Текст книги "Увидеть лицо (СИ)"

Автор книги: Мария Барышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 39 страниц)

– Спасибо, – Алина взяла ключи и прижала их к носу, прикрыв глаза. Мелочь, но все же… Характер у Ольги премерзкий, но, возможно, не так уж она плоха. В конце концов, всем им страшно, чего уж тут, и приступы страха у всех выражаются по-разному. Кто-то ревет, а кто-то норовит вцепиться ногтями в чужую физиономию. Люди…

– Что он пытается доказать? – недоуменно спросил Алексей. – Думает, так он лучше найдет дорогу?

– Но дороги же не исчезают просто так! – Петр вытащил папиросу и начал мять ее в пальцах. – Не мог же кто-то, пока мы спали, взять и перестелить ее, а?!

– К тому же, мы практически и не спали, – пробормотала Алина, наблюдая за передвижением стрелок своих часов. Секундная двигалась со страшной неохотой, минутная, казалось, и вовсе застыла навечно. – Кстати, когда я обходила дом перед отъездом… – она запнулась – слово прозвучало довольно издевательски, – то видела одну странную вещь. Света тоже ее видела.

– Когда это? – всхлипывающе пробормотала Светлана в лифмановское пальто, потом чуть приподняла голову. – А-а, ты про куклу что ли?

– Какую еще куклу? – спросил Алексей без особого интереса, глядя на свои ладони.

– Кто-то насадил куклу на прутья ограды возле дома, под окнами, – Алина, встав, потянулась и стряхнула пепел в форточку. – Ограды вокруг роз. Вчера ее там не было. Возможно это…

– Это сделал я, – чуть хрипловато сказал Борис и посмотрел на нее вызывающе. – Да, я. Уронил из окна.

– Уронил или вышвырнул? – с усмешкой поинтересовалась Ольга.

– Вышвырнул, – уже равнодушно произнес Лифман. – После всех вчерашних разговоров я был на взводе, и мне неприятно было смотреть на эту уродливую игрушку… по некоторым причинам. Вы удовлетворены? Вы обе?

Ольга, фыркнув, ответила, что обычно предпочитает удовлетворяться другими способами. Алина не ответила ничего, глядя на стеклянный шар, который Петр положил на приборную доску. Потом она покосилась на Лифмана. На лице ювелира было плохо скрываемое сожаление.

– Я только не понимаю – если дорога… черт с ним, уж не знаю как… кольцевая, то почему же пацан не вернулся? – пробормотал Петр, стоявший на ступеньках и выпускавший дым в открытую дверь.

– Так ведь он не по дороге шел, а через лес, – отозвался Алексей, безуспешно нажимавший кнопки своего сотового. Украдкой он покосился на остальных – не дрогнул ли его голос, не заметили ли они чего? Но на него никто не смотрел, даже Алина. Знает ли она, что пока ночью ждала за дверью ванной, он отмывал наушники и останки плеера от засохшей Лешкиной крови? Вряд ли, откуда ей это знать?! А он знает и лучше будет сидеть до бесконечности в этом автобусе или в особняке, чем пойдет через лес. Что-то есть в этом лесу, и он не намерен идти к этому в распростертые объятия.

А может это что-то – ты? Все говорят о провалах в памяти. У всех они были. Может, они начали повторяться… у него? Ты помнишь то видение? А что если это было не видение? Что, если это было на самом деле, только вместо Виталия был мальчишка? Что, если все что угодно может случиться под этим бесконечным дождем, от которого так болит голова?

– Если он пошел через лес, то, может, и нам есть смысл сделать то же самое? – задумчиво сказал Борис.

– Через лес?! Ну уж нет! – Марина изящно передернула плечами и оглянулась на пустую дорогу, убегающую за стену деревьев. – Здесь должен быть нормальный выход… а через лес, под дождем, да еще на каблуках…

– Каблуки можно обрубить, – весело заметил Петр. – Как в том кино! А не найдем мы выход – будешь вечно тут сидеть?!

– Значит буду!

– Но ведь Лешка-то куда-то вышел. Раз не вернулся.

– А почему ты так уверен, что он куда-то вышел?! – Марина отбросила волосы за спину и посмотрела на него с неким чопорным превосходством. – Может, он до сих пор там где-то бродит. Или еще хуже…

Лицо водителя гневно-испуганно сморщилось.

– Типун тебе на язык!.. хуже!.. – он обернулся на едва слышный звук шагов. – О, народ идет! Судя по Кристинкиному лицу, ее теория не оправдалась.

Спустя минуту в салон ввалились насквозь мокрые Жора и Кристина, с которых на пол немедленно натекла лужа воды, и, взглянув на нее, Петр сокрушенно покачал головой.

– Что, Кристина, хреновый из тебя Шерлок Холмс?! – поприветствовала ее Ольга. Логвинова, не глядя на нее, стащила джангл и начала его встряхивать.

– Тот самый дом, без дураков, – сказал Жора, отжимая на ступеньки свои промокшие роскошные волосы. – И стул в бассейне так и плавает. Я даже взял доказательство, что это тот же дом, если тут уж сильно неверующие сидят.

– Стул что ли? – спросил Борис не без издевки. Жора фыркнул.

– Какой на фиг стул?! Вот, – он вытащил из-за пазухи смятый листок и протянул тому, кто оказался ближе всех, – Петру. Тот взял, развернул его и вопросительно посмотрел на Вершинина.

– Это я вчера нарисовал. Ну и забыл в комнате.

– Я видела, как он его забирал! – подтвердила Кристина, упредив уже готовое прозвучать предположение, что Жора носил рисунок с собой и, будучи в сговоре с Кристиной, теперь попросту валяет дурака. В любом случае, это было бы нелепо, потому что каждый мог пойти и проверить.

– Ого! – уважительно сказал Петр, с интересом разглядывая рисунок. – Да у тебя талант!

Он с ухмылкой взглянул на Кристину, потом сунул рисунок в протянувшуюся руку Алины прежде, чем Жора успел его остановить. Алина посмотрела на рисунок и тоже ухмыльнулась. Ольга чуть вздернула брови.

– У меня не совсем такие формы, – спокойно отметила она. – И вряд ли бы я смогла удержать такой меч.

– Это художественная вольность! – заявил Жора, покраснев, как рак, и отнял у нее рисунок, быстро сложил и сунул за пазуху. – И не в этом дело… А где Олег и Виталий?

– Ушли проверять другую теорию, – Алексей потянулся. – Думают, что если не нашли выход с автобусом, то найдут без автобуса.

– А это мысль, – заметил Жора, опустился на кресло, и оно жалобно вздохнуло. – Я вот читал один роман Саймака «Все живое», так там вокруг города неожиданно появился барьер, не пропускавший ничего живого. А пустые машины могли проехать. Может, тут наоборот?

– Но ведь не было никакого барьера! – сердито сказал Лифман. – Что за ерунда?! Просто…

– А в другом рассказе – тоже Саймака, люди пытались уехать из деревни на машине, но все время каким-то образом в нее возвращались. Вроде ехали правильно, как обычно, но потом – бац! – вдруг ехали уже наоборот! Вот это еще больше похоже! Только там это были проделки инопланетян, правда положительных.

– Ну и кто тут главный инопланетянин?! – Ольга засмеялась и выкинула окурок в форточку. Светлана, уже переставшая плакать и промакивавшая платком мокрое лицо, задумчиво произнесла:

– А я как-то смотрела один фильм, так там…

– Хватит! – неожиданно крикнула Марина, ударив ладонью по ручке кресла. – Хватит бредовых теорий! Вы рассуждаете, как дети! Фантастика… Ничего фантастического здесь нет! Какие-то уроды привезли нас сюда с определенной целью, но при чем тут фантастика?! Я могу допустить гипноз – это научно доказанный факт, насколько мне известно… но никакой фантастики! Ищите реальные объяснения! – она вскочила и ткнула пальцем в сторону Петра. – У тебя руки пахнут соляркой и грязь под ногтями… все мужчины уже заросли щетиной, мерзкий сигаретный дым, дождь на улице, и земля под ним раскисла, автобус совдеповский с совдеповскими креслами!.. вон грязная тряпка валяется, водитель об нее руки вытирает, а еще я видела, как он туда сморкался!.. Суханова наверняка бывшая официантка, разносившая пиво в летнем баре и вытряхивавшая пепел из жестяных пепельниц, сделанных из кофейных банок!.. Ты, Харченко, вчера прожгла себе колготки, а сегодня получила по морде по своей же инициативе!.. У тебя мерзкие духи! Как быстро ты взлетела до владелицы ночного клуба?! В каком подъезде раньше ты жила – грязном, зассанном, с похабными надписями на стенах?! Кто из вас недавно был студентом, кто грел воду кипятильником?!.. Переходили дорогу на красный-желтый-зеленый?! Помните грязные ступеньки, вонь на улице?! Пьяные уроды, шатающиеся по улице по вечерам, троллейбусные талоны, старые газеты, глупые митинги, ржавые трубы, свалки, вонь жарящейся рыбы, бесконечная реклама по телевизору, ругань про политику, цена на мясо!.. Слушайте, как звучит, вспоминайте!.. Вот он, реализм, насквозь реализм! Он был и будет! Нет здесь места фантастике, нет и быть не может! Нелепо даже думать об этом! Никогда не любила и не понимала ваших глупых Саймаков и кто там еще!.. Деньги и грязь, больше ничего! Вот из них и лепите свои теории! Вы взрослые люди! А это все – сказки для сопливых детсадников! И если вы собираетесь продолжать в таком же духе, то я это слушать не намерена!

Схватив свой зонтик, она быстро прошла между креслами, спустилась по ступенькам, зацепив при этом не успевшего посторониться ошарашенного Жору и вышла на улицу. Некоторое время в автобусе все молчали, потом Петр рассудительно произнес:

– Не, ну у меня тоже иногда бывает… Но не так.

– Сорвалась, – кислым голосом сказала Кристина. – Не удивительно, после всего… В чем-то она, конечно, права, только вот…

– Что? – быстро спросила Алина. Ей показалось, что Кристина вот-вот скажет нечто важное, но та только неопределенно покачала головой.

– Во всяком случае, если и есть среди нас тот, кто все это затеял, то это не она, – Ольга через стекло взглянула на Марину, которая нервно прохаживалась вдоль автобуса под раскрытым зонтом. – Она для этого слишком глупа, – Харченко повернулась к Алине. – А ты и вправду была официанткой? Слишком уж книжно ты выглядишь и замашки не те.

Алина усмехнулась.

– Какой-то классик сказал, что в жизни каждой женщине приходится хотя бы раз быть и проституткой, и официанткой… А я действительно какое-то время работала в дешевом летнем баре. А пепельницы были из банок из-под «Нескафе».

– Ну, я тебе скажу, что вот ты бы могла все это придумать, – Ольга повела рукой вокруг себя. Алина чуть наклонила голову набок.

– Ты тоже.

Они тонко улыбнулись друг другу и отвернулись в разные стороны. Жора взглянул на часы, потом опустился на пустующее водительское сидение.

– Может, попробовать еще раз?

– Что толку?! – буркнул Борис. – Лучше подождем, пока они вернутся, а то так все топливо и проездим!

– Классно давать советы, ни фига не делая! – вскипел Жора. Борис аристократически закатил глаза и отвернулся к окну, а Светлана одарила Вершинина осуждающим взглядом.

– Скоро у всех крыша поедет, – подвел итоги Петр и рассеянно почесал заросшую светлой щетиной щеку. Потом откинулся на спинку кресла и запел вполголоса:

 
В королевстве, где все тихо и складно,
Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,
Появился дикий зверь огромадный —
То ли буйвол, то ли бык, то ли тур!
Сам король страдал желудком и астмой,
Только кашлем сильный страх наводил.
А тем временем зверюга ужасный
Коих ел, а коих в лес волочил.
 

Борис, не поворачивая головы, удивленно вздернул брови. Светлана по-детски засмеялась, улыбнулась даже Ольга, и в этой улыбке было что-то расслабленно-облегченное. В стуке дождя по стеклам появился ритм. Водитель пел уже громче – без застольной задушевности, но вполне жизнерадостно.

 
И король тотчас издал три декрета:
Надо зверя победить, говорит, наконец.
Вот кто отважится на это, на это,
Тот принцессу поведет под венец!
А в отчаявшемся том государстве,
Как войдешь, так прямо наискосок
В бесшабашной жил тоске и гусарстве
Бывший лучший, но опальный стрелок.
 

– Что же вы?! Подпевайте! – предложил Петр, оборвав песню. – Эх, вы, позорища, Высоцкого не знаете! Небось, слушаете лабуду всякую, – он запищал каким-то кроличьим голосом: – Я тебя люблю, ты меня, в общем, то-же…муси-пуси!.. тьфу!

Кристина криво улыбнулась. Жора развернулся с оскорбленным видом и вдруг заорал на весь автобус так, что задребезжали стекла.

 
На полу лежали люди и шкуры,
Пели песни, пили меды и тут
Протрубили во дворце трубадуры,
Хвать стрелка – и во дворец волокут.
И король ему прокашлял: «Не буду
Я читать тебе моралей, юнец,
Вот, если завтра победишь чуду-юду,
То принцессу поведешь под венец».
 

Петр, одобрительно кивнув, присоединил свой голос к его. Бережная, продолжая смеяться, несильно прижала ладони к ушам и замотала головой. Марина, прохаживавшаяся под дождем, остановилась и удивленно взглянула на открытую дверь, из которой вырывался мощный бас Жоры, в котором голос Петра почти растворился.

 
А стрелок: «Да это что за награда?
Мне бы выкатить портвейна бадью.
А принцессу мне и даром не надо.
Чуду-юду я и так победю».
 

Алина, улыбаясь, слушала и думала о том, что если за ними сейчас наблюдает тот, по чьей вине они здесь, то, наверное, он сейчас очень расстроен. Пока люди поют, они на многое способны. Даже если песни – вопли ужаса, переложенные на мажорный лад. Петр молодец, она его недооценила. Лучше так, чем как Марина, как Света, как даже она сама. Лучше так.

Может тогда и победят чуду-юду.

Знать бы ее в лицо.

Если оно есть.

* * *

Виталий и Олег вышли из-за изгиба дороги сорок минут спустя, и Алина увидела их первой. Марина прогуливалась где-то за деревьями, изредка был виден мелькавший неподалеку от особняка ее поблескивающий зонт и ярко-синее пальто. В автобусе отчаянно травили анекдоты, изо всех сил стараясь не касаться никаких теорий, и Алина, немного подустав от смеха, вышла на улицу. Светлана отдала ей свою кожаную куртку в качестве зонтика, сказав, что сверху она все равно не мокнет, а изнутри вряд ли уже промокнет сильнее, и Алина, накрывшись ею, стояла у левой обочины и раздраженно разглядывала деревья, когда появились две знакомые фигуры. Едва она увидела их, как Виталий и Олег остановились, как вкопанные. Судя по их жестам и едва долетавшим возгласам, они мерзко сквернословили, и нетрудно было догадаться, что никакой развилки они не нашли. Алина окликнула остальных, и все высыпали на улицу – кто прикрываясь куртками, а кто, уже плюнув на все, просто так, воспринимая ливень, как нечто неизбежное, прятаться от которого совершенно бессмысленно. Увидев их, две мокрые фигуры перестали размахивать руками и двинулись навстречу.

– Торжественный комитет по встрече? – проворчал Олег, оказавшись в пределах досягаемости звука. Он был мрачный, как туча. – А где воздушные шары и транспаранты? Чего это вы так раскраснелись, господин водитель? Печку что ли включили?

– Песни пели, – отозвался Петр, вытирая вспотевший лоб. Олег покивал.

– Ну, конечно, они песни поют, а мы…

– Перестань, правильно делают люди, – оборвал его Виталий. – Надо же им как-то взбадриваться. Что они должны были делать – посыпать главу пеплом?

– Почему сразу пеплом? – примирительно осведомился Кривцов и сплюнул на асфальт. – Да и откуда тут пепел – одна плесень! Может, я тоже попеть хотел… Проклятый ливень! Я скоро колоситься начну!

– Что вы видели?! – не выдержал Борис. – Перестаньте же нервы мотать! Вы нашли дорогу?!

– А что, по нам похоже, что мы нашли дорогу? – скептически осведомился Олег. – Нет, господин ювелир, дорога тут одна – вот эта! – он стукнул ногой по асфальту, подняв тучу брызг. – И другой мы не нашли! Если говорить откровенно, мы вообще ни хрена не нашли! А если еще откровенней, то я чувствую себя полным идиотом, чего было в моей жизни всего-то раза два!

– Но как же… ведь должна быть дорога! – непонимающе сказал Алексей. Олег хлопнул в ладоши.

– А вот нету! Блин, вот нету дороги! Есть только вот эта, – он посмотрел на асфальт почти с ненавистью, – но можете меня по ней размазать в миллиметр, если я понимаю, как она устроена!

– Я не знаю, как это объяснить, но… – Виталий покачал головой, невидяще глядя перед собой. – Когда мы шли, то оставляли знаки. Обламывали ветки, клали на асфальт крест-накрест или…ну, повсякому… А, когда мы, по нашим расчетам, прошли примерно половину пути, дорога, все время загибавшаяся влево, изогнулась вправо… и зайдя за поворот, мы увидели один из наших знаков. Я не знаю, как это получилось.

– Но это же невозможно! – выразила Кристина мнение остальных. – Я совсем не сильна в геометрии, но для этого вам надо было повернуть назад! Может, это были чьи-нибудь другие отметки?!

Виталий хмыкнул.

– Во-первых, Олег – человек с избытком чувства юмора, и его отметки ни с чем не спутаешь. А во-вторых, вы в конце пути – тоже чьи-нибудь другие? Нет, не ошиблись мы и назад не поворачивали. Вернее, повернули, но как – не знаю. Очень похоже на эпизод из «Алисы в Зазеркалье», кто читал. Когда Алиса шла от дома к саду, но почему-то все время приходила к дому. Вот мы с Олегом сейчас были, как две такие Алисы.

Олег прислонился к его плечу и, улыбнувшись, приветственно помахал ладонью. Виталий отпихнул его. Марина, тихонько подошедшая сзади к остальным, криво улыбнулась.

– Там, насколько я помню, она все же попала в сад, – задумчиво сказал Жора. – Она пошла не к саду, а от него.

– Боюсь, тут этот номер не прокатит, – заметил Виталий. Ольга заметила Марину и, легко толкнув Алину в бок, негромко сказала:

– Если она опять заикнется про нелепость наших теорий, я разобью ей голову об дерево!

– Значит, тебе эти теории тоже не кажутся нелепыми? – так же шепотом спросила Алина. Ольга пожала плечами.

– Мне уже ничто не кажется нелепым. Только теорий-то еще четких и не было пока.

– А кроме того, что вы вдруг обнаружили, что идете по своим же собственным следам, вы не заметили ничего необычного? – деловито спросил Жора. – Особенно там, на переломной точке. Может, изменение давления, силы тяжести, колебания воздуха? Может, было какое-нибудь странное ощущение?

– Ничего такого мы не заметили, – сказал Олег голосом простуженного гнома. – Только так… пару летающих тарелок.

– Заканчивай балаган! – Виталий резким движением надвинул кепку Кривцову на глаза. – Нет, ничего такого мы не заметили. Только было ощущение… что дорога, как спираль, раскручивающаяся и тут же закручивающаяся сама в себя. Объяснить не могу – ну никак! Кто хочет – может проверить, но уверяю – пустая трата времени.

– Что же вы намерены делать? – спросил Борис, повыше приподнимая над головой пальто. Олег взглянул на него из-под козырька кепки с внезапной свирепостью.

– А что ВЫ намерены делать?! Замени одно слово в своем вопросе, Боря! Поменяй «вы» на «я» и задай его самому себе! Как критиковать, так ты орел!..

– Попробуем пройти через лес, – сказал Виталий, толкнув Олега в бок, после чего показал ему мокрый кулак. – Только сначала проверим кое-что, – он взглянул на Алексея. – Ты помнишь, как мы тогда в лесу разошлись, а потом встретились очень странным образом. А дорогу не пересекали…

– Ну, наверное мы действительно ходили по кругу, сквозь лес вокруг дома, – задумчиво ответил Евсигнеев, сжимая в кармане плаща в кулак подрагивающие пальцы. – Но ведь темно уже было, не понятно ни хрена, вот и забрали в сторону. А сейчас…

– А сейчас светло, так что будет более понятно, – Виталий потер ладонью мокрый затылок. – Надеюсь, мои опасения не подтвердятся. Вещи пока не берите. Пойдем все, но не толпой, а как я скажу. Будет что-то вроде разведки. Хорошо бы, конечно, веревку, но такой длинной нет… та, в подвале – от силы метров сорок…

– Да и мы не Ариадны, – вставил Олег и вовремя увернулся от его руки. Жора кивнул.

– Понял я твою мысль. Командуй.

– Начнем там, – Виталий махнул рукой туда, откуда они с Олегом недавно вышли. Жора снова кивнул и, не говоря больше не слова, решительно зашагал к указанной точке. Олег двинулся следом, сгорбившись, засунув руки в карманы и что-то жалобно напевая себе под нос, остальные, после переглядывания, перешептывания и пожимания плечами, последовали их примеру. Только Марина отвернулась и направилась к открытой двери автобуса, на ходу складывая зонтик. Она уже занесла ногу на первую ступеньку, но тут ее схватили за плечо и бесцеремонно дернули назад.

– Ты не слышала, что я сказал? – осведомился Виталий, отпуская ее плечо. Марина возмущенно посмотрела на него.

– Я не пойду через лес! Это глупо, это дико! Я…

– Ты будешь сидеть в автобусе, пока не состаришься?

Марина скривила губы.

– Во всяком случае, я пойду, когда точно буду знать, куда идти!

Виталий улыбнулся, но его улыбка была холодной.

– То есть, пока остальные не сделают всю работу? Не выйдет, милая, нас и так мало, каждый человек на счету. Так что давай-ка вместе со всеми. А зонтик можешь не брать – в лесу он тебе без пользы.

– Но я же могу простудиться! – запротестовала Рощина, с ужасом думая о том количестве дождевой воды, которая прольется на ее драгоценные волосы. – Виталик, ну пожалуйста, можно я останусь? Неужели без меня нельзя?! – чуть изогнувшись, она улыбнулась и скользнула ладонью по его плечу. – Где же твое уважение к девушке?

Взгляд Виталия неожиданно стал скучающим, совсем не похожим на те взгляды, которыми он окидывал ее вчера.

– Марин, красивое тело и относительное проворство в постели – еще отнюдь не повод для уважения.

– Относительное проворство?! – Марина резко, словно ожегшись, отдернула руку и отступила назад, сверля Воробьева ненавидящими глазами, потом размахнулась, но он ловко увернулся. Теперь скучающим было и его лицо.

– Если нам случится снова здесь заночевать, не надейся, что тебе еще что-нибудь обломится! – прошипела Марина. Виталий усмехнулся.

– Поглядим. Надеюсь, не случится. Пойдем, Марина, не в моих привычках таскать девушек за волосы.

* * *

Проламываться сквозь заросли становилось все труднее, и, увернувшись от очередной ветки, попытавшейся хлестнуть ее по лицу, Алина подумала, что, наверное, никогда не видела такого густого леса.

– Придерживай ветки! – сердито крикнула она шедшей впереди Кристине. – Ты меня без глаз оставишь!

– Я стараюсь! – ответила Кристина так же сердито, отцепляя свои волосы, намертво запутавшиеся в молодом побеге кустарникового дуба. – Дурацкий лес! Почему тут все так вперемешку?! Мы только что прошли куст сирени!

– Откровенно говоря, мне уже наплевать! – мрачно отозвалась Ольга, шедшая впереди и чуть сбоку. – Мне главное отсюда выбраться. У меня уже все руки исхлестаны!

– Стойте! – крикнул Виталий, шедший первым, и остановился сам, дожидаясь пока остальные подтянутся к нему. Посмотрел по сторонам, потом оценил взглядом оставленную ими прореху в зарослях и, смахнув с лица дождевые капли, посмотрел туда, где, едва видное, маячило что-то темное.

– Олег! – громко крикнул он. На несколько секунд наступила тишина, нарушаемая лишь сбитым дыханием людей, потом далекий загробный голос Кривцова ответил:

– Здесь я!

– Светку видишь?!

Олег что-то закричал, подождал немного, потом ответил:

– Почти не вижу, но слышу, как она вопит! Вроде прямо идете! Еще метров десять – и оставляйте следующего!

– Хорошо! Все, пошли дальше.

Кристина вздохнула, сожалеюще взглянула туда, где на ветке остались висеть несколько ее черно-красных волос, потом снова начала продираться вперед.

– А что будет, когда мы кончимся? – резонно спросила Ольга. – Вместе с тобой нас осталось всего четыре штуки.

– Посмотрим, – коротко сказал Виталий.

Через десять метров они оставили Кристину, и та, прислонившись к мокрому стволу старой акации, сиротливо провожала их вглядом, пока они не скрылись среди деревьев. Ушедшим же красное пятно ее джангла было видно довольно долго, и Алина выразила сожаление, что не все они настолько ярко одеты, на что Ольга презрительно заметила, что даже обещание смертной казни не заставило бы ее одеться так, как Кристина. Слушавший их Виталий фыркнул.

Через какое-то время и Ольга осталась позади, и теперь они шли вдвоем, ежась, когда очередная ветка обдавала их водой, хотя за эти два дня воды на их головы пролилось столько, что они уже должны были перестать ее замечать. Алина молчала, напряженно думая, и поняла, что Виталий ее о чем-то спрашивает только, когда он повторил вопрос дважды.

– Что?

– У тебя шея болит?

– Да нет.

– А почему ты все время за нее держишься?

Со смущением Алина обнаружила, что пока размышляла, ее правая ладонь снова прилипла к шее, решив самостоятельно защищать ее, раз уж сама владелица об этом позабыла. Она сунула провинившуюся руку в карман пальто и сжала в кулак.

– Просто привычка. Бывает. Иногда.

– Ага, – с легкой усмешкой сказал Виталий, поглядывая на нее, как добрый дядюшка на зашуганную племянницу. – Бывает. Странная ты, рыжик.

– Мы все тут странные, – отозвалась Алина, продираясь сквозь заросли и поправляя берет, который одна из строптивых веток надвинула ей на нос. – Почему ты все время называешь меня рыжиком? Я поняла бы – рыжая, но рыжик?! Я ведь не гриб!

– А похожа, – Виталий оглянулся назад, выискивая черное пятно Ольгиного френча. – У нас их знаешь сколько было?! И всегда – ищешь какие-то определенные грибы, но почему-то все время натыкаешься на рыжики. Они везде! Куда ни глянь – всюду рыжик!

– Я поняла намек, – помрачневшим голосом сказала Суханова. Виталий хмыкнул.

– Ни фига ты не поняла! – он прищурился. – Олька! Видишь ее?

– Я вас вижу! – долетел до них приглушенный дождем крик Харченко. – Можете еще пройти!

– Я ее тоже вижу. Вон маячит, – Алина отвернулась. – Я стану маяком – что ты тогда будешь делать? Сдвигать нас по прямой?

Виталий кивнул, делая перочинным ножом отметку на стволе серебристого тополя.

– Да. От зарубки к зарубке.

– Но ведь это же может продолжаться… А как же наши вещи? Ну, ладно, у меня-то их нет, но у Жорки, у Алексея…

– Светкина сумка с едой у Жорки, а тряпки сейчас значения не имеют.

– Но ты же должен был сказать остальным, что к автобусу мы уже не вернемся! А ты сказал, что это всего лишь разведка!

– Да, сказал. Чтоб никто не начал ныть лишний раз и устраивать долгие сборы. Кроме того, если мы не вернемся к автобусу, это не так уж плохо – тебе не кажется? Я сегодня слишком часто возвращался туда, откуда дорога начиналась.

– Слушай, а почему ты этим занимаешься? – Алина поежилась и подняла воротник мокрого пальто, но это не помогло – за шиворот все равно продолжали стекать струйки дождя. – Почему ты взял на себя инициативу всеми руководить?

– А почему ты взяла на себя инициативу всюду совать свой нос? – саркастически спросил Воробьев. – Инициативу помочь не только себе, но и остальным понять, что происходит, хотя за это тебя уже не раз макнули физиономией в грязь?! Благодарности ждала?! Ты ведь у них теперь почти на таком же подозрении, как и водитель. Нравится благодарность?! Ладно, хватит! Не время и не место для социальных споров! Стой здесь, дальше я пойду один. Видишь Ольгу – вон там?

– Вижу, – хмуро ответила Алина, глядя на мокрые прелые листья у себя под ногами. Виталий шагнул вперед, но тут же повернулся.

– Ну, чего ты сразу скисла? Из-за того, что я сказал?

– Ты? Ха, тоже мне, авторитет! Холодно просто. Никогда еще я не чувствовала себя такой мокрой.

– Лет-то тебе сколько? – снисходительно спросил Виталий, расстегивая «молнию» куртки.

– Двадцать три, – машинально ответила она прежде, чем на ум пришли обычные кокетливые женские отговорки. Виталий кивнул, снимая куртку.

– Ну, тогда понятно, еще не иссяк юношеский максимализм. Надевай, живо! А то пальтишко у тебя, как из рыбьей кожи.

– А… – ошеломленно начала Алина, глядя на его тонкую белую футболку и голые руки, но Виталий резким движением накинул куртку ей на плечи и ткнул указательным пальцем ей чуть ли не прямо в нос.

– Не говори ни слова! И не накручивай себе никаких фильмов! Как инициативный наблюдатель, ты ценна, но мне нужен живой наблюдатель и желательно без воспаления легких!

Прежде чем Алина успела что-то сказать, он повернулся и быстро зашагал вперед. Алина озадаченно посмотрела, как он пробирается сквозь заросли, потом с трудом просунула руки в рукава и застегнула замок «молнии». В пальто и куртке было тесновато, но все же потеплее. Она повернулась и изо всех сил крикнула:

– Оля!!! Как там?!!

Харченко какое-то время молчала, потом до Алины долетел ее крик.

– Все на месте! Стоишь?!

– Стою!

– А этот ушел?!

– Ушел!

– Все это бред, по-моему! – прокричала Ольга. – Но уж лучше так, чем вообще ни фига не делать! Хочу есть и горячую ванну, можно одновременно!

– А я домой хочу!

– Мое желание более выполнимо! – отозвалась Харченко, потом крикнула еще что-то – неразборчиво, но, судя по интонации, это были ругательства. Алина вздохнула. Ей тоже хотелось выругаться. Хотелось курить. Пореветь, пока никто не видит. Она обхватила себя руками, чувствуя под пальцами непривычную гладкость чужой куртки. Здоровый наблюдатель? А то, что его пассия стоит почти в самом начале их пути, мокрая, как мышь, его не волнует?! Мужики есть мужики!

Она повернулась пристально наблюдая, как далеко впереди, среди деревьев мелькает белое пятно футболки. Иногда оно замирало, и тогда ее сердце замирало вместе с ним, но когда пятно снова начинало двигаться, сердце радостно бухало. Пока все было в порядке. То и дело Алина оглядывалась вокруг – лес, сплошняком лес и ничего больше.

Но ведь Лешка же куда-то вышел?!

А вдруг не вышел.

И, хотя беспокоиться сейчас следовало бы о другом, ей не давало покоя заявление Виталия, что ночью он видел ее на первом этаже. В этой выдумке не было абсолютно никакого смысла. Почему он это сказал? Для чего? И ведь он вел себя, как человек, искренне верящий в то, что говорит, и возмущался ее отговорками вполне натурально.

Выдумал ли он?

Неужели у нее действительно провалы в памяти, как предположила Ольга?! Неужели действительно перед тем, как постучать в дверь гостиной, она спускалась вниз и говорила там с Виталием? А вдруг она выходила из своей комнаты и раньше? Что она делала во время этих выходов? Где была? На улице? Но мокрые волосы… хотя ведь есть фен.

Если не вру я, тогда врет он!

Тогда почему я ему верю?

Ты ведь у них теперь почти на таком же подозрении, как и водитель.

У них?!

Значит, он меня не подозревает? Значит, и он мне верит?

Ничего не понимаю!

Она подняла глаза – белое пятно исчезло. Некоторое время Алина напряженно вглядывалась в чащу сквозь стену дождя, потом закричала во всю силу своих легких:

– Эй!!! Виталий!!! Виталий!!! Я тебя уже не вижу!!! Эй!!!

Ответа не было. Она крикнула еще раз, немного подождала, дернулась вперед, но тут же шагнула обратно, прижимаясь спиной к стволу дерева. Нерешительно обернулась. Виталий сказал не уходить, пока он не разрешит. Но где же он? Почему не отвечает?

Алина быстро заморгала, чувствуя, как холод, до сих пор терпимый, начал резко усиливаться, почти превращаясь в судорожную боль. Он сказал не уходить… А вдруг что-то случалось? Надо проверить – ведь он делал отметки, ведь она сможет вернуться назад, если что.

А если случилось – тебе-то что? Это не твое дело. Правильно тебе сказали – инициатива наказуема! Стой, где поставили, и жди!

Алина сжала стукнувшие друг о дружку зубы и огляделась по сторонам. Ей на глаза попался обломок толстой ветки, полузасыпанный листьями. Она схватила его, чуть поморщившись, – обломок оказался склизким и неприятным на ощупь – потом крепко сжала пальцы, взяв обломок наперевес, и решительно двинулась вперед, то и дело оглядываясь.