Текст книги "Мы мертвые (ЛП)"

Автор книги: Майк Шэкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Все, надо двигаться. Тиннстра заставила себя подняться и побежала в черный дым. Она все равно была мертва, призрак, слишком тупой, чтобы попасть на небеса. Она задыхалась от едких испарений, и ее глаза слезились, но она все равно продолжала. У нее были топор Избранной и меч Гринера. Пришло время найти им достойное применение.

Повсюду валялись мертвые Черепа, у большинства отсутствовали части тел. Некоторые все еще двигались, дергались, цеплялись за жизнь, но она не обращала на них внимания. Она перелезла через остатки забора во внутренний двор. Ханраны уже сражались с оставшимися Черепами. Несмотря на то, что они были в меньшинстве, ее друзья одерживали верх, убивая эгрилов и заставляя их отступать.

Эгрил бросился на Тиннстру с копьем. Она отдернула голову и увидела, как кончик лезвия прошел в дюйме от ее носа. Она замахнулась мечом, целясь мужчине в лицо, и увидела, как его глаза за маской расширились от страха, так похожего на ее собственный, когда лезвие вошло в цель.

Еще один Череп бросился на нее, дико размахивая своим скимитаром. Тиннстра замедлила его движение и блокировала атаку топором Избранной. Череп закричал и снова нанес режущий удар. Тиннстра развернулась вокруг оружия и рубанула вниз. Топор вонзился в колено Черепа, застряв между кусками брони. Возможно, не самый удачный удар, но Череп все равно рухнул на землю. Она высвободила топор и вонзила меч ему в затылок.

Она двинулась дальше. В руке у Дрена был еще один шар, и он улыбнулся, как дикарь, когда тот засветился. Мальчик бросил его, когда еще больше Черепов высыпало из Дома Совета. У них не было ни единого шанса. Взрыв разорвал их на части и врезался в здание, разрывая камень и пробивая дыры в стенах.

Женщина, Яс, что-то крикнула. Уши Тиннстры не работали должным образом. Все, что она слышала, был звон, но она понимала, что ей нужно делать. Следуйте за мной. Хасан, Дрен и Грис пошли с ней, в то время как остальные остались сражаться. Они обежали здание с тыльной стороны.

Три Черепа бросились на них со скимитарами. Хасан и Грис сразили двоих из них. Третий бросился прямо на Тиннстру и остальных. Тиннстра встретила его мечом и топором. Ее ноги приняли боевую стойку, движение такое же естественное, как дыхание. Она не чувствовала себя собой. Словно кто-то другой контролировал ее, кто-то, кто не был окаменевшим и знал, что делает. Меч Черепа описал дугу в ее сторону, и она парировала. Два лезвия столкнулись, посылая ударную волну вниз по ее руке. Металл скользнул по металлу, мечи сомкнулись на гардах. Полетели искры. Череп уставился ей в глаза, так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке, когда он зашипел сквозь стиснутые зубы. Она чувствовала страх – но это был его страх, а не ее, и это было чертовски приятно. Она оттолкнула его изо всех сил, почувствовала, как он отступил на дюйм, и ударила его кончиком своего топора по лицу – больше удивив, чем причинив боль, – но этого было достаточно, чтобы заставить его отступить. Достаточно, чтобы он раскрылся, готовый убивать.

Прежде чем она смогла ударить снова, Дрен вогнал кирпич в боковую часть шлема Черепа. Тот тяжело упал, и Дрен был на нем, снова и снова ударяя кирпичом по его лицевой маске, в то время как Тиннстра наблюдала, тяжело дыша.

Затем Дрен отступил назад, ухмыляясь, покрытый пятнами крови и мозгов, выглядя так, словно нуждался в каком-то одобрении за то, что сделал. Тиннстра кивнула, и это показалось Дрену достаточным. Он схватил скимитар Черепа.

Хасан и Грис уже убили остальных Черепов, так что Яс провела их через дверной проем в длинную кухню. Там было пусто и холодно, странно спокойно после безумия снаружи.

Они заспешили по проходам, Яз шла впереди, по бокам от нее скользили шулка. Жесткие взгляды, оружие наготове. Тиннстру чуть не стошнило. Они остановились у закрытой двери.

– Заключенных держат в конце коридора, – сказала Яс. – За запертыми дверями.

– Охранники? – спросил Хасан.

– Конечно, – ответила Яс.

Тиннстра стиснула зубы:

– Давайте это сделаем.

64

Джакс

Киесун

Джакс изо всех сил старался собраться с мыслями. Время не имело значения в камере, в темноте, с трупами его сына, его друга и этой кучей рук. Моих рук. Он все еще слышал, как Избранный шептал ему на ухо, когда срезал каждую из них, и явную радость на лице ублюдка, когда тот отращивал их снова.

Он уставился на свою отросшую руку, ненавидя ее вид даже больше, чем ампутированных. Это было свидетельством его слабости, его предательства. Он хотел, чтобы Избранный отрубил ее вместе с остальными. Если бы у него был нож, он сделал бы это сам. Клянусь Богами, я проклят. Иначе почему я все еще жив?

Его мучитель тоже всегда был рядом. Заглядывал, злорадствовал, шептал, какие пытки он запланировал, к какой части тела он собирался приставить свой нож следующей. Джакс мог только забиться в угол, умоляя оставить его в покое. Пока что Избранный выбирал не его, но соседям повезло меньше, и скоро начнутся крики. Джакс вздрагивал от каждого вопля боли. Он знал, что достаточно скоро придет его время. Он знал, что его сохраняют для дальнейших мучений.

Где-то снаружи, в настоящем мире, ревела буря. Он мог слышать приглушенный камнем раскат грома. Достаточно сильный раскат, чтобы выбить из колеи Черепа, стоявших на страже у его камеры. Они были на ногах, двигались, перешептывались друг с другом. Что-то их встревожило.

Однако Джаксу было все равно. Он...

Двери разнесло гнавшимся вслед огненным шаром. Рев пламени был направлен вниз, в подвал. Даже в своей камере за стальной дверью и толстыми стенами он его почувствовал. Взрыв буквально напал на него. Конец света во всей своей ярости. Языки пламени лизали железные прутья двери камеры, и Джакс рассмеялся – впервые за долгое время он почувствовал себя счастливым. Все кончено. Пусть он сгорит. Пусть присоединится к своему сыну. Пусть попросит прощения у Синь, Богини Смерти.

Джакс с трудом поднялся на ноги, готовый умереть. Охранники, стоявшие за дверью были мертвы, разорваны взрывом. Повсюду горели огни, что-то двигалось в клубах дыма. Появились лица. Хасан. Грис. Девушка, которая пыталась спасти его раньше. Даже Дрен был там.

Это, должно быть, была безумная галлюцинация. Они никак не могли вернуться. Не ради него. Не после Кейна.

Он посмотрел на своего бедного мальчика, ожидая, когда его глаза откроются и из его губ вылетят слова. Когда они этого не сделали, он повернулся обратно, чтобы посмотреть свои сны на работе за пределами камеры.

– Джакс! – Хасан увидел его и подбежал. – Джакс! Ты жив.

Джакс улыбнулся, но он знал, что это ненастоящее. Избранный играл с ним в игру. Какая-то новая форма пыток. Жестокий трюк.

Хасан отодвинул засов, распахнул дверь.

– Джакс! Мы собираемся вытащить тебя отсюда. Он протянул руку, взял Джакса за локоть. Его прикосновение было теплым и твердым. – Джакс? – беспокойство промелькнуло на лице Хасана. Все это было так реально, так убедительно. Его друг отступил назад. – Твоя рука? Что за хрень?

Джекс рассмеялся. Проверка. Чтобы снова его сломать. Он ничего не сказал. Не во сне. Трюк.

– Джакс. Пошли. – Хасан попытался вытащить Джакса из камеры, но тот сопротивлялся, хорошо наученный предыдущими опытами. Если он выйдет за пределы камеры, наказание будет суровым. И боль никогда не кончится.

Подошли остальные. Грис. Дрен. Девушка. Еще одна молодая женщина со шрамом на лице стояла позади, наблюдая – меч в одной руке, топор в другой. Он ее не узнал, но чувствовал, что должен был узнать.

Грис вошел в камеру, увидел тела Кейна и Кары, руки, грязь:

– Клянусь Богами. Давай вытащим тебя отсюда.

Джакс покачал головой:

– Нет. Тебе меня не одурачить. Нет.

Грис взял его за новую руку, Хасан – за другую, и они вынесли его в коридор, Джакс сопротивлялся им всю дорогу. Они казались такими реальными, но этого не могло быть. Его разум все это придумал. Не было ни огней, ни мертвых, ни друзей.

– С тобой все будет в порядке. На этот раз мы тебя вытащим, – сказал Хасан.

– Нет. Нет. Нет. – Джакс попытался вырваться и вернуться туда в свою камеру, но они ему не позволили. Они были слишком сильны, а он слишком слаб.

– Какие-нибудь признаки Зорики? – спросила девушка со шрамом. – Где она?

– Ее здесь нет, – ответил Дрен. Скимитар в его руке был таким большим. Таким неуместным. Это, должно быть, галлюцинация. – Я проверил все камеры.

– Она должна быть наверху, – сказала Яс. – В одной из комнат.

Джакс был наверху. Он знал, что происходило в тех комнатах. Он направился обратно к своей камере, но Хасан его остановил.

– С тобой все будет в порядке, босс. Я обещаю. На этот раз мы вытащим тебя отсюда.

– Я не хочу туда подниматься, – ответил Джакс. Возможно, он заплакал. Это не имело значения. Он и так совершил более чем достаточно поступков, которых стыдился.

– Давайте, – сказала Яс. – Сюда.

Мужчины вынесли Джакса из камер в коридор. Вокруг было разбросано еще больше мертвых Черепов. Они поднялись по центральной лестнице, тем же путем, которым его привели Черепа, остановившись перед цокольным этажом. Хасан оставил Джакса с Грисом и пошел посмотреть, что ждет впереди. Джакс знал, что там, наверху, не будет ничего хорошего. Особенно, если их там ждет Избранный. Особенно, если он там.

Хасан снова пригнулся, посмотрел на мальчика:

– Дрен, еще остались шары?

– Один. – Дрен его поднял.

Хасан ухмыльнулся:

– Этого хватит. Дай его сюда.

Джакс наблюдал, как шулка вытер окровавленную руку о шар, и тот начал светиться. Возможно, это был не трюк. Не ловушка.

Хасан взбежал на верхнюю лестничную площадку и бросил шар площадку. Затем спрыгнул обратно в укрытие лестничного колодца и заткнул уши.

И снова мир содрогнулся от свирепости взрыва. Джакс слышал, как над ними кричат Черепа. Он мог представить себе кровавую бойню. Это не было трюком. Его друзья были настоящими. Они были здесь, и они его спасали.

Они быстро поднялись по последним оставшимся ступенькам. Цокольный этаж был опустошен. Картины разорваны в клочья. Флаги Эгрила сожжены. Повсюду мертвые и умирающие, пол пропитан их кровью. Холодный воздух врывался через разбитые окна. Под ногами хрустело битое стекло.

Дым от огней вызвал слезы на глазах Джакса и заставил его закашляться. Он подумал о том, чтобы взять выброшенное оружие, но так же быстро отбросил эту идею. Он едва мог стоять, мужество покинуло его, самооценка упала.

– Где она должна быть, Яс? – крикнул Хасан.

– Я не знаю, – ответила та, вертя головой и оглядываясь по сторонам.

– Они пытали меня в комнате дальше по коридору, в дальнем конце, – сказал Дрен, указывая. Джакс знал, какую комнату он имел в виду. Хорошо ее знал. Лучшие его части умерли там.

– Тиннстра, иди с ним. Проверь. Если ее там нет, загляни во все остальные комнаты, – приказал Хасан. Девушка со шрамом кивнула и убежала с мальчиком. – Грис, оставайся с боссом. Мы с Яс поднимемся наверх.

– Понял, – ответил Грис. – Мы будем ждать здесь.

– Друзья мои, – раздался голос с верхней площадки лестницы. Голос, который Джакс знал слишком хорошо. Его ноги подкосились, и даже Грис не смог удержать его на ногах. Мужчина в черной униформе спустился по ступенькам. Коротко подстриженные белые волосы. Черная маска. Дубинка в руке. Блеск серебра на воротнике. Эта гребаная улыбка. Дарус Монсута. – Оставайтесь на месте. Я бы хотел перекинуться с вами парой слов.

Хасан выпустил стрелу. Она поразила Избранного в сердце. Ноги мужчины подкосились, он взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, но затем все-таки упал на задницу. На мгновение Джакс подумал, что Хасан убил его. Уничтожил монстра. Но затем Монсута взвыл от боли, и его руки нащупали стрелу. Они наблюдали, как он вытащил древко и отбросил его в сторону.

Он сел, глаза его были безумны от ярости.

Никто ничего не предпринял. Все были слишком потрясены. Избранный поднялся на ноги, пошатываясь от усилий, затем выпрямился и поднял свою дубинку:

– Моя очередь.

65

Тиннстра

Киесун

Сердце Тиннстры бешено колотилось в груди, когда она мчалась за Дреном. У мальчика не было ни страха, ни колебаний – в то время как у нее не было ничего, кроме них. Только постоянное движение помогало ей избежать паралича. Каждый раз, когда ей хотелось сдаться, она думала о Зорике и о том, как ей, должно быть, страшно. Тиннстра дала клятву и не собиралась подводить девочку.

Они добрались до двери и обнаружили, что она открыта. Тиннстра вбежала внутрь, игнорируя страх в животе.

Комната была пуста.

– Черт. Черт, – сказала она.

– Следующая комната, – сказал Дрен.

Треск энергетического разряда заставил их застыть на месте. Тиннстра слишком хорошо знала этот звук. Он убил ее брата. Почти убил Аасгода.

Дубинка Избранного.

Она выглянула из-за дверного проема и увидела светловолосого мужчину, который преследовал ее от Айсаира. Монстра с Эстер-стрит.

Она нырнула обратно в комнату и прижалась к стене, пытаясь подавить рыдание.

– Что это? – спросил Дрен.

– Избранный.

Дрен высунул голову и вернулся, выглядя таким же окаменевшим, как Тиннстра:

– Что нам делать?

– Мы ничего не можем сделать. Если мы побежим туда на помощь, он увидит нас и взорвет прежде, чем мы пройдем половину пути.

– Должно же быть что-то. Он убьет остальных, если мы останемся здесь.

Окно на противоположной стороне коридора выходило во внутренний двор, все стекла были выбиты, и Тиннстра знала, что они могут сделать. Это был выход. Избранный убьет остальных, но Дрен и Тиннстра смогут уйти. Бежать. Куда-нибудь. В любое место. Выжить.

Раздался еще один взрыв, и кто-то закричал. Мужчина. Избранный заполучил еще одного из них. Может быть, Гриса. Может быть, Хасана. Может быть, старика. Она была слишком напугана, чтобы посмотреть. Но пока Тиннстра была жива. Она могла сбежать. Если она останется, то умрет. В этом не было никаких сомнений. Он придет за ней после того, как разделается с остальными. Если только она не сбежит.

– О чем ты думаешь? – спросил Дрен. – У тебя есть план?

Над городом прозвенел колокол. Медленный, точный бой курантов. Часы пробили полночь. «Мы опоздали», – сказала Тиннстра. Она почувствовала слезы на глазах и возненавидела себя за них.

– Что ты имеешь в виду?

– Предполагалось, что в полночь нас заберет корабль и отвезет в Мейгор. Глупая надежда, с самого начала. Теперь все кончено.

Здание содрогнулось от новых взрывов. Они услышали смех Избранного.

– Пошло все нахуй, – сказал Дрен. Он сжал свой скимитар обеими руками. – Я собираюсь им помочь.

Тиннстра вытянула руку, преграждая ему путь:

– Он тебя увидит. Ты умрешь.

– Я не собираюсь умирать, как гребаная овца в загоне. – Он оттолкнул руку Тиннстры. – Так будет лучше. Я покажу ему, что у меня осталось несколько гребаных зубов.

– Не оставляй меня одну.

– Я думал, ты воин-Шулка?

Она посмотрела на меч в своей руке – меч Гринера:

– Я не такая. Я думала, что я такая, но это не так.

– Тогда что ты здесь делаешь?

Тиннстра подумала о своем брате и его полуночном визите, о своем обещании Аасгоду, Хасану:

– Я хотела спасти Зорику.

– Тогда давай это сделаем. Давай ее спасем. Ну и что, что судно ушло? У нас есть лодка на чертовом складе в доках. Мы найдем девчонку и заберем. Ничего не кончено.

Это привлекло внимание Тиннстры:

– Ты знаешь, где есть лодка?

– Ага. На складе, который использует старик, Джакс.

– Ты умеешь ею управлять?

– Ага. Я плавал под парусом всю свою жизнь. Я могу вытащить нас отсюда.

Тиннстра выпрямилась. Надежда все еще есть. Пока она не сдавалась. Она поняла, что нужно сделать:

– Ты привлекаешь внимание Избранного.

– Что собираешься делать ты?

– Подкрадусь к нему сзади.

Тиннстра не стала дожидаться, согласится ли Дрен. Она бросилась через коридор. Он был всего десять ярдов в ширину, но на то, чтобы его пересечь, ушла целая жизнь. Ее ноги стучали по мрамору, ожидая крика, что ее заметили, или треска дубинки, когда энергетический разряд полетит, чтобы ее убить. Когда она была в ярде от противоположной стены, она нырнула через разбитое окно в черную ночь снаружи.

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ

66

Яс

Киесун

Яс укрылась за мраморным столбом рядом с лестницей. Она сжала свой нож, но он был бесполезен в битве, происходившей вокруг нее, и она не могла противостоять Избранному.

Грису досталось самое худшее. Он должен быть мертв. Она могла видеть его тело, все обугленное, неподвижное. После всего, что он для нее сделал, он не должен был умирать. Хасан тоже лежал. Он избежал прямого попадания, но был задет какой-то падающей каменной кладкой и не двигался. Только Боги знали, встанет ли он снова.

Другой шулка, Джакс, стоял у лестницы, ведущей на кухню, не двигаясь. У него не было ни оружия, ни желания им воспользоваться. Яс никогда не видел, чтобы человек выглядел таким побежденным, таким потерянным. Избранный не уделил ему ни одного взгляда.

Осталась только Яс, и Избранный это знал. Он повернулся к ней и улыбнулся:

– Привет.

Яс сжала свой нож двумя трясущимися руками и направила его на него:

– Не подходи ближе.

– Очень милый нож, – сказал он, пристегивая дубинку обратно к поясу. – Мне нравятся ножи. – Он достал один из своих и направился к ней.

– Нет! – закричала Яс, но это его не остановило.

Вся ненависть Яс, все ее страхи, вся ее мука вылились в одном леденящем кровь крике. Она бросилась на Избранного, рубя его ножом. Она собиралась вонзить нож в это поганое сердце, даже если это будет последнее, что она сделает.

Он ударил ее кулаком в лицо, остановив. Нос расплющился, брызнула кровь, когда она упала навзничь и сильно ударилась о землю. Комната закружилась вокруг нее, зрение затуманилось. Она уронила нож и теперь сидела там со сломанным носом, плача, на грани смерти.

Он встал над ней:

– Ты смелая, так? Где они тебя нашли?

Яс отползла назад, шаря вокруг в поисках чего-нибудь, что она могла бы использовать в качестве оружия, чего угодно, что могло бы удержать Избранного подальше от нее.

– Не убегай. – Он схватил ее за пальто и притянул к себе. Когда он это сделал, ее пальцы сомкнулись на куске кирпича. Она размахнулась изо всех сил, ударив его по виску. Послышался звук ломающейся кости.

– Сука. – Он ударил ее тыльной стороной ладони, отчего она упала и сплюнула кровь. Ботинок врезался ей в ребра прежде, чем она смогла подняться на ноги. Она почувствовала, как что-то треснуло, когда воздух покинул ее легкие. – Сука. – Затем он ударил ее ногой в челюсть, и Яс тяжело упала. Она подняла руки над головой, ожидая еще одного удара, но он снова ударил ее по ребрам. Раз, два, три раза, выплевывая проклятия в ее адрес с каждым ударом. Он наступил ей на спину, прижимая к земле. – Ты пожалеешь, что это сделала. Ты только что сделала свою смерть в тысячу раз хуже.

Она услышала хруст дубинки в его руке.

– Оставь ее в покое, ублюдок. – Ботинок сняли с ее спины, и Яс перекатилась на бок, чтобы увидеть Дрена, стоящего у разбитого окна со скимитаром в руке.

– Ты хотя бы знаешь, как пользоваться этим мечом, мальчик? – спросил Избранный.

– Подойди и узнаешь, – ответил Дрен.

67

Тиннстра

Киесун

Тиннстра бежала так быстро, как только могла, к другой стороне здания. Завернув за угол, она смогла увидеть Избранного сквозь ряд разбитых окон. Она увидела, что Дрен направляется к нему. Теперь все зависело от Тиннстры.

Она пролезла в одно из окон, держа меч в одной руке, топор в другой. Она двигалась так осторожно, как только могла, съеживаясь, когда под ногами хрустело битое стекло. Ее ноги дрожали. Ее рука тряслась. Пот капал с ее лба, несмотря на холодный ветер, дующий в окно. Что я делаю? Меня убьют. Глупая, глупая девчонка.

Она увидела, как Избранный достал свою дубинку.

– Маленький мальчик, маленький мальчик. Опусти меч, – сказал Избранный, – или я сожгу плоть с твоих костей. – Он был в пяти футах от нее, полностью сосредоточенный на Дрене. Яс лежала на земле, но не было никаких признаков остальных. Несомненно, мертвых было больше.

– И тогда ты меня отпустишь? – Дрен засмеялся.

Тиннстра подошла еще на шаг ближе, крепче сжав оружие.

– Никто отсюда не уйдет. Ты это знаешь. – Избранный поднял свою дубинку.

– Ты ублюдок. Это наша страна. Мы не хотим, чтобы ты был здесь, – прорычал Дрен.

Тиннстра услышала треск дубинки, готовящейся выстрелить. Времени больше не оставалось. Она должна нанести удар. Она сделала еще шаг, перенесла вес. Избранный был почти так близко, что можно было дотронуться.

Затем Дрен посмотрел на нее поверх плеча Избранного, его глаза умоляли ее ударить. Избранный тоже заметил этот взгляд и повернулся. Его глаза сузились, когда он взмахнул своей дубинкой. Энергия танцевала на ее кончике, жужжа, как рой рассерженных пчел. Образы умирающего Бериса промелькнули у нее в голове.

Тиннстра рубанула вниз. Идеальный удар. Именно так, как учил ее отец. Ее меч – меч Гринера – рассек запястье Избранного. Лезвие не встретило сопротивления, когда рассекло плоть и кости. Его рука и дубинка упали на землю. Избранный вскрикнул от шока и боли. Она подняла топор и вонзила его ему в грудь. Она увидела удивление в его глазах, когда вопль боли замер на его губах.

Подбежал Дрен со своим скимитаром и вонзил его в плечо Избранного. Ноги эгрила подкосились. Он упал на колени, закашлялся кровью, затем перевернулся на живот. Кровь залила белый мрамор. Его голова дернулась раз, другой и замерла.

Они стояли над телом.

– Он мертв? – спросила она, тяжело дыша.

Дрен пнул Избранного. Тот не пошевелился. Дрен поднял глаза и ухмыльнулся Тиннстре. «Готов». Она наклонилась и вытащила свой топор из его груди, с трудом веря, что человек, который гнался за ней из одного конца страны в другой, мертв. Аасгод был отомщен.

Тиннстра помогла Яс подняться с земли:

– Избранный мертв. Нам с Дреном нужно пойти поискать Зорику – ты можешь проверить остальных?

Яс кивнула:

– Оставь их мне. Приведи Зорику.

Тиннстра и Дрен поднялись по широкой лестнице на первый этаж. Оба молчали. У Тиннстры не хватало ни дыхания, ни мыслей для слов.

Серые струйки дыма проникали сквозь разбитые окна. По всему городу горели пожары, красные отсветы в темноте. Дрен остановился, его внимание привлек открывшийся вид:

– Черт. У нас может возникнуть еще одна проблема.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Тиннстра.

– Мы не устраивали много таких пожаров. – Дрен указал на Киесун. – Дождя давно не было, и ветер разносит искры и пламя повсюду. Ты можешь видеть, что пожары растут, распространяясь по всему городу.

– И?

– Если так пойдет и дальше, мы можем оказаться отрезанными от доков, или склады могут превратиться в дым, а вместе с ними и наша лодка.

Тиннстра уставился в окно. Как будто им нужны были еще какие-то проблемы:

– Тогда давай поторопимся.

Дрен пинком распахнул дверь в первую комнату. Спальня с Черепом, спрятавшимся за кроватью. Его шлем был снят, открывая лицо молодого человека, возможно, не старше Дрена. Он поднял обе руки, сдаваясь. Тиннстра ударила его топором по голове. Страх защищал его не больше, чем ее, и в этом мире не было места милосердию. Этому ее научил Эгрил.

Они двинулись дальше так быстро, как позволяли их уставшие тела, проверяя и зачищая каждую комнату. Их беспокойство росло по мере того, как они продвигались по коридору, не находя Зорику. Одновременно Тиннстра продолжала проверять окна, наблюдая за пожарами, наблюдая, как они распространяются.

Они добрались до третьей комнаты с конца. Дверь была приоткрыта, Дрен толкнул ее ногой и заставил распахнуться настежь. Зорика смотрела на них полными слез глазами, привязанная к стулу и с кляпом во рту.

– Быстро, развяжи ее, – приказала Тиннстра, подбегая к ней. Она вытащила кляп у девочки изо рта, Дрен принялся за путы. – Все в порядке. Теперь ты в безопасности. Я здесь. Я здесь. – Она гладила лицо девочки, в то время как слезы текли по ее собственным щекам. Она никогда в жизни не была так счастлива.

– Ты вернулась, – сказала Зорика сквозь собственные слезы. Ее руки обвились вокруг шеи Тиннстры, как только Дрен ее освободил.

Она обняла ее в ответ:

– Я обещала, так?

Дрен положил руку на плечо Тиннстры:

– Нам нужно двигаться.

Тиннстра вложила меч в ножны и подняла Зорику. Девочка казалась такой легкой в ее руках, когда они шли обратно по коридору к лестнице.

– Я никогда тебя не брошу, – прошептала она.

– Я была так напугана, – призналась Зорика. – Там был человек в черном...

– Все в порядке. Теперь он ушел. Он не причинит тебе вреда.

Они быстро спустились по лестнице, Дрен снова шел впереди. Когда они достигли поворота лестницы, он внезапно остановился, протянув руку, чтобы остановить и Тиннстру.

Яс и Хасан стояли на коленях. Избранный стоял позади них, нацелив дубинку им в головы.

– Вы думали, убить меня будет так просто? – сказал он, улыбаясь. – Спускайтесь и присоединяйтесь к нам.

68

Джакс

Киесун

Джакс стоял и наблюдал за всем этим. Он застыл, когда впервые появился Избранный. Вид этого мучителя пригвоздил его к месту. Воспоминания о том, что Дарус Монсута сделал с ним – и о том, что он заставил сделать Джакса – держали его крепче любых тисков. Страх, стыд и вина кружились внутри него. Он хотел заболеть. Он хотел убежать. Он хотел спрятаться. Он хотел умереть. И все же он не сделал ничего из этого. Вместо этого он просто наблюдал. Наблюдал, как Монсута напал. Наблюдал, как он убил Гриса. Наблюдал, как девочка со шрамом и мальчик вернулись и дали отпор. Наблюдал, как они сразили Монсуту.

Он знал, что Избранный не мертв, и все же ничего не сделал. Даже когда Яс поставила Хасана на ноги, он ничего не сказал. Когда Монсута поднялся позади них, он ничего не сделал. Когда Избранный избил их и поставил на колени, Джакс ничего не сделал. Когда девушка и мальчик со шрамами вернулись с королевой, он ничего не сделал. Не выкрикивал предупреждений, не просил пощадить их жизни. Он знал, что в этом не было смысла. Этот человек был злым и неудержимым. И теперь, когда Монсута держал их всех в своей власти, Джакс по-прежнему ничего не предпринимал.

Он наблюдал, как Монсута злорадствовал над своими пленниками.

– Вы действительно думали, что убили меня своими маленькими мечами и топором моей сестры? Одного из Избранных Рааку? Вы только причинили мне боль. – Он протянул руку – уже росла новая кисть. Она была маленькой и красной, как у новорожденного младенца. – Боль – это хорошо. Этому научил меня Кейдж. И я научу вас.

Джакс посмотрел на свою новую руку. Он знал правду, заключенную в словах Монсуты. Пусть лучше остальные умрут сейчас, чем попадут в руки ублюдка. Лучше это, чем быть уничтоженным, как Джакс. Он был не более чем призраком человека, призраком, наблюдающим за концом света. Было ли это его наказанием? Стать свидетелем окончательного падения Джии и всего, что он считал достойным?

Маленькая девочка заплакала. Королева. Однажды он пообещал защитить своего монарха, дал клятву отдать свою жизнь, если потребуется. И все же вот он, сломленный старик, потерпевший неудачу во всем, что он когда-либо намеревался сделать. По крайней мере, Кейн не мог видеть его сейчас. Если бы только он был мертв вместе со своим сыном.

Мертвый. Мертвый. Мертвый.

– Мы – мертвые, которые служат всем живым. – Слова сорвались с его губ едва слышным шепотом, таким тихим, что он почти поверил, что никогда их не произносил. – Мы – мертвые, которые сражаются. – Он еще помнил тот день, когда впервые произнес эти слова, молодой, непобедимый и ни о чем не заботящийся в этом мире. – Мы – мертвые, которые охраняют завтрашний день. Мы – мертвые, которые защищают нашу землю, нашего монаха, наш клан. – Он посмотрел на королеву. Девушка со шрамом обняла девочку, закрывая ей лицо, глаза. Она не хотела, чтобы та видела, что будет дальше. Она не была Шулка, и все же она выполняла долг Шулка.

Голос Джакса стал громче. «Мы – мертвые, которые стоят в свете. Мы – мертвые, которые смотрят в лицо ночи». Он родился в семье Шулка, воспитывался по их обычаям. Его научили сражаться, как только он смог держать меч и копье. Точно так же воспитывал своего сына. Он верил в честь и славу на поле боя. У эгрилов были другие взгляды. Их интересовали только завоевания и смерть. У них не было чести, они не стремились к истинной славе. Победа и уничтожение врагов были всем, что имело значение для них.

Меч Гриса лежал на полу в футе от Джакса.

– Мы – мертвые, которых боится зло. Мы – Шулка, и мы – мертвые.

Как только слова слетели с губ Джакса, Монсута напрягся, оглянулся уголком глаза. Затем повернулся, ухмыляясь:

– О, наконец-то, ты обрел немного жизни? Не волнуйся. Я тебя не забыл. Твое время еще придет. Возможно, я снова отрежу тебе руку, а может, ногу или две. Как ты думаешь, тебе бы это понравилось?

Джакса поднял меч Гриса. Он приятно лежал в его руке, в его правой руке, там, где ему и положено быть. Он посмотрел на Монсуту:

– Мы – мертвые.

Избранный рассмеялся:

– Я сам не смог бы сказать это лучше.

Взрыв поразил Джакса. Отправил его в полет. Горит, горит, горит. Каждая частичка его кричала в агонии, но он сосредоточился на мече в своей руке. Поверил в него, оружие Шулка. Он встал. Повернулся лицом к Монсуте.

– Мы – мертвые, – сказал он еще раз и, шатаясь, направился к нему.

– Я услышал тебя с первого раза, – ответил Монсута. Он выстрелил снова.

Джакс снова упал. Огонь заплясал по его коже, одежде. Даже его мысли были охвачены пламенем.

– Нет. – От его плоти поднимался дым. Он подобрал меч, поднялся на ноги, подошел еще на шаг ближе. – Мы – мертвые.

Монсута снова поднял дубинку.

Девушка со шрамом бросилась на Монсуту прежде, чем тот успел выстрелить. Крича, нанося удары кулаками, царапаясь. Тот потерял равновесие, пытаясь ее оттолкнуть. Мальчик присоединился к ней и обхватил рукой шею Монсута, нанося удары по голове Избранного.

Джакс, шатаясь, направился к ним, его кожа покрылась волдырями и потрескалась.

Хасан поднялся на ноги и поднял с пола брошенный меч. Он подошел к борющейся массе тел и вонзил лезвие в грудь Монсуты. Избранный обмяк, когда из раны потекла кровь. Они с глухим стуком уронили его на пол.

– Он не умер, – закричала девушка со шрамом. – Он исцелит себя.

Мальчик посмотрел на Джакса:

– Отрежь ему гребаную голову.

Каждый шаг причинял боль. Каждое движение было агонией. Каждый вздох пыткой. Но Джакс не останавливался. Он стоял перед Монсутой, глядя сверху вниз на своего мучителя. Тело Избранного уже подергивалось – магия уже исцеляла его. Пройдет совсем немного времени, и он снова станет угрозой. Он поднял меч. Глаза Монсуты открылись.

– Мы – Шулка, и мы – мертвые. – Джакс рубанул. Голова Монсуты откатилась в сторону.

– Давайте сожжем это место дотла и уберемся нахуй отсюда, – сказал мальчик.

Джакс ничего не сказал.

69