Текст книги "Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

Глава 4

Глядя на спутников, сидящих со мной в карете, я с тоской представляла, какими же нескончаемо долгими будут эти три дня путешествия. Девушка-служанка Арна еще ничего. Только вот рядом с напыщенным дарунитом, пичкающим нас обеих проповедями о благочестии и долге, она не смела и двух слов сказать. Торчала рядом со мной нахохленным воробушком и старалась поменьше привлекать к себе внимание. Не будь рядом священнослужителя, мы бы, может, и нашли общий язык, но сейчас об этом не могло идти и речи.

Пресветлый Гринд же – пожилой мужчина в длинном сером одеянии, похожем на мантию, и с медальоном со знаком Даруна, с длинными седыми волосами и умильно-благостной физиономией – был сильно повернут на религии. И вроде мужик не злой и не двуличный – по крайней мере, моя интуиция это подсказывала – но достаточно ограниченный. Зато по-собачьи предан моему батюшке. Об этом нетрудно догадаться по нескончаемым дифирамбам в его адрес, которые то и дело срывались с уст дарунита. И какой пресветлый Томиан умнейший человек, и какой благочестивый, и как заботится о своей пастве, и прочее в том же роде.

По крайней мере, теперь понимаю, почему именно его назначили мне в сопровождающие. Отец ему доверяет. Разумеется, это не помешало Томиану выделить еще шестерку воинов для охраны, которые сейчас ехали вокруг кареты. Неплохой эскорт, так что вряд ли разбойники или иные лихие люди решатся на нас напасть. Чувствую себя прямо благородной дамой! Невольно усмехнулась. Пора привыкать, что в этом мире я и правда занимаю не последнее положение и не удивляться подобному. Только вот пока трудновато. Да и сильно подмывает слинять от такой ярой опеки при первом же удобном случае. Не слишком-то меня привлекала жизнь в золотой клетке, что наверняка предстоит.

Так, отставить опять накатывающий пессимизм! Нужно взять из этой поездки как можно больше полезного. А что можно взять полезного из сидящего напротив святоши? Ответ назревал сам собой. Как можно больше информации об отце, о котором он разглагольствует так охотно. Разумеется, информацию эту стоит фильтровать от избытка патоки.

– Пресветлый Гринд, – начала я как можно более мягким и почтительным тоном, – вы ведь слышали о том, что со мной приключилось?

– Разумеется, дитя мое, – святоша принял сочувственный вид. – Госпожа Сарне, эта почтенная и добрая женщина, мне обо всем рассказала. Будем надеяться, что по возвращении в отчий дом, а еще после посещения храма, вас снова коснется милость Даруна. Даже не сомневаюсь в этом. Ведь за вас будет возносить молитвы сам пресветлый Томиан!

С трудом подавив усмешку, я порадовалась тому, что разговор опять зашел об отце. Так будет легче вывести его в нужное мне русло.

– Вот что меня особенно удручает, пресветлый Гринд, так это то, что я даже батюшку своего не помню, – я скорчила горестную гримаску. – А судя по вашим словам, он человек удивительный. Вы не расскажете о нем как можно больше? Я была бы очень вам за это благодарна.

Лицо мужчины озарилось самым настоящим восторгом. Похоже, разговоры на эту тему ему только в радость!

– Разумеется, дитя мое! Весьма похвально с вашей стороны, что вы так жаждете больше узнать об этом прекрасном человеке, одаренном милостью Даруна! Но с чего же начать?.. – он несколько задумался, и я поспешила выручить его из затруднения.

– Начните с самого начала. Из какой он семьи, как занял столь высокий сан, о его теперешней жизни. Я ведь совсем ничего не помню, – огорченно вздохнула я. – Неудобно будет, когда окажусь перед отцом и не буду знать о нем элементарных вещей. Он, конечно, наверняка войдет в мое положение и все поймет, но…

– Конечно же, поймет! – поспешил уверить дарунит. – Пресветлый Томиан несказанно добрый и чуткий человек! Но я буду рад помочь вам в таком затруднительном положении.

Я поймала чуть насмешливую мимолетную улыбку на лице Арны и подмигнула ей. Девушка замерла, заметив это, потом неуверенно улыбнулась. Похоже, мы все-таки найдем общий язык. Девчонка не лишена мозгов, раз такое чрезмерное раболепие дарунита перед начальником вызывает у нее подобную реакцию. Пусть она старательно это скрывает и особо не проявляет эмоций, уже то, что Арна имеет свое мнение на этот счет, неплохой признак. Нужно будет попытаться сделать из нее союзницу. Если получится, конечно. Вполне возможно, что Арна тоже предана моему отцу не меньше, чем Гринд, только не проявляет это таким способом.

Пока дарунит разливался соловьем, я одновременно слушала его и бросала изучающие взгляды на служанку. По возрасту, скорее всего, моя ровесница. Не Илины, а меня настоящей. То есть, где-то девятнадцать – двадцать лет. Не красавица, но достаточно мила. Особенно понравился ее живой взгляд, выдающий ум и сообразительность. Немного нескладная и тощая, с резковатыми движениями. Этим она чем-то напомнила меня прежнюю. Видно, что девчонка активная и деятельная. То и дело ерзала на месте, пытаясь принять более удобную позу. Сидение в карете и ничегонеделание явно не были для нее привычным занятием. Две светлые косички задорно подпрыгивали, когда карету особенно трясло на ухабах. Карие глаза смотрели то в окошко, то на дарунита, а то и украдкой поглядывали на меня. В целом, она мне понравилась. Оставалось надеяться, что первое впечатление не окажется обманчивым.

Между тем, я старательно анализировала ту информацию, что получала от пресветлого Гринда. Оказывается, мой отец происходил из зажиточных горожан Финиля. Сын торговца, проявлявший неплохую деловую хватку. Только вот проблема в том, что у Томиана был старший братец, всегда недолюбливавший его. После смерти отца, когда этот самый брат стал во главе семейного дела, он выделил родственнику небольшую сумму из наследства и отправил восвояси. Мол, если ты на самом деле чего-то стоишь, то сам сможешь добиться благосостояния.

Ко всеобщему удивлению, Томиан не стал заниматься торговлей, а полученные деньги потратил на учебу в школе дарунитов. Пожелал принять сан и стать служителем церкви. Никто и не ожидал, насколько он преуспеет на этом поприще. Ведь большинство дарунитов всего лишь служат при храмах, занимаются проповедями, помощью бедным и нуждающимся и т. п. Томиану же удалось втереться в доверие к тогдашнему главному даруниту земель волков, а через него познакомиться и с гатаном. Ему даже поручили быть личным наставником у сына гатана – теперешнего правителя этих земель.

Бедмар дар Саэль оценил Томиана по достоинству и после смерти отца, вступив в права наследства, когда освободилась должность главного дарунита, назначил на нее именно своего наставника. С тех пор об этом ни разу не пожалел. Томиан обладал удивительной проницательностью и быстро навел порядки во вверенных ему храмах, где благодаря чрезмерной доброте бывшего главы вовсю процветали воровство и злоупотребление пожертвованиями горожан. Самолично проверял все расчеты, доходы и расходы, сурово наказывал тех, кто оступился, лишая сана и прогоняя восвояси.

Да и на решение мирских дел оказывал немалое влияние. К нему прислушивались многие чиновники, и его голос на собрании городского совета решал многое. Разумеется, при таком насыщенном графике времени на личную жизнь и воспитание собственного ребенка у Томиана катастрофически не хватало. Как еще вообще женился, непонятно! Но тем не менее, был и в его жизни такой вот эпизод. Правда, жена умерла при рождении Илины и больше ни одна другая женщина не смогла заинтересовать главного дарунита в этом плане.

Не скрывая удовлетворения, пресветлый Гринд сообщил также о том, что братец Томиана потом не раз пожалел, что так обошелся с ним. Сам пытался наладить отношения, но не преуспел в этом. Пресветлый Томиан, конечно, человек с добрым сердцем, но зла не забывает. Как-то так получилось, что дела у его брата и вовсе расстроились, так что он обанкротился и теперь едва концы с концами сводит. Злые языки, конечно, говорят, что к этому приложил руку сам главный дарунит. Но пресветлый Гринд с жаром уверял, что это негодяя сам Дарун наказал.

Я с трудом сдержала хмыканье при виде такой истовой веры в непогрешимость своего кумира. Сама же не сомневалась, что отец сто процентов приложил руку к разорению братцу. Значит, злопамятный, хитрый и расчетливый тип. А еще неплохо разбирающийся в людях, раз сумел настолько втереться в доверие к вышестоящим. Карьерист, честолюбец. Амбициозен и умен. Опасный человек. Такого вокруг пальца будет обвести чрезвычайно трудно. И эта мысль крайне удручала.

Что если он поймет, что вместо дочери приехала какая-то чужая девица? Единственный мой шанс – так это то, что за время кратких визитов в Финиль он не слишком-то хорошо узнал мою предшественницу. Да и есть надежда на то, что прокатит объяснение с потерей памяти. Нужно получше продумать стратегию поведения, чтобы не вызвать подозрений. Хотя вести себя, как настоящая Илина, вряд ли получится. Стоит подумать об этом, как хочется скорчить гримасу, словно лимон раскусила.

Ладно, буду настаивать на том, что чудесное спасение заставило меня на многие вещи взглянуть по-другому, и что теперь я стала новым человеком. Ничего другого все равно не остается. Если попытаюсь играть в прежнюю Илину, он точно просечет фальшь, и тогда будет только хуже. Сразу возникнут подозрения, зачем мне это делать, и закономерные вопросы. Так и не решив пока, как быть, я дождалась, пока поток слов пресветлого Гринда иссякнет, поблагодарила его и сказала, что хочу вздремнуть. Нужно было о многом подумать и многое осмыслить.

Сама не заметила, как действительно уснула. И проснулась только под вечер, когда мы подъехали к какому-то постоялому двору, и приятный звонкий голосок Арны разбудил меня:

– Просыпайтесь, госпожа!

С трудом разминая одеревеневшее от неудобной позы тело, я с помощью дарунита вылезла из кареты и тяжело вздохнула. Каждая косточка ныла от неудовольствия. Оказывается, путешествовать в карете – то еще испытание, особенно по средневековым дорогам. Изнеженное тело Илины было к такому непривычно, она ведь долгие годы из Финиля и носа не казала. Разве что верхом кое-как научилась ездить, но исключительно потому, что так подобает знатной девушке. Эти воспоминания сами собой услужливо возникли в голове, и я невольно порадовалась тому, что не пришлось и правда путешествовать верхом. В отличие от Илины, я ездить на лошади вообще не умела. И мне бы пришлось надеяться только на скудную в этом вопросе память ее тела.

Покосившись на лошадей, которыми занялись кучер и подбежавший слуга с постоялого двора, подумала о том, что вот и еще один пункт в списке того, чему нужно научиться. С учетом того, что машин и автобусов здесь нет, умение ездить верхом – жизненно необходимо, если придется срочно драпать от любящего папочки или какого-нибудь женишка, которому меня решат сосватать.

Постоялый двор не особо удивил и вполне соответствовал моим представлениям о подобных заведениях в средневековье. Просторный зал на первом этаже с грубыми деревянными столами и стульями, сидящая за ними разношерстная публика, шум и громкие голоса, устойчивый запах еды и перегара. В принципе, к подобному я привыкла и в нашем ресторане, хотя, конечно, там все-таки поприличнее было. Но видимо, от изнеженной барышни ожидали иной реакции, потому что пресветлый Гринд тут же рассыпался в извинениях из-за того, что придется остановиться в таких условиях. Потребовал у метнувшегося к нам хозяина лучшую комнату для госпожи, то бишь меня, и поскромнее для себя. Воинам же и кучеру затребовал одно помещение, но попросторнее. Арне, судя по всему, полагалось спать на тюфяке у моей двери, раз ее ночлегом не озаботились. Еще одно доказательство того, насколько низко здесь ценится женщина простого сословия.

Пока готовили комнаты, хозяин предложил нам поужинать в общем зале. Церемониться никто не стал – все изрядно проголодались с дороги – и молча проследовали к свободным столам. За одним устроились мы с Арной и Гриндом, за другим – воины. С любопытством оглядывая зал, я то и дело ловила на себе очень даже заинтересованные взгляды находящихся здесь мужчин. Подобное ощущение было для меня в новинку. В прежней жизни единственная реакция, какую я вызывала у противоположного пола, было снисходительное отвращение или жалость. Во всяком случае, как женщину меня никто не воспринимал. Так что теперь я даже не знала, как себя вести, испытывая неловкость и смущение.

Вот Илина на моем месте точно бы не растерялась, принимая подобное внимание, как данность. Еще бы и тщеславие потешила лишним доказательством своей привлекательности. Я же хмурилась и поспешно отводила глаза. Мельком отмечала, как среди столиков с огромными подносами еды ловко лавируют местные официантки. И как невоспитанные мужланы так и норовят их то за ягодицу ущипнуть, то за грудь полапать. Поморщившись от отвращения, решила, что в официантки идти в этом мире точно не вариант. Еще будь я собой прежней, многих неприятностей удалось бы избежать. Но вот с такой смазливой мордашкой точно не стоит. Эх, и почему я когда-то считала, что красота – гарантированное свидетельство того, что в жизни все будет отлично? Пока получалось как раз наоборот. Она только мешала и путала все карты.

Обходиться без привычных столовых приборов тоже было нелегко. Как оказалось, нормальных вилок здесь еще не придумали. Были двузубчатые, с которыми пришлось повозиться, пока сумела приноровиться. Ну, и конечно, ложки и грубые ножи. Правда, ножами никто не пользовался так, как привычно по правилам этикета. Ими просто разрезали мясо, стоящее в общей посудине, а уже оттуда перенаправляли по тарелкам. В основном, ели руками и странными недовилками, ничуть при этом не заморачиваясь. Даже пресветлый Гринд ел просто отвратительно и смотреть на это было неприятно. Я, как могла, старалась делать это поприличнее. Нужно все-таки соблюдать легенду о привитых мне хороших манерах.

Испытала огромное облегчение, когда мы, наконец, разделались с ужином и направились в отведенные комнаты. Неприятным сюрпризом стало то, что умывальня тут, оказывается, одна на весь этаж. Представив себе, какая там наверняка антисанитария, я удрученно вздохнула. Но к счастью, Арна оказалась достаточно толковой служанкой, чтобы догадаться, что госпоже не подобает мыться там же, где грубые мужланы. Так что она договорилась с одной из работниц постоялого двора, чтобы госпоже принесли лохань с горячей водой прямо в комнату. А потом помогла мне смыть с себя дорожную пыль и вымыть волосы. С последним я бы вряд ли справилась в одиночку. Все больше начинала ненавидеть свою копну, с которой столько мороки.

Переодевшись в ночную сорочку и забравшись в постель – к счастью, достаточно чистую – я задумчиво наблюдала, как Арна готовит свой тюфяк, подтащив его к одной из стен.

– Послушай, кровать достаточно большая, чтобы мы могли расположиться на ней вдвоем, – наконец, не выдержала я и улыбнулась девушке.

Арна одарила удивленным взглядом и после некоторого молчания осторожно спросила:

– Вы что хотите, чтобы я спала на одной кровати с вами?

– А что тут такого? – я пожала плечами. – Мы обе девушки. Разве кто-то счел бы это неприличным?

– Дело не в этом, – смутилась она. – Просто… Вы ведь госпожа. Вы…

– А что господа не люди? – прервала я сбивчивую речь вконец ошеломленной Арны. – Давай, залезай сюда, а то еще простудишься. Лучше перед сном поболтаем, познакомимся поближе.

Новый шокированный взгляд. Но девушка все же послушалась. Потушив свечу, она юркнула под одеяло на кровать, замерев на самом краешке. Я чувствовала в темноте ее пристальный взгляд.

– Знаете, госпожа Илина, а вы совершенно не похожи на других барышень.

– Чем же я на них не похожа? – насторожилась я.

Не хватало сходу навлечь на себя подозрения! Еще хорошо, что Арна вряд ли знала меня прежнюю, так что ей не с чем сравнивать.

– Ни одной из них не пришло бы в голову положить служанку спать в одной с собой кровати. Еще и болтать с ней, как с равной.

– А ты много знаешь барышень? – хмыкнула я, стараясь скрыть смущение.

Поколебавшись, Арна решилась на новую откровенность:

– До того, как устроиться в дом пресветлого Томиана, я прислуживала одной знатной сирне.

– А почему ушла оттуда? – с интересом спросила я. Все-таки для Арны это понижение в должности. Из аристократичного рода перейти на службу к пусть влиятельным, но все же простолюдинам. – Если не хочешь, не рассказывай, конечно. Прости, если лезу не в свое дело. Но ты можешь быть уверена, что ни одно твое слово не покинет пределов этой комнаты. Держать язык за зубами я умею. И ты мне нравишься. Я хотела бы побольше узнать о тебе.

Я уловила в темноте движение и улыбнулась, поняв, что Арна чуть придвинулась ко мне и немного расслабилась. Похоже, она чувствует себя в моем обществе теперь гораздо свободнее и комфортнее. Это радовало. Хоть один человечек, на которого можно положиться, точно не помешает. А Арна мне и правда нравилась. Не чувствовалось в ней фальши, лицемерия и зависти. Искренняя, добрая девушка. И в то же время в ней было то, что я особенно ценила в людях. Чувство собственного достоинства. Несмотря на свое положение в обществе, она не пресмыкалась перед вышестоящими. Была достаточно уважительна, хорошо исполняла свои обязанности, но не больше. И это роднило меня с ней.

– Не люблю сплетничать… – начала Арна, и я мысленно поставила ей еще один плюсик. Такое среди женщин редкость.

– Можешь не говорить. Но мне почему-то кажется, что тебе самой хочется поделиться хоть с кем-то, – осторожно сказала я и служанку, наконец, словно прорвало. Она даже расплакалась в итоге на моем плече, и пришлось долго ее утешать.

Вот из ее рассказа я впервые услышала местное понятие «заклейменный» и узнала, что в этом мире существует узаконенное рабство. Пусть только на территориях оборотней-волков, но от этого оно менее страшным не становилось. Как оказалось, существовал в этих землях особый закон. Вернее, вид наказания за преступление. В некоторых случаях осужденному давался выбор: или стандартное наказание или заклеймление. Если несчастный соглашался на второе, то происходил своего рода аукцион. Участвовать в нем в качестве покупателей могут только оборотни, умеющие превращаться. Особая каста здесь, обладающая гораздо большими правами, чем простые люди.

Так вот, на подобных аукционах они приобретали себе рабов, которых клеймили укусом. Для других оборотней этот человек становился помеченным. Собственностью того, кто его заклеймил. Хозяин-оборотень имел право распоряжаться жизнью раба по собственному усмотрению. Правда, запрещалось убивать и сильно калечить. Но за крупные прегрешения, а особенно за побег, хозяин имел право даже убить. И никто ему и слова за это не скажет. В то же время никакой другой оборотень не имел права даже коснуться чужой собственности без разрешения хозяина. И заклейменный мог рассчитывать на защиту с его стороны. Хозяева даже по-своему заботились о таких людях. И в принципе, у некоторых жизнь складывалась довольно сносно, если попадался вменяемый оборотень.

Матери Арны тоже не повезло оказаться в числе этой категории населения. Правда, не за преступление. Существовал еще один способ оказаться на аукционе заклейменных. Самому себя продать и получить за это вознаграждение, которое потом отходило родне. Мать Арны – старшая дочь в семье бедного крестьянина, пошла на это добровольно, когда в засушливый год ее близкие оказались на грани смерти. На аукционе за нее дали неплохую цену, так что она и правда помогла семье. Только вот за это стала собственностью влиятельного оборотня-сирна, одного из друзей старого гатана.

Мордраку дар Сагейну настолько понравилась новая рабыня, что он приблизил ее к себе гораздо больше, чем позволяли правила приличий. Собственно, плодом этой страсти и стала Арна. Если бы в девушке проявилась кровь оборотней, ее жизнь вполне могла бы сложиться иначе. Таких детей, даже незаконнорожденных, принимали в род. Но Арна гораздо больше унаследовала от матери, пусть внешне и была очень похожа на отца. Так что ее уделом было – с самого детства прислуживать законной дочери хозяина, на два года младше самой Арны – Катрине.

Судя по тому, что рассказывала моя новая подруга (а я уже для себя решила, что это и правда так), эта самая Катрина – та еще штучка. Вздорная, злая, завистливая, желающая всегда быть в центре внимания. Разумеется, для этой стервочки не было тайной, кем именно приходится ей Арна. И она не упускала случая побольнее уязвить и унизить сестрицу-бастарда. У Катрины был небольшой кружок близких подружек из таких же влиятельных семей, которые перед ней пресмыкались. Арна навидалась всякого из того, на что способны так называемые благородные леди. И как мало в них чего-то человеческого.

Собственно, ее саму в том доме держала лишь мать. В отличие от нее, Арна не была заклейменной, а значит, могла уйти когда угодно. Родственники-крестьяне были не против забрать девочку к себе. Но для матери она была единственным утешением. И прекрасно это понимала. Так что только после ее смерти решилась покинуть ненавистный дом. Мало того, что там всю жизнь унижали ее саму, так еще и сделали все, чтобы извести мать. Хозяйка дома люто ненавидела ту, что когда-то делила ложе с ее мужем, пусть даже он и быстро утратил к любовнице интерес. Потому нагружала самой тяжелой и черной работой. Бедняжка жила в жутких условиях, питалась впроголодь. Вообще удивительно, как продержалась так долго. Но в конце концов, организм не выдержал. Очередная болезнь стала для нее роковой.

Некоторое время Арна еще задержалась в том доме, подыскивая себе новое место. Она считала, что уже достаточно взрослая для того, чтобы становиться нахлебницей у родни матери. Пару месяцев назад услышала, что пресветлый Томиан ищет служанку для своей дочери. Опытную горничную, толковую и расторопную. Арна даже думать не стала. Поняла, что это ее шанс. А уж опыта у нее было завались! Если уж у привереды Катрины сумела выдержать, то справится с чем угодно. Конечно, Арна прекрасно понимала, что на такое хлебное место сотни девчонок выстроятся. В кои-то веки ей пригодилось то, что работала не у кого-нибудь, а у самого сирна дар Сагейна. Даже решилась к своему так называемому отцу пойти и попросить рекомендаций. К Катрине не решилась – уж та бы ей таких рекомендаций дала, что вовек не отмоешься!

К счастью, отец оказался не таким уж гадом, и охотно помог с этим делом. Еще и напоследок кошелек с деньгами подсунул – явно откупался от дальнейших забот о собственном отпрыске. Первым порывом Арны было выкинуть эти деньги в ближайшей же подворотне, но ум все-таки возобладал над гордостью. Оставила. Правда, решила использовать в совсем уж крайнем случае. В общем, дальше сложилось все хорошо. Прочитав рекомендации того, с кем был неплохо знаком, пресветлый Томиан и думать дальше не стал. Взял Арну на должность горничной и сообщил, что скоро она отправится с отрядом сопровождения за юной госпожой. И должна будет служить ей верой и правдой. Арна призналась мне, что втайне боялась: вдруг я окажусь такой же, как Катрина или ее подружки. Но что она очень рада, что это оказалось не так.

Я была искренне тронута историей девушки и после того, что услышала, она стала мне еще ближе. Так что проболтав полночи, мы засыпали, тесно прижавшись друг к дружке и согреваясь чужим теплом. Наверное, впервые за все время, что попала в этот мир, я не чувствовала себя одинокой.