Текст книги "Мы мертвые (ЛП)"

Автор книги: Майк Шэкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

Он приподнялся и, пригибаясь, подобрался к краю крыши. Он не торопился, не делая ничего, что могло бы привлечь внимание с земли или неба. Он мало чего боялся, но эти крылатые ублюдки-Дайджаку заставляли его нервничать.

Он посмотрел вниз, на улицу. Пусто. Слишком близко к комендантскому часу в этой части города, чтобы люди все еще могли гулять.

Эгрилы полностью захватили квартал Брикст. Их красные флаги развевались на каждой крыше, а штаб-квартира находилась всего в трех кварталах отсюда, на Монмут-стрит. Дом Совета, самое высокое здание района, ныне являлся символом владычества Черепов. Когда-то это было величественное старое здание с куполами, башенками и всеми этими чертовыми каменными горгульями. Теперь это было место, где пытали и убивали невинных.

Потребовалось время, чтобы дать отпор, но Дрен это сделал. Да, Черепов было чертовски много, но у Дрена и его друзей были тени и ночь. Они заботились о том, чтобы Эгрил платил чертовски дорогую цену за каждую минуту, проведенную на земле Джии – в его городе.

Они определенно убили больше Черепов, чем это удалось Шулка. Вот вам и лучшие воины в мире. Дрен был в некотором смысле рад, что они все мертвы. Теперь это его война.

Звук смеха вернул Дрена в настоящее. В Киесуне такое не часто услышишь. Он выглянул из-за выступа и увидел их: трое, как и обещала Фалса. Он улыбнулся ей и жестом пригласил присоединиться к нему. Она вздрогнула, но не заколебалась. Может быть, у нее все-таки есть какие-то кости.

Он приложил палец к губам и указал. Это были эгрилы, все со светлыми волосами и квадратными челюстями, с чувством превосходства, которое делало их убийство таким приятным. На них были полумаски, но они, конечно, были солдатами. Не при исполнении служебных обязанностей и без доспехов. Хотя все еще вооружены этими чертовыми кривыми скимитарами. Ни один солдат Эгрила не ходил безоружным в Киесуне. Страну они, может быть, завоевали, но не ее народ. И никогда этого не сделают. Нет, если слова Дрена чего-то стоят.

Он снова проверил небо. Как говорится, лучше быть в безопасности, чем мертвым. Ничего. Он улыбнулся. Время убивать.

Солдаты прогуливались по улице, как будто это был самый обычный вечер в любой точке мира. Трое друзей решили хорошо провести время.

Солдаты заняли столик возле таверны старика Хэстера и передвинули свои стулья так, чтобы у них был хороший обзор улицы – они соблюдали осторожность, как хорошие маленькие солдатики. К счастью у них не хватило ума поднять глаза.

Они крикнули паре женщин, проходивших мимо, явно отпуская непристойные комментарии и приглашая присоединиться к ним. Девушки шарахнулись в сторону, явно потрясенные, и Дрен был рад видеть, как они идут дальше, преследуемые новыми оскорблениями от Черепов.

Хэстер поспешил выйти, засуетился вокруг них, зажег свечи для стола и хорошенько его вытер, чуть ли не кланяясь ублюдкам и целуя их в задницы, прежде чем поспешить обратно в дом за выпивкой. Это было отвратительно. Дрен был рад, что Саши больше нет в живых. Если бы она все еще работала там, Хэстер, не задумываясь, попытался бы заставить ее раздвигать ноги для врага.

Но Саши там не было, и Дрен не хотел о ней думать. Ему не нравилось думать о том, что могло бы быть. Он больше не увидит ее улыбки и не поделится с ней шуткой. Она умерла той ночью, а другие никчемные ублюдки еще живы.

Десять минут спустя подтвердилась вторая часть информации Фалсы. Появились три девушки и присоединились к солдатам. Хорошие девочки Джии, которым следовало бы знать лучше. Дрен почувствовал, как в нем поднимается раздражение. Были принесены напитки, и вскоре все смеялись и шутили так, словно им было наплевать на все в мире. Девушки даже пытались говорить на эгриле. Сплошное хрюканье и рычание. Свинячий язык. Что за шлюхи. Гнев Дрена вспыхнул. Он ненавидел коллаборационистов так же сильно, как и Черепов. Больше, может быть. В конце концов, он не видел, как Черепа предавали себе подобных. И все же джианки, казалось, были более чем счастливы раздвинуть ноги ради бесплатной еды.

Дрен увидел достаточно. Сделав Фалсе знак следовать за ним, он перебежал на другую сторону крыши и спустился по лестнице в переулок внизу, где Квист ждал его с Лией. Его солдаты. Одетые в лохмотья, вооруженные только своей яростью. Лия держала ребенка, закутанного и скрытого из виду.

– Они здесь, – сказала Фалса раньше, чем ее ноги коснулись земли.

Дрен сжал ее плечо:

– Как ты и говорила.

– Итак, начинаем. – Квисту было пятнадцать, он был худым и жилистым. Жир с него давно сошел. Волосы подстрижены до макушки, как и у Дрена. Мальчик был спокоен, но опять же, это было не в первый раз. Квист был правой рукой Дрена, его кузеном, его лучшим другом и безумным убийцей. Дрен чертовски его любил.

Дрен кивнул:

– Начинаем.

Все трое повернулись к Лии. Она молчала. В глазах нет огонька. В поведении нет спокойствия. Она крепче прижала к груди сверток с тряпьем и переступила с ноги на ногу. Дернулась. В этом не было ничего удивительного. Лия была старше остальных, но у нее была самая тяжелая работа. Невыполнимая работа.

– Ты в порядке? – спросил Дрен.

Лия отвела взгляд и прикусила губу, чтобы та перестала дрожать:

– Не знаю.

– Ты не можешь сейчас отступить... – Фалса ткнула пальцем в Лию, но вмешался Дрен, подняв руку. Сейчас не время поддаваться эмоциям.

Дрен повернул подбородок Лии так, чтобы их глаза встретились.

– Ты сможешь это сделать. – Его голос звучал мягко, ободряюще. – Лучше не думать об этом слишком много. Только побыстрее. Подойди к столу. Скажи, что тебе нужны деньги на еду для ребенка.

– Мне страшно.

Дрен наклонился к ней:

– Бояться – нормально. Я бы удивился, если бы ты не боялась. С тех пор, как вторгся Эгрил, не проходило и дня, чтобы я не впадал в оцепенение.

– Как ты это делаешь? Как ты держишься? – Голос Лии дрожал и срывался.

– Моя ненависть сильнее моего страха. Вспомни, что эти ублюдки сделали с твоей семьей. С твоим мужем. – Он вытер слезу с ее щеки. – С тобой.

На это Лия кивнула и смахнула слезы.

Дрен старался, чтобы его голос звучал спокойно, но твердо:

– Когда-то Джия была удивительной страной. До того, как они пришли. У всех была еда. Дома. Шулка были занозой в заднице, но мы к ним привыкли. Затем появился Эгрил, убивающий и насилующий, крадущий и разрушающий. И теперь мы делаем только одно – хороним наших близких и наблюдаем, как все голодают и страдают. Так жить нельзя.

– Я знаю, но...

– Никаких но. Мы должны это сделать. Мы должны заставить их понять, что победы в Киесуне не будет. После того, что они сделали… Все потому, что они хотят, чтобы мы поклонялись их гребаному Богу. Это неправильно.

Лия опустила голову и кивнула.

– Я бы пошел и сделал это сам, но никогда не подойду достаточно близко. Они увидят меня и поймут, что от меня одни неприятности. То же самое с Квистом. Но ты… Они увидят только мать с голодным ребенком.

Она посмотрела на сверток в своих руках, и на этот раз слезы было не остановить:

– Мой ребенок...

– Подумай о своем ребенке, – сказал Дрен. – Эти ублюдки не дали ей жить той жизнью, которая была ей предназначена.

– Я это сделаю, – сказала Лия.

Дрен больше не мог ждать. Он взял ее руку в свою и перевернул. Его нож сверкнул, так быстро, что почти расплылся в воздухе. Порез, нежный как поцелуй. Капля крови.

Лия прикусила губу. Они смотрели, как вытекает ее кровь.

– Хорошая девочка, – сказал Дрен. – А теперь лучше это сделай.

– Пошли, – сказал Квист. Он обнял Лию за плечи. – Я провожу тебя до угла.

Она снова проверила сверток у себя в руках. Снова шмыгнула носом. Прижала руку к груди, чтобы скрыть порез. Квист выглядел обеспокоенным, но Дрен видел, что она собирается это сделать. Спасибо, блядь, за это. Лучше, если она сделает это по собственной воле, а не по принуждению.

– Я горжусь тобой, Лия. Пусть Синь воссоединит тебя с твоей семьей в следующем мире. – Дрен не верил в эту религиозную чепуху. Боги Джии, Бог Эгрила – насколько он понимал, все это было полной чушью, но он знал, что эти слова заставляют людей чувствовать себя лучше, особенно сейчас.

– Спасибо тебе, Дрен.

Дрен поцеловал ее в последний раз, а затем Квист увел ее прочь.

Фалса подпрыгивала рядом с ним:

– Я не могу в это поверить. Я, черт меня побери, не могу в это поверить. Я думала, она струхнула. Я думала, она не собирается это сделать. Ни за что.

– Прояви хоть каплю уважения, – сказал Дрен, бросив на нее взгляд, который точно сказал ей, что он сделает, если она не заткнется к чертовой матери. Девочка поняла сообщение.

– Извини. – Ее волнение исчезло, сменившись собственным страхом. Страх перед Дреном. Хорошо.

Он стряхнул с себя раздражение. Она научится. Больше крови под кончиками ее пальцев помогло бы:

– Все в порядке. Просто... все это нелегко. Ты дала нам ценную информацию, но, если бы эгрилы узнали, они бы тебя за это убили. Они убили бы всех нас за то, что мы узнали об этом. И не быстро. Так что бояться или сомневаться – это нормально. Так мы остаемся свободными.

– Я буду лучше.

– Будешь, конечно.

Прибежал Квист, чтобы присоединиться к ним:

– Она уже в пути.

Не говоря ни слова, Дрен начал карабкаться обратно на крышу. Остальные последовали за ним.

– Эй, Дрен! – позвал Квист.

– Что?

– Разве у тебя сегодня не день рождения?

Дрен остановился. Так оно и было. Ему стукнуло шестнадцать.

10

Хэстер

Киесун

Хэстер протиснулся через распашные двери на кухню, держа пустые тарелки обеими руками. Его жена, его драгоценная Ара, мыла кастрюлю у окна.

– Они хотят еще еды.

Кастрюля выскользнула из руки, но Ара поймала ее и взяла себя в руки:

– Осталось немного, только...

– Наша. Я знаю. – Хэстер поставил тарелки и вытер лоб. Во имя Четырех Богов, он вспотел как сумасшедший. Его сердце частило. – Оставь немного для нас. У Джонаса, по крайней мере, есть что поесть. Нам придется отдать им остальное.

– Они хотя бы заплатят нам за то, что съели?

Он взглянул в сторону дверей, и его затошнило:

– Сомневаюсь.

– Но как мы добудем больше припасов? Они не могут так с нами поступить.

– Не могут? – Хэстер рассмеялся. Лучше смеяться, чем плакать. – Они могут. И поступят. Это мы не можем. Это нам придется смириться.

– Скажи им, что больше ничего нет. Они поймут. Весь город голодает. – Слова выползли, как черви, но он мог сказать, что даже Ара не верила в то, что говорила. – Скажи им нет.

– И они меня убьют, если я это сделаю. Или тебя. Или – да защитит его всевышний Ало – Джонаса.

– Только не нашего сына, – ответила Ара срывающимся голосом. Они оба подняли глаза к потолку, как будто могли сквозь него увидеть, где спит их прекрасный мальчик.

– Ты же знаешь, что они это сделают. Ни секунды не колеблясь. Или отведут нас туда, куда отправляются исчезнувшие.

– Исчезнувшие? – Ара обмякла, побежденная. – Скажи им, что еда будет у них через десять минут.

– Скажу. – Хэстер повернулся, чтобы уйти, чувствуя себя беспомощным, его тошнило.

– Дай им еще бутылку вина, – крикнула ему вслед Ара, снова принимаясь за работу.

Хэстер остановился у вращающихся дверей. Глубоко вздохнул. Хотел бы он быть таким же сильным, как его жена.

– Я это сделаю. И буду молиться, чтобы они ей подавились, – прошептал он себе под нос. В последний раз вытерев лоб, он снова нашел свою улыбку и вернулся в таверну.

Это было небольшое заведение. В таком многолюдном городе, как Киесун, было мало места, но ему хватало. Хватало, чтобы он мог гордиться тем, что таверна – его собственность. Ему было все равно, что она обветшала или что мебель знавала лучшие времена. Она была его. Раньше Хэстер надеялся, что сможет передать гостиницу своему сыну, но не сейчас. И все из-за солдат снаружи. Местные жители больше здесь не пили, считая это место постоялым двором Эгрила; как только вся еда и вино исчезнут, у Хэстера не будет даже этого бизнеса. Его таверна будет разрушена.

По крайней мере, Ара и Джонас были в безопасности. Они были единственным, что имело значение сейчас. Сохранять им жизнь. Каждый день. Он будет беспокоиться о завтрашнем дне, когда он наступит. Больше он ничего не мог сделать.

Он взял еще одну бутылку вина. Эгрилы могли пить эту дрянь только теперь, когда они стали слишком пьяны, чтобы соображать. Немногое оставшееся из качественных или марочных вин, закупленных у мейгорских купцов в те времена, когда корабли реально шли в Киесун ради торговли, придерживалось на случай, когда действительно нужно выменять что-нибудь или выпутаться из неприятностей.

– Друзья мои! – Хэстер широко развел руками, выходя на улицу, изображая радость, которой не чувствовал. – Десять минут. Моя добрая жена обещает, что приготовит вам еду всего за десять минут.

– Спасибо, Хэстер, – сказал солдат слева, держа на коленях девушку и запустив руку ей под юбку. – Ты хорошо относишься к своим клиентам. – Белая маска закрывала верхнюю половину его лица, но она не могла скрыть похоть в его глазах.

– Именно этим я и знаменит, – ответил Хэстер, наполняя их кружки и стараясь не обращать внимания на второго солдата, который просовывал язык в горло своей девушки, заглушая ее крики. Слава Ало, Драгоценному, у Хэстера был только сын, и его дорогая Ара слишком стара для внимания эгрилов.

У третьего солдата, более молодого, чем остальные, со свежим лицом, по крайней мере хватило порядочности выглядеть смущенным поведением своих друзей. Его девушка сидела рядом с ним, благодарная за то, что ее не трепали. Солдат прикрыл рукой свою кружку прежде, чем Хэстер успел налить ему еще вина:

– У меня все хорошо.

Второй солдат оторвался от преувеличенно энергичных поцелуев. Он закричал на своего товарища на их родном языке, тыча пальцем в сторону юноши. Хэстер не понял ни слова и был этому рад. Девушка, сидевшая на коленях второго солдата, попыталась встать, но тот дернул ее обратно и снова закричал.

Третий солдат убрал руку, и Хэстер наполнил его кружку, покраснев от стыда.

Выпрямившись, он увидел приближающуюся девушку. Направляется прямо к ним. Безумно опасно находиться на улице так близко к комендантскому часу. Особенно с ребенком на руках.

– Чем я могу помочь? – позвал он и обошел стол. Лучше держать ее подальше от солдат.

– Мне нужны деньги. Деньги для моего ребенка. – Ее лицо блестело в свете лампы, мокрое от слез. – Ей нужно поесть.

– Извини, – ответил Хэстер, поднимая обе руки. – Я думаю, тебе лучше пойти домой. Уже поздно.

– Моему ребенку нужно поесть. – Девушка не замедлила шаг, она не глядела на Хэстера. Ее глаза были прикованы к солдатам. Она обращалась только к ним. – Всего лишь экю.

Хэстер попытался поймать ее, но она проскочила мимо.

– Пожалуйста, мисс, – взмолился он. – Не мешайте моим клиентам.

Девушка подошла к столику:

– Пожалуйста. Просто немного денег. Что-нибудь. Мой ребенок голоден.

– Отвали, – сказал первый солдат.

Она протянула руку, но второй отбросил ее в сторону:

– Убирайся обратно в свои трущобы.

– Пожалуйста, мисс, – сказал третий, поднимаясь со своего места.

– Простите, господа, – сказал Хэстер. Он схватил девушку за плечи, пытаясь увести ее подальше от солдат. – Я отведу ее внутрь. Не стоит себя утруждать. – Он толкнул девушку, но она оказалась сильнее, чем казалась, и ему удалось только повернуть ее голову так, чтобы их глаза встретились.

У Хэстера кровь застыла в жилах. Она не была нищей. Затем он увидел ее окровавленную руку:

– Пожалуйста. Нет. Внутри моя семья...

Девушка сунула руку в узел с ребенком, который держала в руках.

И мир взорвался.

11

Тиннстра

Айсаир

Тиннстра проснулась. Чья-то рука зажимала ее рот, чтобы заглушить крик. Кто-то был в ее спальне.

Чье-то лицо склонилось к ней. Берис, ее брат. Ее мертвый брат.

– Не кричи, – сказал он. – Это я. – Он помолчал мгновение, убедился, что она спокойна, и убрал руку.

Тиннстра поползла назад, пока не оказалась прижатой к изголовью кровати, натянув простыню до шеи, как будто это могло каким-то образом защитить ее от стоявшего перед ней призрака.

– Берис? – Глупый вопрос, но единственный, который она могла задать. Очевидно, это был он. Прошел почти год с тех пор, как она видела его в последний раз, и шесть месяцев с тех пор, как он умер, но он не изменился. Он все еще был большим, рослым и так похожим на их отца. Идеальный воин-Шулка.

Берис сел на кровать, ухмыльнулся:

– Тинн, рад тебя видеть.

Тиннстра уставилась на него. Она хотела закричать, но ей не хватило смелости:

– Ты мертв. Ты погиб во время вторжения.

Он слегка покачал головой.

– Ты погиб во время вторжения, сражаясь с Эгрилом при Гандане.

– Я убежал.

– Нет. Ты мертв.

Берис взял ее за руку и нежно потер. Его прикосновение было теплым, и она чувствовала мозоли от многолетних боевых тренировок. Он был настоящим. Он был живым:

– Я убежал. Я скрывался с момента капитуляции.

Надежда вспыхнула в ее сердце:

– А как же мать и отец? Джонас? Сомон?

– Мне жаль, – ответил Берис. – Насколько я знаю, я единственный, кто выжил.

– Клянусь Четырьмя Богами. Да защитит их всех Синь, – всхлипнула Тиннстра. Она обхватила его так крепко, как только могла, – он был намного крупнее ее. Сильнее. Она крепко прижимала его к себе, чувствуя, как бьется его сердце, как поднимается и опускается грудь. Она заплакала, уткнувшись в изгиб его шеи, совсем как в детстве. Она не знала, что еще сказать. Ее брат был жив.

– Эй, Тинн. Все в порядке, – прошептал он ей на ухо. – Я здесь. – Он погладил ее по волосам и дал выплакаться.

В конце концов они перешли в гостиную. Тиннстра зажгла одну из своих последних свечей и нагрела небольшую кастрюлю воды. Берис молча наблюдал за ней, за ее новой жизнью. Ночь была холодная, и огня едва хватало, чтобы вскипятить воду, не говоря уже о том, чтобы согреть комнату. Она поколебалась, а затем добавила в чайник остатки чая. Берис того стоил. В любом случае, нехватка чая скоро станет наименьшей из ее проблем. Она посмотрела на него, все еще не уверенная, стоит ли доверять собственным глазам:

– Как ты меня нашел?

– Несколько шулка прятались в доме на Эстер-стрит, – ответил Берис. – Один из них увидел тебя несколько недель назад, узнал и последовал за тобой сюда. Они передали мне твой адрес, когда я пришел в Айсаир.

У Тиннстры перехватило дыхание, и к горлу подступила тошнота:

– Я была вчера недалеко от того места. Я... Они...

– Я знаю, – сказал Берис. – Я знаю, что произошло.

Ее охватил страх. «Они знают, где я живу? Они заговорят… Они расскажут...» Она посмотрела на дверь так, словно Черепа уже собирались ее вышибить. Как она могла быть такой беспечной? За ней следили и она не заметила? Она переедет же сегодня вечером. Здесь стало небезопасно.

– Не волнуйся, – сказал Берис, почувствовав ее панику. – Только один из них знал, и его не схватили.

– О. – Его слова ее не утешили. Опасность снова ее настигла. Собственный брат принес опасность к ней домой. Она вспомнила мертвую женщину в заброшенном доме. Это могла быть я. Сколько у меня времени до того, как они придут? Должна ли я бежать прямо сейчас? Милостивые Боги, что мне делать?

Берис наблюдал за ней, улыбаясь, как будто в мире все было в порядке. Но не было. Не сейчас. Дрожащими руками она закончила заваривать чай и указала на маленький столик в углу:

– Пожалуйста, присаживайся.

Берис застыл, внезапно почувствовав себя неуютно:

– У тебя есть статуэтка Кейджа.

Тиннстра и забыла о маленьком идоле в центре стола. Кейдж. Бог Эгрила и повелитель Великой Тьмы. Уродливый Бог порочной расы. Он больше походил на монстра, чем на человека.

– Я не верю, если это то, что ты думаешь… Это просто… – Она взглянула на дверь, чувствуя вину, чувствуя страх. – Эгрил… Ты знаешь, они заставляют нас поклоняться ему, и… если кто-нибудь придет сюда, я хочу, чтобы они поверили, что я верю… – Она глубоко вздохнула, подняла статуэтку и поставила на полку.

– Все в порядке, Тинн. Я понимаю, – сказал Берис.

– Я не хочу давать им никакого повода...

– Тинн, все в порядке. Садитесь. Выпей немного чая.

– Я... – Она оборвала себя. Каким-то образом Берис заставил ее почувствовать, что желание выжить – что-то плохое, эгоистичное.

Они сидели рядом, соприкасаясь плечами. Все еще было трудно принять, что он жив, что это не какой-то сон, от которого она скоро очнется:

– Я так сильно по тебе скучала.

– И я, – ответил Берис. – Жаль, что я не смог прийти и увидеть тебя раньше.

– Где ты был? Что делал?

– После того, как Гандан пал, нескольким из нас удалось спастись. Мы прятались в горах за пределами Селто. Мы думали, что воссоединимся с нашими кланами и продолжим сражаться, но у Эгрила есть существа по имени Тонин – они повсюду открывали врата, перемещая целые полки, куда хотели. У нас не было ни единого шанса. Вся страна пала за восемь дней. Восемь дней.

– Я не могла и подумать, что в мире есть такие монстры, – сказала Тиннстра.

– Никто из нас не думал. Мы были слишком самонадеянны. Мы думали, что непобедимы. Раньше мы побеждали эгрилов каждый раз, когда они на нас нападали. – Он налил чай в их чашки. – И после того, как мы сдались, мы были достаточно глупы, чтобы поверить, что больше никто не умрет. И в этом мы тоже ошибались.

– Значит, это не только в Айсаире...

– Это по всей Джии. Они не дают нам шанса перегруппироваться. Сначала они пришли за остальными магами Аасгода и за всеми, у кого был потенциал. Следующими исчезли городские лидеры, которые не согласились работать на ублюдков, затем любой трудоспособный мужчина, который, по мнению Эгрила, мог представлять угрозу любого рода. После этого пропали священники, учителя. И это продолжается. Каждый день они находят предлог, чтобы схватить кого-то еще. Мы не знаем, казнят ли они их всех или куда-то увозят. Мы ничего не знаем.

– Они повесили много людей на городской площади. Каждый день. И я слышала истории... Пытки. Увечья.

– Исчезает больше людей, чем мы можем отследить. Тюрьмы переполнены, но, несмотря на это, цифры не совпадают – мы понятия не имеем, что они с ними делают.

– Я бы хотела, чтобы они оставили нас в покое.

– Они говорят, это потому, что мы поклоняемся не тем Богам. – Берис наклонил голову в сторону идола на ее полке. – Рааку утверждает, что он потомок Кейджа, и он завоевывает мир, чтобы изгнать всех Ложных Богов.

– Это правда? – Она нервно взглянула на статуэтку. Она была в храме Кейджа, слушала жрецов, молила своих собственных Богов о понимании и прощении, пока стояла там на коленях. Была ли она неправа?

– Не знаю. Может быть, да, может быть, нет. Откуда-то он черпает свою силу. И уж точно не похоже, что наши Боги заботятся о нас прямо сейчас, верно?

Тиннстра вздрогнула. Она не хотела думать ни о чем из этого. Ее воображение было более чем способно сделать все еще хуже:

– Как давно ты вернулся? Почему ты не дал мне знать, что жив?

– Я пробыл здесь несколько недель, но вступать в контакт было небезопасно. Я не хотел давать кому-нибудь повод тебя похитить. Кто-то мог бы сказать им, кто ты такая – кем была твоя семья. Встреча со мной стала бы последней соломинкой.

– Я не представляю для них угрозы. Я следую правилам. Я хожу в храм. Я не выхожу на улицу после комендантского часа.

– Ты дочь Грима Дагена, одного из самых знаменитых воинов Шулка, которых когда-либо знала Джия. Этого достаточно, чтобы заставить кого-нибудь тебя бояться.

– Никто не знает, кто я такая. – Тиннстра спрятала свою грустную улыбку, уставившись в свой чай. Она не могла встретиться взглядом с Берисом. Она не могла сказать ему правду. Как она на самом деле была счастлива, что имя ее отца не лежит тяжелым грузом на ее плечах. Правда слишком сильно походила на предательство.

– Отец часто говорил, что из всех нас ты лучше всех владеешь мечом, – сказал Берис, пытаясь ее подбодрить. – Он гордился тобой.

– Я не боец, каким был он. Как ты. Прости, но я не такая. – Должна ли она сказать ему правду? Что она – позор семьи? Что ее выгнали из Котеге? Что она трусиха среди героев? Нет, для этого я недостаточно храбра.

– Ты все еще практикуешь шуликан?

– Каждое утро, когда встаю. Именно так, как учил нас отец. Правда, не настоящим мечом. Сейчас ни у кого нет оружия. – Она отхлебнула чай. – Не знаю, почему я вообще это делаю. Не то чтобы я когда-нибудь с кем-нибудь дралась, но… Это помогает мне чувствовать себя ближе к нему. Я слышу, как он прорабатывает мои позиции, поправляет мою стойку или ругает меня, когда я что-то делаю неправильно. Он всегда был таким терпеливым.

Берис улыбнулся:

– Только потому, что у тебя все это так хорошо получалось. Со мной, Джонасом и Сомоном он был намного жестче. К концу наших занятий мы были покрыты синяками.

– Я никогда не смотрела на это в таком свете. Мне казалось, он не верил, что я достаточно хороша, и давил на меня сильнее.

– Мы все завидовали твоему таланту, Тинн.

– Никогда не чувствовала себя талантливой. – Тиннстра, наконец, подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Она не хотела говорить ни о чем из этого. Это все еще было слишком больно. Она все еще слышала, как генерал Харка – ее собственный крестный – говорил ей, что она никто. И был прав. – Я никогда не была такой храброй, как ты. И никогда не буду.

– Тинн. – Голос Бериса был мягким, но в нем было что-то такое, что до смерти напугало Тиннстру. – Мне нужно, чтобы ты была храброй сейчас. Мне нужна твоя помощь.

– Что ты имеешь в виду? – Страх уже нарастал. Ей не понравится то, что он скажет.

– Я ханран, Тинн.

– Нет. – Тиннстру затошнило. Опасность. – Не говори больше ничего. Я больше ничего не хочу знать.

– Ханран. Мы повсюду. В каждом городе. Наше число растет с каждым днем. Некоторые из нас – Шулка. Некоторые – просто обычные люди, которые хотят дать отпор Эгрилу. Такие люди, как ты.

– Не такие, как я. Я бы так не поступила. Эгрилы здесь. Они победили. Они главные. Сражаться с ними – самоубийство.

– Это не так, поверь мне. Это трудно и опасно, но возможно. Мы победим. Завтра произойдет что-то, что изменит ход войны. Изменит все.

– Изменит ход войны? – Тиннстра покачала головой. Все это было безумием. Неужели Берис не понимает? – Нет никакой войны. Мы сдались. Все кончено.

– Ничего не кончено, – сказал Берис. – Война только началась. И сегодня… Я больше ничего не могу тебе сказать, но мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Сейчас.

– Нет. Это не имеет ко мне никакого отношения. – Тиннстра отодвинула свой стул от стола. Она не могла вынести такой близости к Берису. Она хотела, чтобы он не возвращался. Остался бы мертвым. – Даже если я могу помочь, сейчас все еще ночь. Комендантский час все еще действует. Нам не разрешают выходить. Если нас поймают, Черепа нас повесят.

– Мы избежим любых патрулей. Мы будем в безопасности. – Он потянулся к ее руке, но она крепко прижала ее к груди.

– Нет, – снова сказала Тиннстра. Она встала и повернулась спиной к Берису. Она не хотела видеть разочарование в его глазах, когда опять его подведет. Но она была трусихой, напуганной трусихой. Он бы не просил, если бы знал. – Ты можешь остаться здесь на остаток ночи, но, наверное, будет лучше, если ты уйдешь, как только взойдет солнце.

– Тинн, ты знаешь, я бы не просил, будь у меня другой выбор, но здесь на карту поставлены жизни.

– Я не хочу, чтобы моя была одной из них.

Берис встал и подошел к ней. Положил руки на плечи:

– Никто не будет в безопасности. Даже ты, даже если будешь годами прятаться в этой комнате. В конце концов, они придут за всеми нами.

Слезы потекли по щекам Тиннстры:

– Я не боец. Я не такая, как все вы.

– Мне не нужно, чтобы ты сражалась. Мне нужно, чтобы ты кое-что понесла для меня – вот и все. Это будет легко. Обещаю. Ты будешь в безопасности.

Тиннстра накрыла его руку своей. Берис всегда делал мир лучше. Ему всегда удавалось изгонять демонов, таившихся в тенях ее разума. Когда она была моложе, она смотрела на него, смотрела на других и удивлялась, как она может быть частью семьи, если она такая непохожая. Если бы только у нее была хоть капля мужества Бериса:

– Ты не знаешь, что произошло в Котеге. Если бы ты знал, ты бы не просил меня о помощи.

– Я слышал об арене. Ты не первая, кто провалил испытание.

Он знал. Милостивые Боги, он знал. Стыд обжег ее щеки. Она опустила голову:

– Я была единственной из детей Отца, кто сбежал. Единственной, над кем смеялся весь стадион.

– Пожалуйста, Тинн. Ты мне нужна.

Тиннстра закрыла глаза:

– Должен быть кто-то еще.

– Нет никого. Если ты это сделаешь, у нас появится шанс избавиться от Эгрила. Тебе не придется прятаться здесь, беспокоится о том, где найти еду и как остаться в тепле. Ты не будешь пугаться каждый раз, когда кто-то постучит в дверь. Все может вернуться на круги своя. Снова стать таким, как было до того, как монстры начали разгуливать по улицам.

Клянусь Четырьмя Богами. Тиннстре хотелось, чтобы ее стошнило. Ей хотелось вернуться в постель и натянуть одеяло на голову, пока весь этот кошмар не закончится.

– Пожалуйста, – сказал Берис. – Потом я оставлю тебя в покое.

– Я хочу, но мне страшно, Берис.

– Я позабочусь о тебе. Я обещаю. С тобой ничего не случится.

Это было безумие. У нее была жизнь. Она была в безопасности. Она должна сказать ему, чтобы он уходил. Затем она вспомнила женщину, у которой не было жизни, гниющую в заброшенном доме, умершую без всякой причины, за исключением того, что она родилась в стране, где поклонялись не тем Богам. Она вспомнила своих друзей, убитых в школе, все их надежды и мечты были уничтожены в одно мгновение. А еще были ее мать и отец, ее братья. Разве все они не заслуживали мести?

Тиннстра вздохнула:

– Хорошо. Я это сделаю.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

12

Тиннстра

Айсаир

– Черепа нас повесят, – прошептала Тиннстра. – Если нам повезет. – Она знала, что паникует, но ничего не могла с этим поделать. Страх – это все, что у нее было. Она хотела повернуть назад, вернуться домой, забыть о брате и его безумных планах. Но возвращаться домой было так же опасно.

– Сегодня никто не умрет, – ответил Берис. Они притаились в переулке рядом с Баскет-стрит, прячась в тени. Они пробыли там почти час, ожидая сигнала. Для нее это был ад. Час на жутком холоде, прячась среди отбросов, стараясь не задохнуться от вони, вздрагивая при малейшем шуме, боясь, что патруль Черепов найдет их, проклиная своего брата за то, что он втянул ее в эту передрягу.

Берис, с другой стороны, казался спокойным, насколько это вообще возможно для человека, его не беспокоили ни запах, ни холод, ни Черепа.

В предрассветном небе появился проблеск света, когда чернота стала синевато-багровой, но, на ее вкус, до рассвета было еще слишком далеко. Она грела руки подмышками и в тысячный раз задавалась вопросом, почему согласилась:

– Я все еще не понимаю. Я не Шулка.

– Ты нужна мне именно потому, что ты не Шулка. Без тебя я не справлюсь. – Берис сжал ее руку. – А теперь помолчи. Почти пришло время двигаться.