Текст книги "Мы мертвые (ЛП)"

Автор книги: Майк Шэкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Тиннстра улыбнулась, изо всех сил стараясь выглядеть ободряющей и скрыть страх, который она испытывала:

– Нам нужно перенести Аасгода в заднюю часть фургона, к тебе, чтобы он мог отдохнуть и согреться.

– Он умрет, как сказал тот дядя? – спросила девочка.

– Нет. Нет, конечно, нет. Ему просто нужно немного отдохнуть, вот и все. Беспокоиться не о чем.

– Хорошо, – ответила Зорика, и ее голос прозвучал так же неуверенно, как и у Тиннстры.

Девочка смотрела, как Тиннстра изо всех сил пытается сдвинуть мага с места. Он был крупным мужчиной, у которого осталось мало сил, чтобы ей помочь. Однако в конце концов она уложила его на зад фургона и укрыла теми одеялами, которые у них были.

– Прижмись к нему, – сказала она Зорике. – Помоги ему согреться. Погода будет только ухудшаться. – Как будто Боги хотели доказать ее правоту, снегопад стал сильнее. Если бы Тиннстра не боялась их гнева, она бы прокляла их за это. Вместо этого она забралась обратно на сиденье кучера и вывела фургон на дорогу.

Тиннстра натянула капюшон своего плаща, поскольку снегопад снова усилился. Даже лошади забеспокоились, когда она взмахнула кнутом, и жалобно заржали. Наверное, хотели вернуться в свою конюшню. Тиннстра их не винила.

Они ехали по главной дороге, и снегопад все время усиливался. Снег резал и жестоко кусал, заставляя Тиннстру с каждой секундой волноваться все больше.

Она оглянулась на Айсаир, ожидая увидеть Черепа или преследующих их Дайджаку. Но увидела только снег, все больше снега, падающего с неба, скрывающего город из виду, ударяющего ей в лицо и забивающегося под плащ. Одного взгляда на небо было достаточно, чтобы сказать ей: это всего лишь намек на то, что должно произойти.

Мир вокруг побелел, но, по крайней мере, дорога была надежной, сделанной из камня и гравия. Тиннстре просто нужно было найти приличное место для ночлега, пока не стало слишком темно, чтобы что-то разглядеть. На данный момент по обе стороны не было ничего, кроме замерзших полей, и ночевка под открытым небом была бы для них гибелью.

Она проверила своих спутников. Оба выглядели спящими. Хорошо. Они нуждались в отдыхе, особенно Аасгод. Если они собирались добраться туда, куда направлялись, ей нужен маг.

Снег повалил сильнее, кружась вокруг нее. Видимость сократилась до двадцати футов, и ледяные хлопья жалили ее в лицо. Руки онемели, но она все равно заставляла лошадей двигаться вперед, несмотря на их жалобы. Другого выбора не было.

Она подумала о мужчине, которого убила, и спросила себя, найдено ли уже его тело. Без сомнения, Эгрил наградит его медалью и сделает героем. Люди будут плакать над его могилой, не зная, что он умер как потенциальный насильник. В то время как Берис окажется в безымянной яме или его труп бросят в печь. Выбросят и забудут. Ее брат заслуживал большего.

Тиннстра вздрогнула. Если бы Череп убил ее в конюшне, кто бы по ней заплакал? У нее не осталось ни друзей, ни семьи, которые могли бы задаться вопросом, куда она делась.

К тому времени, когда снег перестал идти, уже стемнело. Непромокаемый плащ защитил ее от худшего, но Тиннстра промерзла до костей. Пальцы ничего не чувствовали, лицо стало красно-синим. Брезентовая крыша, покрывавшая фургон, провисла под тяжестью налипшего на нее снега. Если они в ближайшее время не остановятся, холод убьет их не хуже любого Черепа. Веки Тиннстры отяжелели, ей отчаянно хотелось немного поспать. Она выпрямилась, тряхнула головой, чтобы прогнать усталость, но секунду спустя обнаружила, что снова борется с собой, чтобы не заснуть. Сон – это все, о чем она могла думать. Всего несколько минут отдыха. Она бы почувствовала себя лучше, если бы могла просто…

Кто-то застонал у нее за спиной, и этот звук заставил ее подпрыгнуть. Тиннстра оглянулась и увидела Аасгода и девочку. Она забыла, что они были в фургоне. Он выглядел таким бледным. Им всем нужен был полноценный отдых, горячая пища, немного тепла.

Но где они могли остановиться? Костер на обочине дороги привлечет ненужное внимание. Любой, кто будет их искать, легко его заметит. Нет, ей нужно найти какое-нибудь укромное место. И как можно скорее. Если бы только она могла думать, вспомнить, куда ведет дорога… Это была та самая дорога, которой она воспользовалась, когда бежала из Котеге. Если бы только она не была такой уставшей. По крайней мере, холод ее больше не беспокоил. Ее веки опустились, но она сумела заставить себя открыть их снова. Спать нельзя. Нет. Нужно продолжать. Найти где-нибудь... огонь... но она так устала…

27

Джакс

Киесун

Джакс стоял в темном складе, глядя на море. Мейгор был где-то там, в тридцати с лишним милях отсюда, скрытый ночью. Достаточно близко, чтобы доплыть, если ты в хорошей физической форме – и у тебя две здоровые руки. Достаточно близко, чтобы маленькая рыбацкая лодка, висящая над ним, могла переправиться – если у тебя есть две руки, чтобы ею управлять.

Корабль из Мейгора прибудет через три дня, чтобы забрать короля и его семью. Три дня! Он молился, чтобы Аасгоду удалось вовремя увезти их всех из за́мка. У них был плотный график, даже если все пойдет по плану, и Боги знали, что этого никогда не случалось. Два дня до врат, затем день до Киесуна. Ничто не должно было пойти не так. Только тогда у них есть шанс. Даже при отсутствии луны на небе мейгорцы шли на ужасный риск. У Эгрила, возможно, и не было кораблей для патрулирования морей, но Дайджаку были более чем достаточно смертоносными и держали канал под контролем.

Последнее, что ему было нужно – разворошить Киесун, как осиное гнездо, но Дрен все испортил. Джакс покачал головой. Дайте мне армию Шулка и поле битвы, и я точно знаю, что делать. Но эта новая война магии и ужаса из теней? Я понятия не имею.

– Босс? – Это был Дилар, один из часовых. – Они здесь. С мальчишкой.

– Приведи их сюда. – Джакс покрутил шеей из стороны в сторону и загнал свои чувства поглубже, похоронив их вместе со всеми другими эмоциями и воспоминаниями, которые могли помешать ему сделать то, что нужно. Самодовольство стоило им Джии. Он больше не совершит ту же ошибку.

Он узнал Монона и Гринера по их силуэтам, когда они вошли в мрачное помещение. Они держали мальчика между собой с капюшоном на голове, волоча его ноги по грязи позади себя.

– Он все еще жив? – спросил Джакс, подходя к ним. Он взял с собой стул и поставил его в центре склада.

– С ним все в порядке. Немного избит, – ответил Монон. – Он пытался убежать. Понадобился удар ботинком по голове, чтобы его остановить. – Они бросили мальчика на стул, и Гринер связал его веревками, чтобы он никуда не ушел. Только тогда шулка снял капюшон, обнажив кровавое месиво, в которое ботинок Монона превратил рот Дрена.

Глядя на лежащего без сознания мальчика, Джакс вспомнил, насколько он молод. Недостаточно взрослый, чтобы принимать обеты. Вероятно, даже недостаточно взрослый, чтобы бриться. И все же на его руках так много крови…

Он вздохнул:

– Разбуди его.

Гринер вылил на мальчика ведро морской воды, холодной, чтобы разбудить его, и соленой, чтобы порезы начали щипать. Дрен пришел в себя, кашляя и отплевываясь, с широко раскрытыми дикими глазами.

– Что за хрень? – Он повернул голову, изучая лица своих похитителей, свое новое окружение. Последовала вспышка паники, и он начал брыкаться в веревках, но не ослабил узел, который завязал Гринер. Дрен понял, что ему не вырваться и успокоился; Джакс увидел, как маска «крутого мужика» скользнула на его лицо. Все шло непросто.

Дрен фыркнул и сплюнул кровавую мокроту под ноги Джаксу:

– Милое у вас тут местечко. – Он кивнул на подвешенную лодку. – У моего старика была точно такая же. Ты часто рыбачишь?

– Как ты, Дрен? – спросил Джакс.

– А как ты думаешь? – спросил парень с ухмылкой. – Я чертовски в порядке, весь связанный, со сломанным зубом или двумя, смотрю на ваши уродливые рожи посреди ночи. Треклято здорово. Нигде больше не хотел бы быть.

– Поверь мне, я бы предпочел быть дома, спать в своей постели, – сказал Джекс. – Но ты никогда не будешь делать то, что тебе говорят, верно?

– Отвали, старик. Никто не делал тебя боссом надо мной. Никто не давал тебе права указывать мне, что я могу делать, а чего не могу. – Он посмотрел на Монона так, словно тот был куском уличного мусора. – Я не один из твоих тупых Шулка.

– Теперь больше нет Шулка, – сказал Джакс. – Мы все на одной стороне. Все Ханран.

– Пошел ты нахуй. Я нет, – прорычал Дрен.

Монон хотел дать ему пощечину, но Джакс остановил его взмахом руки. Ещё нет.

Дрен рассмеялся:

– По крайней мере, ты их хорошо выдрессировал.

– Ты не выглядишь слишком обеспокоенным, – сказал Джакс.

– Если бы ты собирался меня убить, ты бы уже это сделал, – сказал Дрен. – Думаю, худшее, с чем мне придется смириться, – это твоя лекция. Мне может стать скучно, но, думаю, я переживу.

Джекс спросил себя, был ли он сам когда-нибудь таким уверенным, таким дерзким:

– Ты знаешь, скольких людей ты убил сегодня?

Дрен поджал губы и посмотрел в потолок, притворяясь, что размышляет. Потом пожал плечами:

– На самом деле я об этом не думал. Я знаю, что достал губернатора, два отряда Черепов. Ну... скажем... двадцать, двадцать пять.

Джакс подтянул ящик и сел так, чтобы быть лицом к лицу с мальчиком:

– Это только врагов. Ты также убил тридцать наших людей, ожидавших повешения. И их друзей и семьи, которые были там, чтобы поддержать их в их последний час. Это семьдесят три. Мертвых.

– Семьдесят три, да? Семьдесят три? – Дрен усмехнулся, затем сплюнул еще крови на пол. – И что, черт возьми?

– Ты убил пятьдесят своих соотечественников, – сказал Джакс. – Вот что.

– Тридцать из них были уже мертвы. Я просто ускорил процесс. Некоторые могли бы сказать, что это было милосердие. Никаких танцев на канате, никаких соплей, никто не обоссался на публике. Просто бум – и кончено. – Дрен снова пожал плечами. – Остальным вообще не следовало смотреть. Эгрилу нужна именно такая аудитория. Без орущей толпы Черепа никого бы не повесили. Так что пошли они все к ядреной фене. Они это заслужили.

Джакс взглянул на Монона, который покачал головой. Его друг, вероятно, думал, что лучшим местом для Дрена было дно гавани. Джакс начинал соглашаться:

– Хорошо. Значит, жизни невинных людей для тебя не имеют значения. Я понимаю. Но чего ты добился сегодня? Чего ты добился со всем этим беспределом и хаосом?

– Чего я добился? Я убил гребаного губернатора. Я показал Черепам, как легко до них можно добраться. – Дрен фыркнул, затем ухмыльнулся. – Я сделал чертовски больше, чем ты за всю свою жизнь, старик.

– Губернатор был марионеткой, которую мы знали и понимали. Кем-то, с кем мы могли работать. Теперь Черепа заменят его другим, кому будет что доказывать, кто захочет сделать свою карьеру, подчинив этот город. И у него будет армия Черепов, готовых вышибать двери, убивать и калечить любого, кого они захотят. – Джакс сделал паузу, надеясь, что его слова проникли в тупую голову Дрена. – Ты дал им повод выйти и убить столько из нас, сколько они, черт возьми, пожелают.

Мальчишка рассмеялся:

– Пусть попробуют. Чем больше Черепов они пришлют, тем больше я убью. Если ты не забыл, мы воюем с этими этими ублюдками.

– Нельзя выиграть войну, бездумно убивая людей, – сказал Джакс.

– Что ты знаешь о победе в гребаной войне? – огрызнулся Дрен. – Вы, Шулка, вели только одну войну и ту проиграли.

Моно ударил Дрена обратной стороной ладони. Мальчик и стул упали на землю. Гринер поднял его, как будто он ничего не весил, и поставил на место.

Дрен улыбнулся кровавой улыбкой:

– Ой.

– Босс? – вернулся Дилар. – Нам нужно поговорить. – Выражение лица мужчины говорило о том, что это важно.

– Как бы тяжело это ни было, не причиняйте ему вреда, – предупредил Джакс остальных и подошел к Дилару. Только тогда он заметил Кару, ожидающую у двери. Что-то было не так. Что-то ужасное. – Кара, что ты здесь делаешь? Тебе не следует выходить на улицу после комендантского часа.

Кара почесала щеку и убрала волосы со лба. Ее взгляд метнулся к Джаксу, а затем обратно в тень:

– Джакс… О, Джакс.

Старый генерал обнял ее за плечи. «Что случилось?» Он не был уверен, что у него хватит духу выслушать еще одну плохую новость.

– Кастер прошел через врата… Он сказал… Король мертв. И королева.

– Что? – Слова ударили его как молотом. Он не хотел в них верить. Не сейчас. Не тогда, когда все их надежды были связаны с попыткой спасения. Как все могло снова пойти так плохо? – Когда? Как?

– Пока они пытались сбежать. Лариус заявил права на трон. Его коронация состоится в полнолуние.

Мир закружился. Джакс хотел сесть, ноги подкашивались, но он знал, что не может проявить слабость, даже перед Карой:

– Что с детьми?

Кара покачала головой:

– В официальных отчетах говорится, что все они были убиты, но мы не смогли это подтвердить.

– Есть какие-нибудь новости об Аасгоде?

– Не точные.

– Что ты имеешь в виду?

– Черепа ворвались в место встречи, куда Аасгод должен был привести короля. Там был Харка. Маджас. Тосмер. Росина. Они убили их всех.

– Был ли с ними Аасгод?

– Мы не знаем. Мы просто не знаем.

– Этого недостаточно. Нам нужна информация. Если Аасгод и дети все еще живы, у нас есть некоторая надежда. Недостаточно просто сказать «мы не знаем».

– Да, но почти невозможно составить какую-либо картину происходящего. Все напуганы и залегли на дно. Нам повезло, что Ханран в Айсаире отправили птицу Кастеру с этой информацией.

Это еще не конец. Шанс все еще был:

– Я отправлю Монона и Гринера через врата посмотреть, действительно ли Аасгоду или кому-либо еще удалось сбежать. Если это так, им, вероятно, понадобится вся помощь, которую мы можем им оказать.

– Хорошо. Я посмотрю, что еще смогу раскопать.

– Что насчет нашего источника в Доме Совета?

– Я ничего не слышала от нее с момента взрыва.

– Черт. – Джекс глубоко вздохнул и попытался успокоиться. – Мне жаль. Я знаю, это трудно. Просто сделай все, что в твоих силах. Надеюсь, она скоро свяжется.

Кара кивнула.

У него кружилась голова; король мертв, Харка, Маджас:

– Какой гребаный бардак.

– Просто скажите нам, что делать. Я и мальчики последуем за вами в Великую Тьму, чтобы сразиться с Кейджем, если вы нас об этом попросите.

Джакс собирался сказать ей, как это было бы глупо, но остановил себя. Каре не пойдет на пользу видеть его полным сомнений и страха, как и всех остальных:

– Начни с того, что выясни точно, что произошло. Нам нужна информация.

– Я займусь этим, босс.

– Будь осторожна на улицах, – сказал он. – Все еще комендантский час, и мы не можем позволить, чтобы тебя схватили.

– Они меня не достанут, – ответила Кара.

– Мы не можем допустить, чтобы тебя схватили, – повторил он, глядя ей в глаза и ненавидя себя за то, о чем ее просил.

– Я понимаю, – сказала Кара. – Если дела пойдут плохо, я не позволю им меня забрать. – Она похлопала по карману, где хранила яд.

– Пусть Четыре Бога присмотрят за тобой.

– И за вами, сэр.

На этот раз Джакс позволил ей уйти. Ему потребовалось мгновение, чтобы успокоиться; он не мог позволить чудовищности ситуации захлестнуть его, иначе он сошел бы с ума. Все, что он мог сделать, это сосредоточиться на текущих делах. Держать все, что мог, под контролем. Это еще не конец.

Он вернулся к остальным, чувствуя себя очень усталым, и снова сел на ящик. Он не мог вспомнить, когда в последний раз полноценно спал ночью.

На лице Дрена все еще было самодовольное выражение, как будто он заслуживал медали, а не побоев.

– Послушай, ребенок, – сказал Джакс. – Я искренне верю, что тебе и твоим друзьям предстоит сыграть важную роль в предстоящие месяцы, если мы когда-нибудь собираемся победить Эгрил и вытеснить его из Джии. И как бы мне ни было больно это говорить, твой способ борьбы – это то, что нам сейчас нужно. Сейчас не время для полей сражений и мира, который я знал. Возможно, этого больше никогда не будет. Но мне нужно, чтобы ты был на моей стороне, работал с нами. Атаки, подобные сегодняшним, только настроят других джиян против нас – против ханранов. Мы должны быть выше этого, лучше Черепов. Если мы потеряем народ, мы потеряем все.

– Бла-бла-бла, – сказал Дрен. – Тебе никогда не надоедало слушать, как ты говоришь? Я никогда не потеряю народ, потому что я и есть народ. Проблема в вас, чертовы Шулка, а не во мне. Так что заткнись и либо отпусти меня, либо сбрось в гребаное море, потому что мне надоело слушать твою болтовню.

Джакс встал, качая головой. Это было не то, что он хотел услышать, но, очевидно, сегодняшняя ночь годилась только для этого. Мальчик был слишком диким. Он был проблемой, которая Джаксу не нужна. Проблемой, которую нужно было решить. Он посмотрел на Гринера:

– Сделать то, что он просит. Брось его в гавань.

Это сбило улыбку с лица Дрена. Он боролся с веревками.

– Нет. Нет! – закричал он, когда Гринер поднял его вместе со стулом и всем остальным и понес к краю складского причала. Вода, черная, как ночь, ждала. – Вы ублюдки. Опустите меня. Это неправильно.

Гринеру не нужно было повторять дважды. Он бросил мальчика в воду.

28

Тиннстра

Южная Дорога

Колесо фургона попало в выбоину на дороге. Вздрогнув, Тиннстра проснулась, ее разум был затуманен от холода и усталости. Что она делает? Где она? Затем все вернулось в одном жестоком порыве. Ведет фургон. В нем королева Джии и Лорд-маг. Бежит от Черепов. Это было безумие. Жестокая шутка Четырех богов – история о трусихе, королеве и маге и о том, как они умерли.

Она вглядывалась в темную ночь, ничего не видя, моргая, просыпаясь, когда падал снег, и пыталась править фургоном. Каждая клеточка ее тела болела от холода, который проник в ее кости и наполнил голову туманом, от которого она не могла избавиться. Она проверила, как там Аасгод и Зорика, но они были спрятаны под одеялами в задней части фургона. Толчок не разбудил их – она просто надеялась, что они не умерли. Хотя, скорее всего, все они скоро умрут. Ей нужно было где-то остановиться, развести костер, согреться, прежде чем для них всех все закончится.

Но вокруг были только темнота и снег, холод и ветер.

Ее глаза затуманились, сон снова попытался ею завладеть. В любом случае, она ничего не могла сделать. Бежать было некуда. Они все умрут, но она не боялась. Она слишком устала, чтобы бояться. На самом деле, она так устала, что почти пропустила это. Пламя. Сначала она подумала, что это игра снега или плод ее воображения, но она снова появилась. Искра света. Вспышка надежды.

Она села, размяла шею и протерла глаза. Посмотрела снова. Свет остался. Значит, это не сон, не обман зрения. Огонь. Тепло. Безопасность. Выживание.

Лошади тоже могли это видеть. Они ускорили шаг, когда дорога повернула направо. Стало еще светлее. Огни. Костры. Она могла видеть повозки, лошадей, людей, передвигающихся вокруг.

Лагерь. Место, где можно остановиться.

Тиннстра направила фургон к кострам, чувствуя, как ее охватывает облегчение. Нужно было только продержаться еще немного. Она насчитала по меньшей мере дюжину фургонов на разных стадиях обустройства на ночь. Насколько она могла расслышать, разговоров было немного; без сомнения, все просто слишком замерзли и устали, чтобы тратить энергию на что-то несущественное.

Широкоплечий мужчина ждал у поворота с дороги. Небольшая жаровня у ног согревала его, но свет не падал на его лицо, скрытое широкополой шляпой.

– Остановись там, – крикнул он, когда они приблизились.

Тиннстра наклонилась вперед:

– Вечер, друг. – Она старалась говорить непринужденно.

– Я? – Северянин, судя по его акценту. Мужчина фыркнул. – Нам придется подождать и тебя проверить, ага? Ты собираешься остаться здесь на ночь?

– Мы, если ты нам позволишь, – ответила она дрожащим голосом. Она кивнула в сторону задней части фургона. – Мой муж нездоров, а моей дочери нет и пяти.

– Тем не менее, у нас есть правила, которым нужно следовать, – сказал мужчина.

– Конечно – и они?..

– Мы не воруем друг у друга, мы не сражаемся друг с другом, и мы не беспокоим друг друга. Придерживайся их, и ты могешь остаться. – Мужчина подошел к фургону и поднял голову, чтобы Тиннстра могла видеть его лицо. Его нос был искривлен, а ухо не раз разбито. Кем бы он ни был, ему было не привыкать к насилию. Пугающий человек, но холода Тиннстра боялась больше.

Она кивнула:

– Буду.

– Поверь, что, если будешь, ты больше не услышишь от меня ни слова. Сверни по тропинке направо, там найдешь укромное местечко. – Мужчина приподнял шляпу и ухмыльнулся, продемонстрировав улыбку, примечательную тем немногочисленным количеством зубов, которыми он обладал, и отступил назад, позволяя Тиннстре въехать в лагерь со своим фургоном.

Тиннстра последовала указаниям и нашла тихий уголок поля, где три упавших бревна были выложены неровным кругом вокруг ямы для костра. Она остановила фургон, радуясь, что отдых близок. На мгновение холод и изнеможение захлестнули ее. Она обмякла, чуть не упав со своего места на землю. Почти на месте. Почти на месте. Скоро я смогу уснуть. Сначала разведи огонь. Огонь, или мы все умрем.

Она перетащила сухие дрова из задней части фургона к яме, молча поблагодарив того, кто их туда положил. Немного хвороста и несколько ударов кремнем – и костер разгорелся. Языки пламени, перепрыгивающие с ветки на полено, были прекрасные, яркие и завораживающие, их внезапное тепло было таким желанным. Она положила огниво в карман. Такая мелочь, но это может означать разницу между жизнью и смертью в дикой природе. Веки снова стали опускаться, но она заставила себя встать. Нужно было еще кое-что сделать. Она распрягла лошадей, стреножила их и вычистила шкуры. Затем накрыла их одеялами и дала корм.

Работая, она продолжала наблюдать за соседними фургонами в поисках угрозы, но находила только усталые, затравленные лица, очень похожие на ее собственное. В кои-то веки она была рада их видеть. В кои-то веки это означало, что они в безопасности.

Когда костер был разведен и лошади расседланы, она помогла остальным.

Зорика проснулась, и ей не терпелось покинуть фургон.

– Давай-ка согреем тебя, – сказала Тиннстра, опуская ее на землю. Улыбка, которую она получила в ответ, была почти достаточной наградой. Зорика села на бревно рядом с костром, и Тиннстра накинула ей на плечи одеяло. – Я сейчас приготовлю что-нибудь поесть. Дай мне сначала заняться Аасгодом.

– Ему нехорошо, – сказала Зорика.

– С ним все будет в порядке, как только он снова согреется.

Возможно, это было правдой, но проблема, в первую очередь, заключалась в том, чтобы вытащить его из фургона. Тиннстра, прилагая все силы, наполовину поднимала, наполовину тащила едва находящегося в сознании мага, чуть не падая под его весом. Те немногие силы, что у нее оставались, быстро таяли.

Мужчина из соседнего фургона заметил ее усилия:

– Нужна помощь, девочка?

– У нас все хорошо, – солгала она. – Мы в порядке. – Последнее, что им было нужно – чтобы кто-то узнал Аасгода. Они должны были оставаться безымянными.

Мужчина наблюдал, как она преодолела последние несколько ярдов и опустила Аасгода на бревно рядом с Зорикой. Когда она вернулась за одеялом, она жестом показала мужчине, что Аасгод пьян. Он кивнул с сочувственным выражением лица.

Когда все расселись, Тиннстра поставила кастрюлю, чтобы приготовить ужин, радуясь тому, что находится поближе к огню и чувствует, как холод медленно отступает от ее пальцев на руках и ногах.

Тепло пошло им всем на пользу. Постепенно Аасгод пришел в себя и начал сидеть сам. Это, должно быть, хороший знак, сказала она себе. Возможно, он сможет восстановиться, возможно, сотворит какое-нибудь волшебство со своими ранами.

Зорика тоже выглядела вполне счастливой, теперь, когда она была рядом с огнем. Она, определенно, не была похожа на королеву. Кто за ней последует? Ее отца любили, как и его отца до него, и трон принадлежал ей по праву, это правда, но в такие отчаянные времена судьбу Джии нельзя было доверить ребенку, который едва заговорил. Ни одна армия не последует за девочкой, которая только что научилась ходить.

Аасгод поймал ее взгляд:

– Еда готова?

Тиннстра опустила взгляд на кастрюлю, чувствуя себя виноватой, и помешала содержимое:

– Думаю, да. Я принесу несколько мисок.

Еда была невкусной, но горячей и наполнила их желудки. Они поели быстро и спокойно, маленький момент нормальности среди всего этого безумия. После того, как они закончили, Зорика прижалась к Аасгоду, и он ее обнял. Через минуту ее глаза закрылись, и она заснула.

Тиннстра хотела сделать то же самое. Согретая, накормленная, оставалось только справиться с усталостью.

– Нам нужно поговорить, – сказал Аасгод.

– О чем?

– Я умираю.

– Нет. Нет, – сказала Тиннстра, пытаясь прекратить разговор. Она не хотела этого слышать. – Нет, вы выживете.

– Я умираю, – повторил Аасгод.

– Пожалуйста, не думайте так. С вами все будет в порядке. Хорошенько отдохните ночью, и с вами все будет в порядке. – Даже произнося эти слова, она знала, что это ложь, но ей нужно было верить, что ему станет лучше. Он был их единственной надеждой пережить все, что ждало впереди.

– Я умираю, и тебе нужно знать, что делать, когда это случится, – ответил маг.

– Нет. Нет. Вы не умираете, – повторила Тиннстра. Она не хотела знать. Только не снова. Берис сказал ей то же самое, и он умер.

Маг проигнорировал ее слова:

– Через три дня в Киесун прибудет корабль из Мейгора, чтобы забрать Зорику и доставить ее в безопасное место при дворе ее дяди. Мне нужно, чтобы ты пообещала, что доставишь ее на борт.

– Три дня? Я никогда не доберусь туда вовремя. Киесун находится в двух или трех неделях езды отсюда. Может быть, больше.

– Ты будешь путешествовать не по дороге.

– Что? – Она так устала. Все это не имело смысла.

– Ты знаешь гору под названием Олиисиус?

Тиннстра кивнула:

– Да. Она недалеко от Котеге. Я была там студенткой... Мы на ней тренировались.

– Недалеко от вершины есть небольшой храм.

– Я его знаю. Он принадлежит Руусу. – Ее сердце учащенно забилось, когда воспоминания вернули ее назад. Она смогла представить храм. Маленький, покрытый мхом, такой старый, что казался частью горы. Она никогда не была внутри, никогда не осмеливалась заглянуть. Некоторые жители деревни поднимались к нему и оставляли снаружи подношения перед сбором урожая, надеясь получить благословение Бога Земли.

Асгод поморщился, явно от боли:

– Хорошо, что ты знаешь. Тебе нужно отвести Зорику туда. Зайти внутрь.

– Но почему? Мы не можем там спрятаться. Поблизости нет воды. Нет еды.

– Не спрятаться. Храм – это врата.

– Врата?

– Они питаются магией, оставшейся от старого мира. Они соединяются с другими вратами в других частях Джии. Вы просто проходите через них и можете оказаться в дюжине других мест, за сотни миль отсюда.

Магия? Тиннстре стало дурно от этой мысли:

– Но как я узнаю, как добраться до Киесуна?

– В храме вас будет ждать Ханран. Они проведут вас через врата и отведут к кораблю.

– Вы будете с нами. Вы сможете ее отвести. – Она чувствовала, как нарастает паника. Даже если они преодолеют снег, который вскоре сделает восхождение к храму невозможным, Аасгод был слишком слаб, Зорика – слишком мала, и она – слишком напугана.

– Я могу умереть к утру, – сказал Аасгод.

– Пожалуйста, не говорите так. – Что она наделала? Ей не следовало соглашаться помогать Берису, не следовало вмешиваться. Я – проклятие. Берис бы не умер, если бы не я. Теперь Аасгод? Этого не может быть. Ало и Синь этого не допустят. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

– Это правда. Чего бы мы ни желали, это ничего не изменит.

Тиннстра перевела взгляд с Аасгода на спящую девочку. Она была такой маленькой. Если с Аасгодом что-нибудь случится, Тиннстра будет всем, что у нее есть. Бедняжка. Проклятие убьет и ее, если она останется на попечении Тиннстры.

– Нет. Нет. Нет.

– Отвези ее на судне в Мейгор. Останься с ней.

– Мейгор? Нет. Нет, я не могу этого сделать. На судне она будет в безопасности. Они отвезут ее к дяде, королю.

– Речь идет не только в том, чтобы доставить Зорику к ее дяде. – Аасгод проверил, что девочка все еще спит. Удовлетворенный, он продолжил: – Есть кое-что важнее, чем просто обеспечить ее безопасность. Что ты знаешь о магии?

– Только то, чему нас учили в школе. О, есть еще истории, которые нам рассказывали родители. – Слишком много историй о том, что было раньше. Легенды и небылицы о битвах добра со злом, о людях, которые могли бы быть Богами. Они пугали ее в детстве, вызывая ночные кошмары.

– Магия исходит из чего-то, что называется колодцем Чикара. Один из них был в пещерах под замком в Айсаире, месте, известном лишь немногим из нас.

– Кто такие «мы»? – спросила Тиннстра. Ей не понравилось, как это прозвучало. Аасгод говорил так, как будто он был жив тогда, но, если бы это было так, он должен был бы быть невероятно старым…

– Тысячу лет назад колодец был размером с озеро. Магия пронизывала все: воду, которую мы пили, пищу, которую мы ели, воздух, которым мы дышали. – Маг уставился на огонь. – Она была частью нас, частью нашей крови и наших генов. У каждого был дар, который проявлялся с наступлением половой зрелости, и мы праздновали каждое новое чудо. – Он взглянул на Тиннстру, и на мгновение показался таким же старым, как само время. – Затем дети начали рождаться без дара. Нам это казалось странным, но какое это имело значение, когда остальные из нас все еще были подобны Богам? Но лишенных магической силы становилось все больше с каждым новым поколением, пока те, у кого был дар, не стали исключением. Только тогда мы поняли, что источник иссякает. По мере того, как он иссякал, иссякали и наши силы. И, наконец, магия почти исчезла из мира.

– Но у вас есть магия. Я видела, как вы им пользуетесь, – сказала Тиннстра. – У Рааку она тоже есть. Есть и другие маги. И еще Избранные.

– Магия не то, что приходит ко мне само собой. Да, у меня есть дар, но мне нужна помощь, чтобы им воспользоваться. – Аасгод полез в карман и достал три пузырька с зеленой жидкостью внутри. – Это вода из колодца. Когда я выпиваю жидкость, я могу использовать магию, на короткое время. То же самое касается и других моих магов. Я не знаю как Рааку или Избранные получают свою силу, но мы полагаемся на это.

Тиннстра уставилась на флаконы, на жидкость внутри:

– Сколько у вас флаконов?

– Это последние три, которые у меня остались. Колодец пересох. Больше нет.

Паника и страх боролись внутри Тиннстры:

– Но должно же быть что-то еще, другой колодец, где вы могли бы пополнить свои запасы?

– В течении своей жизни я делал все возможное, чтобы найти больше колодцев Чикара. Мой собственный брат погиб, пытаясь найти другой источник.

– Ваш брат?