Текст книги "Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Марина Снежная
«Говорящая с лесом»

Часть 1

Глава 1

– Машка, ну выручай! Обслужи тот столик вместо меня! – заканючила Галя, умильно заглядывая в глаза и теребя за локоть. – Ты ж знаешь, за мной не заржавеет!

Хорошенькая блондиночка с пышными формами, только подчеркиваемыми униформой официантки, даже слезу попыталась из себя выдавить. Недосказанным осталось главное, но само собой разумеющееся: «На тебя вряд ли кто-то из той компании позарится. А ко мне сто процентов приставать начнут!» Гале хватило деликатности умолчать о том, почему обратилась ко мне с этой просьбой.

Я же с тоской посмотрела на вышеупомянутый столик, где сидела компания изрядно подвыпившей золотой молодежи нашего захолустного городка. Эти гады считали, что им все позволено, в том числе устраивать пьяные дебоши в нашем заведении и тискать официанток. И хозяин редко осмеливался хоть слово сказать, зная, какие неприятности могут ждать от их родителей.

В который раз подумала о том, насколько же несправедлива жизнь. Вот такие оболтусы, не умеющие и не желающие работать, а жаждущие только развлекаться, прожигатели жизни, имеют все: любящих родителей, кучу денег, перспективы. Плевать, что ничего этого не ценят и воспринимают как должное. Таким же, как я, приходится влачить жалкое существование и пытаться выжить на крохотную зарплату и не слишком щедрые чаевые. Да и с чего им быть щедрыми-то? Я же не Галька с четвертым размером груди и миленькой мордашкой, которой стоит поласковее улыбнуться посетителям, как неплохое вознаграждение обеспечено!

Вообще поражаюсь, что меня в официантки взяли с моей-то непрезентабельной внешностью. Но жена хозяина, не иначе как чудом оказавшаяся в ресторане, когда я пришла на собеседование, прониклась жалостью к бедной сиротке-детдомовке и убедила мужа взять на работу. Хотя шишек и нареканий я получала больше других девчонок. Мол, не умею нормально с клиентами общаться, только отпугиваю, и тому подобное.

Эх, был бы у меня выбор, разве застряла бы здесь? Да только кому я нужна где-то еще? Если уж не оказалась нужна собственным родителям, выкинувшим меня, как щенка, возле городского рынка, то кому-то другому и подавно.

С тяжелым вздохом кивнула Гальке и поплелась обслуживать ненавистных молодчиков с их вульгарно одетыми девахами, оглашающими заведение визгливым хохотом и непристойными шуточками. Видимо, уже успели немного набраться где-то еще, а к нам догоняться пришли. При виде меня последовала ожидаемая реакция, на которую я привыкла не реагировать:

– Блин, это сколько ж водки надо выпить, чтобы тебя трахнуть! – заржал черноволосый с косой челкой.

– А никого получше найти не могли нас обслужить? – вторил ему блондин с красными от постоянных возлияний и нездорового образа жизни голубыми глазами. – Тут вроде хорошенькая блонди рядом шастала. Вот пусть она обслужит. От тебя ж нам все поперек горла встанет!

Их подружки поддержали дурацкие шутки злорадными смешками. И не надоедает же гадам! Как всегда, сохраняя на лице холодную сдержанность, невозмутимо спросила:

– Что будете заказывать?

Бросив в мой адрес еще несколько нелицеприятных шпилек и не видя реакции, ребята поскучнели и все-таки огласили заказ. Естественно, море выпивки и закусь. Я поспешила ретироваться, стараясь даже походкой не выказывать негодование. Только передав заказ бармену и повару, позволила себе минутную слабость, запершись в подсобке и прижавшись разгоряченным лбом к стене.

Так, Машка, хватит раскисать! Не в первой ведь. Бери себя в руки и иди работай! И все же в который раз в сердце заползла тоскливая жалость к себе. Ну вот почему судьба так несправедлива именно ко мне? Мало того, что нет никакой мало-мальской поддержки в жизни, так еще и внешность такая, что о личном счастье и думать не решаюсь!

До сих пор помню то стыдобище, после которого раз и навсегда решила для себя, что лучше всю жизнь девственницей проживу, чем пройду через такое снова. Помню, как еще в детдоме за мной неожиданно начал ухаживать Колька. Привлекательный, веселый, обаятельный. И как я сходу влюбилась, стоило ему всего раз мне улыбнуться. На что только рассчитывала? Ухаживал за мной несколько дней, после чего я решила, что ради того, чтобы он рядом оставался, сделаю абсолютно все, что захочет. И как Нинка, одна из немногих девчонок, которые хорошо ко мне относились, глаза открыла. Повела туда, где мальчишки как раз обсуждали с Колькой развитие наших отношений. Оказалось, что они поспорили, у кого духу хватит «Бабу Ягу» оприходовать.

Ага, именно так меня и называли в детдоме. Баба Яга. Лучше и не скажешь. Костлявая, страшненькая, с огромным крючковатым носом, кривыми зубами и жиденькими волосенками неопределенного мышиного цвета. Я все надеялась, что, как гадкий утенок, с возрастом превращусь хоть во что-то менее отталкивающее. Не судьба, видно. Даже груди нормальной не выросло. Так и осталась безобразной щепкой, мало напоминающей женщину.

Но все-таки гордости хватило сразу послать Кольку далеко и надолго, а потом запретить себе и думать о том, что для меня возможна нормальная жизнь. Замужество, дети и прочее – это то, что вряд ли когда-нибудь будет мне доступно. Я решила, что сосредоточусь на работе и карьере. Хотя какая может быть карьера в нашем городке? Ходила на бухгалтерские курсы, работала официанткой и надеялась, что однажды жизнь все-таки переменится. А еще лелеяла тайную мечту когда-нибудь найти родителей и узнать, что бросили они меня по какой-то роковой ошибке. И что потом жалели и хотели вернуть, да поздно.

Глупо, конечно, но как сладко было порой видеть такие светлые образы в голове! Наверное, слишком хотелось избавиться от нестерпимого одиночества, почувствовать себя хоть кому-то нужной, а особенно тем, для кого не будет иметь значения ни внешность, ни все прочее, а только я сама. А такое возможно лишь с теми, кто является твоей семьей, близкими людьми. Тех, кого в моей жизни нет. Даже подруг настоящих не появилось! Хотя тут, пожалуй, я сама виновата. Слишком замкнутая и закомплексованная, всегда ожидающая от других людей подвоха и ножа в спину. Галя вон пыталась со мной подружиться, но я не особо шла на сближение. Уж слишком уязвляла мысль, что она делает это из жалости.

Пьяная компания кутила до самого закрытия, уже мало обращая на меня внимание. Я невидимкой проскальзывала к столику, убирала грязную посуду и ставила новую выпивку, стараясь не морщиться от скабрезных шуточек и обмена непристойностями. Обычный рабочий день, к которому должна бы уже привыкнуть.

Только почему-то сегодня на душе было особенно тоскливо. Хотя чему удивляться? Ведь сегодня мой день рождения, о котором даже никто не вспомнил. Впрочем, как раз это я восприняла как должное. Не было тех, кому вообще до этого есть дело. Просто в такие дни, как день рождения, Новый Год и прочие праздники я особенно остро ощущала свое одиночество и ненужность. Хотелось, чтобы этот день поскорее закончился, и я могла снова вернуться в привычную колею, из которой выбивали подобные даты.

Наконец, золотая молодежь покинула ресторан, оставив после себя пару раскуроченных стульев, осколки разбитой посуды и удушливый табачный дым. Остальные посетители давно уже ретировались. Мы с Галей навели порядок и тоже собрались уйти, когда девушка неожиданно тепло улыбнулась и сказала:

– Маш, подожди немного!

Заговорщицки улыбнувшись, она бросилась на кухню и спустя пару минут вернулась, притащив с собой повариху, несущую небольшой тортик со свечами.

– С днем рождения! – дружно выкрикнули они, а я почувствовала, как ледяная тяжесть на сердце слегка отпускает. Даже слезы выступили на глазах.

Все-таки Галя не забыла! Это оказалось настолько приятно и неожиданно, что я не нашлась, что сказать. Просто стояла и глупо улыбалась, пока Галя обнимала и дергала за уши. Потом меня заставили задуть свечи и загадать желание.

Я же закрыла глаза и с тоской подумала о том, как бы сильно хотела, чтобы моя жизнь изменилась. Чтобы я обрела то, что считала недостижимым, тем, что наверняка принесло бы мне счастье. Красоту и семью. Искренне считала, что будь у меня хоть что-то из этого, все в жизни сложилось бы по-другому. И я стала бы счастливой и кому-то нужной. Задула свечи и открыла глаза, благодарно улыбнулась коллегам.

– Спасибо вам! Мне очень приятно.

Потом мы втроем выпили по чашечке чая с тортом. Опустевший ресторан теперь казался уютным и родным. Впервые я не чувствовала здесь чужой. И пожалуй, этот день рождения – один из немногих, которые буду вспоминать с удовольствием. По крайней мере, его окончание.

Когда мы расстались у выхода из ресторана и каждая пошла своей дорогой, я неспешно двинулась в сторону дома. Пребывая в мечтательном умиротворенном состоянии, забыла о привычной осторожности. Может, потому не сразу заметила несущуюся во весь опор по опустевшим улочкам машину все с той же разгульной пьяной компанией молодежи.

Последнее, что услышала в этой жизни – чей-то визгливый крик. Потом ощутила звук удара и то, как собственное тело взмывает в воздух, ударяется обо что-то и падает на твердый асфальт. А дальше – пустота и темнота…

* * *

– Боюсь, ей уже не поможешь, – выдернул из темноты, в которой я парила и в которой не было ни звуков, ни запахов, ни образов, чей-то озабоченный голос. – Это уже агония.

– Жаль девочку, – послышался женский вздох в ответ. – Ее отец сильно расстроится. Он ведь со дня на день должен прислать за ней карету. Придется написать ему письмо.

Отец?! Все еще затуманенное сознание уцепилось за это слово, как за что-то непонятное и парадоксальное, не позволяя снова ускользнуть в темноту. Какой отец, черт побери? Потом вспомнилось упоминание о карете, и я впала в еще большее недоумение. О чем эти двое вообще говорят? Я попыталась задать этот вопрос вслух и с трудом разлепила пересохшие губы, но с них сорвался лишь слабый стон. Тут же ощутила, как чья-то суховатая рука прижалась к моему лбу, потом пощупала пульс на шее.

– Странно, – с недоумением сказал мужской голос. – Похоже, лихорадка пошла на убыль. И пульс выравнивается. Но ведь она только что была на грани.

– Все-таки мои молитвы Даруну помогли! – послышался облегченный возглас женщины.

– Не будем спешить с выводами, – возразил мужчина. – Посмотрим, как она перенесет эту ночь, а там уже видно будет. Но то, что жар спал, хороший признак. Продолжайте обтирать ее и поить той микстурой, что я давал.

Сознание опять начало ускользать в пустоту, и я поспешно открыла глаза, чувствуя самую настоящую панику. Наверное, только сейчас осознала, насколько же на самом деле хочется жить. Пусть даже раньше порой мелькали малодушные мысли о том, что смерть стала бы для меня лучшим исходом. Но теперь я была готова бороться за то, чтобы оставаться в этом мире, дышать, чувствовать, осознавать себя. Уж слишком пугающей была альтернатива – липкая давящая пустота, которая еще недавно жаждала растворить меня в себе.

Сначала увидела перед глазами лишь расплывчатую дымку, в которой мелькали яркие пятна. Но постепенно зрение сфокусировалось и позволило увидеть стоящих над постелью, на которой я лежала, мужчину и женщину. Мужчина уже за пятьдесят, с посеребренными сединой висками и залегшей меж бровями хмурой складкой. Лицо его выглядело усталым и бледным. Судя по тому, что он колдовал над какими-то баночками, стоящими на тумбочке рядом с кроватью, врач. Женщина же погрузила в небольшой таз, находящийся на той же тумбочке, какую-то тряпицу, а потом вместе с ней вернулась ко мне. Рука, уже потянувшаяся с компрессом к моему лбу, застыла, стоило женщине натолкнуться на мой пристальный взгляд. Моложавое полное лицо, приятное и доброе, озарила улыбка.

– Очнулась, милая? Как же я рада!

А у меня прямо комок в горле застыл. Почему-то всегда представляла собственную мать именно такой. Душевной, доброй, заботливой. С трудом заставила себя отогнать несвоевременные мысли и сосредоточиться на главном. Где я нахожусь и кто эти люди?

Последнее, что помню, это как те пьяные ублюдки сбили меня, заехав на тротуар. А дальше? Неужели им хватило совести вызвать скорую и мне все-таки оказали помощь? Только вот помещение мало походило на больничную палату. Я все более озадаченно обводила глазами не слишком большую комнату, немного мрачноватую, но все же уютную. Смущало другое – вся обстановка мало напоминала современную. Громоздкая старинная мебель, словно сошедшая со страниц исторических книг. Кровать, на которой я лежала, была не слишком широкая, но с пологом, закрывающим от меня потолок.

Да и сами люди! Я только сейчас детальнее обратила внимание на то, во что одеты люди, хлопочущие надо мной. На мужчине – что-то вроде кафтана, одетого поверх сорочки с кружевным воротником, узкие брюки, заправленные в сапоги, все явно не современного покроя. На женщине же – длинное платье в пол, наглухо закрытое, с корсажем, украшенное лишь белым кружевом возле шеи. На мгновение мелькнула пугающая мысль: уж не помутилась ли я рассудком? Вдруг ударилась головой и у меня мозги как-то ненормально воспринимают реальность?

– Кто вы? – голос прозвучал сдавленно и сипло, и показался каким-то чужим. Но это можно списать на тяжелое состояние после аварии.

На лице женщины промелькнуло озадаченное выражение, ласковая улыбка немного померкла. Расширенные глаза метнулись к врачу, оставившему свои баночки и снова подошедшему ко мне.

– Господин Ланар, похоже, она меня не узнает.

Тот не ответил. Сел на кровать и взял меня за подбородок, разворачивая лицо к себе. Даже не знаю, почему подавила порыв тут же дернуться и сбросить его руку. Может, почувствовала, что от него не стоит ждать чего-то плохого. Просто хочет помочь. Врач оттянул мое нижнее веко и изучил глаза, потом пощупал пульс и приподнял брови.

– Она, похоже, в порядке. Лихорадка окончательно отступила.

– Но почему она спрашивает о том, кто я? – нервно спросила женщина.

– Возможно, нервное потрясение сказалось на рассудке, – предположил врач. – Нужно будет еще понаблюдать за ней.

– Послушайте, я просто хочу знать, где нахожусь, и кто вы такие? – сглотнув, снова подала я голос. Происходящее все больше пугало. То, что эти двое ведут себя так, словно меня знают, было более чем странным.

– Думаю, сейчас вам лучше всего будет поспать, – как можно мягче сказал мужчина, отпуская мой подбородок и беря с тумбочки какой-то флакончик. – Вот, отпейте глоток. Возможно, утром вы окончательно придете в себя, и все в вашей голове встанет на свои места.

– Илина, девочка, сделай, как говорит господин Ланар! – поддержала его женщина.

Я почувствовала, как у меня волосы шевелятся на затылке. Нет, я все понимаю – моя бедная голова отказывается воспринимать настоящую реальность и видит все в столь странном свете. Но почему ко мне обращаются чужим именем? Что вообще здесь происходит? Может, и правда, стоит послушаться и выпить то лекарство, что мне предлагают, а завтра все в голове прояснится?

Тяжело вздохнув, все-таки открыла рот и сделала глоток предложенного снадобья. Тут же скривилась – оно оказалось горьким и противным на вкус.

– Ничего-ничего, – мужчина улыбнулся. – Зато вы уснете спокойным целебным сном. Вам это сейчас необходимо.

Последние его слова я слышала уже будто сквозь слой ваты. Голова бессильно откинулась на подушку, и я отключилась.

Глава 2

Не знаю, что мне такого дал врач, но спала я как убитая, а когда проснулась, чувствовала себя значительно бодрее. Правда, из-за наглухо задернутых штор трудно было понять, какое сейчас время суток. Единственным источником света в комнате была свеча на тумбочке. В воздухе стоял горьковатый запах лекарств, на который вчера я почти не обратила внимания. Но сегодня вполне прочувствовала все прелести удушливого помещения, в котором лежит больной человек.

Как назло, рядом не было вчерашних мужчины и женщины, так что даже некого оказалось попросить открыть окно. Пришлось самой вылезать из кровати и, из-за слабости придерживаясь руками за все, что попадалось под руку, идти туда. Разум отметил тревожный сигнал: обстановка комнаты не изменилась. По-прежнему что-то вроде средневековья. Значит, снадобье нисколько не помогло прояснить голову. Но эту мысль я постаралась отогнать, чтобы не допускать паники. Только ее мне для полного счастья не хватало! Еле доковыляв до окна, раздвинула тяжелые шторы и замерла, чувствуя, как по спине пробегает липкая струйка пота.

Снаружи, в лучах закатного солнца, передо мной раскинулся самый настоящий средневековый город. Характерные здания, в основном одно и двухэтажные, с красной черепицей, мощеная каменная мостовая, по которой громыхали телеги и повозки, изредка кареты богатых господ. Одежда людей самых различных сословий тоже наводила на тревожные мысли. Хотя, пожалуй, от привычного моего представления о средневековье это отличалось большей цивилизованностью. Здесь на улицах не выливали нечистоты и не чувствовалось такой уж адской вони, какую обычно описывают, изображая эту эпоху. Эдакое просвещенное, чистенькое средневековье. Но оттого не менее пугающее. В основном из-за того, что его вокруг меня ну никак быть не должно!

Несколько раз я зажмурила глаза и проморгалась, пытаясь избавиться от странного наваждения. Не помогло. И вот тогда стало уже по-настоящему страшно. Разум отказывался давать объяснение тому безумию, что творилось вокруг. Хотя нет, объяснение было. Но от него становилось совсем уж плохо. Я сошла с ума!

Всхлипнув, дрожащей рукой поспешила задернуть штору, чтобы не видеть перед глазами живое тому доказательство, и вдруг застыла, до крови закусив нижнюю губу. Рука. В этот раз именно она заставила похолодеть от ужаса. Я пошевелила пальцами и судорожно сглотнула. Это не может быть моя рука! Свои некрасивые широкие руки с узловатыми пальцами, неухоженные, без малейшего признака маникюра, я прекрасно помню. А это что? Маленькие узкие ладошки, нежные пальчики, явно не знавшие тяжелой работы, с тонкими запястьями, виднеющимися из-под бесформенной ночной сорочки с длинными рукавами.

Охваченная совсем уж дикими подозрениями, я торопливо заозиралась в поисках зеркала, желая окончательно убедиться в том, что сошла с ума. Или это все же реальность? Какая-то искривленная и непонятная. В голове мелькнуло совсем уж безумное предположение о другом мире и другом теле, в которое я непостижимым образом попала. Может ли такое быть на самом деле? Или в реальности я продолжаю лежать на асфальте и доживающий последние минуты мозг создал какую-то странную действительность, спасая разум от того, что происходит вокруг?

Мысли путались, а любое объяснение казалось диким и неутешительным. Как сомнамбула, я шла к виднеющемуся в другой части помещения зеркалу в половину человеческого роста. А оказавшись прямо перед ним, замерла и стиснула зубы, не в силах поверить в то, что вижу. А еще мелькнула полная сарказма мысль о том, что, похоже, мое желание сбылось. Я стала красивой, и где-то в этом мире у меня есть семья, судя по оброненной той женщиной фразе.

Только вот как это произошло? Могло ли такое быть, что моя умирающая душа оказалась в теле девушки, которая тоже умирала, и каким-то образом заняла ее место? Эти мысли возникали в голове как-то тупо и отстраненно, пока я разглядывала девушку в отражении. Чтобы лучше иметь представление о своем новом теле, даже ночную сорочку сбросила, оставшись полностью обнаженной.

М-да, еще недавно я о таком теле даже мечтать не могла! – подумала как-то не особо весело. Девушка была похожа на изящную фарфоровую куколку с тоненькой талией, аккуратными пышными грудками, округлыми бедрами и длинными стройными ножками. Молочно-белая кожа, лишенная малейших изъянов, словно светилась изнутри. Личико приятной овальной формы, с маленьким, чуть вздернутым носиком, пухлыми губками и огромными глазами нежно-голубого цвета. Едва заметные синие крапинки в них казались сияющими искорками. Волосы, собранные в длинную косу, доходящую до ягодиц, были рыжевато-каштановыми, слегка вьющимися. Выбившись из прически, они создавали вокруг лица медно-золотистый ореол, придающий еще большую прелесть кукольному личику.

Стоящая передо мной в зеркале девушка была очаровательна. Только почему вместо ожидаемой радости охватывает самый настоящий ужас? Может, потому что в ней не было совершенно ничего от меня прежней? И потому что внутри я продолжаю оставаться такой же страшненькой и неуверенной в себе? Больше всего это ощущение напоминало то, когда надеваешь платье не по размеру и не по фасону, чувствуя себя при этом совершенно неуютно, каким бы красивым оно ни было.

Наверное, предоставь мне выбор, я бы предпочла в этот момент вернуться в свое прежнее тело. Такое родное и понятное. В прежнюю жизнь, от которой хоть знала, чего ожидать. Тут же все было чужое и странное. А еще я так привыкла скрываться за уродливой маской, что сейчас чувствовала себя совершенно беззащитной. Понятия не имела, что делать с вдруг обретенной красотой и новой жизнью, в которой неожиданно оказалась.

Услышав за дверью шаги, опомнилась и поспешно натянула ночную сорочку. Но добежать обратно до постели и малодушно притвориться спящей не успела. Дверь отворилась, пропуская уже знакомую женщину с приятным лицом.

– Илина, милая, зачем ты встала? – она тут же бросилась ко мне и, поддерживая за талию, помогла дойти до кровати. – Тебе еще хотя бы пару дней стоит полежать. Так господин Ланар сказал.

– Врач? – зачем-то уточнила я, чтобы хоть что-то сказать.

Женщина посмотрела с легким недоумением, потом проговорила:

– Лекарь.

Я поставила себе минус за недогадливость. Не следует забывать о разнице здешних понятий с современными. Уже хорошо, что понимаю местный язык. Кто его знает, как, но понимаю. Может, память нового тела помогает. Или при подобном переносе пришли все необходимые знания? Только вот жаль, что вместе со знанием языка не возникли хотя бы элементарные сведения о том мире, в котором оказалась.

Уложив меня на кровать, женщина помогла поудобнее сесть, прислонив к подушкам, и озабоченно спросила:

– Ты все еще не помнишь, кто я?

– Я даже не помню, кто я, – подчеркнув последнее слово, попыталась улыбнуться, с опаской ожидая реакции.

Женщина тяжело вздохнула.

– Ничего, моя хорошая. Главное, что ты вообще выжила. Мы уж думали, что все… – она осеклась и украдкой смахнула слезу.

– А что со мной было? – осторожно спросила.

– Ты с другими воспитанницами на ярмарку ходила, отбилась от них и заблудилась. Еще и под дождь попала. Когда пришла домой, у тебя зуб на зуб не попадал. А к ночи поднялся жар, который никак сбить не удавалось. Уж думали, что сгоришь от лихорадки! Но обошлось. Только вот, видать, разум все-таки повредился, раз ничего не помнишь, – она тяжело вздохнула. А я порадовалась тому, что женщина сама нашла объяснение моему странному состоянию. Не нужно будет что-то придумывать самой.

Из ее же слов я уловила крупицы хоть каких-то деталей биографии моего нового тела.

– Воспитанницы? – протянула задумчиво. – Не совсем понимаю… Я думала, вы моя родственница.

Женщина тепло улыбнулась.

– Нет, милая. Я госпожа Сарне, держу небольшой пансион, где обучаю девушек благородным манерам и тому, что им необходимо знать в дальнейшей жизни. Но вы для меня все и правда, как дочери, так что… – она опять прослезилась, а я невольно прониклась еще большей симпатией к доброй женщине. – Ой, что ж это я? – госпожа Сарне всплеснула руками. – Тебе же поесть нужно! Совсем слабенькая после болезни!

Я уже хотела сказать, что не голодная, но желудок, о котором неожиданно вспомнили, протестующе заурчал. Женщина тут же бросилась к двери, явно чтобы принести мне какой-то снеди, и я благодарно улыбнулась ей вслед. Откинувшись на изголовье кровати, задумчиво уставилась в простирающийся над головой полог.

Итак, что мы имеем? Девушка, в теле которой я оказалась, похоже, не из бедных, раз ее сдали в подобный пансион. Это уже радует. Не нужно будет пытаться найти себе пропитание в новом мире, где я ничего не знаю. А что-то мне подсказывало, что сделать это здесь было бы гораздо труднее, чем в родном. Вряд ли в средневековье женщина могла рассчитывать на нормальную работу. Оставалось бы или прислуживать где-то, что при моей новой внешности чревато осложнениями в виде озабоченных хозяев или более вышестоящих слуг, или и того хуже – на панель идти.

Еще, конечно, есть вариант – найти себе мужа. Но как-то не прельщала перспектива стать собственностью грубого мужлана, что и поколотить может, если что не по нему, и будет строгать мне детей каждый год, пока не сдохну от постоянных родов. Даже поморщилась при мысли о подобной участи. Нет уж, быть девушкой из зажиточной семьи – это хоть какой-то шанс на лучшую долю! Может, я еще и аристократка? Надо будет выяснить, какие тут вообще сословия есть и какое место я занимаю в здешнем обществе. Бедную госпожу Сарне по возвращении ожидает долгий допрос с пристрастием.

Вернулась женщина в сопровождении служанки, принесшей поднос с едой: кашей, хлебом, молоком и сыром. Хозяйка велела девушке поставить все на тумбочку у кровати и удалиться. Сама же устроила поднос на моих коленях, но для начала заставила снова выпить микстуру. Не такую горькую, как первая, но тоже малоприятную. Мужественно все стерпев, я с аппетитом принялась за еду. Похоже, желудку не было никакого дела до шаткости моего положения и душевных терзаний. Женщина умильно смотрела на меня и улыбалась, терпеливо ожидая, пока удовлетворю голод. Съев почти все и выпив молоко, я блаженно вздохнула. Вот теперь можно и начать разговор!

– Вы упоминали что-то о моем отце, когда вчера говорили с лекарем. Могу я узнать о нем больше? Да и вообще о себе.

Госпожа Сарне с сочувствием посмотрела на меня и кивнула.

– Конечно, милая. Но даже не представляю, каким ударом для твоего отца станет такое твое состояние. Ты совершенно ничего не помнишь?

Я отрицательно замотала головой, и она с жалостью погладила меня по волосам.

– Бедная малышка!

Прерывая очередные охи и вздохи над моей злосчастной участью, я решительно спросила:

– Так кто я такая и кто мой отец? И почему я нахожусь здесь, а не в его доме?

Убрав поднос с моих колен, госпожа Сарне устроилась в кресле у кровати и начала рассказывать:

– Тебя зовут Илина Карн. Твой отец – главный дарунит земель волков. Господин Томиан Карн.

Уже в этом месте я прервала ее сдавленным писком:

– Стоп-стоп-стоп! Каких земель? И кто, черт возьми, такой дарунит?

Тут же устыдилась такой несдержанности под недоуменным взглядом госпожи Сарне. Еще больше смутилась от ее вопроса:

– Кто такой черт?

Выругав про себя свой длинный язык, я решила, что в следующий раз постараюсь сначала думать, потом говорить. Быстро же позабыла о своей многолетней выучке, когда приходилось запихивать эмоции куда подальше и представать перед всеми тихой и скромной девочкой, боящейся лишний раз рот открыть! Ведь ничего хорошего от того, что покажу характер, лично для меня быть не могло. А вот хуже – вполне. Так что и сейчас – запихиваем эмоции куда подальше и молчим в тряпочку. Разве что уточняющие вопросы задаем, но без особой экспрессии.

– Простите, госпожа Сарне. Я еще не совсем пришла в себя. Вот и несу непонятно что, – состроив умильную гримаску, произнесла я, подумав о том, что можно воспользоваться вновь обретенной внешностью. Смотря в невинные глазки этой куколки, невозможно не проникнуться. По крайней мере, буду на это надеяться. Хорошеньким дурам многое в жизни прощается.

Женщина просияла понимающей улыбкой, снова обозвала «бедной малышкой» и стала терпеливо пояснять то, что вызвало у меня вопросы:

– Жаль, что ты теперь не знаешь даже элементарных вещей, – она сочувственно зацокала языком. – Мы с тобой живем на землях волков. Правда, Финиль – город, в котором находимся сейчас, стоит на самой границе с общими территориями. Он считается центром торговли. Наш гатан предпочитает жить в Лодаре, неподалеку от леса. Там, собственно, и живет твой отец. Он руководит всеми храмами Даруна волчьих земель.

Чувствуя, что с каждым ее словом запутываюсь все сильнее, я опять осторожно прервала добрую женщину:

– А кто такой гатан? Правитель этой страны? И кстати, как наша страна называется?

Опять округлившиеся глаза и жалостливый вздох, которые уже начинали раздражать. Я в сердцах подумала о том, что проще бы спросить у госпожи Сарне, где находится библиотека. А там уже отыскать книги по истории и географии этого мира и удовлетворить свое любопытство с их помощью. Только вот понятия не имела, распространяются ли мои знания настолько далеко, чтобы еще и читать на местном языке. Так что пришлось опять изобразить беспомощную дурочку и ждать ответа.

– Наша страна называется Одмия. И правит ей король Аласар III. Но некоторые земли имеют привилегии и удельного правителя. В том числе и наши территории. Этот удельный правитель и называется гатан. Нашего зовут Бедмар дар Саэль. У оборотней-котов, наших соседей, тоже есть гатан – Файнер дар Нумар.

Вот теперь мне окончательно поплохело.

– Постойте! Как вы сказали? Оборотней?

Нет, я точно с ума сошла! Причем основательно. Едва успела свыкнуться с мыслью, что попала в иной мир, еще и близкий к средневековому, только начала привыкать к новому телу, как теперь оказывается, что в этом мире еще и оборотни есть. Причем я живу на землях этих самых оборотней. Если еще окажется, что я сама – одна из них, остается помахать ручкой моей бедной крыше. Нужно будет осторожненько выяснить вопрос у госпожи Сарне, стараясь особо не нарываться на жалостливые взгляды, которые уже начинали раздражать. Но сейчас, вместо прямого вопроса про меня саму, я заговорила о другом:

– А какие еще расы есть? И те, кто живут на территории оборотней, все принадлежат к этой расе?

– Нет, конечно, – по-видимому, женщина начала привыкать к моему абсолютному незнанию окружающего мира. Уже не так остро реагировала на каждый глупый, с ее точки зрения, вопрос. – В основном Одмию населяют обычные люди. Наличие крови оборотней и возможность обращаться есть далеко не у всех. И разумеется, в наших землях это имеет ценность. Оборотни находятся на особом положении. Тут даже не настолько важно благородство происхождения. Точно так же в других удельных землях, где правят гатаны. Есть община гномов на севере страны и орков – в центральных степях, на западе – людей-рыб. Но номинально все подчиняются единому правителю, платят ему дань и в случае военной угрозы должны встать под его знамена. В остальном же король Аласар не вмешивается в дела гатанов.

– А эльфы у вас есть? – вырвалось помимо воли, и я тут же прикусила язычок, боясь, что вопрос покажется более чем странным с учетом того, что я делаю вид, что вообще ничего не знаю.