Текст книги "Мы мертвые (ЛП)"

Автор книги: Майк Шэкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Эгрил должен был принадлежать Кейджу, и только Кейджу. Это было сердце мира, начало всего творения и самое близкое к Великой Тьме. Люди, которые там жили, были его Избранными и наиболее облагодетельствованными, сотворенными из его крови и наполненными его свирепостью.

Джия принадлежала Ало, и, как первенцу Кейджа, ему была дана магия, чтобы он мог строить великие храмы в честь Кейджа.

Синь властвовала над Дорнуэем, и для своей любимой дочери Кейдж наполнил гору Ффрилион вечным пламенем, чтобы она могла выковать его меч, Сумрак, и принести в жертву недостойных во имя него.

Руус управлял Чонгором, самой плодородной землей, так что там никто и никогда не знал голода.

Насри, своей самой младшей и любознательной дочке, Кейдж отдал острова Мейгор и все океаны для исследования, чтобы ей никогда не было скучно.

Его детям нужно было сделать только одно – отдавать свою кровь Кейджу и поклясться отдать ему свои души, когда придет время вернуться в Великую Тьму.

Но четверо не захотели. Пораженные жадностью, они хотели всего для себя. Ало, Синь, Руус и Насри заключили Кейджа в тюрьму на скале рядом с Великой Тьмой и украли его силы для себя, объявив себя Богами вместо него. Они обманом заставили человечество поверить, что они являются силами, стоящими за чудесами света, и купались в ложной славе, которая была им дарована.

Однако во́роны, переправляющие души в Великую Тьму, нашли Кейджа и признали его таким, какой он есть. В обмен на глаз и ухо во́роны освободили Кейджа, и он вернулся в мир. Он обнаружил, что только эгрилы сохранили свою веру в него. Только они отвергли Ложных Богов. У других народов он забрал свои дары и оставил их на произвол судьбы, пока не придет время расплачиваться за их недостатки. Пока не настанет время Секановари, Последней Войны, когда весь мир снова вернется в Великую Тьму.

– Итак, вот куда ты исчез.

Дарус поднял глаза и увидел, как Скара проходит через дыру в стене, которую он проделал, когда они штурмовали комнату. Не та, кого бы он хотел видеть. Неужели она никогда не оставит его в покое?

– Похоже, ты повеселился, – сказала она. – Но мне немного обидно, что ты не пригласил меня с собой. Мне было совсем одиноко в замке, пока я тебя ждала.

Дарус вздохнул, закрыл книгу и убрал ее в карман. Теперь не будет ни мира, ни умиротворения. Он улыбнулся, но даже не попытался притвориться, что это искренне:

– Скара. Как приятно тебя видеть.

– Ты его поймал?

Дарус махнул рукой:

– Сейчас они проверяют тела.

– Но он здесь?

Клянусь Кейджем, она разозлила его своими намеками:

– Неужели это выглядит так, что мы позволили кому-то сбежать?

Она приподняла бровь, притворяясь, что не впечатлена.

– Надеюсь на это... после того, как он сбежал от тебя в замке… Мне бы не хотелось, чтобы ты снова его потерял. Не говоря уже о девчонке. – Скара взмахнула топором.

Дарус вскочил на ноги:

– Это не моя вина. Этот идиот Лариус двинулся слишком рано – вопреки моим четким приказам. Если бы он нам не был нужен, его голова была бы сейчас где-нибудь на пике.

– Конечно, брат. Конечно. Очевидно, не твоя. Я уверена, что все с этим согласятся. А если нет... Ну, какое это имеет значение? Если у тебя теперь есть Аасгод и девочка, Рааку будет доволен.

Если. Скаре не нужно было уточнять. Нет ничего более губительного для карьеры человека, чем неудача. Он наблюдал, как солдаты проверяют тела, лицо за лицом. Скара его достала – посеяла маленькое зернышко сомнения. Клянусь яростью Кейджа, как же он ее ненавидел. Если ни одно тело не окажется Аасгодом, семя прорастет. Рааку не простит. Его наказание будет...

Дарус вытащил свою дубинку и сжал рукоять, стараясь сохранять спокойствие. Солдаты почти закончили проверять комнату.

– Возможно, его тело где-то под обломками? – Скара пнула камень. – Будем копать?

Сука. Дарус испытывал искушение использовать на ней дубинку. Положить конец его страданиям. Но нет, он не мог этого сделать. Ещё нет.

Солдат вернулся.

– Сэр. Простите, сэр, но, похоже, маг и девочка от нас ускользнули. – На этот раз его приветствие было более дрожащим.

– О, дорогой. – Скара хихикнула.

– Черт! – Он хотел кого-нибудь убить. Он впился взглядом в Скару. Он бы с удовольствием убил ее.

– Я предупреждала тебя, Дарус – ты слишком вспыльчив.

– Не испытывай судьбу, сестра, – сказал он. – Они не могли уйти далеко. Пока нет. Он указал дубинкой на солдата. – Ты! Выводите всех. Начинайте прочесывать улицы. Разнесите город на части, если понадобится. ИДИ!

Никому не нужно было повторять дважды. Они выбежали из комнаты, стремясь ему угодить.

– Они найдут его, брат, – сказала Скара, на этот раз мягче, без тени юмора. Она знала, что ее карьера была связана с его.

– Конечно. – Дариус кивнул. Однако он не хотел рисковать. – Я попрошу разрешения использовать Киориу.

Скара оживилась:

– Тебе придется сказать, почему.

– Я скажу, но признаюсь не во всем.

Скара на мгновение замолчала, затем положила руку ему на плечо:

– Мы их найдем.

Ее сочувствие было хуже, чем злорадство. Почему Кейдж счел нужным наказать его такой сестрой?

Он вылетел из здания. Наступила ночь, было очень холодно, и улица была пуста, за исключением четырех солдат, стоявших на страже. Они вытянулись по стойке смирно, когда увидели его. Мудрый ход. Он чувствовал потребность в крови.

После того, как он отправит запрос на Киориу, он спустится в камеры за́мка и найдет кого-нибудь, кому можно будет пустить кровь. Это он, по крайней мере, заслужил. Не было ничего лучше боли, чтобы поднять ему настроение. Ничего.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

22

Тиннстра

Айсаир

Свет упал на лицо Тиннстры, разбудив ее. На мгновение она была сбита с толку. Она не узнала ни комнату, ни кресло, в котором сидела, подобрав ноги. Затем ее пронзила боль в голове и избитом теле. Даже сидеть было больно. Затем она увидела Зорику, спящую под грудой одеял, рядом с ней – Аасгода, и все воспоминания вернулись. Гостиница. Королева Джии и Лорд-маг. Все мертвы. Следом пришел страх, смешанный с болью.

Вчера ночью ей удалось затащить Аасгода наверх, перевязать его раны полосками ткани, которые она нашла на кухне, а затем уложить его в постель. Девочка цеплялась за кровать Аасгода, слишком напуганная, чтобы оставить мага, и отказывалась спать, но, в конце концов, изнеможение не оставило ей выбора. Тиннстра положила ее рядом с магом и укрыла одеялами.

Каждая часть ее тела нестерпимо болела. Она дотронулась до головы, чувствуя, как запекшаяся кровь скрепляет ее рассеченный лоб. Ей повезло, что она не лишилась скальпа. Даже после промывания раны прошлой ночью порез было не скрыть. Она зачесала волосы вперед в надежде, что этого будет достаточно, что никто его не заметит. Вида таких ранений, как у нее, было бы достаточно, чтобы кто-нибудь сообщил о ней...

Черепам!

Тиннстра мгновенно вскочила на ноги. Она бросилась к окну, чтобы выглянуть на улицу, молясь, чтобы они не окружили гостиницу, пока она спала. Слава Четырем Богам. Черепов нигде не было видно. Ночью выпал снег и остался, покрыв булыжники. В другой жизни она бы подумала, что эта сцена выглядит красиво, но сейчас все, что она видела, – опасность и дополнительные трудности.

Теперь, когда комендантский час закончился, снег не помешает людям заниматься своими повседневными делами. Только усложнит поиск еды. Милостивые Боги, как будто и без того было недостаточно тяжело.

По крайней мере, люди на улице означали толпы, в которых можно затеряться. Если бы Аасгод мог ходить, они с девочкой, возможно, смогли бы уйти. Если Эгрил не нашел фургоны, конечно. Или если их не заберут на контрольно-пропускном пункте. Если, если, если. Так много может пойти не так, если они просто выйдут на улицу.

Во что я ввязалась? Мне следовало сбежать, когда у меня была возможность. Предоставить все это Аасгоду и королеве.

Я все еще могу.

Эта мысль заставила Тиннстру почувствовать себя виноватой, но в ее голове уже начал формироваться план. Она ускользнет из гостиницы, пока остальные еще спят. Побежит домой. Запрет свою дверь. Сделает вид, что ничего этого никогда не было. Никто не знал, кем она была на самом деле. Она выполнила свою часть работы. Она помогла Аасгоду и Зорике сбежать. Никто не мог ожидать от нее большего. Она выполнила работу, о которой просил ее Берис.

Она приняла решение. Аасгод все равно не ожидает, что она останется. Это был единственный реальный вариант.

– Мы в безопасности?

Звук голоса Аасгода заставил Тиннстру подпрыгнуть. Она обернулась и увидела, что маг проснулся и смотрит на нее. Прилив вины охватил ее вместе с внезапным страхом, что он может прочитать ее мысли. Она опустила глаза.

– Думаю, пока да, – ответила Тиннстра, не желая встречаться с ним взглядом. Даже раненый и слабый, Аасгод все еще был устрашающим человеком. Она почувствовала, что съеживается. – Как вы?

– Жив, – прохрипел Аасгод.

Она подняла глаза. К его щекам вернулся некоторый румянец – если серый цвет можно назвать румянцем.

– У вас несколько серьезных травм на спине. Я, как могла, обработала раны и все перевязала, но я не специалист. Вам нужно обратиться к кому-то, кто знает, как это делать. К кому-то, кто сможет зашить их и правильно за ними ухаживать. – По правде говоря, Тиннстра даже не верила, что это что-то изменит. Удивительно, что маг был все еще жив.

– Мы оба знаем, что этого не произойдет. Как Зорика?

Тиннстра взглянула на девочку, спящую рядом с кроватью. Было трудно думать о ней как о королеве. Она была слишком маленькой, что нести на своих плечах надежды всей страны:

– У нее все хорошо. Я дала ей немного еды и воды, и с тех пор она спит. Бедняжка. Она через многое прошла.

– В такие дни мы живем. И мы можем только делать все возможное, чтобы с ними справиться.

– У меня все еще хранятся ваши дорожные письма, – сказала Тиннстра, беря бумаги с соседнего стола. Она вынула их из-под подкладки пальто после того, как перевязала мага. – По крайней мере, с ними вы все еще можете пройти через контрольно-пропускные пункты.

Асгод потер лицо, но не взял у нее письма:

– Как ты и сказала, я не в том состоянии, чтобы двигаться.

– Харка сказал, что в конюшне на Гаррет-стрит стоял фургон. Может быть, он все еще там. Есть ли кто-нибудь, кого я могу попросить забрать его для вас? Может быть, кто-нибудь может привезти его сюда?

– Все, кого я знал, были в том зале заседаний прошлой ночью. Я сомневаюсь, что кто-то из них еще жив.

– Мне жаль. – Тиннстра села на табурет, ее плечи поникли, взгляд был устремлен в пол. Она не хотела плакать. – Я думаю, это моя вина.

– И каким образом?

– Избранный остановил меня по пути на встречу. Харка подумал, что он, возможно, прочитал мои мысли. Вот как они нас нашли.

– Ты знала, как я планировал вытащить короля и его семью из за́мка?

– Нет.

– Или место встречи?

– Я знала об этой гостинице.

– Тогда перестань себя жалеть. Только кто-то, близкий ко всем нашим планам, мог выдать нас врагу.

Тиннстра подняла глаза:

– Мне жаль. У меня не очень хорошо получается.

– У кого хорошо? Перестань извиняться. – Аасгод поморщился, пытаясь сесть. Тиннстра помогла ему принять более удобное положение.

– Вам не следует слишком много двигаться, – сказала она, передавая ему немного воды, прежде чем вернуться на свое место у окна. Он пугал ее, даже несмотря на то, что был ранен. Она помнила, что он сделал с Черепами одним взмахом руки – что он мог бы сделать с ней, если бы захотел.

Асгод сделал еще глоток воды:

– Тем не менее, твоя идея хороша.

– Моя идея?

– Забрать фургон и привезти его сюда.

– Но вы сказали, что не знаете никого, кто мог бы его забрать.

В улыбке Аасгода не было теплоты:

– Я знаю тебя.

Тиннстра поднялась на ноги, подняв обе руки, словно защищаясь от его слов:

– Нет. Извините, но нет.

– Нет?

Комната, казалось, задрожала от этого слова. Ей хотелось рассыпаться в прах под его пристальным взглядом, но Черепа пугали ее еще больше.

– Нет, – повторила она, тряхнув головой и не веря, что это говорит. – Я же сказала, что не слишком хороша в этом. Я даже не должна была участвовать в собрании. Я была там только из-за моего брата. Я выполнила свою часть. Я возвращаюсь домой. Я желаю вам всего наилучшего. Правда. Я надеюсь, что вы сможете уйти, но... нет. Не я.

– Больше никого нет.

– Я не Шулка. Отнюдь. Мне жаль, но я ничем не могу вам помочь, – сказала Тиннстра, натягивая пальто и стремясь поскорее уйти. – В этом нет ничего личного. Я хотела бы вам помочь. И я бы помогла, но я просто не создана для этого.

На краткий миг в глазах Аасгода вспыхнул огонь, и Тиннстра отступила назад, как будто еще один ярд мог спасти ее от его ярости. Затем на мага снизошло спокойствие:

– Почему ты была с Харка и остальными, если не хочешь помочь?

– Мой брат попросил меня о помощи, но… он умер, и я… Меня не должно было там быть. – Она посмотрела на дверь, на выход. Он был так близко и в то же время так далеко.

– Ты могла сбежать прошлой ночью. Но ты вернулась за девочкой, осталась с нами. Ты могла уйти от нас в любой момент.

– Я не знала, умрете ли вы или выживите, и я не могла оставить девочку. Она… она слишком молода, чтобы быть предоставленной самой себе… Но вы живы. Я вам не нужна...

– Мне нужно, чтобы ты привела фургон. Без него ты с таким же успехом могла бы оставить нас всех умирать. Тогда получится, что твой брат погиб ни за что. Ты этого хочешь?

Тиннстра села и обхватила голову руками. Если бы только Берис был жив и находился здесь вместо нее. У него не было бы сомнений в том, что делать, он бы не побоялся помочь магу и королеве. Она представила себе маршрут, по которому ей придется идти на Гаррет-стрит. Она знала, где находятся контрольно-пропускные пункты и как их обойти. Может быть, у нее получится. Если она будет действовала быстро. Если она будет осторожна. Она покачала головой. О чем она думает? Идти за фургоном – безумие. Но Аасгод был прав. Она не могла предать их сейчас.

Тиннстра подняла глаза, ненавидя положение, в котором оказалась:

– Хорошо. Я приведу фургон. Но после этого вы сами по себе. Вам придется вывезти девочку из города без меня.

Аасгод улыбнулся:

– Конечно. Конечно. Я не могу просить тебя о большем.

– Верно. Хорошо. – Тиннстра встала. Сделала глубокий вдох. – Я вернусь так быстро, как только смогу.

– Мы будем здесь, готовые и ждущие, – ответил Аасгод.

Тиннстра снова направилась к двери, стараясь не слишком задумываться о том, на что она только что согласилась. Она взялась за дверную ручку, повернула ее.

– И последнее, – сказал Аасгод.

– Что?

– Мне нужно знать имя человека, который нас спас.

– Тиннстра. Меня зовут Тиннстра.

Глаза Аасгода сузились:

– Как звали твоего отца?

– Мой отец – Даген из клана Ризон. Моя мать – Мойри из клана Ризон.

Асгод кивнул:

– Мне показалось, что я уже видел твое лицо. Но ты сказала, что ты не Шулка?

– Да, я не Шулка. – И с этими словами она сбежала вниз по лестнице.

Холод ударил в нее, как только она вышла на улицу, и она поплотнее закуталась в пальто. Это принесло ей мало пользы, так как она все еще дрожала и тряслась. Она проклинала снег. Он сделает все намного сложнее. И что сказал Харка? Что-то о достижении врат? Что это были за врата? Она надеялась, что Аасгод знает, иначе они никуда не поедут. Все это было катастрофой.

Она медленно двинулась в путь, ее нервы были на пределе, глаза не переставали двигаться. Каждое окно, которое она видела, таило опасность, за каждой дверью скрывался враг, каждое лицо таило угрозу. На этот раз она была рада страху. Он обострил все ее чувства. Он сохранял в ней жизнь. Он приспосабливал ее к окружающему миру и предупреждал обо всем, что могло причинить ей вред.

Колокола зазвонили сразу после того, как она миновала квартал мясников. Не комендантский час, было еще слишком рано. Звук нарастал и распространялся, пока звон не заполнил весь город.

– Что происходит? – спросил проходивший мимо мужчина.

– Я не знаю, – ответила Тиннстра. Ничего хорошего, это уж точно.

Звон колоколов заставил всю улицу замереть. Все подняли глаза к небу, как будто ответы должны были прийти от Богов. Однако Тиннстра не могла стоять и продолжала пробираться сквозь толпу.

Она переходила очередную улицу, когда появились глашатаи:

– Король мертв! Король мертв!

Шок, тоска и неверие прокатились по толпе, когда эти слова распространились. «Король мертв! Король мертв!» Одна женщина упала в объятия своего мужа, в то время как другие плакали и стонали. Тиннстра видела, как надежда угасает на лицах окружающих. Она точно знала, что они чувствовали. Кариина очень любили. Связь с жизнью до Черепов.

Она перешла из Альянса в Хэслинг, когда поняла, что она единственная, кто все еще движется. Весь город был поражен новостью. Ей пришлось остановиться. Продолжать идти означало бы привлечь ненужное внимание, а это было последнее, чего она хотела.

Другой глашатай приблизился к углу Хэслинга, на ходу позванивая в маленький колокольчик.

– Король мертв! Король мертв! – Он остановился в нескольких ярдах от нее и развернул листок с новостями. – Король мертв. Убит своими ближайшими советниками. Король мертв. Предатели Шулка убили его вместе с королевой и их детьми, принцем Гентом и принцессой Зорикой. Принц Лариус будет коронован в полнолуние.

Тиннстра не могла в это поверить. До полнолуния оставалось всего три недели. Черепа не теряли времени даром.

Глашатай снова зазвонил в свой колокольчик и зашагал, чтобы распространить новость дальше.

Постепенно люди оправлялись от шока. Тиннстра слышала бормотание и проклятия, обвинявшие Шулка в смерти короля.

– Мало того, что они проиграли войну, – сказал один мужчина. – Теперь они уже убивают своих.

– Ублюдки. До прихода Эгрила они управляли нами, как будто были чем-то особенным, а теперь они ушли и сделали нам только хуже, – сказал другой. – Зачем убивать Кариина Кроткого?

– Они должны были защищать короля, – добавила женщина с младенцем на руках. – Я просто не могу в это поверить.

– Не думаю, что они это сделали, – сказала Тиннстра. – Это ложь. Просто Черепа хотят, чтобы мы в это поверили.

Один из мужчин посмотрел на нее так, словно она сошла с ума:

– Ты хочешь сказать, что король не умер?

– Я не думаю, что его убили Шулка, – ответила Тиннстра, понизив голос до шепота. Почему я вообще заговорила?

– Зачем глашатаям лгать? А? – выплюнула женщина. – Я думаю, у них есть дела поважнее, чем тратить наше время на вранье.

– Эгрил просто пытается настроить нас друг против друга. – Тиннстра переводила взгляд с одного лица на другое, но, казалось, она говорила на другом языке. – Шулка защищали нас веками.

Мужчина отмахнулся от нее:

– Отвали, женщина. Сделай нам всем одолжение и держи свое мнение при себе.

Щеки Тиннстры вспыхнули, но она сделала, как ей было сказано. Опустив голову, она покинула Хэслинг и направилась на восток. Она не могла поверить, что люди были готовы так плохо думать о Шулка, но спорить с ними не было смысла. Она не нуждалась во внимании. Не рискуя, она шла по закоулкам и тихим дорогам и обходила любые районы, которые могли патрулироваться Черепами.

Добравшись до Гаррет-стрит почти через час после того, как покинула гостиницу, она остановилась как вкопанная. Дальше она идти не могла.

Улица была полна Черепами.

23

Яс

Киесун

Яс несла Малыша Ро на бедре, когда шла рядом со своей матерью к Дому Совета вместе с растущим потоком людей, направляющихся на площадь. Повешения заставляли всех покидать свои дома. Об этом позаботились Черепа. Если они собирались подать пример, то хотели, чтобы его увидели все.

– Может, тебе стоит отнести Ро домой, – в сотый раз сказала Яс. – Повешение – неподходящее место для ребенка.

– Он ничего этого не увидит, – ответила Ма. – А даже если и увидит, то не смекнет, что происходит.

– Это небезопасно.

– А что, если Черепа увидят, что меня там нет? А? Что тогда произойдет?

– Они не...

– По треклятой милости, Ало, Яс. Мы спорим об этом с тех пор, как проснулись. Я от этого устала. Я уверена, что, если бы Малыш Ро мог говорить, он бы сказал тебе, что ему тоже до смерти надоело слышать твое нытье. Я иду, и, пока ты работаешь, он остается со мной. Поняла?

– По крайней мере, встань сзади, чтобы, если что-нибудь случится, ты смогла бы уйти.

– Просто сосредоточься на том, что тебе нужно сделать, хорошо? Может быть, этот день ты переживешь без побоев.

Малыш Ро запустил пальчик в волосы Яс и одарил ее улыбкой, от которой ее сердце растаяло. «Я сделаю все, что в моих силах». Конечно, она не стала бы помогать чертову Ханрану, если бы это было так. Яс спрашивала себя, заметили ли они пропажу списка, и, если заметили, подозревали ли кого-нибудь – подозревали ее. В голове у нее все перемешалось. Она еще даже не на работе, а уже превратилась в комок нервов. И это была ее собственная гребаная вина. Почему я это сделала? Почему украла список?

Она поцеловала Маленького Ро в щеку и поняла почему. Ему нужен был мир лучше, чем тот, который был у них. Ему нужен был шанс в жизни. Она потерлась своим носом об его:

– Мама тебя любит.

– Мама, – ответил Малыш Ро. Его ответ на большинство вопросов. Благослови его Яло.

Желудок Яс сжался, когда они добрались до площади, уже заполненной зрителями. Над толпой возвышались помосты – пять петель на тридцать шей. Она остановилась, крепче прижав к себе Ро.

– Я хочу, чтобы ты отнесла его домой прямо сейчас. Не спорь. Пожалуйста, ради меня. – На ее глаза навернулись слезы.

– Ты ведешь себя глупо, – ответила Ма.

– У меня плохое предчувствие. Пожалуйста, забери его домой.

Мама покачала головой:

– У меня не будет ни мира, ни чертовой тишины, если я этого не сделаю, ага?

– Спасибо.

– Давай, любимый. – Ма потянулась к Малышу Ро, но мальчик не хотел отпускать маму. Он вцепился в Яс изо всех сил. Она сняла его со своего бедра, и он начал плакать, его лицо покраснело.

– Мама! – Его маленькие пальчики потянули ее за волосы. – Мама!

– Оставайся с бабушкой, Ро. Маме нужно идти на работу. Я скоро вернусь. – Она оттолкнула его, умирая внутри, когда он закричал и вытянул руки, пытаясь ее удержать.

– Тише, Ро, – сказала Ма, обхватывая руками его извивающееся тело. Он все еще кричал и сопротивлялся.

– Забери его домой, Ма, – сказала Яс, стараясь быть холодной, хотя ей хотелось только одного —прижать к себе своего ребенка.

– Да, любимая. Да благословит тебя Ало. – Мама повернулась и направилась обратно тем путем, которым они пришли. Ро кричал и вопил, без слов умоляя Яс пойти с ними.

Его плач преследовал ее всю дорогу до караулки. Черепа удвоили охрану из-за повешения, но она справилась достаточно быстро. Она едва замечала, что охранники ощупывают ее, уже привыкнув к этому и ожидая этого. Несколько человек в толпе выкрикивали оскорбления, когда она проходила через ворота, но она не обращала на них внимания. Пусть верят во что хотят – она знала правду о том, что делала и почему.

Настроение внутри было мрачным, обычные шутки смолкли. Единственные звуки доносились от готовящейся еды. Бетс едва кивнула Яс, когда та вошла в дверь, и еще что-то проворчала Арга.

Молчание продолжалось, пока Яс и Арга занимались своими обязанностями. Они быстро прошли по каждой комнате, стремясь оказаться подальше от окна, когда приговоренный начнет танцевать на виселице. Она не хотела видеть, как кто-то умирает. Возможно, информация, которую она передала Каре, помогла, и ханраны придут, чтобы спасти их. Она на это надеялась.

Одновременно Яс пыталась сообразить, где эгрилы могут хранить Тонин. На первом этаже была хорошо охраняемая зона, но Яс видела, как туда тащили заключенного, и Арга подтвердила, что это место допросов.

Жилые помещения наверху представляли собой смесь одноместных комнат и дормиториев, и она убрала большинство из них. Оставались кухни и тюремные камеры. Тонин не держали на кухне, и они не стали бы держать их в тюремных камерах… Затем она вспомнила о стальных дверях за камерами. Что эгрилы хранили за ними?

В своем кабинете губернатор был одет в парадную форму, его сопровождали три помощника. Судя по его измученным глазам, он почти не спал прошлой ночью. Группа сидела за столом лицом друг к другу.

– Должен быть какой-то способ остановить этот фарс, – сказал Эшлинг. – Что-то, что мы можем сделать.

– Мы испробовали все, милорд, – сказал один из помощников. – Эгрилы очень настойчивы.

– Может быть я? – спросил Эшлинг. – Что, если вместо них они повесят меня? Конечно, моя смерть станет более весомым заявлением, верно?

Помощник покачал головой:

– Боюсь, вы для них дороже живым. Они никогда не согласятся.

Эшлинг стукнул кулаком по столу:

– Черт побери. Черт бы побрал всех их. И они еще требуют, чтобы я пошел и сказал несколько слов в оправдание убийств! Они что, хотят, чтобы я просто стоял там и смотрел, как умирают невинные люди?

– Будет хуже, если вы этого не сделаете, сэр.

Эшлинг обхватил голову руками:

– Я думал, что смогу помогать людям, если буду работать с Эгрилом, но не имеет никакого значения, что я делаю.

Один из помощников заметил, что Яс наблюдает за ними:

– Вы, обе. Убирайтесь. И попросите кухню прислать еще немного вина.

Арга поклонилась:

– Да, сэр. Да, сэр.

Две девушки быстро ушли. Яс была сбита с толку тем, что увидела. Она никогда бы не подумала, что Эшлингу будет дело до кого-то, кроме себя, и все же он был здесь, почти в слезах, вызвавшись быть повешенным вместо заключенных.

Но Яс все еще носила синяки с того последнего раза, когда она пожалела этого человека. Этого больше не повторится. Он заслужил все, что получил.

24

Тиннстра

Айсаир

Тиннстра нырнула обратно за угол, прячась от Черепов, обыскивавших Гаррет-стрит. Она чувствовала, как желчь бурлит у нее в животе. Клянусь Четырьмя Богами, что я делаю? Это безумие. Я должна бежать, пока могу. Оставить их. Это не моя битва.

Она взглянула еще раз, чтобы убедиться, и треклято быстро отдернула голову. Ей это не померещилось. Десять Черепов, по крайней мере. Дерьмо.

Может быть, там было место, где она могла спрятаться. Подождать, пока Черепа не двинутся дальше. Но кто знает, когда это произойдет? Правда состояла в том, что у нее не было времени. Аасгоду и Зорике нужно выбраться из города как можно скорее. Она проверила переулки и витрины магазинов, ища способ забраться на крыши – возможно, она сможет пробраться по ним, – но все они были слишком открытыми и покрытыми снегом. Черепа заметят ее прежде, чем она преодолеет два фута – если она сначала не упадет и не сломает себе шею.

Она посмотрела еще раз. И не заметила никакой черной униформы. По крайней мере, не было Избранных, о которых стоило бы беспокоиться.

Делать было нечего, кроме как молиться, чтобы ее поддельный пропуск сработал. Она прислонилась к стене, набрала в легкие воздуха. Все будет хорошо. Я не похожа на Шулка. Я не похожа ни на какую угрозу. Все, что мне нужно делать, это сохранять спокойствие и не паниковать. Легко – для кого-то другого.

Она свернула на Гаррет-стрит, и Череп сразу же ее заметил.

– Иди сюда.

Тиннстра опустила голову и подошла. Послушная. Покорная. Окаменевшая. С ее стороны не было никакого притворства.

Череп ждал, положив руку на рукоять меча, давая ей понять, что готов его обнажить. С противоположной стороны пояса болтался длинный нож. «Куда ты идешь?» Он хорошо говорил на джиане, хотя и с сильным акцентом.

Тиннстра указала на конюшню. «Просто забираю лошадь с фургоном. Я направляюсь в Хаслам». Каким-то образом ее голос не дрогнул, но она чувствовала, что, несмотря на падающий снег, по спине течет пот, а ноги подкашиваются. Два эгрила стояли у дверей конюшни. Еще одна пара остановила мужчину и женщину, шедших с Хастин-уэй. Остальные двигались на восток, к Ленстеру.

– Документы? – спросил Череп.

Тиннстра вытащила документ из кармана:

– Конечно. Вот.

– Почему Хаслам? – Череп просмотрел документ.

Тиннстра молилась, чтобы он не умел читать:

– Моему отцу нездоровится. Мы надеемся, что тот климат будет лучше для его здоровья. Там живет его брат – мой дядя.

– Что с ним не так?

– Легкие, – ответила Тиннстра. – Здесь для него слишком холодно. Мы надеемся, что более сухая погода на юге поможет ему.

Череп оглядел ее, затем снова проверил документы. Он не торопился, слишком, на взгляд Тиннстры.

Череп указал на конюшню:

– Твой фургон там?

Тиннстра кивнула, слишком напуганная, чтобы говорить.

– Открой дверь. Если все в порядке, ты можешь идти.

– Спасибо, – ответила Тиннстра. Сначала ее ноги отказывались повиноваться, но, сделав над собой усилие, она заставила их двигаться и направилась к конюшне.

– Я разберусь с ней, – сказал Череп на эгриле двоим, ожидавшим у двери. Тиннстра опустила голову, ничем не показав, что поняла. – Вы идите с остальными, я догоню, когда закончу.

– О, да? – ответил один из них со смешком. – Уверен, что справишься с полным обыском самостоятельно? Рад был бы помочь.

Череп хлопнул своего коллегу по плечу:

– Я разберусь сам.

Остальные ушли, оставив Тиннстру наедине с Черепом. Она заколебалась, не зная, что делать.

– Что случилось? – спросил Череп на джиане.

– Ты меня пугаешь, – ответила Тиннстра.

Череп захихикал.

Вспышка гнева заглушила нарастающую панику Тиннстры, когда она толкнула дверь конюшни и вошла внутрь. Она надеялась, что придет день, когда эгрилы получат по заслугам. Прекрасный день.

Холодная, темная конюшня, пропахшая овсом, соломой и конским навозом, никак не успокоила нервы Тиннстры. Она надеялась, что внутри окажется мальчишка-конюх – кто угодно, – и она не останется наедине с Черепом, но конюшня была пуста, если не считать фургона и нескольких лошадей.

– Какое-нибудь оружие? – спросил Череп.

– Ничего такого. По крайней мере, ничего такого, о чем я знаю, – ответила Тиннстра, молясь, чтобы она говорила правду. Только боги знали, что Ханран мог спрятать в фургоне.

– Сиди. Не двигайся. Поняла?

– Поняла, – ответила Тиннстра. Она сделала, как ей было сказано, и опустила голову, чтобы скрыть, как сильно она нервничает.

Череп обошел фургон, заглянул под брезент, закрывающий заднюю часть, затем направился в другую сторону конюшни. Тиннстра сидела с сердцем во рту, стараясь, чтобы ее не стошнило. Время от времени она поднимала глаза, чтобы проверить, как продвигается работа Черепа, но никогда не позволяла своему взгляду задерживаться надолго.

Она заметила, что Череп наблюдает за ней, его рука покоилась на рукояти скимитара.

Страх сжал сердце Тиннстры.

Череп подошел ближе.

Тиннстра подумала обо всех способах, которыми она могла бы попытаться убить его, если бы пришлось, – способах, которым ее научили в Котеге. Выхватить у него меч. Вонзить пальцы в солнечное сплетение. Ударить тыльной стороной ладони ему в челюсть. Вдавить его нос в мозг. Все то, чему ее учили. Все то, чего она никогда не смогла бы сделать. Потом она представила себе все способы, которыми он мог бы убить ее, и ей потребовалось все мужество, чтобы просто сидеть и не двигаться.