Текст книги "Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Глава 9

К дому моего отца мы подъехали еще днем. Было около трех часов и солнце палило достаточно ощутимо, так что всем не терпелось поскорее достигнуть цели. Пока ехали, я уже успела немного прийти в себя, хотя слабость все еще давала о себе знать, даже несмотря на то, что я почти все время спала. Арна разбудила, уже когда вдали показались башенки отцовского особняка. Хорошо хоть это не был настоящий средневековый замок! Сомневаюсь, что комфортно бы себя чувствовала в промозглых каменных стенах. Но выглядел домина не менее внушительно. Огромный, расположенный рядом с небольшим озерцом. Вверху четыре башенки, с которых наверняка хорошо просматривалась местность. Вокруг территории простиралась каменная стена, и если бы дом не стоял на возвышенности, вряд ли за ней что-либо удалось бы рассмотреть.

– Значит, отец живет не в самом Лодаре? – произнесла, с интересом разглядывая место, в котором предстояло жить.

– Нет, он предпочитает уединение, – откликнулся пресветлый Гринд. – Но отсюда до городской окраины всего час пути верхом. А до загородного дома гатана и вовсе минут двадцать. Кстати, великий сирн* (примечание: «великий сирн» – официальное обращение к гатану) довольно часто приезжает к вашему отцу, и они подолгу беседуют вечерами.

Я невольно вздрогнула и поморщилась. Как-то меня саму столь близкое общение с власть имущими не привлекало. Буду надеяться, что удастся избегать этих самых бесед, прикрываясь девичьей скромностью. Не сомневаюсь, что этот самый гатан такой же, как и те сволочи-оборотни, с которыми имела несчастье познакомиться. Ведь не зря говорят: «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Эти самые молодчики, насколько поняла, как раз таки и составляли его ближайший круг общения. Вслух я, разумеется, ничего не сказала, но настроение стало стремиться к нулевой отметке.

Оглядывая стену, заметила на ее верху, на равном расстоянии, торчащие черные фигуры стражей. Похоже, отец серьезно подходит к вопросам безопасности, и подобраться незамеченным к дому не представляется возможным.

Пока дарунит разливался соловьем, взгромоздившись на излюбленного конька и восхваляя моего батюшку, мы подъехали к центральным воротам – эдакой внушительной громадине, которую вряд ли и таран возьмет. Ворота открылись без проволочек, стоило стражникам, наблюдавшим сверху, узнать капитана Мерна и его сопровождающих.

Сердце невольно забилось сильнее – все-таки я волновалась перед встречей с человеком, которого придется называть отцом. Да и возникали вполне понятные опасения по поводу того, что отцовское сердце подскажет правду, и меня вытолкают взашей, если не хуже.

Так, надо срочно хвататься за те крохи, что возникали в мозгу из воспоминаний Илины про ее общение с главным дарунитом. Важна каждая мелочь. Как она с ним держалась, как обращалась к нему, как смотрела. Сомневаюсь, конечно, что удастся сыграть достаточно убедительно – я ведь не актриса. Но в конце концов, у меня есть замечательная отговорка на случай возможных неловких моментов – потеря памяти. Буду надеяться, что прокатит.

От ворот вела широкая мощеная дорога по направлению к дому, окруженная зелеными насаждениями. Вокруг самого особняка имелся довольно обширный сад, чему я обрадовалась. Будет где прогуляться, когда не захочу никого видеть. Да и если научусь все-таки нормально ездить верхом, то можно будет выезжать и за ворота. Лес находится совсем рядом – всего в получасе езды отсюда. А меня прямо-таки тянуло туда, словно магнитом. Погулять среди крон вековых деревьев, вдыхая безумно приятный и ни с чем несравнимый запах, ощущать каждой клеточкой ту странную, полную скрытой мощи, атмосферу, что чувствовалась там. Одернув себя, я сосредоточилась на реальности.

Наш отряд остановился неподалеку от ряда ступеней, ведущих ко входу в дом, и дверца кареты распахнулась. Капитан Мерн, почтительно склонившись передо мной, помог выйти, подав мне руку. Я искренне улыбнулась ему – за время пути успела проникнуться к этому парню симпатией. Наверное, именно таким хотела бы видеть будущего мужа – серьезным, сдержанным, благородным. И благородство по титулу к этому не имело никакого отношения. Да в капитане это качество чувствуется сильнее, чем в тех пятерых сирнах, которых повстречала. Конечно, никакой сердечной склонности я к капитану не испытывала, просто уважение и симпатию, как к хорошему человеку. Но всегда считала, что это гораздо важнее в браке, чем пылкая любовь и безумные страсти.

Да и вряд ли я вообще способна на такие сильные чувства. Даже когда думала, что влюблена в Кольку, позже поняла, что это были по большому счету подростковые гормоны и эйфория из-за того, что на меня хоть кто-то обратил внимание. Так что я вполне успешно забыла того лживого гада и вспоминала без всякой ненависти. Скорее, с горечью, направленной в первую очередь на себя. Как могла оказаться такой дурой, что повелась на его ухаживания.

Пока я так размышляла, из кареты неуклюже вылез пресветлый Гринд, а потом Арна, которой капитан, кстати, тоже подал руку. Я заметила, что девушка слегка зарделась при этом и украдкой взглянула на мужчину с явным интересом, пусть и пыталась это скрыть. Я невольно усмехнулась. Если Арна выберет капитана Мерна, то точно не прогадает. А я буду только рада ее счастью. Правда, что-то мне подсказывает, что раскрутить скромнягу-капитана на ухаживания будет не так-то просто. Это с воинами он общался непринужденно и пользовался их авторитетом. Когда же дело касалось женщин, сразу тушевался, в чем я не раз имела возможность убедиться. Даже девицы на постоялых дворах, оказывавшие ему недвусмысленные знаки внимания, заставляли его слегка краснеть. Я ни разу не видела, чтобы он кого-то из них ущипнул за ягодицу или попытался полапать, как делали остальные. В общем, если Арна захочет завоевать капитана, ей самой придется делать первый шаг. И не один. Хотя, думаю, что особых проблем по этому поводу у нее не возникнет. Девушка достаточно смелая и бойкая.

Навстречу нам уже спешил мужчина с крайне почтительным выражением лица, одетый в строгий темно-коричневый кафтан и такого же цвета штаны. По-видимому, что-то вроде дворецкого. Вспомнить я его не могла – вернее, ни одно воспоминание от Илины в мозг не поступило. Хотя чему удивляться? Покинула она отчий дом совсем еще ребенком, так что неудивительно, что не помнит слуг. Да и этот малый вполне мог устроиться сюда уже после ее отъезда.

– Добро пожаловать домой, госпожа Илина! – расплылся в угодливой улыбке дворецкий. – Пресветлому Томиану уже сообщили о вашем приезде. Он в своем кабинете. Если позволите, я провожу вас к нему.

Нервно сглотнув, я кивнула.

– Хорошо, спасибо, – сказала как-то обреченно и поплелась следом за слугой.

Внутри дом оказался не менее внушительным, чем снаружи. Высокие потолки, огромные люстры – судя по виду, такие тяжеленные, что если бы хоть одна на голову упала, от человека и мокрого места бы не осталось. Расписные тканевые обои на стенах, громоздкая тяжелая мебель, громадные картины с изображением сцен из истории или мифологии. При иных обстоятельствах я бы с удовольствием побродила здесь и изучила каждую мелочь. Но сейчас едва замечала то, что окружало, а картины сливались в один пестрый калейдоскоп перед глазами. Волновалась я жутко.

Кабинет отца оказался на первом этаже в правом крыле здания. Довольно мрачная темная комната, которую уютной назвать было трудно. Может, из-за излишне массивной мебели и красно-коричневых тонов, что преобладали в интерьере. Но вид из окна был неплохим – фонтан в саду в окружении ухоженных кустов роз и деревьев. Хозяин кабинета сидел за столом, заваленным тяжелыми гроссбухами и свитками. При моем появлении он поднялся и вышел навстречу, изображая на лице скупую улыбку.

Из воспоминаний Илины у меня успело сложиться о нем определенное мнение. Хотя во многом к нему примешивались ее личные эмоции, связанные с отцом. Илина его боялась до дрожи в коленках. Он воспринимался ею, как человек из стали, лишенный малейшего тепла. Теперь, когда я могла воспринимать его сама, постаралась понять, насколько же ее представления близки к истине.

Мужчина оказался довольно высоким и худощавым, одетым в темно-красную мантию – знак его религиозного статуса. На груди поблескивал серебряный медальон со знаком Даруна – такой же, какой я видела у пресветлого Гринда. Волосы подстрижены ровно, до основания шеи, на манер каре, и разделены на прямой пробор. Такого же цвета, как у самой Илины – рыжевато-каштановые, чуть вьющиеся, только немного посеребренные сединой. Да и глаза такого же цвета – голубые, с синими крапинками. Только их выражение отличалось. Смотрел дарунит жестко и властно, как человек, привыкший повелевать и знающий себе цену. Долго этот взгляд выдержать было трудно, и я поспешно перевела глаза на черты лица.

Вообще с удивлением отметила то, что ускользало от самой Илины. Насколько же они с отцом похожи. Потрясающе красивый мужчина, с утонченными чертами, которым редкие морщины придавали лишь большую выразительность. Удивляло то, что после смерти матери Илины он так и не женился. Не сомневаюсь, что при такой внешности многие женщины по нему до сих пор слюни пускают.

Осознав, что неприлично так пялиться, не говоря ни слова, я все-таки вспомнила о правилах приличий и присела в реверансе.

– Приветствую вас, отец.

Мужчина, все это время разглядывавший меня не менее пристально, подошел ближе и помог выпрямиться. Потом приобнял за плечи, задержав в объятиях лишь на пару секунд.

– Добро пожаловать домой, дитя мое!

Он указал на одно из кресел, стоящих в кабинете.

– Присаживайся.

Без особой охоты я последовала приглашению, украдкой поглядывая на невозмутимое лицо мужчины. Понять, о чем он думает, не представлялось возможным. На лице продолжала играть скупая сдержанная улыбка, в которой искренности было мало. Насколько помню, так же улыбался он абсолютно всем, с кем сталкивала его жизнь. Маска служителя храма, сознающего свой долг и буквально источающего благодать Даруна. Пожалуй, теперь понимаю, почему Илина чувствовала себя скованно в присутствии отца. Он и правда словно из стали или льда. Существо, лишенное человеческих эмоций и слабостей. И я не уверена, что хотела бы проникнуть за эту маску и понять, что за ней скрывается на самом деле. Главный дарунит присел в кресло напротив и, положив руки на подлокотники, устремил на меня взгляд.

– Незадолго до твоего приезда, дитя мое, гонец привез письмо от госпожи Сарне. В нем говорилось о болезни, которую ты перенесла. Насколько хорошо ты чувствуешь себя сейчас?

– Гораздо лучше, отец, – выдавила, то бледнея, то краснея под пристальным взглядом.

– А те проблемы с памятью, о которых говорила госпожа Сарне?

– Кое-что я начинаю вспоминать, – осторожно проговорила, стараясь стойко выдерживать взгляд дарунита. – Но помню далеко не все.

– Что ж, надеюсь, нахождение в родном доме поможет тебе окончательно прийти в себя, – улыбка Томиана стала чуть более теплой. – А теперь, думаю, тебе стоит немного отдохнуть с дороги. Буду рад видеть тебя вечером за ужином.

– Благодарю, отец, – я с облегчением поднялась на ноги, пока дарунит вызывал все того же дворецкого и приказывал ему проводить меня в мою комнату.

Вышла я из кабинета с нескрываемым облегчением. Пока все вроде нормально, но неизвестно, как пойдет дело за ужином. Несомненно, начнутся более детальные расспросы. Когда же я увидела пресветлого Гринда, решительно направляющегося к кабинету Томиану, сердце и вовсе ухнуло вниз. Несомненно, этот гад настучит отцу о моем поведении в дороге и о стычке с Кристаном. Трудно представить, как на такое отреагирует властный главный дарунит!

Оказавшись в комнате, отведенной для меня, я рухнула на небольшой диванчик и некоторое время просто тупо смотрела в потолок, пытаясь успокоиться. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, оглядела комнату. Она оказалась гораздо просторнее и более роскошно убранной, чем та, которую я занимала в пансионе госпожи Сарне. Здесь находилось все, что только может понадобиться девушке из знатной семьи. Даже клавесин стоял у одной из стен.

Хмыкнув, подошла к этому предмету и уселась за него. Нажала на несколько клавиш. М-да, надеюсь, никто не станет заставлять меня играть на этом. Но стоило задуматься о другом, как пальцы Илины, привычные к этому занятию, сами запорхали над клавишами. В некотором удивлении понаблюдала за собственными руками, потом музыка резко оборвалась. Было как-то жутко наблюдать за тем, как тело живет собственной жизнью.

Посмотрела на нотную тетрадь, лежащую рядом с инструментом, и попыталась разобраться в премудростях, которым прежняя я никогда не училась. Постепенно, хоть и с трудом, мозг усваивал необходимую информацию, и вскоре я уже неуверенно играла сама. Получалось не так быстро и легко, как делала сама Илина, но уже то, что вообще получалось, казалось чудом. Немного практики, и я освою эту науку! – подумалось с невольным энтузиазмом. Что ж, буду надеяться, что и с другими премудростями, которые полагается знать девушке из богатой семьи, как-нибудь со временем справлюсь.

Мои музыкальные упражнения прервало появление Арны, которая явилась, чтобы разложить вещи и узнать, не нужно ли мне чего-нибудь. Помогая ей раскладывать мое шмотье, я недовольно морщилась и думала о том, что гардероб не мешало бы обновить.

– Как прошла встреча с вашим батюшкой? – спросила девушка за работой.

– Вроде неплохо. Но он велел мне присутствовать на ужине. Тогда, боюсь, все так гладко не пройдет. Если еще и Гринд нажаловался… – я вздохнула. – Думаю, тогда в полной мере прочувствую на себе гнев любимого папочки, – я иронично хмыкнула.

– За то время, что прожила в доме вашего отца, я ни разу не видела его в гневе, – пожала плечами Арна. – Он ни на кого даже голос не повышает. Хотя почему-то никто и не думает расслабляться, – добавила она. – Слуги перед ним на цыпочках ходят, а стоит ему хоть немного нахмуриться, как едва ли не заикаться начинают. Уж не знаю, почему. Но со мной он всегда вел себя ровно. Как-то пыталась расспросить других слуг, почему его боятся, так сразу рот заткнули. Мол, негоже хозяина обсуждать, и все тут. Да и в доме, где я работала раньше, о нем старались не сплетничать. В общем, опасаются все вашего отца, хотя он вроде ничего плохого никому не делает.

– Почему-то это меня не удивляет, – пробормотала я.

До сих пор не по себе было от ощущения пристального холодного взгляда, будто в самую душу проникающего. Да и если вспомнить о его злопамятности в адрес собственного брата, то не удивлюсь, что и с остальными недругами он разделывался так же. В открытую вроде как ни при чем, но на человека всякие беды сыплются. С его-то влиянием он вполне может устроить человеку «райскую жизнь»! Ладно, буду надеяться, что родную доченьку все-таки пожалеет. А если поймет, что я вовсе не его дочь? От этих мыслей опять стало не по себе, и я перевела разговор на другую тему:

– Арна, скажи, а можно мне портниху вызвать? Хотелось бы немного обновить гардероб.

– Разумеется, госпожа, – улыбнулась девушка.

– Так, слушай, – не выдержала я, – ты ведь теперь знаешь обо мне все. Перестань называть меня госпожой и на «вы». По крайней мере, когда мы одни. А то мне прямо не по себе становится.

– Ладно… – неуверенно сказала девушка. – А как мне вас называть?

– Вообще меня Маша зовут, – произнесла я и вздохнула, поняв, что будет плохой идеей разрешить Арне так меня называть. Не дай бог, услышат посторонние, тогда все только осложнится. Нет уж, надо привыкать к новому имени! – Но раз уж все так получилось, то лучше, если станешь называть Илиной.

– Хорошо, гос… Илина, – улыбнулась Арна.

– Отлично, – я просияла. – Так что насчет портнихи?

– Думаю, вам… тебе стоит сообщить дворецкому о своих пожеланиях. Он, разумеется, поставит в известность пресветлого Томиана, но вряд ли тот будет возражать. По крайней мере, моя бывшая госпожа решала такие вопросы через слуг, не тревожа по пустякам родителей.

– Замечательно, – я еще больше обрадовалась, что не придется напрямую обращаться по каждой мелочи к отцу.

– А можно спросить, чем тебя не устраивает эта одежда? – поколебавшись, спросила Арна, с искренним восхищением разглядывая мои платья, которые мы развешивали в шкафу. – Они такие красивые!

– Вот потому и не устраивают, – буркнула я. – Не хватало еще, чтобы из-за них на меня обратил внимание какой-то местный молодчик.

Опять поймала озадаченный взгляд Арны.

– А что в этом плохого? Вот сирна Катрина и ее подруги наоборот делали все возможное, чтобы привлечь молодых людей. Их главная цель – как можно удачнее выйти замуж. Сирна Катрина даже самому гатану глазки строила, когда он к ним с визитами приезжал. Правда, он на нее мало внимания обращал, хотя она оборотень из влиятельной сирнской семьи.

– Чур меня! – даже передернуло. – Вот внимания гатана тем более не хотела бы ни за какие коврижки!

– Коврижки? – опять меня не поняли, и я вздохнула.

– Ну, это выражение такое. Вообще коврижки – это такая сладкая выпечка, очень вкусная.

При мысли о еде почувствовала, что у меня с утра во рту маковой росинки не было. Да и за завтраком почти ничего не ела. Интересно, во сколько у них там ужин? Пока я рассуждала о хлебе насущном, Арна, между тем, рассудительно сказала:

– Вот зря ты так! Если мужчина подходящий попадется, то почему бы и не выйти за него? О гатане, конечно, речь не идет. Ему по статусу полагается выбрать себе высокородную сирну. В идеале, чтобы еще и чистокровным оборотнем была. Надо ведь и о наследнике думать. Только вот он пока напрочь отказывается жениться, хоть ему уже двадцать восемь стукнуло.

– Вполне его понимаю, – усмехнулась я. – Если ему придется жениться на ком-то вроде твоей Катрины. Да и наверняка вокруг полно тех, кто готов и так удовлетворить все его потребности.

Арна осуждающе посмотрела на меня – мол, не подобает целомудренной девице такие темы обсуждать, но я только усмехнулась.

– В моем мире на такое куда свободнее смотрят. И ничего зазорного не видят в том, чтобы свободный мужчина жил в свое удовольствие. Конечно, если все по обоюдному согласию. Да и насчет женщин так же.

Арна поджала губы.

– Срам-то какой. Мужчинам еще ладно. Но женщинам!

– Эх… – вздохнула я, понимая, что о равенстве полов не стоит и мечтать. Хотя даже если всю жизнь придется оставаться девственницей, ничего страшного. Лишь бы позволили жить, как хочу. – Скажи, а как в вашем мире относятся к тем, кто так и не вышел замуж? Да и вообще какая судьба их обычно ждет?

– Незавидная, – подтвердила мои догадки Арна. – Таких презирают и жалеют. Еще хорошо, если найдутся родственники, которые согласятся содержать. Или если отыщут себе хорошее место, где будут платить жалованье и позволят жить под одной крышей с хозяевами. А если нет, то одна дорога.

Уточнять, какая именно, Арна не стала, лишь многозначительно скривилась, но я и так поняла.

– А почему женщина должна непременно с кем-то жить? – я пожала плечами. – Можно же купить себе отдельное жилье, если деньги есть.

Опять шокированный взгляд.

– Да как же можно одной-то?! Это ж тогда точно подумают, что женщина легкого поведения! Если покровителя-мужчины нет, так это ж некому и вступиться будет.

– И насколько понимаю, обязательно найдутся те, кто воспользуется этим беззащитным положением, – угрюмо озвучила я свои догадки.

Арна кивнула.

– Конечно, исключение составляют вдовы или практикующие магички. К ним особое отношение.

– Практикующие магички? – уцепилась я за внушившее надежду слово. Что если те способности, которые открываются во мне, станут тем самым якорем, за который можно будет зацепиться в этом мире?

– Ага, но таких мало. В основном женщины, даже если обладают магическими способностями, предпочитают семью и детей.

– Но у них хотя бы выбор есть! – резонно заметила я. – А что нужно сделать, чтобы стать практикующей магичкой?

– Найти себе хотя бы небольшую клиентуру, чтобы открыть частную практику, уплатить соответствующий налог. Но способности должны быть достаточно полезными.

Вот при этих словах я приуныла. Что полезного в моих способностях? Разве что смогу в лесу что-то отыскать, да и то не уверена, что всякий раз будет получаться. Но в любом случае хотелось бы узнать подробности.

– А в Лодаре есть практикующие магички? – с затаенной надеждой спросила, уже раздумывая над тем, как бы съездить в гости, если таковая окажется.

– Только одна. В основном частной магической практикой мужчины у нас занимаются.

Я понимающе усмехнулась. То, что мужики явно станут задвигать лезущих не в свое, в их понимании, дело баб, и ежу понятно. Так что эта единственная магичка, оказавшаяся достаточно сильной, чтобы противостоять мужскому царству, внушала невольное уважение.

– Можешь мне о ней чуть больше рассказать?

– Да что рассказывать? – Арна поморщилась, и я поняла, что эта женщина ей не слишком-то приятна. – Зовут Ардалия Слатр. Владеет лавкой магических зелий и амулетов.

– Ты-то за что ее не любишь? – напрямую спросила я.

– Да шлюха она, уж прости за выражение! – в сердцах выпалила Арна. – Ей и делом-то разрешили заниматься только из-за того, что она еще к старому гатану сумела в постель прыгнуть. А после его смерти на молодого переключилась. Вот и весь секрет, почему она все еще не прогорела!

– Ого! Погоди, это сколько ж ей должно быть, если еще с прежним гатаном путалась?

– Да уже далеко за сорок. Но по виду ни за что не скажешь. Видать, в магических снадобьях все-таки разбирается, раз они ей помогают так выглядеть, – угрюмо сказала Арна. – Вообще, говорят, что молодой гатан потому и не женится, что эта ведьма его по рукам и ногам опутала.

Замечание насчет гатана не особо впечатлило. Наоборот, порадовало. Раз сердце этого молодчика занято, нечего опасаться нежелательного внимания с его стороны. Так что один возможный поклонник отпадает. И это хорошо. А мое желание познакомиться поближе с этой незаурядной женщиной только окрепло.

– А можно мне будет как-то в лавку этой Ардалии съездить? – спросила я с горящими глазами.

Арна насупилась – идея ей явно по душе не пришлась.

– Ну вот зачем тебе это? – проворчала она. – Ничего хорошего от общения с такими женщинами точно ждать не стоит. И порядочной девушке вовсе не пристало.

– А что если я тоже, как и она, не горю желанием выходить замуж, и хотела бы свое дело открыть? – лукаво воскликнула, уже предчувствуя шок Арны.

Но шок пришлось испытать мне, когда девушка покачала головой.

– Пресветлый Томиан такого не допустит. Да и, насколько поняла, он уже приглядел для тебя будущего мужа.

– Что?! – показалось, что пол под ногами разверзся. Только и могла, что судорожно хватать ртом воздух и беспомощно смотреть на Арну в ожидании более подробных объяснений.