Текст книги "Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Глава 10

– Прости, я, наверное, не должна была тебе этого говорить, – при виде моей вытянувшейся физиономии покаянно воскликнула Арна. – Пресветлый Томиан и так все сказал бы. А может, из-за твоей болезни и решит отложить задуманное.

– Ну не тяни! – взмолилась я.

– В доме не раз бывал бургомистр, – наконец, пояснила девушка. – И из обрывков их разговоров нетрудно догадаться, что пресветлый Томиан и сирн дар Фирайс планируют породниться через своих детей.

– Вот как? – пробормотала, испытывая грызущее чувство внутри. – Значит, папочка хочет выдать меня за сынка бургомистра? И что собой представляет этот малый? Ты его видела?

– Довольно приятный молодой человек, – поспешила утешить Арна. – Иногда посещал дом моей бывшей госпожи. Немного глуповат, конечно. В основном интересуется военным ремеслом. Но по крайней мере, не такой развращенный, как другие благородные сирны, которых я видела.

– Он оборотень? – хмуро спросила я.

– Нет.

– Хоть это радует! – я натянуто улыбнулась.

Ладно, поживем-увидим, что за женишка нашел для меня отец. В конце концов, ничто не помешает сделать все возможное, чтобы его отвадить. Конечно, Томиан в восторг от такого не придет, но я лучше пойду на риск вызвать его недовольство, чем выйти за того, кто мне категорически не подходит. Да и как-то не готова пока к замужеству. Тут бы хоть в себя прийти в чужом мире и немного освоиться!

До ужина я маялась бездельем. Выходить из своей комнаты пока было боязно – вдруг повстречаю отца и тем самым приближу неприятный разговор. Так что от нечего делать музицировала на клавесине. Даже сумела сыграть несколько мелодий из моего мира, которые мне нравились. Оказалось, что Илина и правда имеет к этому делу талант и легко подхватывает на слух незнакомые мелодии. Пальцы сами порхали по клавишам, извлекая довольно приятные звуки из инструмента. Что ж, при случае, может, и не ударю в грязь лицом, если придется на публике показывать свои таланты.

Опробовала я и новый голос, затянув какую-то местную балладу о мужественном воине и даме его сердца. Поняла, что с этим все несколько грустнее. Голос, хоть и приятный, но тихий и слабый. Сложные произведения вряд ли осилю. Но вот подобные заунывные баллады, которых в нотных тетрадях Илины, привезенных с собой из пансиона, было завались, звучали неплохо. Даже так увлеклась этими занятиями, что вздрогнула, когда раздался стук в дверь.

Появившаяся Арна сообщила, что отец просит меня спуститься к ужину. С помощью девушки я по-быстрому переоделась в платье, подходящее для этого – темно-синее, с более открытым декольте, чем полагалось носить днем, расшитое затейливыми серебристыми узорами. Не знаю, что бы делала без Арны с подбором платьев. Девушка, привыкшая прислуживать благородной сирне, без труда ориентировалась в подобных вопросах. И в отличие от меня, не считала гардероб Илины столь уж ужасным. Наоборот, уверяла, что это еще даже скромно по сравнению с тем, что носила ее госпожа.

Новым неприятным сюрпризом стало то, что в столовой за большим, роскошно сервированным столом отец оказался не один. По правую руку от него сидел молодой мужчина лет тридцати или чуть младше. В голову тут же закрались нехорошие подозрения – а не тот ли это сынок бургомистра, о котором предупредила Арна? Неужели папочка решил сразу взять быка за рога и познакомить с будущим женихом без всяких проволочек? Я настолько растерялась, что замерла в дверях, пока мужчины поднимались, приветствуя меня.

– Добрый вечер, дитя мое, – пришел на выручку отец, благодушно улыбаясь. – Проходи к столу. У нас, как видишь, сегодня гость, и я рад возможности вас представить друг другу, минуя официальные приемы.

Пока он говорил, я все же отмерла и двинулась к столу, внимательно разглядывая мужчину. Не могу сказать, что внешне он мне не понравился. Скорее, наоборот. Высокий, широкоплечий, с длинными ногами и тонкой талией. Черный, довольно скромный костюм, украшенный лишь белым кружевным воротником рубашки, сидел на нем идеально, подчеркивая все достоинства фигуры. Лицо смугловатое, как у испанца. Да и сам он внешне больше всего и напоминал представителя этой нации. Смолянисто-черные волосы, горящий взгляд темных глаз, скрытая сексуальность в каждом жесте. Правда, когда я подошла поближе и пригляделась, то поняла, что глаза у него вовсе не черные, как показалось вначале. Темно-синие. Но сейчас, в свете свечей, горящих в огромной люстре и канделябрах на стенах, все цвета немного скрадывались.

Красавчиком в привычном смысле мужчина не был – никакой приторной смазливости или утонченной аристократичной правильности черт. Нос длинноватый, губы слишком жестко очерченные, волевой квадратный подбородок. Но что-то в нем определенно было такое, что заставляло снова и снова смотреть на него, пытаясь определить, что же именно настолько цепляет. Наверное, правильнее всего определить это словом «харизма». Есть такие люди, внешне уступающие другим, но которые благодаря внутреннему огню сразу становятся центром внимания. Вот этот брюнет был как раз из таких.

Но вместе с тем мужчина показался опасным. Что-то подсказывало, что внутри такие чертяки водятся, что лучше с ним не связываться. И по всему видать, что в общении с женщинами вовсю проявляет свою доминирующую позицию. Вспоминая характеристику Арны по поводу сынка бургомистра, поймала себя на некоторой нестыковке. Она говорила, что он глуповат, но в глазах этого мужчины читался живой и пытливый ум. Едва отец произнес следующие слова, как я осознала, насколько же сильно заблуждалась в выводах:

– Великий сирн, позвольте вам представить мою дочь Илину. Надеюсь, вы не станете судить девочку строго за возможные промахи. Она долгие годы прожила в закрытом пансионе, поэтому не привыкла общаться с высокопоставленными людьми.

Гатан?! Вот только этого для полного счастья не хватало! – мелькнула яркой вспышкой мысль, и я закусила губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу ругательства. Хотя плюс уже то, что этот мужчина не оказался моим будущим женихом. Уж слишком противоречивое впечатление он произвел.

– Илина, познакомься с нашим правителем и моим хорошим другом – сирном Бедмаром дар Саэлем.

Я механически присела в реверансе, теперь и вовсе стараясь на мужчину взгляда не поднимать. Успела поймать его учтивый кивок, после чего мы все расселись за столом. Заняв место напротив гатана, поняла, что ужин предстоит нелегкий. Вряд ли мне вообще кусок в горло полезет в его присутствии. И если первое впечатление о мужчине было скорее положительным, то как только я узнала о том, кто он, внутри зашевелилась неприязнь. Оборотень! Еще и доминирующий самец в клане волков. Представляю, чего от него можно ждать, если что-то пойдет не так, как ему хочется. Буду надеяться, что ужины в обществе гатана не придется терпеть слишком уж часто, иначе однажды точно не сдержусь и ляпну что-то неподобающее.

Подали ужин и мужчины отвлеклись на него, обмениваясь репликами, а я вздохнула немного свободнее. Еще и смогла украдкой понаблюдать за их поведением. Поразила легкость и непринужденность, с какой они общались. Видно, и правда этих двоих связывала давняя дружба.

– Госпожа Илина, как прошло ваше путешествие? – неожиданно обратился ко мне гатан, успевая так резко перехватить мой взгляд, что я вздрогнула. – Пресветлый Томиан говорил, что вы только сегодня приехали.

Вопрос привел в полное смятение. С чего вдруг спросил о дороге? Неужели знает о моей стычке с Кристаном?

– Все хорошо, – выдавила я. – Немного утомительно, но в целом неплохо.

Похоже, такой ответ гатана удовлетворил, и я вздохнула с облегчением, когда намеков на неприятное происшествие с беглой заклейменной не последовало.

– Осмелюсь заметить, что ваш отец оказал нам всем плохую услугу, раз так долго держал вас вдали от высшего общества Лодара. Но рад, что теперь вы станете его украшением.

Я мысленно чертыхнулась. Поймав мой паникующий взгляд, Томиан пришел на выручку:

– Боюсь, Илине нужно немного времени, чтобы освоиться и прийти в себя. Недавно она перенесла тяжелую болезнь, которая едва не стоила ей жизни.

– Вот как? – во взгляде гатана появилось участие. – Весьма прискорбно это слышать. Но сейчас ваше здоровье, надеюсь, поправилось?

– Не совсем, – ответил за меня отец, чему я была только рада. Сама под пронизывающим взглядом темно-синих глаз, кажущихся сейчас почти черными, не могла выдавить ни слова. – Лихорадка, которую перенесла Илина, имела печальные последствия. Моя дочь мало что помнит из прежней жизни. Ей многое придется осваивать заново.

– Буду надеяться, что ваша память восстановится как можно скорее, – учтиво пожелал гатан и снова завел разговор с отцом. Я облегченно вздохнула. Еще бы поскорее позволили удалиться из-за стола, и совсем было бы замечательно!

В дальнейшем ужин проходил спокойно. Мужчины иногда вовлекали меня в беседу, но провокационных вопросов не задавали. Напротив, старались развеселить, видя мое подавленное состояние. Если бы еще не взгляды, которые иной раз бросал на меня гатан – изучающие, внимательные – то я бы и вовсе расслабилась. Понять, что именно скрывалось за этими взглядами, не представлялось возможным, уж слишком успешно Бедмар дар Саэль скрывал свои эмоции. Пожалуй, в этом умении он уступал только моему отцу. Что скрывалось за внешней любезностью и безукоризненными манерами, понять трудно. Так что я едва скрыла радость, когда после ужина мне разрешили подняться в мою комнату. Дальше мужчины планировали неспешную беседу у камина за бутылочкой вина, а там по правилам местного этикета женщине было делать нечего.

– Был очень рад с вами познакомиться, – напоследок сказал гатан, целуя мне руку. – Вы просто очаровательны, госпожа Илина. Надеюсь, вы и в дальнейшем будете радовать меня своим обществом.

Ощутив, как запылали щеки от этого вполне невинного замечания, а особенно от поцелуя, скомкано что-то ответила и поспешила убраться восвояси. До самой двери чувствовала на себе пристальный взгляд, от которого кожу будто обжигало. Хотя когда эмоции улеглись и я осталась одна в своей комнате, пришла к выводу, что мои опасения просто смешны. Не удивлюсь, если таким образом гатан ведет себя со всеми знакомыми дамами. В его манере держаться не было чего-то предосудительного или дерзкого. И даже горящий взгляд вполне можно объяснить особенностью его страстной натуры, которая не может остаться равнодушной к привлекательной девице. И чего-то большего там точно нет!

Следующий день не предвещал беды. После сна в мягкой удобной постели мрачные мысли куда-то улетучились. Даже вчерашняя встреча с гатаном сгладилась из памяти и уже не вызывала столь сильных неоднозначных эмоций.

После завтрака, который провела в полном одиночестве – как оказалось, отец завтракал гораздо раньше, а затем уезжал по делам – я немного прогулялась в саду и изучила дом. Затем приехала портниха, и мы с Арной долго обсуждали с ней мой гардероб.

Служанка пришла в ужас, когда я озвучила свои пожелания – вся одежда закрытая, скучных темных расцветок. Арна не выдержала и в сердцах сказала, что так подобает одеваться гувернантке, а не барышне, имеющей доступ в высшее общество. И что если покажусь в таком при дворе гатана, точно стану посмешищем. Портниха немного ошалела от такой отповеди служанки своей госпоже, но я и не думала обижаться на Арну. Девушка желала мне только хорошего.

В конце концов, мы пришли к компромиссу. Часть платьев я заказала на вкус Арны, часть – на свой. Решила, что дома буду носить то, что мне удобно, а при выезде куда-нибудь придется надевать совершенно другое. Хотя в глубине души надеялась, что удастся и дальше прикрываться болезнью и не сталкиваться с местными снобами. Только вот человек предполагает, а бог располагает. Не успели мы расстаться с портнихой, как мою комнату самолично посетил отец. Причем, судя по его виду, чем-то обеспокоенный. Впрочем, это выразилось только в том, что улыбка стала чуть более напряженной, чем обычно. Отослав Арну и оставшись со мной наедине, он сухо заговорил:

– Вчера я не пожелал поднимать эту тему, надеясь, что успею сам все уладить с сирном дар Гадром. Но он сделал все, чтобы избежать нашей с ним встречи. Подал официальную жалобу гатану и пожелал прилюдного разбирательства. Единственное, что удалось сделать, так это уговорить гатана ограничиться приватной беседой в присутствии заинтересованных лиц. Надеюсь, я не должен объяснять, о чем именно идет речь?

Я угрюмо помотала головой.

– Чем мне это может грозить?

Во взгляде Томиана мелькнуло нечто вроде удивления. По-видимому, он ожидал другой реакции. Истерики, паники или чего-то в этом роде. Но не вполне рассудительного вопроса, цепляющего самую суть того, что сейчас наиболее важно.

– Если повезет, отделаемся штрафом. Но думаю, сирн дар Гадр будет настаивать на тюремном заключении.

– Неужели за то, что я помогла бедной девушке, меня могут в тюрьму посадить? – опешила я, уже начиная всерьез беспокоиться.

– Тебя оправдывает только то, что по всей видимости, ты не вполне понимала последствия своего поступка, – покачал головой дарунит. – Когда дело касается преступлений против оборотней и их собственности, законы чрезвычайно суровы. Я уже отчитал Гринда за то, что вообще позволил все это безобразие. Только что ж теперь?

– Это да, – вздохнула я. – После драки кулаками не машут.

Пресветлый Томиан на мгновение замер, потом улыбнулся.

– Интересное выражение. Нужно будет запомнить. Но ты права. И рад, что сама все понимаешь.

– Так что нам теперь делать?

Радовало одно – на произвол судьбы отец бросать не собирается. И я почувствовала к нему за это искреннюю признательность. Вообще ощущения для меня более чем волнующие и необычные. То, что есть кто-то, кто готов прикрыть от всех проблем, помочь, ничего не требуя взамен. И делает это только потому, что я не чужой человек. Его плоть и кровь. Наверное, впервые я посмотрела на Томиана не как на источник возможных проблем и того, кого следует опасаться, а как на того, в ком можно искать опору и поддержку. Как на отца, которого у меня никогда не было. Даже слезы невольно навернулись, но я подавила их. Видно было, что то, как я держалась до этого, приятно удивило дарунита. Но если сейчас впаду в банальную женскую истерику, это ощущение развеется. А для меня почему-то было важно не разочаровать его.

– Нас с тобой вызывают во дворец гатана для разрешения конфликта. Ехать следует немедленно. Сколько тебе нужно, чтобы собраться?

– Минут пятнадцать, – выдавила, чувствуя, как сердце от волнения едва не выпрыгивает из груди.

– Хорошо. Тогда я пока прикажу заложить карету.

Отец вышел, а я немедленно вызвала Арну и лихорадочно заметалась по комнате, совершенно растерявшись. Все валилось из рук. Узнав о том, что случилось, девушка побледнела, но быстро взяла себя в руки и решительно направилась к платяному шкафу. Выбрав одно из платьев, подала мне.

– Вот это подойдет. И мой вам совет, придержите во дворце свой дерзкий язычок. Иначе ничем хорошим это не закончится. Лучше всего, если покажетесь глупой невинной овечкой, которая сама толком не осознает, что наделала.

Я поморщилась, хоть и понимала, что Арна права. Бунтовать точно не время и не место. Женщине в здешнем обществе подобает находиться в тени мужчины и признавать его авторитет. Придется давить на жалость – мол, пожалейте убогую и болезную, бес попутал. И вообще чего можно ждать от девицы с ее тремя извилинами? Как ни противно, но это лучшая тактика, если не хочу и правда загреметь в тюрьму. Ведь даже страшно представить, что у них тут за тюрьмы. С каменными стенами, прогнившей соломой, крысами и прочими средневековыми прелестями.

Так что я безропотно натянула белое платьице в синий цветочек, придающее мне невинный и очаровательный вид. Нужно еще не забывать хлопать ресничками – благо, они у меня теперь на редкость длинные и густые – и пялиться на всех взглядом тупой коровы. Можно еще и слезу пустить при случае – вот тогда это будет очень даже уместно и наверняка отец вполне одобрит. Предчувствуя тот фарс, в котором скоро придется сыграть, я даже немного повеселела, хоть и юмор, который поднимал настроение, был, скорее, черным. И от него тревога, сдавливающая грудь тисками, полностью никуда не уходила.

Наконец, я выпорхнула из комнаты, изображая из себя эдакий хрупкий нежный цветочек, и спустилась во двор, где уже ждал отец. Он окинул одобрительным взглядом и кивнул. По дороге же подробно инструктировал, как себя лучше вести во время разбирательства.

– Будем делать основной упор на твою болезнь и потерю памяти, – предупредил он. – Так что чем более болезненный вид ты примешь, тем лучше. Можно даже в обморок упасть для полной убедительности.

Я с трудом подавила улыбку и поняла, что отец нравится мне все больше. Бывалый мужик, который знает, что делать в той или иной ситуации. А еще поняла, что он вовсе не создан из стали или льда. Просто настолько привык к своей маске, что она стала чем-то неотъемлемым для него вроде костюма или дарунитской мантии. А еще поняла, что дочь свою он и правда любит. Не знаю, конечно, насколько сильно, но по крайней мере, в беде не бросит. Еще бы разобраться с его стремлением выдать ее поскорее замуж. Но всему свое время. Сначала надо выпутаться из той непростой ситуации, в которую угодила. Впрочем, если бы удалось повернуть время вспять, поступила бы так же. Дарию не бросила бы на произвол судьбы. Только побег ее подготовила бы лучше.

– Я слышала, что гатан благоволит к Кристану дар Гадру, – помолчав, произнесла я. – Если тот будет слишком настаивать на моем наказании, согласится?

– Сирн дар Гадр чересчур переоценивает свое влияние, – глаза дарунита сверкнули двумя льдинками. – И давно уже испытывает чашу терпения Бедмара. К тому же, на противоположной стороне будут мои интересы, а ко мне гатан благоволит. Так что если правильно себя поведем, у нас есть все шансы отделаться малыми потерями.

– Отец, простите, что причиняю вам столько неприятностей, – вздохнула я.

Он явно не ожидал от меня такого порыва и даже не сразу нашелся, что сказать. Скупо кивнул и, помолчав, проговорил:

– Буду надеяться, что в дальнейшем ты станешь вести себя более осмотрительно, дитя мое. Думаю, все-таки зря я доверил твое попечение чужому человеку.

– Госпожа Сарне отлично обо мне заботилась, – стало неловко из-за того, что бедную женщину теперь винят в том, что она плохо меня воспитала. – Так что я сама во всем виновата.

Дарунит некоторое время изучал меня своим пронизывающим взглядом, потом произнес:

– Болезнь уж слишком сильно тебя изменила, дитя мое. Раньше ты вела себя тихо и скромно, как подобает девушке из приличной семьи. Но думаю, если тебе найти подходящего мужа, то он сможет обуздать твой испортившийся нрав.

Так, а вот это мне уже не нравится. А ведь я только начала думать о Томиане, как о чутком и понимающем отце. Выходит, ему не терпится сплавить бракованную дочь какому-то тирану, чтобы смирил характер и научил, какой должна быть женщина.

– Вам так не терпится избавиться от меня, отец? – не смогла удержаться от вопроса.

Его взгляд чуть смягчился.

– Вовсе нет. Но я уже не так молод, дитя мое. И мне бы хотелось, чтобы ты устроила свою судьбу, пока я еще могу хоть как-то повлиять на это. Поверь, человек, которого я найду для тебя, будет очень достойным.

На языке уже чесалось сказать, что я вполне осведомлена о том, кого папочка мне подыскал. И что, судя по всему, не только забота о моем будущем им руководила. Скорее, хотел упрочить связи с далеко не последним человеком в городе. Но сейчас не лучшее время, чтобы проявлять характер. Да и вполне может случиться, что по сравнению с тем, что ожидает, замужество покажется цветочками. Если гаду Кристану и правда удастся убедить гатана, что я заслуживаю самого сурового наказания, меня могут прямо из дворца под белы рученьки сопроводить в каменные застенки. Удрученная этой мыслью и всеми треволнениями, которые накапливались снежным комом, я больше ничего не стала говорить и дальнейший путь провела, безрадостно разглядывая картины, проносящиеся за окном.

Глава 11

Лодар почти не отличался от Финиля по внешнему виду, но, как и любая столица, выглядел более ухоженным и внушительным. Хотя жизнь здесь явно текла размереннее, и это неудивительно – все же в торговом городе больше суеты. Наверное, если бы Лодар не располагался ближе к лесу, а был рядом с границей с другими территориями, именно он стал бы центром волчьих земель. Но многие поколения гатанов предпочитали близость леса сомнительному удовольствию от общения с самой разношерстной публикой, какую можно встретить в Финиле. Мне самой Лодар понравился. Единственным минусом этого города назвала бы то, что здесь находилось намного больше оборотней, чем где бы то ни было в волчьих землях.

При иных обстоятельствах не преминула бы расспросить отца о здешних достопримечательностях, да и однозначно получила бы больше удовольствия от поездки. Но сейчас почти не видела ничего вокруг, все больше снедаемая тревогой. Особенно сильно забилось сердце, когда мы проехали здание ратуши и находящуюся рядом тюрьму, которую нетрудно было узнать по внешнему характерному виду. Постаралась отогнать мрачные мысли о том, что вполне могу провести здесь лучшие годы жизни. Отец, заметив мою реакцию, неожиданно накрыл мою руку своей и ободряюще сжал. Стало немного легче. Все-таки я не одна и главный дарунит не последний человек в городе. Так что пока рано впадать в уныние.

Дворец гатана находился в десяти минутах езды от ратуши и представлял собой внушительное трехэтажное здание из белого камня, возвышающееся над остальными строениями. Вокруг ограды патрулировала стража, зорко следя за тем, чтобы посторонние не могли проникнуть на вверенную им территорию. Наша карета остановилась у ворот, и Томиан протянул через окно подбежавшему охраннику какую-то бумагу. Как я уже знала, это был официальный вызов на частное судебное разбирательство. Хотя, судя по виду стражников, они бы удовольствовались и устным распоряжением главного дарунита. Не сомневаюсь, что он был здесь частым гостем. Наверное, отцу нужно было как-то объяснить и мой приезд во дворец. Стражник заглянул в карету, бегло осмотрел меня и кивнул.

– Можете проезжать, пресветлый Томиан.

Уже через несколько минут мы с отцом входили в просторный холл с огромными колоннами и застывшей по углам стражей. Я старалась держаться с достоинством, хотя меня всю трясло – настолько все здесь выглядело внушительно и торжественно. Да и я ни на секунду не забывала о том, что должна встретиться с правителем и выслушать свой вердикт. И только сильная рука отца, поддерживающая под локоть, помогала хоть как-то сохранять самообладание.

Пройдя вереницей коридоров, мы остановились у огромных двухстворчатых дверей, ведущих в малую залу для аудиенций, как объяснил отец. Там нас уже ждали, и в глазах тут же зарябило от роскошных нарядов и драгоценностей. Казалось, пятерка оборотней, сидящих в креслах по обе стороны от трона гатана, сочла своим долгом ослепить собравшихся блеском. Особенно вычурным выглядел костюм Кристана дар Гадра, напялившего красный камзол, расшитый золотыми нитями, с рубиновыми вставками. В этот раз светлую шевелюру он распустил, расчесав до глянцевого блеска. Смотрелось весьма эффектно, и при иных обстоятельствах я бы полюбовалась красотой его волос и даже обзавидовалась. Но сейчас и смотреть на него было противно – сразу в голову лезли картины, что видела памятной ночью в лесу. То, как этот садист издевался над бедной девушкой.

На лицах всех без исключения молодчиков из компании Кристана читались презрение и неприязнь ко мне. Казалось, своими взглядами они хотели вдолбить меня в пол, чтобы даже головы не смела поднять. А вот не дождетесь, гады!

Стиснув зубы, вскинула голову и устремила глаза исключительно на гатана, выгодно выделяющегося на фоне остальных скромностью костюма. В этот раз темно-фиолетового цвета, но тоже простого покроя. Видать, предпочитает именно такой стиль. Что ж, вполне его в этом поддерживаю. Тем более что напяль он на себя что-то вроде того, что надел Кристан, выглядел бы, по меньшей мере, смешно. Да и вообще на этом мускулистом красавце лучше бы смотрелось облачение воина, а не мирской наряд. Невольно представила его с обнаженным торсом, в стальных наплечниках, с мечом наперевес, и ощутила, как дышать стало труднее. Так, только этого не хватало! Пускать слюни на самого правителя в такой непростой момент. Но эти мысли хоть немного отвлекли от тревоги за свою судьбу.

Мы с отцом приблизились к трону и, остановившись в нескольких шагах, поприветствовали гатана: Томиан – поклоном, я – реверансом, Последнее оказалось весьма кстати, поскольку, опустив голову, я смогла скрыть вспыхнувшие румянцем щеки.

– Приветствую вас, великий сирн, и вас, господа, – со сдержанным достоинством сказал дарунит, выпрямляясь. – Думаю, мне не нужно представлять мою дочь собравшимся. Все вы уже знакомы с ней.

– Да уж! – фыркнул Кристан. – Имели такое несчастье. Осмелюсь заметить, пресветлый Томиан, что в деле воспитания этой юной особы допущены вопиющие пробелы.

Дарунит ничем не выдал эмоций по поводу выпущенной шпильки, сохраняя на лице невозмутимую вежливую улыбку.

– Понимаю ваше негодование, сирн дар Гадр, но как вы знаете, жены я лишился рано, а одному весьма трудно уделять внимание воспитанию ребенка. Да еще и перенесенная ею болезнь слегка затуманила разум бедняжки. Надеюсь, вы примете это во внимание.

То, что отцу приходилось унижаться перед этими ничтожествами, вызывало внутри гнев и протест. Но я понимала, что не время демонстрировать характер.

– Давайте все успокоимся и поговорим, – примиряюще произнес гатан.

– Только по твоей просьбе, Бедмар, – закатил глаза Кристан, демонстрируя, что делает всем огромное одолжение. – Как ты знаешь, я настаивал на публичном судебном разбирательстве.

– Все же из уважения к пресветлому Томиану попрошу тебя быть снисходительнее к его дочери, – откликнулся гатан.

Его терпению оставалось позавидовать. Я бы уже этого напыщенного засранца хорошенько приложила на месте Бедмара. Вообще не понимаю, почему он так к нему благоволит. Ведь явно видно, что у них мало общего. Хотя с чего я это взяла? Вполне возможно, что спокойное достоинство, с каким держится гатан, не более чем видимость.

– Присаживайтесь, пресветлый Томиан, – проговорил Бедмар, и его тон стал мягче.

Мне сесть никто не предложил, и пришлось торчать у всех на виду пугалом и из последних сил сохранять покорный вид.

– Против вас выдвинуто серьезное обвинение, госпожа Илина, – обратился гатан теперь уже ко мне. – Укрывательство чужой собственности, что можно трактовать как воровство, содействие в побеге. Думаю, вы знаете, о чем именно идет речь. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Об этом мы с отцом уже говорили. На подобный вопрос я должна была покаянно ответить, что из-за болезни забыла о том, что такое мое поведение является нарушением местных законов. А потом полагалось смиренно попросить прощения у Кристана и молить его о снисхождении. Еще тогда, когда мы это обговаривали, все во мне дико противилось. Но пресветлый Томиан убедил, что иной раз стоит смирить гордыню и сделать то, чего от меня ждут. Ведь это не будет означать, что я на самом деле жалею о содеянном. Всего лишь притвориться. Ну что здесь сложного?

Для него возможно. Но не для меня. Еще первую часть того, о чем мы договорились с отцом, я могла бы выполнить. Но вот просить прощения у засранца, который смотрит на меня, как на дерьмо, язык не поворачивался. И вот знаю, что потом однозначно пожалею, но слова уже рвались с языка:

– Вся моя вина в том, что я пожалела девушку, которая нуждалась в помощи. Да, я не знала ваших законов… Точнее, не помнила их, – поспешила добавить, понимая, что хожу по тонкой грани разоблачения. – Сделала так, как подсказывало сердце.

– Значит, вы раскаиваетесь в содеянном? – подтолкнул меня гатан к нужным словам, которые помогли бы смягчить конфликт.

Я поймала взгляд отца, который буквально умолял подтвердить это предположение. Но стоило взглянуть на презрительно искривившуюся смазливую рожу Кристана, как меня понесло.

– Нет, не раскаиваюсь! Бесчеловечно так обращаться с людьми. Загонять, как дикого зверя, считать своей собственностью. Понимаю, что таковы здесь законы, но ведь уже везде в Одмии отказались от рабства, считая это варварством. Так почему у нас это в порядке вещей?

Судя по окаменевшим лицам оборотней, их моя дерзость просто потрясла.

– Теперь ты видишь, Бедмар? – театрально возгласил Кристан. – Эта девчонка ведет себя просто возмутительно! Между прочим, сейчас она оскорбляет не только меня, но и тебя тоже. Ведь именно в твоей воле устанавливать законы на волчьих землях! Думаю, нет нужды в дальнейшем разбирательстве. Все и так очевидно. Дело за малым – решить, какому наказанию подвергнуть эту полоумную. Предлагаю заклеймить и отдать мне в собственность взамен той, что я потерял по ее вине.

Весь мой гнев, который придавал сил и какой-то безрассудной смелости, сменился подступающей паникой. Вот такого поворота я точно не ожидала! Стать живой игрушкой жестокого садиста? Уж лучше тюрьма или даже смерть! Кристан смотрел на меня с торжеством, его голубые глаза горели опасным предвкушением. На гатана же я даже смотреть боялась, опасаясь увидеть гнев, который стал бы моим приговором. Отец начал что-то произносить в мою защиту, но его речь прервал сам Бедмар:

– Прежде чем бросаться такими обвинениями, стоило бы посмотреть на ситуацию с другой стороны, – сказал он на удивление спокойно.

Я осмелилась все же посмотреть в его лицо и поняла, что никто и не думает на меня сердиться. Скорее, гатана мое поведение забавляло.

– Альтернативой для тех, кто предается заклеймению, является смерть, тюремное заключение или разорение. Им предоставляется иной выбор, на который идут вполне добровольно. Хозяева заботятся о них, дают кров и пищу, свою защиту. Конечно, случаются и злоупотребления, но в таких случаях никто не мешает заклейменному обратиться к властям и сообщить об этом. И если обвинение подтвердится, хозяин заклейменного тоже может понести наказание. Та беглая заклейменная предпочла нарушить закон и трусливо сбежать, а не прийти и потребовать справедливости. Так кого же следует винить, кроме как ее саму?

От этой лицемерной тирады меня едва не вывернуло – в душе опять поднималась ярость. Ага, конечно, могла прийти и попросить помощи! Против того, кто является другом гатана? Да ее бы прикопали по-тихому и дело с концом! Наверное, только сейчас у меня полностью открылись глаза на то, что представляет собой гатан. За мнимым дружелюбием и обходительностью скрывается черствый и жестокий властитель, которого вполне устраивает сложившееся положение вещей. И он готов поддерживать своих, несмотря ни на что.