Прием устраивают в доме Кирана, и я уверена: он нервничает ничуть не меньше.

Когда Маттео впервые упомянул о проекте, я подумала, что все дело в его родителях – в годах пережитого равнодушия с их стороны. Но стоило поговорить с Кираном, как разрозненные детали мигом сложились в единую картину.

Для них эта инициатива значит невероятно много – причины у каждого свои, но суть одна. В детстве они отчаянно нуждались в помощи, но не знали, как о ней попросить. А теперь создали безопасную гавань: доступное пространство, где дети могут без страха сделать шаг.

И меня просто переполняет гордость.

– Спасибо, Птичка, – бормочет он и, откашлявшись, отступает. – Я знаю, формально сегодня мой вечер... но кое-что для тебя есть.

Я изумленно распахиваю глаза, инстинктивно накрыв ладонью кулон, подаренный им после суда – ту самую Полярную звезду, помогающую найти путь сквозь любую тьму.

– Мне? Маттео, давно пора перестать осыпать меня подарками!

Он уже на полпути к двери, но вдруг останавливается и, нахмурившись, бросает через плечо:

– Ага, даже не надейся. Ты любовь всей моей жизни, и я буду баловать тебя до неприличия, если захочу, – он исчезает на мгновение и тут же возвращается, пряча руки за спиной. – К тому же, обещаю, это сущая мелочь.

Я отставляю бедро.

– Ты говорил то же самое про кулон с настоящими бриллиантами.

– Правда? – его лицо озаряет лукавая полуулыбка.

– Угу.

– Ну... – покачав головой, Маттео тихо усмехается. – Этот сюрприз куда скромнее.

– И что же там? – допытываюсь я, пытаясь заглянуть ему за спину.

– Вытяни руки и закрой глаза, – с притворным укором цокает он.

Я подчиняюсь: если годы с Маттео меня чему-то и научили, так это тому, что к выбору подарков он подходит со всей серьезностью.

– Как скажешь, здоровяк.

Раздается тихий шорох, и в ладони ложится нечто гладкое. Не отпуская моих рук, Маттео мягко разводит их в стороны под аккомпанемент все того же шуршания. Это не бумага в привычном понимании: материал слишком плотный.

– Открывай, – хрипловато командует он.

Я распахиваю ресницы, опускаю взгляд и вижу перед собой черно-белую карту мира.

– Чтобы ты могла отмечать все места, где побываешь, – мягко поясняет Маттео. – Закрашиваешь страну, как только в нее съездишь.

Губы сами собой расплываются в улыбке, когда поднимаю взгляд на Маттео, напряженно наблюдающего за мной. Он нервничает лишь в одном случае – вручая подарки. Будто я способна уподобиться его родителям и отреагировать равнодушием. Я боготворю все, что он делает.

– Какая прелесть, – выдыхаю я, опуская взгляд на карту. – Маттео, чудесная задумка. Огромное спасибо.

– То ли еще будет.

Забрав карту, Маттео заходит мне за спину и направляется к пустой стене в спальне, которую мы делим на двоих. Мы пока не съехали из квартиры, где живем вместе с Калебом – ведь он... все еще не оправился так, как оба надеялись. Когда он стал больше пить... мы поняли, что не можем его бросить. Вещи до сих пор лежат в другой спальне, но будем честны: ночевать я там перестала уже давно. Просто нравится, когда весь шкаф в моем распоряжении.

Прикрепив карту к стене, Маттео отступает в сторону, достает из заднего кармана дротик для дартса и протягивает мне.

– Целься и бросай.

Я округляю глаза.

– А как же стена?

– Я подложил пробковую доску, – отмахивается он. – Ничего страшного не случится, обещаю.

– Ладно, – бормочу я, отбрасывая сомнения.

Поднимаю дротик и щурюсь, не до конца понимая, во что именно целюсь. Я уже собираюсь сделать бросок, как вдруг Маттео подходит сзади, и грубые, мозолистые ладони мягко скользят вверх по моему предплечью.

– Закрой глаза, сделай глубокий вдох и бросай, – шепчет он на ухо, пуская по позвоночнику дрожь.

Доверившись его голосу, я в точности исполняю сказанное. С выдохом отпускаю дротик, и он срывается с кончиков пальцев.

– Куда ты попала, Птичка?

Я делаю шаг вперед и вытаскиваю острие.

– Доломитовые Альпы.

Присвистнув, Маттео встает рядом и заботливо заправляет прядь светлых волос мне за ухо.

– Невероятный выбор.

– Выбор? – хмурюсь я.

Озорная ухмылка трогает губы Маттео, и он кивает на карту.

– Хочешь махнуть в Доломиты этим летом?

Я растерянно перевожу взгляд с карты на парня и обратно, а мгновение спустя уже прыгаю от восторга.

– Да! Боже мой! – остановившись, смотрю на Маттео во все глаза. – Ты серьезно?

Его ухмылка перерастает в широченную улыбку.

– Пора тебе начать исследовать мир. Вполне логично, что наше первое совместное путешествие окажется походом в горы.

Не в силах сдержать эмоции, я с визгом бросаюсь ему на шею, зная: он всегда поймает. Маттео кружит меня по комнате, смеясь.

– Только представь, какие фотографии ты там сделаешь.

Задыхаясь от восторга, я соскальзываю вниз по его телу.

– О, будет просто потрясающе.

Мне приходится часто-часто заморгать, чтобы сдержать подступающие слезы счастья.

Вот оно.

Самое настоящее доказательство того, что ты никогда не просишь слишком многого – просто, возможно, просишь не у того человека. Приходилось умолять бывшего парня отправиться со мной в поездку, хотя он прекрасно знал, до чего сильно я жажду увидеть мир.

И вот я стою, в такой важный для Маттео вечер, а он берет и ошарашивает меня совместным путешествием.

Я беру его лицо в ладони, нежно целую и, слегка отстранившись, произношу:

– Ты, прекрасный мужчина, чертовски много для меня значишь.

– Всегда и навечно, Птичка, – шепчет он.

– Всегда и навечно.

Внутри все дрожит от радостного возбуждения – и не только потому, что нам с Маттео предстоит планировать путешествие всей жизни, но и из-за вечера: из-за того, чего Киран с Маттео уже добились и что еще предстоит. Из-за того следа, который они оставят в мире, из-за тех светлых перемен, которые принесут в такое множество юных сердец.

Омрачает радость лишь одно: родителей Маттео нет рядом, чтобы увидеть все, чего он достиг.

Они и раньше не особо тянулись к сыну, а уж когда все просочилось в прессу, и вовсе наотрез отказались иметь хоть что-то общее с фамилией Эллингтон. И их совершенно не волновало, что от нас с Калебом тогда ничего не зависело.

Последней каплей для Маттео оказался телефонный звонок: родители приказали бросить меня и держаться подальше от Калеба ради «спасения» чести Валенти. Если не считать стычки с Маркусом, я еще никогда не видела Маттео настолько злым и уязвленным. До того самого дня он ни разу при мне не повышал голос. Сердце просто кровью обливалось.

Никто не знает, как он плакал у меня на руках в ту ночь, как звонком вдребезги разбилась последняя крупица надежды, за которую Маттео отчаянно цеплялся.

После того случая он заблокировал номера обоих родителей. Теперь они никак не могут связаться, и его это полностью устраивает. Даже несмотря на то, какой страшной болью далось это решение. Кому, как не мне, знать: пусть родные и причиняют боль, вычеркнуть из жизни мать или отца всегда невыносимо тяжело, как бы отчетливо ты ни понимал, что заслуживаешь лучшего отношения.

Иногда до сих пор возникает порыв набрать номер мамы. По крайней мере, пока не вспоминаю все, что она наговорила и натворила – или, точнее, чего не сделала.

Такие минуты даются тяжелее всего.

Я потеряла родного человека, хотя она все еще ходит по этой земле.

Отогнав непрошеные мысли и крепко сжав ладонь Маттео, я шагаю вслед за ним на террасу Кирана. Взгляд цепляется за мерцающие гирлянды, развешанные вдоль заднего крыльца и по всему двору. Какое же это счастье, что мы с Маттео и Калебом обрели в этих людях настоящую семью. Пусть в нас и не течет одна кровь, они стали родней в самом полном смысле этого слова.

Взять хотя бы команду «Ледяных Ястребов», парни из которой безотказно приходят на выручку по первому зову. Целый месяц они каждый день привозили еду, чтобы в первые изматывающие недели никому не приходилось стоять у плиты. А когда команда завалилась к нам после суда, каждый вручил по букету, превратив квартиру в настоящий цветочный магазин. И теперь они присматривают за Калебом, глаз не спускают и из кожи вон лезут, лишь бы помочь прийти в себя.

Или девчонки. Стоило позвонить, как они побросали все дела.

Тут же примчались, навели в квартире идеальный порядок и привозили ужин в те вечера, когда не было сил даже сползти с кровати. Я никогда не забуду ту опору, которой они стали для меня в самый мрачный период жизни. И уж молчу о том, до каких колик в животе доводят меня от смеха на собраниях книжного клуба.

А друзья из диспетчерской.

В первый же день после возвращения на работу стол утопал в цветах. Та доброта и терпение, с которыми ко мне отнеслись абсолютно все, до сих пор вызывают на глазах слезы при одном только воспоминании.

Сегодня они здесь – пришли поддержать, ведь мы всегда стоим друг за друга горой.

Пришли даже несколько девушек, проходивших по делу. Никто, кроме меня, Калеба и Маттео, не знает их в лицо. Поразительно, но имена большинства из них так и не просочились в прессу. Они пришли поддержать инициативу, о которой сами отчаянно мечтали в те моменты, когда причиняли боль. С некоторыми я виделась лично, однако в основном мы сблизились благодаря переписке. Пока не хватило духу прийти на собрание, и сомневаюсь, что когда-нибудь хватит, но их присутствие для меня бесценно.

Пришли даже Сара со своей партнершей Элли.

Похоже, в тот день в парке мы заложили новую традицию. Теперь видимся каждые две недели: пьем вместе кофе и гуляем по аллеям. Иногда встречи полны смеха и хороших новостей, иногда даются тяжело, но каждый раз я ухожу с переполненным теплотой сердцем от осознания: Сара вернулась в мою жизнь.

Окинуть взглядом полный зал и ощутить всеобщую любовь, тепло и поддержку – вот величайший успех, и как же нам с Маттео повезло обрести это. Наверное, вселенная отсыпала счастья сполна, понимая: после пережитого в детстве нам это жизненно необходимо.

Мы заслужили.

Сжав его ладонь, я обвожу взглядом комнату и шепчу:

– Как же нам повезло.

– Больше всех на свете.

Я поворачиваю голову, ожидая, что Маттео тоже рассматривает зал и друзей, но его взгляд прикован ко мне.

Звон бокала привлекает внимание к Кирану, стоящему в дальнем правом углу. На руках он держит Эмми в очаровательном розовом платьице, а рядом стоит Лайла. Он поднимает бокал над головой.

– Тост!

Гомон мгновенно стихает, и все взгляды устремляются в их сторону.

– Я бы попросил Маттео подойти и сказать пару слов, но знаю: молчаливый засранец только невнятно буркнет.

Зал, включая нас с Маттео, взрывается хохотом.

– Ты просто боишься, что я перетяну все внимание на себя, – парирует Маттео.

– Виновен, – подмигивает Киран. Зал вновь накрывает волна хохота, пока Киран тоже не расплывается в улыбке. – А если серьезно, хочу воспользоваться моментом и поблагодарить каждого из вас. Этот проект значит невероятно много. Не буду говорить за Маттео, но видеть вас, празднующими то, что – я знаю всем сердцем и душой – изменит к лучшему столько судеб, просто бесценно, – он делает паузу, глядя на красавицу-дочь, а затем переводит взгляд на Лайлу, чьи глаза блестят от слез, и сдавленно добавляет: – Я бы все отдал, чтобы нечто подобное существовало в моем детстве... так выпьем же за перемены.

– За перемены, – повторяет стоящий рядом со мной Маттео. – И за то, чтобы подарить детям надежду на будущее.

Горло перехватывает от нахлынувших чувств, когда мы хором подхватываем тост.

– За перемены и надежду!

Энджел, стоящая рядом с Тристаном и Калани, звонко кричит:

– А теперь за Маттео и Кирана!

Парни из «Ледяных Ястребов» разражаются аплодисментами и свистом.

– За Кирана и Маттео!

– А теперь подкиньте повод для праздника в плей-офф! – горланит Тристан, вызывая всеобщий смех и заставляя Энджел закатить глаза.

Маттео фыркает и, наклонившись, шепчет мне на ухо:

– Он пьян?

– Вы с Кираном выставили бесплатную выпивку. Разумеется, пьян.

Маттео издает низкий грудной смешок, от которого по спине пробегает дрожь. Взяв со стола два бокала шампанского, он протягивает один мне и, не отрывая взгляда, приподнимает свой.

– За полет, Птичка.

Подняв бокал, я улыбаюсь мальчишке, в которого влюбилась еще совсем девчонкой.

– За полет.

– Поверить не могу, что эта девушка досталась мне, – с благоговением выдыхает он и целует меня так страстно, что за спинами раздаются свист и улюлюканье, но никто не прерывает поцелуй, потому что в целом мире всегда существовали только мы двое.

Всегда и навечно летящие бок о бок.

Примечание от команды

Спасибо, что дочитали до конца и надеемся, книга нашла отклик в ваших сердцах

Все, кто работал над переводом, редактурой и оформлением, будут рады, если вы уделите минуту своего времени и, перейдя по ссылке ниже, оставите небольшой отзыв о прочитанном и/или «Спасибо» за тот труд, что проделала команда

Обратная связь очень важна для нас и помогает становиться лучше

Перевод выполнен каналом Wombooks (https://t.me/wombook / https://vk.ru/wombook)