Текст книги "Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Глава 5

В следующие пять дней я старалась отыскать в действиях Бедмара хоть что-то, что могло послужить причиной тому, чтобы послать его к черту. Но нет! Подобной возможности гатан и не думал предоставлять. Был безукоризненно учтив, не лез с объятиями и поцелуями. Разве что ручку целовал на прощанье, когда оставлял у ворот отцовского дома. Пару раз приглашал провести время в городе, но всегда в людных местах, чтобы не бросить тени на мою репутацию. Или на представление в театре сходить, или пообедать в дорогой ресторации.

Собеседником Бедмар тоже оказался великолепным. Я и не подозревала, что он настолько образован и начитан. Хотя дело даже не в начитанности. Его цепкий ум хватал новые знания или идеи с лету, и порой мы с гатаном могли обсуждать самые неожиданные вопросы, далекие от местных реалий. Чем больше я узнавала гатана, тем сильнее понимала, насколько же встряла. Так хотела найти что-то, что бы заставило разочароваться в нем. И не могла.

Даже его недостатки – излишняя властность, желание во что бы то ни стало добиваться своих целей, – с тем же успехом можно было воспринимать и как достоинства. Особенно если учесть, что Бедмар – правитель и обязан быть сильным и порой даже жестким. Но не жестоким. Тут следует отличать одно от другого. А Бедмар не был жесток. Будь это не так, я бы уже не раз на собственной шкуре ощутила, что не стоит отказывать правителю. То, что он церемонится со мной и пытается завоевать не с помощью силы, не могло не проникать в душу. Ведь мог бы.

Наверное, предложи мне гатан руку и сердце, я бы согласилась. Только вот жениться на простолюдинке, не являющейся оборотнем, он не собирался. Все, что мог предложить – роль своей фаворитки. И будь я женщиной этого мира, даже такая участь показалась бы нормальной. Не считалось зазорным быть любовницей правителя, особенно если он в открытую проявляет благосклонность. Вполне возможно, что после того, как я бы ему надоела, гатан бы устроил мою судьбу наилучшим образом. Только вот при одной мысли о таком исходе все внутри скручивало от злости. Подобная участь казалась унизительной, и я ни за что бы на нее не согласилась.

И чем сильнее влюблялась в этого блистательного мужчину, о котором мечтали многие, тем больше понимала – если соглашусь, потом станет только хуже. Насколько будет больно, когда он потеряет ко мне интерес! Поэтому продолжала держать его на расстоянии. Была безукоризненно вежлива, открыта для общения, но не больше. Даже подарки от него не принимала, хотя он пару раз пытался всучить какие-то драгоценные безделушки. Я говорила, что это слишком дорого и ставит меня в неловкое положение, потому не могу принять. Видно было, что Бедмар не слишком доволен, но принимал отказ с достойной похвалы сдержанностью.

Если я считала, что наше сближение с правителем можно скрыть от местного общества, то сильно заблуждалась. Уже скоро пришлось убедиться, что Лодар – это, по сути, большая деревня. Теперь, когда встречалась с кем-то из знакомых сирнов, не могла не замечать многозначительных взглядов и не слышать шепотков. Катрина в эти дни превзошла себя в ядовитости и колкости, общаясь со мной. Трудно было не понять, что теперь она действительно меня возненавидела, видя во мне более удачливую соперницу. Если бы еще знала, что я стала невольной свидетельницей ее собственного провала, и вовсе бы лопнула от злости. Или попросту придушила, затащив куда-то и забыв про всякую осторожность. Но ее ненависть я переносила спокойно – сама относилась к оглобле тоже не слишком-то приязненно. Пусть бесится, если иначе не может. Толку-то от этого. Все равно этим гатана не привлечет.

Гораздо сильнее беспокоили сцены ревности, что устраивал Атлий. Парень настаивал на том, чтобы мы поженились как можно скорее и уехали ко двору Аласара. Он даже пытался привлечь к этому делу моего отца. Но тот, как ни странно, сохранял нейтралитет. Трудно было понять, о чем он думает, видя всю эту ситуацию. Впрочем, вечером пятого дня после того, как гатан начал в открытую за мной ухаживать, все-таки пришлось поговорить с Томианом начистоту.

Гатан сегодня ужинал у нас, и весь вечер явственно демонстрировал интерес ко мне. Вовлекал в беседу, которая могла быть мне интересна, осыпал комплиментами. Отец почти все время молчал, окидывая задумчивым взглядом нас обоих. Когда же Бедмар, наконец, покинул наш дом, попросил меня пройти вместе с ним в гостиную. Мы оба устроились в креслах у разожженного камина, создающего неповторимую атмосферу тепла и уюта. Разомлев, как кошка, после сытного обеда и наслаждаясь теплом очага, я смотрела на игры языков пламени и ждала. Никакого беспокойства или волнения не чувствовала. Скорее, напротив, испытывала облегчение из-за того, что сейчас, наконец, пойму, как к происходящему относится отец.

– Будешь ругать? – первой нарушила молчание, видя, что Томиан все никак не соберется с мыслями, чтобы начать деликатный разговор.

– А есть за что? – дарунит тонко улыбнулся и метнул на меня внимательный взгляд.

– Если хочешь знать, по-прежнему ли я невинна, то могу успокоить.

– Это радует, – невозмутимо откликнулся отец. – Что ты думаешь о Бедмаре?

А Томиан зря времени не теряет! Без обиняков перешел прямо к сути.

– Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы делать выводы, – пожала плечами, а потом откинула голову на спинку кресла и чуть прищурилась, продолжая смотреть на огонь.

– Зато я знаю хорошо, – проронил дарунит.

– Было бы странно иное, раз ты был его наставником с детства, – откликнулась я. – И что можешь сказать? Предостережешь от того, чтобы поощрять его? Так я вроде и не поощряю. Он сам из какой-то странной блажи решил за мной ухаживать.

– Учитывая то, что такого желания у него за всю жизнь еще не возникало, ты права. Блажь более чем странная, – ровным голосом сказал Томиан.

– Неужели другие женщины и правда всегда сами на него вешались? – фыркнула, скрывая всколыхнувшуюся внутри помимо воли ревность.

– Власть привлекает слишком многих, – заметил отец. – А если, к тому же, властитель хорош собой и не последний мерзавец, то трудно ожидать иного. Естественно, он не обделен женским вниманием. Но ни одна женщина еще не заинтересовывала его так сильно, чтобы добиваться ее расположения. И меня это беспокоит.

– Понимаю. Для своей дочери ты хотел бы большей стабильности, чем прихоть правителя, – спокойно проговорила я.

– Дело не в этом. Я не считаю, что вы вообще должны быть вместе. Ты ему не подходишь. Учитывая силу его интереса к тебе, вполне может быть такое, что предложит в итоге брак, а не просто покровительство. А я успел узнать тебя достаточно для того, чтобы понять: на меньшее ты и не согласна. Если бы захотела стать просто его фавориткой, это было бы лучшим вариантом. Но ты не захочешь.

У меня перехватило дыхание, и вместе с тем я ощутила искреннее недоумение. Разве в таком случае Томиан бы не выиграл? Дочь – жена самого гатана. Это ведь огромная честь для него! Так почему предпочел бы видеть меня в статусе любовницы?

– Положение Бедмара слишком шатко. Я уже говорил тебе об этом, – сухо пояснил он. – Как считаешь, его противник настолько глуп, что не воспользовался бы таким шансом обрести перевес в свою сторону? И так ходят разные сплетни по поводу самого Бедмара и чистоты его происхождения. Если же он захочет жениться на нечистокровной, от него отвернутся многие сторонники. Ты умная девочка, и должна понимать, что будет в том случае, если к власти придет Кристан. Он уже давно точит на меня зуб. И на тебя, кстати, тоже, если не забыла. Боюсь даже представить, что сделает, если получит право распоряжаться нашей жизнью, и мы не успеем сбежать.

– Понимаю, – глухо сказала, невольно поежившись. Томиан прав. Если я стану женой гатана, то с большой долей вероятности проиграем от этого все.

– Если понимаешь, то я советовал бы тебе принять предложение Атлия дар Фирайса как можно скорее. Пока Бедмар еще готов тебя отпустить.

В сердце неприятно кольнуло. Хуже всего, что я сама не знала, чего хочу. Вернее, знала. Но теперь эта перспектива отдалилась еще больше, чем раньше. Или согласиться на роль фаворитки? Нет уж! Что-то внутри упрямилось и мешало воспринимать такой вариант развития событий, как правильный. Как ни крути, но роль любовницы, пусть даже самого правителя, позорна! Да, тебе об этом никогда не скажут в лицо, но за глазами будут злорадствовать. И ни один уважающий себя мужчина не воспримет, как будущую жену. Если кто-то и согласится покрыть позор, польстившись на милость гатана и деньги, то можно себе представить, как станет смотреть на такую женщину. Ни о какой любви и уважении и речи быть не может в таком браке. Наверное, я болезненно гордая, но предпочту страдать от невозможности получить желаемое, чем обрести его на таких условиях. Да еще знать, что рано или поздно твой любимый вынужден будет жениться на более подходящей женщине, завести от нее детей.

Тряхнув головой, отогнала мрачные мысли и опять посмотрела на отца.

– Уже второй раз слышу намеки на что-то, связанное с происхождением гатана. Не пояснишь детальнее?

– Когда он родился, на его теле обнаружили метку мага. Пусть небольшую, но вполне отчетливую. А такого у чистокровных оборотней не бывает.

Я в недоумении расширила глаза, тут же вспомнив странный случай в лесу, когда Бедмар исцелил меня своей кровью.

– Я полагала, что иногда магия просыпается и у оборотней. Редко, но бывает.

– Если в роду затесались обычные люди, у которых были магические способности, то да, бывает. И к этому относятся нормально. Только вот проблема в том, что в качестве вожака оборотни привыкли выбирать чистокровных. И в роду Бедмара на протяжении многих поколений были только чистокровные оборотни. Так откуда в нем взялись магические способности? Разумеется, все это попытались замять. Большинство тех, кто присутствовал при рождении Бедмара, уже ничего не скажут.

– Их убили? – похолодела я.

Томиан промолчал, и я невольно передернула плечами.

– Магический знак так и не вернулся, потому информация, которая успела просочиться, несмотря на все старания, так и осталась досужими домыслами. В конце концов, это могло быть обычное родимое пятно, которое со временем рассосалось. Да и никаких особых способностей у Бедмара не проявилось. Но мать Кристана – эта проклятая амбициозная сучка – ухватилась за возможность заронить зерно сомнений в умы других влиятельных оборотней. Мол, родительница Бедмара нагуляла его от какого-то мага, и что на самом деле Тартир не отец ему. Разумеется, это она начала говорить после того, как родила собственное дитя. Пусть бастарда, но чистокровного. Тварь желала уничтожить Бедмара и запихнуть на трон своего отпрыска. Даже то, что провели магическую экспертизу, которая доказала, что старый гатан и правда являлся отцом Бедмара, не остановило ее. Доказывала, что результаты подделаны. В общем, теперь ты понимаешь, почему мнения оборотней разделились. И почему Бедмар должен быть неимоверно осторожен в своих действиях.

– Понимаю, – выдавила я, потрясенная услышанным.

А еще вдруг осознала, что Бедмар здорово рисковал, проявив в лесу свои способности, чтобы залечить мои раны. И что если кто-нибудь об этом узнает, сомнения в его происхождении вспыхнут с новой силой!

– Так что тебе стоит определиться быстрее, – подытожил Томиан, сцепив пальцы на груди и задумчиво посмотрев на меня. – Нетрудно заметить, что ты тоже не осталась равнодушной к Бедмару. И чем больше это будет продолжаться, тем тебе будет сложнее отказаться от него. Если согласишься на брак с Атлием, мы с его отцом постараемся устроить все как можно скорее. Он даже согласен отпустить сына ко двору Аласара, как тот и желает. Митер дар Фирайс понимает всю щекотливость ситуации, и не хочет, чтобы его сын воспринимался гатаном, словно реющее на поле боя вражеское знамя. Может, и отказался бы вовсе от желания устроить ваш брак. Но мальчик влюбился в тебя по уши. Теперь Атлий даже слушать не желает о том, чтобы обратить внимание на кого-то иного.

– Хорошо, я обо всем подумаю, – вздохнула и устало потерла виски. Как же все сложно-то!

Разговор был окончен. Отец пожелал доброй ночи, осенил знаком Даруна и велел идти к себе. А я до самого утра ворочалась без сна на своей огромной мягкой постели и думала-думала-думала. В итоге голова уже начала пухнуть, а я так ни до чего и не додумалась. Вернее, выход, который казался самым правильным, был и самым нелегким. Сделать так, как советовал отец – отказаться от гатана и выйти за Атлия. Уехать с ним из волчьих земель, вырвать из сердца любовь, засевшую там занозой. Только вот смогу ли? Да при одной мысли о том, чтобы никогда больше не видеть Бедмара, не слышать его голоса, не чувствовать на себе взгляда, от которого все внутри огнем пылает, – хотелось выть от тоски! Но если не сделаю этого, будет только хуже.

* * *

Первую половину следующего дня я чувствовала себя донельзя паршиво. Помимо того, что голова раскалывалась после бессонной ночи и тягостных мыслей, так еще и, похоже, температура поднялась. Меня бросало то в жар, то в холод. А проклятый знак на запястье беспокоил гораздо сильнее обычного. Так-то я уже привыкла к тому, что иногда он зудит и проявляется. Но сегодня к этому ощущению прибавилась боль, будто от сильного ожога. Не знаю, как дожила до конца занятий в сиротском приюте.

Наверное, что-то такое проявилось на лице, когда я подошла к ожидающему во дворе гатану, поскольку он нахмурился и спросил:

– Что-нибудь случилось?

– Неважно себя чувствую, – буркнула и поморщилась, опять потирая запястье.

Бедмар помог забраться в седло, сам тоже вскочил на коня и мы тронулись в путь.

– Давно это у тебя?

– Что именно? – непонимающе посмотрела на него.

– Боль в магическом знаке, – терпеливо пояснил он.

– А ты его видишь? – невольно заинтересовалась, вспомнив о том, что пока дар не проснется окончательно, магический знак могут видеть далеко не все.

Он бросил на меня быстрый изучающий взгляд и спокойно проговорил:

– Я не могу его видеть. Я ведь не маг.

Едва удержалась от ироничного хмыканья. Все-таки дело нечисто с происхождением Бедмара – в этом его недруги правы. Только в чем тут загвоздка, непонятно.

– Но если начинается боль, – продолжил гатан, будто не заметив моего недоверчивого взгляда, – это означает, что пробуждение дара не за горами.

– Час от часу не легче! – вздохнула я.

И так все сложно, не хватало еще одной проблемы! А о проблеме этой, кстати, я не забывала с тех пор, как прочла в подаренной Ардалией книге о некоторых тонкостях процесса. Это что мне в ближайшее время понадобится искать мужчину, который поможет… кхм… снять напряжение? Исподлобья глянула на невозмутимого гатана. Интересно, он в курсе? Не может быть не в курсе! – поняла с неудовольствием. Особенно если сам маг и проходил через такое. Конечно, в его случае все могло происходить не так бурно. Он ведь не стихийный маг. Но это дела не меняет. Если еще и хватит наглости предложить свою помощь, я его просто покусаю! М-да, похоже, сегодня я настолько раздражена, что всякую почтительность утратила к его статусу. Да и элементарную вежливость тоже.

– И сколько времени обычно проходит до пробуждения силы после того, как магический знак активизируется подобным образом? – решилась все же спросить.

– По-разному бывает, – изрек гатан, и от меня не укрылось то, каким взглядом он окинул мою фигуру. – От нескольких дней до нескольких часов.

– Часов?! – я едва не заорала, но вовремя опомнившись, понизила голос до яростного шипения. – И что же мне делать?

– Может, давай, я отвезу тебя к Ардалии? Она знает, что делать.

Ага, а с Ардалией ему не составит труда договориться, чтобы в решающий момент его ко мне пустили! Нашли дурочку! Я одарила Бедмара мрачным взглядом и замотала головой.

– Нет, я поеду домой. Может, пошлю письмо Ардалии и попрошу ее приехать к нам.

Спорить гатан не стал, как и нарушать воцарившееся тягостное молчание. Кусая губы и борясь с все сильнее опаляющим тело жаром, я думала лишь о том, как бы побыстрее добраться до дома. Внезапно боль в запястье прекратилась так же резко, как и началась. Вздохнув с облегчением, я перевела дух и чуть расслабилась. Может, еще не все так плохо и у меня будет время подготовиться? Помню, как Ардалия рассказывала о снадобьях, понижающих не только жар, но и возбуждение. И намекала на то, что девушки, в которых просыпался магический дар, иногда пользовались ими в момент пробуждения силы. Так все проходит спокойнее. Только вот они, в отличие от меня, стихийными не были. Кто знает, окажет ли на меня эффект такое снадобье? Но я решила, что все равно выпью. Может, и правда поехать к Ардалии? Только тайком, чтобы Бедмар не знал. Вот пусть проводит до дома Томиана, а потом я, наплевав на запрет отца, поеду опять в город и попрошу магичку о помощи.

Мы как раз находились на полпути к дому, проезжая мимо леса, когда боль нахлынула с новой силой. Возможно, на магический знак повлияла близость родной стихии, не знаю. Но результат налицо. Боль оказалась такой сильной, что меня согнуло вдвое. Прижавшись к луке седла, я поднесла к груди трясущуюся руку. Ощущение такое, словно меня сжигали заживо. И теперь уже не только запястье горело, а и все тело. Успела услышать встревоженный возглас гатана, потом уловила свистящий звук над головой, чей-то вскрик. Мир заслонили чьи-то руки и грудь, прикрывающие собой. Новый свист, крики. Да что происходит-то?

Даже боль перестала казаться настолько сильной. Тревога от возможной опасности пересилила, вернув к реальности. Я в недоумении уставилась в лицо гатана, придерживающего наших лошадей за поводья одной рукой, а второй прижимающего меня к себе, не позволяя выпасть из седла.

Почувствовала, как на щеку капнуло что-то горячее и влажное и с ужасом поняла – гатан ранен. Кровь стекает с его виска и капает на меня. Отпрянув, увидела, что и одно плечо у него прострелено. Заозиравшись, увидела, что наши охранники несутся во весь опор за кем-то, кто скрылся за деревьями – лишь темная тень мелькнула в отдалении. Им пришлось спешиться и дальше преследовать пешком. Гатан же остался со мной, укрывая от возможной опасности собственным телом.

– Вы ранены, – дрожащим голосом произнесла, хоть и сама сознавала, насколько глупо это в данной ситуации. И ежу понятно, что ранен.

– Пустяки, – он отмахнулся и, убедившись, что непосредственной опасности для меня больше нет, чуть отъехал.

Одним резким движением выдернул стрелу из плеча и поморщился от боли. Меня же будто по сердцу полоснуло, словно ощутила это сама. С облегчением увидела, как рана гатана начинает быстро затягиваться. На виске же зарубцевалась еще раньше, оставив лишь кровавые пятна. Подъехав ближе, я вытащила платок из кармашка на платье и протянула гатану. Он скупо улыбнулся и кивком поблагодарил. Быстро вытер лицо и спрятал платок в карман камзола.

– Что произошло? – немного придя в себя, спросила я. – В нас кто-то стрелял?

Его лицо помрачнело.

– Да. И меня сильно беспокоит, что первая стрела метила в тебя.

– В меня? – я пораженно замерла.

– Если бы ты не пригнулась в этот самый момент, угодила бы прямо в сердце. Ты бы умерла мгновенно, а я бы ничего не успел сделать, – последние слова прозвучали с какой-то яростной ожесточенностью.

Похоже, зря я наговаривала на свой дар! Каким-то непостижимым образом он предупредил об опасности и заставил среагировать. Я закусила губу, все еще не веря в то, что только что чудом избежала смерти.

– От следующих двух стрел я успел тебя заслонить. Возможности выстрелить еще мои люди этому мерзавцу не дали. Бросились за ним. И я жду не дождусь момента, когда он попадет ко мне в руки.

От его звенящего голоса я даже содрогнулась.

– Вы мне расскажете о том, что узнаете из допроса того человека? – хрипло попросила я. – Хочется узнать, кто же так желал моей смерти. Хотя я все-таки думаю, что стреляли в вас. Возможно, в первый раз промахнулись.

– Если бы хотели убить меня, то лучше бы целились, – возразил Бедмар. – А так я отделался царапинами. В любом случае с этим нужно разобраться.

В этот момент из леса снова показались наши с гатаном люди, волочащие за собой мужчину в кожаной одежде. Из его плеча и ноги торчали стрелы – похоже, ранили, чтобы легче было догнать. Мужчина находился без сознания. Я невольно поежилась от взгляда, который гатан на него бросил.

– Везите его в тюрьму, – велел он трем своим людям. – Поместите в одиночную камеру. Приеду – разберусь.

Потом повернулся ко мне.

– Поехали, я отвезу тебя к отцу.

Я замотала головой. Просто не выдержу, если останусь в неведении!

– Можно, я тоже поеду в Лодар? Подожду в доме Ардалии, пока вы все выясните.

– Так и правда будет лучше, – подумав, согласился Бедмар. – Тем более что она может помочь с процессом пробуждения силы. Пусть твои охранники сообщат обо всем Томиану и скажут, что ты останешься пока в доме Ардалии.

На том и порешили, и двинулись в обратном направлении. На сердце скребли кошки. Еще и вернувшаяся, пусть и не в таком объеме, боль выводила из колеи. Но я старалась отгонять мысли о ней. Было то, о чем стоило подумать в первую очередь.

Кто и зачем пытался убить меня? Или все-таки покушение было на гатана? А я просто оказалась на пути? Если второе, то возможное объяснение наводило на неутешительные выводы. Неужели Кристан решился на открытое противостояние? Перестал строить каверзы тайком и перешел к активным действиям? Если так, то кто поручится, что это покушение было последним?

Тревога за Бедмара нахлынула с такой силой, что перекрыла даже физический дискомфорт от пробуждения дара. Я не хотела, чтобы он умирал. Не могла представить, как пережила бы такое. В голове не укладывалось, что жизнь в этом сильном прекрасном теле так легко может угаснуть. Только сейчас в полной мере осознала, какому риску подвергаю его, поощряя ухаживания. Если из-за меня его положение пошатнется, такой страшный исход вполне вероятен.

Нет, я должна и правда отказаться от него! Выйти за Атлия. Уехать как можно дальше. Пусть Бедмар найдет себе другую – хоть даже на Катрине женится. Зато этим обретет более устойчивое положение в стае. Сейчас я вполне была готова на это. О том же, как стану себя чувствовать потом, старалась не задумываться.

Не подозревая о том, что творится в моей голове, Бедмар проводил меня до дома Ардалии, сдал ей с рук на руки и попросил позаботиться обо мне. Потом пообещал держать в курсе дел и быстро уехал в сопровождении своих охранников. А я еще долго смотрела ему вслед увлажнившимися от слез глазами, совершенно потерянная и почти отчаявшаяся верить в то, что все в моей жизни может быть хорошо.