Текст книги "Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

К счастью, госпожа Сарне не обладала чрезмерной подозрительностью и без всякого удивления ответила:

– Земли эльфов соседствуют с нашими. И они для людей практически закрыты. К счастью, у короля Аласара в предках был один из светлых эльфов, поэтому они нам покровительствуют. Иначе бы темные давно попытались напасть и завоевать наши территории.

– Понятно, – борясь с желанием истерически рассмеяться, протянула я.

Черт, куда я попала?! Эльфы, гномы, орки, оборотни. Похоже на дурацкий сон. Но некогда было предаваться невеселым размышлениям. Следует выжать из этой женщины как можно больше, пока ей не надоело возиться со мной. Хотя судя по тому, что мой папочка, судя по всему, не последний человек в здешних землях, передо мной будут на цыпочках ходить.

Я даже подозрительно прищурилась, ища на лице женщины следы подобных мотивов. Что если ее доброжелательность мнимая и она просто за свою шкуру трясется, боясь того, что может устроить мой отец, если с его чадом что-нибудь случится? И именно этим объясняется такая жалостливость и доброта? Но увидев искреннее тепло во взгляде карих глаз, немедленно устыдилась подобных подозрений. Женщина сама по себе добрая и чуткая – это видно сразу. Даже не будь я дочерью главного дарунита, что в их мире явно означает высокий религиозный сан, она бы на произвол судьбы меня не бросила.

Кстати, вот и еще одно отличие от нашего мира. Тут церковники, оказывается, могут заводить семьи, судя по тому, что у него есть я и это даже не скрывается. Интересно, а почему моя мать не принимает участия в воспитании дочери и меня сбагрили на чужую женщину, пусть даже хорошую и понимающую?

– Вы сказали, что мой отец главный дарунит этих земель, – вернулась я к разговору о своей семье. – А почему я не живу вместе с ним и матерью?

Опять во взгляде женщины промелькнуло сочувствие, но ее дальнейшие слова заставили унять вспыхнувшее недовольство. В этот раз сочувствие объяснялось вовсе не моей амнезией.

– Мать умерла вскоре после твоего рождения. А отец, сама понимаешь, очень занятой человек. Не мог уделять тебе достаточно внимания. Мой покойный муж находился в дальнем родстве с ним. А узнав, что я держу частную школу для девочек, твой отец решил, что я смогу лучше о тебе позаботиться. Так что когда тебя отняли от нянек, отправили сюда. Отец иногда тебя навещает, но к сожалению, не может это делать так часто, как ему бы хотелось. Только месяц назад от него пришло письмо, в котором сообщил, что ты теперь достаточно взрослая, чтобы в твоем пребывании здесь уже не было необходимости. Сообщил, что пришлет за тобой карету, чтобы увезти домой.

Госпожа Сарне утерла набежавшую слезу, а я вдруг поняла, что эта женщина и правда относится ко мне, как к дочери. В сущности, она была моей единственной матерью, которая любила и воспитывала долгие годы. Наверное, никого в моей жизни: что прежней, что нынешней, не было ближе, чем эта добрая женщина.

Поддавшись невольному порыву, я протянула к ней руку, и женщина тут же оказалась рядом. Я обняла ее и спрятала лицо на мягкой полной груди. Ласковые руки гладили по волосам и укачивали, как ребенка, приговаривая что-то теплое и бессвязное. А у меня внутри все переворачивалось от щемящего чувства. Наверное, мое состояние трудно понять тому, кто с детства получал заботу и поддержку матери. Для меня же это было недостижимой мечтой, тем, о чем втайне грезила. Слезы сами хлынули по щекам, и я никак не могла их унять. А в душе зарождалось ответное теплое чувство к этой, в сущности, чужой женщине.

– Я буду писать вам, – пообещала я, наконец, отрываясь от ее груди. – И навещать, когда получится.

Госпожа Сарне снова улыбнулась и потрепала по волосам.

– Спасибо, моя хорошая. Помни о том, что тут тебе всегда рады.

Из дальнейших расспросов женщины удалось выяснить еще кое-что полезное. В частности, то, что из себя представляла бывшая хозяйка моего тела. Это будет немаловажным, чтобы понять, как себя следует вести, чтобы навлечь как можно меньше подозрений. Тепличное растение, которое все время оберегали от мира и почти не выпускали за пределы пансиона. Госпожа Сарне кляла себя за то, что сделала это сейчас и вняла настойчивым просьбам девушки позволить ей погулять с другими воспитанницами. Отправленный с ними слуга был выпорот за то, что не уследил за ней. Это лучше всего доказывало, как сильно мной дорожили, ведь обычно добрая госпожа Сарне даже голоса не повышала на прислугу. А тут – физическое наказание!

Илина вела жизнь изнеженной барышни и училась лишь тому, что полагается знать девушке из обеспеченной семьи. Разумеется, никто даже не думал нагружать ее грязной работой. Ограниченное существо, которое играло на клавесине, пело, читало романтические книжки и вышивало крестиком. Первое впечатление не обмануло. Фарфоровая куколка с тремя извилинами в голове. Ее готовили к тому, что однажды она непременно выйдет замуж, и дальше все проблемы будет решать муж. А с учетом положения моего обретенного папеньки, Илина имела все шансы неплохо устроиться в жизни. Даже то, что он не происходил из аристократичного рода, не умаляло его положения. Высокий статус в церковной иерархии ставил практически вровень с сирнами – так здесь назывались аристократы.

Кстати, признаком аристократичности происхождения служила приставка «дар» к фамилии и обращение «сирн», «сирна». То, что меня называли «госпожой», говорило о том, что аристократичных корней у меня нет. Правда, те сирны, что менее влиятельны, почли бы за честь породниться с дочерью главного дарунита. Такой мезальянс позорным не считался, а семье принес бы дополнительное влияние. Разумеется, крупные сирны все равно бы покривили носом передо мной, предпочитая заключать браки с равными по положению.

Впрочем, меня подобное заботило мало. Я вообще всерьез размышляла над тем, как бы убедить папочку, что мне и одной будет неплохо. Нужно как-то стать для него незаменимой в доме, когда приеду в Лодар. Пока не знаю, как, но что-то придумаю. Иначе моя дальнейшая участь окажется незавидной. Ведь богатство и положение мужчины вовсе не свидетельствует о том, что он окажется лучше грубого мужлана-простолюдина. Насколько я поняла, положение женщины тут, как и в нашем средневековье, не слишком-то завидное. Существо второго сорта, нуждающееся в мужской опеке и покровительстве – вот, какого мнения здешний народ. И разумеется, ум и самостоятельность – тут, скорее, недостаток, чем достоинство женщины.

От избытка впечатлений я так устала, что в конце нашей с госпожой Сарне беседы смогла лишь вымученно улыбнуться и скомкано поблагодарить. Женщина снова закудахтала надо мной, как заботливая наседка, опять напоила горькой гадостью, которую вчера давал лекарь, и сказала, что мне нужно поспать. А еще невзначай обронила, что завтра прибудет карета вместе с теми, кто должен меня сопровождать в Лодар. Она надеялась, что к тому времени я уже настолько окрепну, что смогу выдержать путешествие. Да и находился Лодар не так уж и далеко от Финиля – всего в трех днях пути.

Я заверила женщину, что вполне все выдержу, и с трудом подавила зевок. Организм и правда устал, уж слишком сильным было нервное потрясение. Не знаю, как бы выдержала подобное испытание настоящая Илина, если бы оказалась на моем месте в моем мире. Скорее всего, ее хрупкая психика такого бы не выдержала. Но я к чему только не привыкла за свою недолгую жизнь, хоть и была старше теперешнего тела всего на четыре года! Шестнадцатилетняя же Илина по уровню развития была, скорее, инфантильным подростком. Да и как такой не быть, если над тобой всю жизнь трясутся и боятся подвергнуть малейшим трудностям? Так что моя нелегкая жизнь в родном мире в кои-то веки оказалась плюсом. Как-нибудь справлюсь и сумею адаптироваться к новым условиям. И постараюсь не оказаться чьей-то красивой бесполезной игрушкой. В конце концов, не зверь же мой новый папочка! Если в нем есть хоть крохи любви к родной дочери, на этом можно сыграть. С такими мыслями я и погрузилась в блаженный глубокий сон.

Глава 3

Утром я проснулась на удивление рано. Об этом свидетельствовал слабый свет, проникающий сквозь неплотно задернутые в этот раз шторы. Потянувшись на постели, к которой успела даже привыкнуть, я прислушалась к звукам, доносящимся за дверью. Чьи-то шаги по ступеням, негромкие голоса слуг, слабый гомон за окнами.

Чувствовала себя настолько отдохнувшей и выспавшейся, как еще никогда в жизни. Обычно я не могла позволить себе такого удовольствия, как длительный сон. Дома вставала спозаранку, чтобы помчаться на дополнительную подработку – убирала подъезды в нескольких близлежащих домах. Потом изучала те материалы, что давали на курсах, и неслась на работу в ресторан. Еще и в квартире нужно было убрать, приготовить, постирать и прочие мелкие заботы. Как-то настолько втянулась в такой насыщенный график, что теперешняя возможность просто лежать и ничего не делать казалась чем-то сказочным. Но привычная деятельность натуры не позволила долго наслаждаться новым положением.

Я вскочила с постели и, радуясь тому, что слабость окончательно исчезла, побрела к зеркалу. Снова критически осмотрела собственное отражение и улыбнулась самой себе. С удовлетворением отметила, какие у меня теперь есть милые ямочки на щечках. Нет, все-таки Илина была прехорошеньким существом! И наверняка ее вполне устраивала та судьба, что ожидала. Замужество, поддержание семейного очага, произведение на свет потомства и ублажение мужа. Как красивый, но недолговечный цветок, она бы радовала глаза окружающих несколько лет, потом бы расплылась от постоянных родов, подурнела и отцвела. Находила бы утешение в воспитании детей и нормально воспринимала то, что муж утратил к ней интерес. В ее зашоренном средневековом мозгу даже мысли не возникло бы, что может быть как-то иначе.

Наверное, будь я такой же средневековой изнеженной барышней, то тоже восприняла бы все философски. Но не могла. Всю жизнь полагалась только на свои силы, ум, трудолюбие. И не желала быть всего лишь придатком к мужу и аппаратом для рождения детей. Нужно попытаться найти достойное место в этом новом мире, даже будучи женщиной. Только вот как это сделать, понятия не имела. Вообще-то у меня неплохие способности к математике и бухгалтерскому делу, но кто ж подпустит к решению финансовых вопросов? Да отец только у виска покрутит, если предложу помочь с делами.

Так! Я решительно оборвала пессимистический настрой и пожала плечами. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала нужно доехать до Лодара и посмотреть, что собой представляет мой так называемый отец. Потом постараться изучить обстановку, а также как можно больше узнать о новом мире. Ну а там уже дальше размышлять, как можно применить те немногие навыки, какие у меня есть. А заодно и научиться чему-то новому.

Приняв решение, я потопала к смежной комнатке, где располагалась уборная. Вчера, когда я ее обнаружила, была в приятном удивлении. Оказывается, в этом мире уже знали, что такое канализация, и все удобства находились прямо в доме. Никаких ночных горшков, чего я втайне опасалась. В этом средневековье, пожалуй, вполне можно нормально жить. Конечно, те, кто в моем мире слишком привык к чудесам техники вроде компьютера и прочего, ощущали бы некоторый дискомфорт. Но я использовала свой подержанный, дышащий на ладан компьютер только для изучения бухгалтерских программ, а телевизор смотрела редко. Вообще была старомодной в этом плане и предпочитала книги. Так что спокойно перенесу то, что окажусь далека от подобных благ цивилизации. Лишь бы в доме отца оказалась сносная библиотека!

Мурлыча себе под нос какой-то веселый мотивчик, я умылась и привела себя в порядок. А потом отправилась исследовать новый гардероб. Застыла вдруг, когда в голове яркой вспышкой пронеслись образы из жизни прежней владелицы. Оказывается, одеваться Илине всегда помогала служанка. В отличие от других воспитанниц, которые не были тут на особом положении и в основном справлялись сами. Да и жили по двое или по трое. Девушки из зажиточных, но неблагородных семей. Аристократок в пансион госпожи Сарне не отправляли – она не пользовалась таким уж авторитетом, и ее заведение было достаточно скромным.

Обрадовавшись тому, что постепенно возвращаются воспоминания Илины, я решила, что пора менять традиции. Не рассыплюсь, если оденусь сама! Хотя сделать это оказалось не так легко, как предполагала. Корсаж зашнуровывался на спине, как и подобало для девушек из обеспеченной семьи, которым в этом могли помочь служанки. И справиться с этим в одиночку было не так уж легко. Чертыхаясь, я кое-как все же это сделала, хотя пришлось изрядно повыламывать себе руки, чтобы изогнуть их нужным образом. Но результат удовлетворил.

Памятуя о том, что сегодня предстоит покинуть этот гостеприимный дом, я надела скромное темно-серое платье, наиболее подходящее для дороги. Одно из немногих, что меня устроили в гардеробе Илины. В основном там преобладали платьица легкомысленных расцветок, красивые, но непрактичные. Да и декольте, пусть и скромное, вызывало у меня не слишком-то приятные чувства. Оказывается, Илина была та еще кокетка, и ей нравилось, когда на нее обращали внимание!

Несколько воспоминаний, говорящих об этом, тут же пронеслись в голове. Девушка не стеснялась строить глазки немногочисленным визитерам-мужчинам, которые посещали других воспитанниц, если оказывалась в пределах их видимости. Делала это, конечно, соблюдая правила приличий, но все-таки делала. И девушка прямо-таки мечтала поскорее покинуть стены пансиона и вернуться домой, где могла бы разгуляться на всю катушку. Вернее, поразить мужчин своим очарованием и изысканными манерами, привитыми в пансионе, а также умением играть на клавесине и петь. Этим занятиям, кстати, она уделяла наибольшее внимание, считая их главными для девушки.

Я только хмыкнула. Сама вряд ли стану вести себя так же, а уж играть и петь на людях – нет уж, увольте! Пусть даже память тела вернется и в этом случае, постараюсь избежать подобного. Да и гардероб придется обновить. Помимо темно-серого, было всего одно платье, которое бы меня удовлетворило. Скромное, закрытое, без декольте. Вообще не знаю, как им удалось затесаться в гардероб этой малолетней кокетки. Но искренне этому обрадовалась. Теперь хоть будет что надеть в дороге.

А вот с волосами пришлось гораздо труднее, чем с платьем. В моем мире особых забот с этим никогда не возникало. Стягивала волосы в хвост или пучок – и никаких проблем. Но вот эта копна, спускающаяся чуть пониже ягодиц, вызывала тревожные опасения. Как ее уложить, я понятия не имела. В конце концов, плюнув на все, кое-как собрала волосы в косу, а потом обмотала ее в виде пучка внизу затылка. Закрепила шпильками и решила, что выгляжу вполне сносно. Чем скромнее, тем лучше. Меньше буду привлекать ненужных взглядов. Хотя даже то, что я постаралась максимально заретушировать доставшуюся мне новую внешность, не помогло скрыть красоту Илины.

Из зеркала на меня смотрел скромный, но весьма очаровательный цветочек с трогательными глазками в пол-лица и приятными чертами. Я даже начала гримасничать, чтобы сделать ее менее привлекательной, но напрасно. Пришлось со вздохом напомнить себе, что еще недавно я прямо-таки жаждала стать красивой. Только вот никак не ожидала, что это может оказаться помехой, а не счастьем. Будь Илина некрасивой, отец бы легче смирился с мыслью, что дочь останется незамужней. Но на такой товар обязательно найдется покупатель, это несомненно. Все, что я могла сделать, это придать лицу выражение строгости и неприступности, надеясь, что оно отпугнет возможных ухажеров.

Сидеть в комнате и ждать непонятно чего быстро надоело, и я решительно прошмыгнула за дверь. Шла по коридору вдоль ряда в несколько дверей, за которыми, скорее всего, дрыхли сейчас другие воспитанницы. Слуги начали попадаться, только когда я спустилась на первый этаж. Поколебавшись, все же спросила у той девушки, что вчера приносила мне еду, где найти библиотеку. Поймала уже ставший привычным сочувственный взгляд, но была вознаграждена за него указанием нужного направления. Потопала туда, намереваясь, не тратя времени даром, сразу выяснить, смогу ли читать на местном языке. Да и вдруг в библиотеке попадется что-нибудь полезное. Все лучше, чем торчать в своей комнате и ждать у моря погоды.

Библиотека оказалась средним по размеру помещением с несколькими стеллажами книг. Судя по всему, читать здешние обитатели не особо любили, поскольку большинство книг на полках выглядели нетронутыми. Вытащив первую попавшуюся, я издала облегченный возглас. Буквы казались знакомыми и легко трансформировались в моем мозгу в привычную речь. Книга оказалась историей какого-то древнего дарунита, прославившегося святыми деяниями, и я поставила ее обратно. Это не самое насущное, что требуется знать о новом мире.

С упорством маньяка я изучала содержимое библиотеки, отмечая, что не все книги могу прочесть. По-видимому, знания мне доступны только те, что находятся в голове Илины. А тут попадались книги и на других языках, которыми девушка не владела. Также заметила, что, судя по потрепанности переплетов, наибольшим успехом у местных обитателей пользовались романы о любви. Хмыкнув, вытащила увесистый томик по истории Одмии и, поудобнее устроившись в кресле у окна, открыла его. Чем больше читала, тем чаще приходилось себя одергивать, что изучаю не какую-то фэнтези-книгу, а серьезный исторический труд. Уж слишком нереальным казалось то, что узнавала.

Читала о войнах между темными эльфами и другими народами, объединением последних против амбициозных захватчиков. Собственно, в результате всех этих долгих кровопролитных войн в итоге и сложилось то положение вещей, которое мы имеем сейчас. В этом мире всего два материка. Второй – малоизучен людьми из-за чрезмерной агрессивности местной фауны и кровожадности тамошних разумных обитателей. Так что в основном труд историка охватывал жизнь на том материке, где, собственно, и находятся земли волков-оборотней. Здесь есть три крупные державы. Самая большая по территории – Одмия, населенная людьми, оборотнями, орками и гномами. Две другие занимают светлые и темные эльфы. Конечно, и на их территориях проживают другие расы, но как им там живется, можно только догадываться. На свои земли эльфы жителей Одмии категорически пускать не желают.

Что касается магии, раньше игравшей ключевую роль в жизни местного населения, то непонятно почему, но полторы тысячи лет назад она начала иссякать. Считалось, что бог Дарун, в которого верили что люди, что эльфы, что прочие жители мира, решил, что его дары используют в злых целях. Как итог, постепенно роль магии здесь снизилась – сильных магов попросту не стало, а те, кто хоть что-то умел, ценились на вес золота и имели неплохую практику. Теперь основной упор делался на военную мощь и физическую силу. Впрочем, эльфы все равно свои позиции не пошатнули. Они были гораздо сильнее и выносливее людей, пусть оборотни с орками и могли дать им неплохой отпор. Да еще и у эльфов оставался магический резерв, хоть уже и не такой значительный.

Вообще тут считалось, что обладание магией любого рода – дар бога и знак его благосклонности. Так что наделенные силой пользовались уважением. Их стремились заполучить на службу или сделать членом семьи, невзирая на происхождение. Чем больше в роду магов, тем сильнее считался род. О видах магии и самых известных магах этого мира автор книги предлагал прочесть в соответствующем трактате своего коллеги. Поколебавшись, я все-таки решила, что читать об этом не к спеху. Если будет уйма свободного времени, тогда гляну и эту информацию. Сейчас же насущнее – те реалии, что будут касаться лично меня и помогут адаптации в новом мире.

Что касается религии, то здесь верили, что демиургом этого мира является некий Дарун – воплощение света, созидания, жизни. Естественно, у него имелся антипод – воплощение тьмы, разрушения, смерти. Почему-то я нисколько не удивилась, что им оказалась женщина по имени Танара. Легенда, приведенная в книге на этот счет, гласила, что бог Дарун создал ее в качестве подруги жизни, соратницы и возлюбленной. Но что коварная особа его предала и пожелала, чтобы созданные им разумные существа поклонялись ей. В итоге стала строить Даруну палки в колеса, создала собственных существ, служащих ей – демонов, соблазняющих смертных, вселяющихся в них или вынуждающих приносить своей госпоже жертвы и т. п. Так что муж прогнал зарвавшуюся женушку и с тех пор между ними ведется противостояние. Раньше случались целые войны между сторонниками Даруна и Танары. Но постепенно удалось искоренить черную заразу и культ богини смерти был объявлен вне закона. Хотя ее сторонники продолжали тайком возносить молитвы поверженной владычице.

Полистав книгу, я с облегчением убедилась в том, что ордена, подобного инквизиции, здесь не создали. Впрочем, неудивительно, раз магия в этом мире пользуется уважением. Так что если нужно наказать тех же служителей Танары, этим занимаются мирские власти.

Читая о сменах королей и закулисных интригах, я так увлеклась, что совершенно потеряла счет времени. Так что когда в библиотеку ворвалась госпожа Сарне, посмотрела на нее с удивлением. Выслушала возмущенную тираду о том, что она за меня беспокоилась и что лучше мне было бы до самого отъезда провести время в постели. С самым покаянным видом я извинилась и с неохотой вернула книгу на место. Но не успела подумать о том, чем бы теперь заняться, как меня огорошили новой фразой:

– Дитя мое, твои сопровождающие уже приехали. Они хотят немедленно забрать тебя и двинуться в путь.

По спине невольно пробежал холодок при этом известии. Нет, я, конечно, уже успела морально подготовиться к тому, что придется покинуть гостеприимный дом госпожи Сарне. Но все равно сердце охватывало скребущее чувство неизвестности. Я ведь еще толком не освоилась даже здесь, где мне на помощь всегда готова прийти эта добрая женщина. А тут придется бросаться в омут с головой в компании совершенно незнакомых людей. И как же мало я знаю про обычаи и уклад этого мира! Обязательно где-то проколюсь и навлеку чье-то недовольство нетипичным поведением. Наверное, что-то такое госпожа Сарне заметила по моим глазам, раз тут же прекратила хмуриться и ободряюще улыбнулась.

– Все будет хорошо, девочка. Я уже рассказала пресветлому Гринду, что с тобой произошло. И написала письмо твоему отцу, в котором объяснила твое состояние. Так что они помогут тебе освоиться.

Из той книги, что читала, я уже знала, что «пресветлым» называют человека в сане дарунита. Ну вот, уже неплохо. По крайней мере, в этот раз удалось обойтись без глупых вопросов, показывающих мою полную неосведомленность. А госпожа Сарне, провожая меня в комнату, продолжала разливаться соловьем, рассказывая об указаниях, которые дал мой отец. Оказывается, он прислал за мной не только одного из подчиненных дарунитов, но и отряд сопровождения, а также служанку, чтобы в дороге его дочурка ни в чем не знала неудобств. Немедленно поставила себе зарубку о том, что это хороший знак. Дочкой своей главный дарунит, похоже, дорожит. Только вот любит ли ее или это лишь дань приличиям согласно статусу? Поколебавшись, все-таки решилась задать госпоже Сарне этот вопрос прямо:

– Скажите, пожалуйста, а как ко мне относится мой отец?

Женщина посмотрела с нескрываемым изумлением, потом ласково улыбнулась.

– Ты же его единственный ребенок. Конечно же, ты самое дорогое, что у него есть!

От сердца немного отлегло, и я улыбнулась в ответ. Хотя представить себе, что кто-нибудь по отношению ко мне может испытывать такие сильные родственные чувства, было неимоверно сложно. Это казалось такой же сказкой, как и та реальность, что окружала сейчас.

– А какой он вообще человек? – задала новый вопрос.

Мы как раз дошли до моей комнаты и начали укладывать вещи в дорожную сумку. Можно было, конечно, пригласить для этой цели служанку, но видно было, что добрая женщина пользуется любой возможностью подольше побыть рядом со мной. Похоже, она и правда искренне ко мне привязана.

– Даже не знаю, что тебе сказать по этому поводу. Я весьма мало его знаю, – осторожно сказала госпожа Сарне. – Когда он приезжал сюда, чтобы тебя повидать, то всегда был безукоризненно вежливым и сдержанным. И разумеется, я не смела докучать ему своим обществом, разве что он сам бы того пожелал. В основном пресветлый Томиан проводил время в городе, посещая храмы Финиля и контролируя их дела. Мы с тобой с ним встречались разве что за завтраком и ужином. Но он старался уделять тебе время, когда у него выпадала свободная минутка.

Вспыхнувшие в голове образы на какое-то время заглушили слова госпожи Сарне, и я с горечью улыбнулась. Добрая женщина оказалась слишком мягкой, чтобы сказать то, что наверняка думала на самом деле. Илина с отцом никогда не находили общего языка. Вернее, не так. Им попросту не о чем было поговорить друг с другом. Недалекая барышня, которую интересовали только наряды и книги о любви, и двух слов не могла связать в присутствии сурового отца. Он снисходительно интересовался ее здоровьем и успехами в обучении благородным манерам, выслушивал краткий ответ и вел с ней пустой, ничего не значащий треп.

Впрочем, Илина никогда и не интересовалась теми вопросами, что были для него важны. Делами вверенных Томиану храмов, его проблемами. В сущности, они были чужими людьми, связанными лишь узами крови и ничем больше. Абсолютно далекие друг от друга. Возможно, если бы Томиан не сплавил дочь в пансион еще в пятилетнем возрасте, они смогли бы найти общий язык. Но все сложилось так, как сложилось. Илиана тяготилась визитами отца и с нетерпением ждала, когда он уедет. В его присутствии чувствовала себя слишком скованно. А что испытывал по этому поводу он, можно только догадываться. Любил ли Томиан дочь или всего лишь исполнял родительский долг?

Думаю, очень скоро я об этом узнаю. Похоже, мужчина решил, что Илина уже достаточно взрослая, чтобы найти ей мужа. Или просто соскучился и подумал, что хватит уж девочке жить в чужом доме. Почему-то я склонялась больше к первому варианту, и он далеко не радовал. Так что насущным вопросом для меня станет в первую очередь – наладить контакт с отцом. И вообще то, что я якобы потеряла память, может даже на руку сыграть. Пока дочь окончательно не оправится, Томиану придется отложить свои планы на ее замужество. На губах помимо воли появилась улыбка, и я уже с большим рвением стала заниматься сбором вещей.

И все же, когда карета со мной и моими сопровождающими стала удаляться от пансиона госпожи Сарне, сердце екнуло от волнения и сожаления. Я вспоминала, как добрая женщина утирала слезы, прощаясь со мной, называла своей маленькой девочкой и просила не забывать ее. И невольно представляла, что ждет впереди, без ее материнской заботы и поддержки.