Текст книги "Мы мертвые (ЛП)"

Автор книги: Майк Шэкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Кейн передал остальное Джаксу:

– Мы в этом вместе.

Джакс лизнул яд. Смерть была горькой на его языке, но проглотить ее оказалось на удивление легко. Он скомкал бумагу и швырнул ее в дальнюю стену. Вот и все. Все кончено.

– Ты помнишь то лето, когда мы ездили на остров Краос? – спросил Кейн.

– Когда тебе было семь? – Джакс закрыл глаза. Прекрасное голубое небо под теплым солнцем. Морские животные, выловленные прямо из океана. Вино. Ничего не делать, только смеяться с Исс и Кейном. – Как я могу забыть?

– Я заблудился и забрался на скалу...

– И застрял. Я чуть не умер, когда увидел тебя там, наверху, зовущего на помощь.

– Ты меня спас.

– Это была моя работа.

– Ты сделал ее хорошо. Ты лучший. – Голос Кейна звучал медленнее, невнятно.

Джаксу стало жарко, слегка закружилась голова.

– Это была лучшая работа. – У него свело живот. Его сейчас стошнит. Он встал на колени, уперся рукой. – Кейн, я...

Приступ боли сбил его с ног. Его лицо прижалось к холодному каменному полу. Желчь подступила к горлу, он задыхался. Не мог дышать. Не мог думать. Комната закружилась. Итак, это смерть.

Темнота звала. Он это приветствовал. Конец боли, неудаче. Мир. Вместе с Кейном.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Джакс прищурился. Над ним стоял светловолосый мужчина с черепами на плечах. Избранный. Джакс улыбнулся:

– Я умираю.

К нему протянулась рука:

– Нет. Еще нет.

53

Яс

Киесун

Малыш Ро плакал, и ничто из того, что делала Яс, не могло его остановить. Это было неудивительно, не после суматохи последних двадцати четырех часов, но нервы у всех были на пределе. Ма пыталась собрать вещи, пока Грис караулил у окна. Яс не хотела, чтобы шулка остался, но Кейн настоял, и она начинала понимать его правоту. Они были в мире проблем, и сильная рука с ножом очень скоро пригодится. По правде говоря, она на самом деле не возражала. От старика веяло приятным спокойствием. С ним она чувствовала себя в безопасности, несмотря ни на что.

– Я все еще не понимаю, почему нам нужно уезжать, – сказала Ма с кислым выражением лица, запихивая кое-какую одежду в дорожную сумку. – Это наш дом. Разве мы недостаточно натерпелись?

Яс сидела на стуле с Малышом Ро на коленях, крепко прижимая его к себе:

– Потому что эгрилы захватили одного из лидеров Ханран, и она знает, что я им помогала. Если она заговорит, Черепа придут сюда. Мы должны уходить. Спрятаться где-нибудь в безопасном месте.

– Так зачем ждать? Почему бы не пойти сейчас? Пока никто не появился?

– Потому что сейчас комендантский час, Ма. Если мы выйдем на улицу и нас заметят, нас наверняка арестуют.

Ма прекратила то, что делала, и посмотрела на Яс с выражением крайнего разочарования на лице:

– Зачем тебе понадобилось вмешиваться?

– Потому что в тот момент это показалось правильным.

– Ты мать – о чем ты думала?

– Я думала, что у Ро должна быть лучшая жизнь – без эгрилов на каждом углу.

Ма не потрудилась ответить. Она просто фыркнула, давая понять, какой глупой, по ее мнению, была ее дочь, и вернулась к своим сборам. Эта чертова женщина никогда не поймет.

Яс вытерла сопли с носа Малыша Ро. «Все в порядке. Мама здесь. Все будет хорошо», – проворковала она. Хотела бы она быть уверенной. Правда была в том, что она жутко напортачила, безусловно. Ей не следовало вмешиваться. Ма была права, Малыш Ро должен был быть ее приоритетом. Зачем беспокоиться о его будущем, если она подвергла его опасности сегодня?

– Солнце почти встало, – сказал Грис от окна. – Убедитесь, что у вас есть все, что нужно. Я хочу выйти за дверь как можно быстрее.

– Мы будем готовы, – сказала Яс, и Ма снова фыркнула.

– У тебя есть какое-нибудь оружие? – спросил шулка.

– Похоже, у нее есть какое-нибудь чертово оружие? – выплюнула Ма.

Яс подняла руку, призывая ее замолчать:

– Нет. Не совсем. Может быть, я смогла бы использовать кухонный ножом. Если будет необходимо, конечно.

– Возьми нож. Возьми все, что, по твоему мнению, может причинить вред человеку. Пока мы не будем в безопасности, оружие важнее еды или одежды. Если кто-то попытается тебя остановить, не колеблясь убей его. Даже не думай. Если это выбор между их смертью или смертью тебя или ребенка, тогда это вообще не выбор.

– Ты не обязан мне это говорить. Особенно после всего, через что вы, Ханран, заставили меня пройти.

– У Кары не было никакого выбора, – сказал Грис.

При упоминании имени Кары в ней вспыхнул гнев. Если бы не Кара, Яс жила бы нормальной жизнью – или той, что считалась нормальной при Эгриле. Выживала бы. Не собираясь пускаться в бега. «Все было напрасно». Однако она все равно взяла нож. Она ни за что не пошла бы куда-нибудь без оружия.

Грис снова посмотрел в окно:

– Солнце встало. Мы можем убираться отсюда.

Яс надела пальто и сунула нож за подкладку.

– Я не могу поверить, что мы это делаем, – сказала Ма.

– Ты можешь остаться здесь, Ма. Действительно можешь. – Яс надела на Ро его пальто, затем переложила его к себе на бедро. – А когда Черепа вышибут дверь, ты ткнешь в них своим языком, и, я уверена, они разбегутся кто куда. – Она уставилась на Ма, подбивая ее сказать что-нибудь еще. – Хорошо. А теперь давай убираться отсюда.

– Нам всего надо пройти шесть или семь перекрестков, – сказал Грис. Он открыл дверь. – У моей подруги есть подвал, в котором мы можем спрятать вас на день или два, а потом мы снова переедем.

– День или два... – Ма заставила себя замолчать и вместо этого надела пальто. – Что есть, то и есть. Как говорится: пошли.

– Если увидите Черепов, не паникуйте, – сказал Грис, спускаясь с ними по лестнице. – Мы просто семья, которая собирается навестить друзей.

На улице было тихо. После вчерашнего сражения Яс не винила большинство людей за то, что они остались дома. И она была бы там, если бы могла. Миссис Саслис со своим мужем вышла из своего дома, находившегося в двух дверях вниз по улице, и кивнула в знак приветствия, выглядя такой же испуганной, какой чувствовала себя Яс. Яс поймала ее взгляд на Грисе – без сомнения, миссис Саслис спрашивала себя, кто он такой и что делает с Яс в такое время суток. Вероятно, ей будет о чем поговорить в течение следующих нескольких дней, старой любопытной корове, какой она и была.

По крайней мере, Малыш Ро повеселел, как только они оказались снаружи. Ему даже удалось найти свою улыбку, когда он положил голову на плечо Яс.

Они увидели первый Череп на соседней улице, слишком далеко, чтобы он мог их остановить. Комендантский час, может, и закончился, но, если их обыщут, одного оружия будет достаточно, чтобы повесить их всех. Грис ускорил шаг, когда они направились на запад.

По дороге быстро промелькнула тень, словно облако на мгновение закрыло солнце. Затем еще одна. И еще. Затем они услышали звук – хлопанье крыльев. Дайджаку.

– Я никогда не видела их так много, – выдохнула Яс. Она крепче обняла Ро и закрыла ему глаза рукой.

– Они ищут нас? – спросила Ма дрожащим голосом.

– Они просто пытаются всех запугать, – сказал Грис. – Они слишком высоко, чтобы искать кого-то конкретного.

– У них чертовски хорошо получается, – сказала Ма. – Давайте вернемся.

Яс взяла мать за свободную руку и потянула ее вперед:

– Там небезопасно.

Они продолжали идти, но их глаза были устремлены в небо, где роились Дайджаку.

– Они были здесь все это время? – спросила Ма.

– Должно быть, прилетели ночью, – ответил Грис. – Раньше в Киесуне их было немного – не больше дюжины.

Сердце Яс упало:

– Они знают, что принцесса прибудет сюда, так?

– Да, знают, я думаю. – Грис вытянул руку и всех остановил. – Дерьмо.

Конец улицы был наполнен Черепами. По меньшей мере дюжина. Мимо них просто так не пройти.

– Что нам делать? – спросил Яс.

Из одного из домов напротив них вышел седовласый мужчина.

– Сюда, – сказал Грис, направляясь к нему. – Извините.

Мужчина поднял глаза, потрясенный и испуганный. Он знал, что от незнакомца, приближающегося по улице, не будет ничего хорошего. Он попытался вернуться в свой дом, но рука Гриса легла на дверь, не давая ей закрыться:

– Мы не причиним тебе вреда. Нам просто нужна твоя помощь.

Яс и Ма последовали за шулка, когда он втолкнул мужчину внутрь, а затем Яз закрыла дверь так быстро, как только могла.

Мужчина попятился к лестнице, подняв руки и широко раскрыв глаза от страха:

– Пожалуйста, не делайте мне больно. У меня нет денег.

– Какая из комнат твоя? – прорычал Грис, возвышаясь над ним.

– Все в порядке, – сказала Яс, позволяя старику увидеть Ро на ее бедре. – Нам просто нужно ненадолго уйти с улицы. Черепа хватают людей.

Это напугало его еще больше:

– Вы не можете пойти к себе?

– Где твоя квартира? – снова требовательно спросил Грис.

Мужчина оглянулся через плечо и посмотрел вверх по лестнице:

– Вто... второй этаж.

Его квартира была во многом похожа на квартиру Яс, но мужчина, очевидно, жил один. Односпальная кровать с неубранными простынями занимала один угол. Обеденный стол был меньше и заставлен огарками свечей и несколькими пустыми бутылками. Яс боролась с желанием открыть окна, впустить немного свежего воздуха и прогнать затхлый запах.

– Садись. – Грис указал на стул.

– Но... но... – Мужчина не двигался с места, просто переводил взгляд с Гриса на Яс и обратно.

Яс вздохнула.

– Сядь, пожалуйста. Мы уйдем отсюда так быстро, как сможем. – Мужчина опустился на стул без дальнейших протестов, и Яс отдала Ро Ма, прежде чем присоединиться к Грису у окна. Стаи Дайджаку все еще заполняли небо, но ее больше беспокоило то, что происходило на улице. Черепа разделились на две группы, каждая заняла свою сторону улицы. – Они обыскивают каждый дом?

– Похоже на то. – Грис опустил занавеску на место. – У нас неприятности.

Яс посмотрел на Ма, державшую Малыша Ро. Бедняжка знал, что что-то не так, видел это по лицу матери. Старик тоже был в панике. Яс не могла его винить. Черепам было все равно, что он укрывает беглецов против своей воли. Он бы получил веревку вместе с остальными.

Она подошла к мужчине:

– Как тебя зовут?

– Х… Хоу… Хоутер. – Мужчина смертельно побледнел и затрясся.

Яс наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза:

– Меня зовут Яс. Мне жаль, что мы донесли до тебя наши проблемы, но, похоже, так устроен мир в наши дни – нам всем приходится делать то, что не хочется и у нас нет выбора.

– Я не скажу ни слова. Обещаю. Если вы сейчас уйдете, я буду молчать.

– Дело в том, Хоутер, что Черепа ищут меня и вон того мужчину. – Яс указала большим пальцем через плечо на Гриса. – Любой, кто будет с нами, тоже будет арестован.

– Но я вас не знаю. Я не имею к вам никакого отношения, – сказал Хоутер.

– Черепам на это плевать. Они повесят нас всех. Ты хочешь потанцевать на веревке?

– Н... н... нет.

– Хорошо. Потому что вон та дама – моя мать, и она держит на руках моего сына, и я не хочу, чтобы их повесили.

Хоутер посмотрел на них так, словно видел впервые:

– Но что нам делать? Если они найдут вас здесь...

Яс взглянула на Ма. Ей это не понравится, но Яс не видела другого выхода:

– Я со своим другом отсюда уйду, но моя мама и мой сын останутся.

– Нет, мы не... – начала было Ма, но Яс приложила палец к губам и заставила ее замолчать.

Она снова переключила свое внимание на Хоутера:

– Вы двое можете притвориться счастливой семьей, когда они приедут. Позволь Ма говорить, и Черепа оставят вас в покое. Как только все будет безопасно, она отправится своей дорогой, а ты сможешь вести себя как обычно.

Старик кивнул:

– Хорошо.

– Но, – сказала Яс, вытаскивая нож из-под пальто и приставляя кончик лезвия к глазу Хоутера, – если с ней или с моим сыном что-нибудь случится из-за того, что ты не подыграл, мы с моим другом вернемся, и ты пожалеешь, что Черепа тебя не повесили. Понял?

Хаутер уставился на лезвие:

– Понял.

– Хорошо. Рада, что все улажено. – Яс отложила нож и вернулась к Ма. Она взяла сына на руки и поцеловала его, наполняя легкие его чудесным запахом, ощущая его тепло, пытаясь запомнить каждую деталь своего идеального мальчика. – Ты будешь хорошим для бабушки, а? – Она снова поцеловала его. – Я тебя люблю. – Она передала его обратно Ма, ненавидя необходимость это делать.

– Я позабочусь о нем, – сказала Ма.

Яс поцеловала ее в щеку, благодарная за то, что она не собирается снова ссориться из-за того, что ей делать. Это и так было достаточно тяжело. Ее сердце разбивалось все сильнее с каждым шагом, который она делала к двери, где ждал Грис.

Грис кивнул ей:

– Это правильный поступок.

Яс ничего не сказала, просто прошла через дверь в коридор, не оглядываясь. Она не хотела, чтобы ее плачущей вид был последним, что Ро запомнил о своей матери. Как только дверь закрылась, она вытерла слезы. Для этого будет достаточно времени, если они спасутся:

– Что нам делать теперь?

– Мы не можем выйти на улицу, так что остается крыша, – сказал Грис.

– Но Дайджаку...

– Если мы будем осторожны, то сможем передвигаться так, что они нас не заметят. Они пытаются напугать целый город и не ищут нас. Пока.

– Мне действительно следовало послать ее нахуй, – сказала Яс, поднимаясь по лестнице.

– Кого?

– Неважно. – Не было смысла проклинать Кару перед ее друзьями, особенно теперь, когда она была заключенной или мертвой. Но если когда-нибудь я снова увижу Кару живой, я ее убью.

Дверь на крышу была не заперта, и Яс приоткрыла ее достаточно, чтобы выглянуть наружу. Если с земли вид такого количества Дайджаку приводил в оцепенение, то на крыше было еще хуже. Они заполнили небо, такие чужие на вид, со своими треклятыми копья-мечами. Нетрудно было представить, как один из них ее вскрывает. Яс боялась, что никогда больше не увидит своего сына.

54

Джакс

Киесун

Джакс проснулся. Живой. Он принял яд, почувствовал, как тот делает свое черное дело, почувствовал, как мир ускользает – тогда почему он не умер?

– Кейн! Кейн! – позвал Джакс. – Кейн!

Нет ответа. Пожалуйста, пусть я умру. Пожалуйста.

Он попытался пошевелиться, но путы его удерживали. Каменные стены, изогнутый потолок, гнилые кирпичи – вот и все, что он мог видеть. Если бы он поднял голову, то увидел бы дверь камеры. Он все еще был заключенным. Черепа осветили комнату факелом где-то позади него. Он чувствовал запах гари, видел, как его свет мерцает на покрытых шрамами стенах. Это напугало его, потому что он знал, что свет предназначался не ему, а тому, кто придет.

Шаги. Кто-то шел. Шел за ним? Сердце Джакса забилось быстрее. Он бездумно боролся со своими путами, испытывая неодолимое желание убежать.

Дверь открылась. В дверном проеме стояли двое Избранных. Мужчина и женщина, оба светловолосые. Он узнал женщину со двора, ту, которая прилетела и остановила побег, ту, которая убила так много его людей. Джакс знал, что ему следовало бы ее бояться, но больше всего его беспокоил другой. Мужчина был худощавого телосложения, но в нем было что-то такое… То, как он улыбался под своей маской. Он держал в руках свернутую ткань, чтобы Джакс мог разглядеть выпуклости и формы на ней, увидеть ножи.

– Привет, – сказал мужчина. Он подошел к столу и положил на него ткань.

Джакс ничего не сказал. У него было достаточно сил, чтобы бороться с ними. Ему нужно только продержаться этот день.

Мужчина оглянулся через плечо на женщину:

– Я думаю, у нас здесь крепкий орешек.

Она улыбнулась без особой теплоты:

– Я знала, что он тебе понравится.

Мужчина обратился к Джаксу:

– Меня зовут Дарус Монсута, один из Избранных Императора. Это моя сестра, Скара, также одна из Избранных Императора. Мы собираемся задать тебе несколько вопросов. Я не буду врать – я бы предпочел, чтобы ты не разговаривал. Иначе не будет никакого веселья. Никакого удовольствия. – Он развязал ткань и развернул ее, позволяя Джаксу как следует разглядеть содержимое: коллекцию ножей самых разных форм и размеров. – К сожалению, некоторые из них я не могу использовать.

Джакс ничего не сказал. Ножи говорили достаточно громко. Этот человек не умел читать мысли, если ему нужны ножи. Что ж, он мог пойти нахуй. Джакс знал боль. И боль знала его. Эгрил не мог сделать с ним ничего такого, чего бы он не испытывал раньше.

– Может, начнем с чего-нибудь простого? – Дарус наклонился ближе. Джакс заметил холод в его глазах. – Как тебя зовут?

Джакс ничего не сказал.

– Нет? Не собираешься разговаривать? Это хорошо. Мне нравятся молчаливые, – сказал Дарус, ухмыляясь. Он провел пальцами по своей коллекции. Ткань была потертой по краям. Сами ножи находились в ножнах, рукоятки были отполированы и ухожены; судя по тому, как Избранный смотрел на них, он их любил. – Какой из них? Какой из них? Какой из них?

Скара прислонилась к стене со скучающим видом, словно была свидетельницей представления, которое видела тысячу раз.

Дарус вытащил мясницкий нож с длинным и толстым лезвием. Джакс видел, как таким разделывают свинью.

– Я знаю, что должен начинать медленно – немного надрезать здесь, немного там, чтобы ты почувствовал боль, не убивая тебя. Есть порядок, которому нужно следовать, этикет: отрезай, спрашивай, отрезай, спрашивай. Так вот, мне сказали, что ты просто владелец магазина... – Он взглянул на свою сестру. – Продавец ковров, но мы все знаем, что это неправда. Твои друзья доставили нам слишком много неприятностей, чтобы ты был кем-то обычным.

Дарус провел пальцем по лезвию, пока на его коже не появилась струйка крови. Он приподнял брови, а затем порез исчез. Игра света, которая должна была напугать Джакса.

– Мы знаем, что ты важная персона и, знаешь ли, есть стандартный порядок допроса. Все построено так, чтобы вызвать кульминацию, когда ты будешь умоляешь меня остановиться и расскажешь все, что я хочу знать.

Джакс ничего не сказал, но не мог отвести глаз от ножа в руке Даруса.

Избранный подошел ближе и положил руку на ногу Джакса. Джакс вздрогнул, ненавидя этот признак слабости.

– Как бы я ни уважал традиции, у нас действительно нет времени. Пока мы болтаем, твоя очаровательная маленькая принцесса – или мне следует сказать королева? – находится на пути в этот прекрасный город.

Джакс попытался подавить улыбку. Дурак сказал ему, что принцесса все еще свободна. Она собирается сбежать. Это того стоило. Нужно было сделать только одно – ничего не говорить этому ублюдку. Он мог это сделать.

Дарус заметил улыбку и наклонился ближе:

– Я бы пока не выглядел слишком счастливым, друг мой. Я еще не приступил к своей работе. Все, что я хочу знать, это куда она направится, когда доберется сюда. Не больше. Не меньше. Один вопрос. Это все.

– Пошел ты, – сказал Джакс.

– Не очень оригинально. Но, как я уже сказал, время дорого, поэтому я собираюсь попробовать что-нибудь другое. Вместо того, чтобы резать, задавать вопросы, резать, задавать вопросы, я попробую рубить... – Дарус вонзил мясницкий нож в бедро Джакса. Раскаленный добела огонь пронзил тело Джакса, каждый нерв кричал, и Джакс вместе с ними. Сдерживаться было невозможно. Лезвие глубоко вошло в мякоть его ноги, разорвав мышцу и задев кость. – И вот вопрос: где место встречи?

Джакс все кричал и кричал. Это было хуже, чем когда он потерял руку – тогда все было быстро и неожиданно – но это? И, милостивые Боги, неужели безумец намеревался отрезать Джексу ногу? Мысль об этом усилила боль.

Дарус выдернул нож. Он осмотрел порез, и Джакс почувствовал, как его пальцы ощупывают рану, каждое прикосновение вызывало новый приступ смертной боли:

– Восхитительно.

Боли было слишком много. Он почувствовал, что теряет сознание, темнота звала.

– О нет, – сказал Дарус. – Еще нет. – Тепло потекло из его руки в Джакса, в рану. Боль уменьшилась, а затем пропала. Именно так. То, как она исчезла, напугало Джакса еще больше. Это было обещанием худшего.

Дарус наклонился, чтобы Джакс мог видеть радость на его лице:

– Ты знаешь, что у каждого Избранного есть особый дар, данный ему самим Рааку? Моя сила – исцеление. Иронично, на самом деле, но это работает. Вот почему твой яд тебя не убил. Вот почему я могу резать тебя столько, сколько захочу, не беспокоясь о том, что случайно убью. Что бы я ни делал, я могу сделать так, что ты исцелишься.

Джакс ничего не сказал. Он мог вынести боль. Он мог. Он мог.

Нож опустился снова. На этот раз сильнее. Он рассек бедро и остановился у кости. Джакс закричал и завыл.

– Где? – прорычал Дарус, проводя лезвием по кости. – Где место встречи?

Джакс рычал, борясь с болью, стискивая зубы, слюна вылетала вместе с его бешеным дыханием.

Дарус приподнял бровь.

– Нет? – Он взглянул на свой нож. – Ты знаешь, что человеческую кость очень трудно разрезать. Нужно очень острое лезвие – которое, конечно, есть, – но также нужно найти правильное место. Там, где кость слабее всего. Например, в суставе. Но бедренная кость? Это одна из самых толстых костей в человеческом теле. Ее почти невозможно разрезать. – Он положил руку на тыльную сторону лезвия. – Но если приложить к ножу достаточный вес и лезвие будет достаточно прочным, ты не столько порежешь его, сколько сломаешь – вот так. – Он нажал, кряхтя от усилия. Огонь пронзил тело Джакса. Он взвыл, борясь с путами, в то время как боль росла и усиливалась, а затем раздался кошмарный треск и кость сломалась.

Тьма поглотила его, но через через секунду резко выпустила из своих объятий. Он почувствовал, как проклятая магия действует на его ногу.

– Никакой передышки для тебя, мой друг, – сказал Дарус. – Вообще никакой. – Он вонзил мясницкий нож в бедро Джакса.

Джакс закричал:

– Нет. Нет. Нет. Пошел ты нахуй!

Дарус повернулся к сестре:

– Ты когда-нибудь видела такой злобный взгляд?

– Ты думаешь, что ты такой особенный, да? – процедил Джакс сквозь стиснутые зубы. – В своей модной униформе, весь такой важный и грациозный. Но я знаю лучше.

– Неужели?

Джакс ухмыльнулся и выплюнул кровь ублюдку прямо в лицо. Такая яркая на фоне его белой кожи:

– Вы, Эгрил, просто кучка козлоебов, вырядившихся, чтобы выглядеть как нормальные люди.

Избранный не потрудился вытереть кровь:

– Правда?

Джакс закашлялся кровью, снова ухмыльнулся:

– Козлоебы.

Дарус полоснул мясницким ножом по животу. На этот раз Джакс даже не смог закричать. Огонь и лед распространились из его желудка по всему телу.

Дарус отступил назад и вытер кровь с лезвия о ногу Джакса, выглядя чертовски довольным собой.

– Это больно? Представляю себе, как это больно. Через десять часов ты будешь мертв, опустошенный, капля за каплей. Не лучший способ уйти. Но, – Дарус поднял палец, – скажи мне, где будет принцесса, и я перережу тебе горло прямо сейчас, покончу со всем этим раз и навсегда.

– Меня режут… не в первый раз. Я... выдерживал и похуже, – выдохнул Джакс. Из этой комнаты не было выхода. Не выжить. Он смирился с этим. Главное – время. Пусть ублюдок его режет. Он должен вытерпеть боль. Как-то. Или заставить этого эгрила его убить.

– Поторопись, Дарус. Прекрати играть, – недовольно сказала женщина. Дарус бросил на нее взгляд, который заставил Джакса подумать, что между ними не было особой любви.

– Да, Дарус. Делай, что говорит девушка. – Джакс закашлялся, когда кровь потекла у него изо рта. – Тогда ты можешь покрыть ее тряпкой и сделать вид, что едешь на ней верхом обратно в горы. Заставь ее пнуть тебя несколько раз, чтобы это казалось более реальным.

– Ты когда-нибудь был в Эгриле? – спросил Дарус, его щеки вспыхнули. – Был?

Джакс посмотрел на него в ответ, радуясь вспышке гнева мужчины:

– Какого хрена я там забыл?

– Видишь ли, давным-давно, как ты говоришь, мы были просто кучкой безмозглых племен, сражавшихся друг с другом и с вами. Без сомнения, некоторые даже, как ты предполагаешь, трахали козлов. – Последние два слова Дарус выплюнул, полный ярости и ненависти. – Но если бы вы отважились покинуть свою жалкую, умирающую нацию, вы бы поняли, что эгрилы, которых мы посылали сражаться с вами каждые несколько месяцев, были просто отвлекающим маневром, шуткой с нашей стороны, призванной поддерживать в вас чувство превосходства, когда правда была совсем иной. Мы нарядили наших солдат в меха и цепи и дали им кости, чтобы те ими трясли, а сами все это время смеялись над вашей глупостью.

– Какая там шутка. Я убил сотни из вас. Тогда вам, кажется, было не до смеха.

– Ты не знаешь, скольких мы отправили истекать кровью, чтобы воля Кейджа могла быть исполнена. Десятки тысяч из нас пожертвовали своими жизнями во славу его – добровольно пошли служить ему в Великой Тьме. Так строятся королевства. На крови и костях. Мы проливали за него кровь. Умирали за него. Жертвовали всем ради Кейджа – единственного истинного Бога. Его сын, Рааку, указал нам путь. – Глаза эгрила расширились, полные огня и задора. – Он объединил нас, навел порядок там, где царил хаос, своими собственными руками построил нам города в дикой местности и дал нам одну цель – уничтожить Ложных Богов и всех тех, кто следует за ними.

– Ты действительно веришь в это дерьмо? – спросил Джакс. – Что он сын Бога? На самом деле?

– Я стоял перед Рааку и видел его силу. – Дарус поднял руки, как во время богослужения. – Рааку выбрал меня – меня! – чтобы исполнить волю своего отца в этом мире. Я купался в его славе и отдал ему свою душу в обмен на честь, которую он мне оказал.

– Ты сумасшедший.

– Только потому, что у тебя нет ни веры, ни цели, не насмехайся над теми, кто знает, для чего они рождены. Я отправлю весь мир в Великую Тьму, если этого потребует Кейдж.

– Меня ты не одурачишь, – сказал Джакс. – Ты все еще козлоеб. Претенциозный козлоеб в причудливой маске.

Дарус даже не потрудился ответить. Он вонзил мясницкий нож в другую ногу Джакса. Прежде чем тот успел закричать, Дарус отрезал еще один кусок от его здоровой руки. Брызнула кровь, когда он выдернул нож из раны и опустил его, чтобы снова совершить свое злое дело. Снова и снова он рубил Джакса. Внутренности Джакса вывалились ему на колени. Джакс зажмурил глаза и кричал, плакал и молился. Агония была невыносимой. Пусть смерть придет, пожалуйста. Он больше не мог этого выносить. Этот человек был чудовищем. Злом. А Джакс был просто человеком.

– Дарус, – сказала Скара. – Дарус!

– Что?

– Девчонка. Нам нужно местоположение.

– Ах, да. Не стоит слишком увлекаться. – Он схватил Джакса за подбородок и тот почувствовал, как магия пронеслась сквозь него, борясь с болью, как вода с огнем, пока от нее не осталось только воспоминание. Боли больше не было. – Уже готов говорить?

Джакс кивнул, когда мир закружился вокруг него.

– Хорошо, – сказал Дарус. – Итак, где принцесса?

Джакс что-то прошептал, но слова заглушил пузырь крови.

Дарус наклонился ближе:

– Где принцесса?

– Пошел... ты... нахуй.

– Так не пойдет. Так вообще не пойдет, – сказал Дарус. – С тех пор, как мы завоевали вашу жалкую страну, я допросил бесчисленное количество Шулка. В одну минуту они полны энергии и решимости, а в следующую становятся плачущим, булькающим, умоляющим месивом. И знаешь что?

– Что?

– Самый счастливый миг – когда они ломаются. Тот момент, когда их мужество исчезает и становится слишком очевидной безнадежность их положения.

Джакс закашлялся кровью, попытался открыть глаза. Он хотел сказать что-нибудь, чтобы показать, что слова этого человека были ложью, но у него не было сил. Он держался за свой рассудок кончиками пальцев.

Дарус наклонился еще ближе, чтобы прошептать Джаксу на ухо:

– Знаешь, моя сила лечит не только порезы и царапины. Ты бы хотел, чтобы тебе вернули руку?

Джакс попытался отдернуть голову, борясь с путами.

– Позволь мне показать тебе, – пропел Дарус.

Магия запульсировала, сильнее, яростнее, чем раньше. Она прокатывалась по телу Джакса, волна за волной, разбиваясь об обрубок его руки. Раскаленная добела. Осколки, иглы и лезвия боли. Страшной боли. Безжалостной. Беспощадной. Он чувствовал, как это работает, чувствовал, как что-то растет. Джакс не хотел смотреть, но Дарус повернул его голову, открыв глаза Джакса пальцами.

Культя двигалась с каждым толчком, обретая очертания, обретая форму. Кости выступали сквозь кожу, вены и артерии медленно прокладывали себе путь, преследуемые кровью и плотью. У Джакса не было слов. Только боль, только ужас. Это было чудовищно, мерзко, но оно все равно росло. Боль разрывала Джакса на части. Магия сожгла саму его душу. Он молился, чтобы Синь забрала его, надеялся, что его сердце разорвется от напряжения, умолял ее положить всему этому конец, но его Боги не имели власти в этой комнате.

Рука росла. Рука младенца, мягкая и пухленькая. Затем рука ребенка. Она становилась старше на год каждую секунду, обретая форму, набирая длину. Вылезали волоски и развивались мышцы. Изгибаясь, поворачиваясь. Пальцы подергивались при каждом спазме боли, сотрясавшем его тело. При каждом ударе пульса.

Дарус отпустил его. Джакс, совершенно обезумевший от боли, сначала этого не понял. Затем его крики замерли в пересохшем горле, и он в ужасе уставился на свою новую руку. Она двигалась, когда он этого хотел, пальцы повиновались его командам. Какую бы боль он ни перенес, он снова был цел. Мужчина. Он мог бы рассмеяться сквозь слезы, почувствовать небольшой прилив радости в этом страдании.

– Итак, где мы найдем Зорику? – спросил Дарус.

Джакс посмотрел на него с гневом и ненавистью. Он пережил боль и агонию и в итоге получил свою руку обратно. Даже если он умрет в этой комнате, он победил.

– Пошел ты нахуй, – выплюнул он.

Дарус повернулся к сестре:

– Подержи руку.

– С удовольствием, – ответила Скара.

– Нет! – закричал Джакс. Он крепко прижал руку к своему телу, изо всех сил стараясь сохранить ее в целости, когда Избранная схватила ее и заставила вытянуться через стол. Рука все еще была слабой и недоразвитой – не ровня рукам Скары. Она выпрямила ее, прижала к столу. Дарус взмахнул мясницким ножом.

– Пожалуйста, нет, – взмолился Джакс.

Дарус рубанул вниз, через бицепс.

– Верхняя кость руки совсем не похожа на бедренную кость, – сказал он, работая. – Гораздо легче разрезать. – Он снова рубанул по руке. – Не очень-то легко, конечно – просто легче.

Джакс орал, визжал и проклинал.

Потребовалось еще три попытки, прежде чем нож вонзился в деревянный стол.

Еще больше крови. Еще больше боли.

Дарус поднял руку.

– Жаль терять ее так скоро. – Он отбросил руку в угол. – Начнем сначала?

Кровь хлынула из раны, заливая пол, стол, Джакса. Ее было так много, но все, что Джакс мог делать, это смотреть на отрубленную руку в углу. Она вернулась к нему. Он был целым. И теперь она снова исчезла. И боль... боль… Он крепко зажмурил глаза, пытаясь проглотить агонию, но она была подобна пожирающему его огню. Это было невозможно сдержать.

– Куда направляется Зорика? – спросил Дарус.

Джакс почувствовал, как тьма зовет, царапая края его зрения, когда пламя начало угасать. Все было кончено. Его тело достаточно пострадало. Время присоединиться к сыну, жене, друзьям.