Текст книги "Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Глава 11

Камеры для более удачливых узников находились не в подвальных помещениях, а на втором этаже городской тюрьмы – мрачного двухэтажного здания из серого камня. На первом, как поняла, находились: канцелярия, караульная, помещение для судебных разбирательств и бог знает что еще. Экскурсию мне, разумеется, не проводили. Могла делать выводы только из обрывков фраз и увиденного мельком. Хуже всего оказалось чувствовать на себе множество любопытных взглядов и ощущать себя цирковым уродцем.

Да и мой внешний вид не способствовал уверенности. Одежда в крови и пыли, на руках тоже кровь, волосы растрепаны. Я несмело попросила ведущих меня стражников разрешить смыть с себя грязь и переодеться. К счастью, они не были настроены враждебно, потому кивнули.

Когда мы поднялись на второй этаж, один втолкнул в большое помещение с ячейками допотопных душевых. Второй отправился куда-то, чтобы принести все необходимое. Пока мне не доставили полотенце, мыло и чистую одежду, я стояла посреди пустого помещения, освещенного тусклым светом факелов, которые зажег стражник. Сейчас, посреди ночи, иного источника освещения не было – небольшие окна, находящиеся почти у самого потолка, зияли темными провалами. Наконец, меня оставили одну, предупредив, что вернутся через десять минут.

Я поспешила стянуть с себя грязную одежду и встать под струи воды. Она оказалась почти ледяной, но я лишь стиснула зубы, остервенело вытираясь куском ткани, служащей мочалкой. Успокоилась лишь когда кожа едва не начала скрипеть от чрезмерности усилий.

Стуча зубами от холода, выбралась из душа, кое-как вытерлась колючим грубым полотенцем и надела бесформенное одеяние, напоминающее длинную рубаху из серого сукна. Она доходила до щиколоток и больше всего навевала ассоциации с мешком, в котором прорезали отверстия для шеи и рук. Но выбирать не приходилось. Уже то, что рубаха чистая, сильно поднимало ее в моих глазах. Обувь пришлось надеть свою, иначе щеголяла бы босой. Кое-как оттерла грязь и кровь с туфель, и они приняли более-менее пристойный вид.

Не успела закончить со своим туалетом, как дверь в душевую распахнулась, и мне сообщили, что время вышло. Я как можно искреннее поблагодарила стражников за то, что проявили доброту. Они даже смутились, явно не ожидая чего-то подобного. Потом повели по длинному коридору, вдоль которого виднелось множество тяжелых дверей с небольшими отверстиями для подачи еды, прикрытыми створками. Осознание того, что за каждой из таких дверей может сидеть узник, вызывало холодок по спине. Скоро я тоже стану частью этого человеческого зверинца. Остается надеяться, что ненадолго.

Меня провели к десятой по счету камере слева. Один из стражников тронул за плечо, останавливая. Второй загромыхал ключом, открывая дверь в мое новое обиталище.

– Проходите, – грубовато сказал, отходя в сторону, чтобы я могла пройти.

Обреченно вздохнув, шагнула в неизвестность и при свете факелов в коридоре успела увидеть небольшую комнатку, в которой было лишь самое необходимое: узкая кровать у стены, стол и два деревянных табурета, небольшой шкафчик, огороженное перегородкой место для отправления естественных надобностей. В принципе, все не так плохо, как я думала. Хотя, учитывая, что эти камеры предназначены для непростых узников, все становится понятным. Бедноту наверняка держат в куда худших условиях.

Дверь за спиной закрылась, отрезая от окружающего мира и света. На некоторое время я словно ослепла, беспомощно хлопая глазами и пытаясь хоть что-то разглядеть. Факел мне никто и не подумал оставлять. Хорошо хоть здесь было окно, пусть и зарешеченное, сквозь которое пробивался слабый лунный свет. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я стала различать очертания предметов. Едва ли не на ощупь добрела до кровати и рухнула на нее, тут же свернувшись калачиком.

Странно, но слез не было. Видимо, мозг все еще находился в шоке, и сознание ставило барьер, не позволяя до конца осмыслить происходящее. Однако и отрешиться от реальности с помощью сна не получилось – слишком много мыслей хаотично блуждали в голове в попытках найти выход из положения. Я снова и снова прокручивала в голове все, что произошло, и кляла себя за глупость и беспечность. Извечная любовь человека предполагать: «а что было бы если» вместо того, чтобы смириться с неизбежным и пытаться найти выход из сложившейся ситуации.

Не знаю, сколько лежала так, ворочаясь с боку на бок, пока все-таки не провалилась в неспокойный и тяжелый сон. Разбудило лязганье ключа, заставившее моментально подскочить на кровати. Даже не сразу осознала, где вообще нахожусь, но уже через несколько секунд вжалась спиной в стену, подтянув колени к груди и с опаской глядя на открывающуюся дверь.

В темное помещение ворвался луч света от факела, осветив высокую темную фигуру стражника. Судя по тому, что за окном по-прежнему темно, еще слишком рано, чтобы вести на допрос. Что же им от меня понадобилось? Решили поразвлечься с хорошенькой узницей? От последнего предположения в дрожь бросило.

Но стражник, вопреки моим опасениям, отступил в сторону, пропуская в камеру посетителя. При виде последнего сердце чуть ли не к горлу подпрыгнуло. Отбросив правила приличий и остатки гордости, вскочила с постели и стремительно преодолела разделяющее нас расстояние. Повисла на шее Бедмара, чувствуя, как внутри, наконец, рассасывается тяжелый комок и слезы прорываются наружу. Словно только сейчас получила разрешение проявить слабость.

Всхлипывая и поливая камзол гатана горючими слезами, судорожно обнимала его, вцепившись мертвой хваткой, и никак не могла остановиться. Он же бережно прижимал к себе, поглаживая по спине и волосам. Словно сквозь слой ваты, услышала, как он велел стражнику оставить факел и выйти. Снова закрылась дверь, и за ней послышались удаляющиеся тяжелые шаги. Только когда они стихли, Бедмар обратился ко мне:

– Ну, все-все, моя девочка. Успокойся. Теперь все будет хорошо.

Вместо ответа только еще сильнее разрыдалась. Тогда он подхватил меня на руки и понес к кровати. Сев туда, устроил у себя на коленях и обнял покрепче, позволяя выплакаться до конца. Не знаю, сколько минуло времени, пока у меня прошла истерика. Я смущенно отстранилась от груди гатана и отвела взгляд, понимая, какое неприглядное зрелище сейчас собой представляю. Мало того, что одета, как пугало, так еще и лицо покраснело и опухло, глаза воспаленные от слез. Бедмар нежно повернул мое лицо к себе и стал покрывать поцелуями мокрые щеки.

– Как я рад, что ты не пострадала, что с тобой все в порядке! – воскликнул он через какое-то время, утыкаясь мне в шею и вдыхая запах. – Сегодня я получил анонимную записку, в которой говорилось, что если хочу увидеть тебя живой, должен поехать в условленное место. Один, без сопровождающих.

Я удивленно уставилась на него, отстранившись, и столкнулась с взволнованным взглядом темно-синих глаз, сейчас кажущихся совсем черными.

– Кто-то хотел заманить тебя в ловушку? – голос едва слушался, и слова давались с трудом.

– Я тоже так подумал, потому поехал в дом твоего отца, где мне сказали, что тебя нет, и неизвестно, куда ты уехала. Тогда я все же поехал в указанное в записке место.

– Тебя ведь могли убить! – я сглотнула подступивший к горлу ком.

– Убить меня не так просто, – криво усмехнулся он. – Да и был ли у меня выбор?

– Конечно, был, – я потупилась. – Не ехать никуда.

– И рисковать твоей жизнью? – он притянул к себе и потерся носом о мою щеку. – Неужели ты еще не поняла, как важна для меня?

Внутри так сильно защемило от подступившей нежности и счастья, что стало трудно дышать. Неужели он и правда меня любит? Не менее сильно, чем я люблю его. Ведь сама на месте Бедмара, не задумываясь, поступила бы так же. Ринулась куда угодно, навстречу любой опасности, если бы от этого зависела его жизнь. Тут же в голове проскользнула ехидная мысль: только вот в случае Бедмара все навеяно магией. Именно она привязала гатана ко мне, и не стоит обольщаться.

– Что было дальше? – отогнав неприятные мысли, спросила.

– Я приехал в ту заброшенную хижину, о которой говорилось в послании, но никого не обнаружил. Тогда и понял, что меня обвели вокруг пальца. По какой-то причине кто-то хотел устранить меня из города на время. И нашел самое уязвимое место, что и заставило пойти на поводу у этих мерзавцев. Только когда прибыл во дворец и мне доложили о том, что произошло, понял, что все это неслучайно. Ты расскажешь, что произошло?

– Да я почти ничего и не знаю, – устало потерла виски и снова рассказала обо всем, что случилось. С единственным исключением – от Бедмара не скрывала ничего, в том числе и того, что кинжал лежал прямо под моей рукой. Так, что я не могла за него не ухватиться.

– Неужели кто-то хотел тебя подставить? – он нахмурился. – Темная и непонятная история. И то, что здесь замешан Кристан, только добавляет загадок. Если бы он не был одной из жертв, мог бы биться об заклад, что это его рук дело. Но сейчас…

– Может, когда Филдрик очнется, как-то прояснит ситуацию, – предположила я. – Не знаешь, что с ним?

– Я велел его перевезти во дворец, приставил к нему Ардалию. Если есть малейший шанс поставить парня на ноги, она это сделает. Кроме того, только ей я достаточно доверяю в этом деле. Любой другой лекарь может быть подкуплен теми, кто все это устроил.

– Ты так уверен, что Ардалия неподкупна? – я прищурилась, неприятно уязвленная тем, как сильно он доверяет этой женщине.

Говорил о ней как о действительно близком человеке. Все сильнее терзаемая ревностью, даже сделала попытку слезть с колен Бедмара, но он не позволил, лишь сильнее прижав к себе.

– Ревнуешь? – он пытливо уставился в мои глаза и я невольно покраснела. – Поверь, совершенно напрасно. С некоторых пор для меня существует только одна женщина. И ты знаешь, кто.

Я слегка успокоилась, но тут же нахмурилась.

– А что если Ардалия не слишком-то довольна таким положением вещей и попробует отомстить за пренебрежение?

Бедмар весело рассмеялся, и я даже немного обиделась.

– Ну что я такого смешного сказала?

– Ничего, успокойся, – он примиряюще чмокнул меня в нос. – И мне даже приятно, что ты ревнуешь.

Опять попыталась вырваться, но Бедмар прильнул к моим губам, и от неожиданности я замерла. Воспользовавшись этим, гатан запустил пальцы в мои волосы на затылке, не давая возможности отстраниться, и углубил поцелуй. Постепенно он становился все более чувственным, призывным, пробуждая страсть в нас обоих. И на какое-то время исчезло из памяти все плохое, сметенное накатившей волной желания. Мы целовались, будто в последний раз, вжимались друг в друга, стремились стать еще ближе, хотя это казалось уже невозможным. Прерывались лишь для того, чтобы сделать глубокий судорожный вздох и снова продолжить этот безумный пьянящий поцелуй.

Даже не поняла толком, когда оказалась совершенно обнажена, прижатая к грубым простыням, кажущимся восхитительно прохладными по сравнению с разгоряченным телом. Бедмар тоже начал стягивать с себя одежду, и я неумело помогала ему, хотя, скорее, мешала. Когда же, наконец, восхитительное сильное тело оказалось полностью обнаженным, застонала, обвивая руками и ногами. Потерлась ноющим от желания естеством о бедра мужчины, срывая с его губ утробный рык. Медлить он больше не мог, и я ощутила, как упругая горячая плоть проникает в меня. Сама подавалась навстречу, желая поскорее почувствовать его в себе до конца.

Пришлось закусить нижнюю губу, чтобы сдержать долгий протяжный стон – настолько сильным было удовольствие, когда он заполнил меня до конца. И опять накатило знакомое безумие, как тогда, в лесу. Осознание себя единым целым с этим мужчиной, ритмично двигающимся во мне, желание продлевать этот момент бесконечно долго, никогда не отпускать. Иногда даже казалось, что ощущаю его эмоции, и тогда удовольствие усиливалось вдвое, и я уже не могла сдерживать криков и стонов. Миг кульминации – и я оказалась вообще где-то за пределами реальности, плавая на сладостных волнах и ощущая рядом чье-то сознание, захлебывающееся в таком же удовольствии. Волшебное чувство!

Когда все закончилось, и мы с трудом разместились рядом на узкой кровати, Бедмар подгреб меня к себе и хрипло выдохнул:

– Никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой. Не знаю, что ты со мной делаешь, но это похоже на магию.

Я немедленно вынырнула из блаженного умиротворения. Накатила горечь. Наверняка Бедмар и сам не понимал, насколько же близок к истине. Неужели, сама того не желая, я приворожила мужчину? Хуже всего, что вряд ли могу отказаться от этого, рискуя потерять самое дорогое, что обрела в этом мире.

– Мне тоже было хорошо, – только и смогла выдавить.

Он снова поцеловал и еще теснее прижал к себе.

– Я вытащу тебя отсюда, слышишь? Чего бы мне это ни стоило! Ты мне веришь?

– Верю, – уткнулась носом в его грудь, чувствуя, что в объятиях этого мужчины мне даже нравится быть слабой женщиной.

– Как только Мерн очнется, у него возьмут показания, и с неопределенностью будет покончено.

– А он точно очнется? Он ведь так тяжело ранен, – спросила, чертя пальцем узоры по кубикам пресса на животе гатана.

– Ардалия сказала, что жизненно важные органы не задеты. Он, конечно, потерял много крови, но организм молодой и сильный. Она не сомневается в том, что выкарабкается.

– Это хорошо, – я заулыбалась. Радовало, что мой друг, которого втянула в это темное дело, останется жив. – Можешь договориться, чтобы к Филдрику пускали его девушку? Это моя служанка и подруга. Ее зовут Арна. Они с капитаном скоро собираются пожениться.

– Насколько ей можно доверять? – спросил Бедмар.

– Она мне как сестра, – уверенно откликнулась я. – Да и не сделает ничего такого, что может навредить Филдрику.

– Ладно. Но все равно при их встречах будет находиться Ардалия. По крайней мере, пока показания капитана нам нужны.

Спорить не хотелось, да и я прекрасно понимала, что в этом деле гатан в первую очередь руководствуется моими интересами. Поэтому лишь кивнула.

– Скажи, мне долго придется оставаться здесь? – помолчав, задала еще один интересующий вопрос.

– К сожалению, пока не выяснятся все обстоятельства, ты должна будешь остаться здесь. Но я распоряжусь, чтобы о тебе хорошо заботились. Да и здесь ты в большей безопасности, поверь. У убитых слишком много сторонников и друзей, которые обязательно захотят найти крайнего. Пока не удастся снять с тебя все обвинения, лучше не быть на виду.

– Хорошо, – вздохнула я. – Раз ты так говоришь, я тебе верю.

– Знаешь, – он приподнял мое лицо за подбородок и одарил горящим теплотой взглядом, – во всей этой ситуации есть все же кое-что хорошее.

– Что же?

– Ты, наконец, перестала меня отталкивать.

– Я и не отталкивала, – проворчала я.

Гатан иронично приподнял бровь.

– Да ну? Ты даже не позволяла себя поцеловать, жестокая девчонка! Или так нравилось меня мучить?

– Просто не хотела показаться слишком доступной, – смутилась я. – Думала, что тогда ты быстро потеряешь интерес.

Он рассмеялся.

– Моя глупенькая, несносная малышка, – Бедмар с таким обожанием улыбнулся, что у меня опять защемило сердце.

Только вот до конца радоваться нашему сближению не получалось. Вредным червячком продолжала вгрызаться в сознание мысль о том, что это все ненастоящее. Магия.

Словно почувствовав мои сомнения, Бедмар опять прильнул к моим губам, потом спустился к шее и начал проводить дорожку из поцелуев по моему телу. Почувствовав, как упирающееся мне в живот мужское естество увеличивается в размерах, поняла, что гатан снова меня хочет. И это несмотря на то, что мы всего несколько минут назад достигли разрядки. Хуже всего, что в ответ на его желание внутри меня самой все тут же увлажнилось. Тело немедленно откликнулось на молчаливый призыв мужчины. Я опять до безумия желала почувствовать его в себе. Смогу ли когда-нибудь насытиться им?

Всхлипнув, перестала бороться с собственными желаниями и, толкнув Бедмара на спину, устроилась сверху, сама принимаясь ласкать тело любимого. Страсть заставляла причинять почти что боль, не только целуя, но и кусая вожделенную плоть. Облизав горошинку соска, почти сразу прикусила, вырвав у мужчины невольный вскрик. Тут же зализала место укуса и приникла к другому соску.

Не знаю, сколько так терзала его грудь и живот, намеренно игнорируя больше всего жаждущую внимания часть тела. Но в итоге он не выдержал. Рыкнув, подхватил меня за бедра и сам насадил на себя. Выгнувшись, я застонала, чувствуя, как сокращаются мышцы вокруг упругой мужской плоти. Привыкнув к ощущению наполненности, стала двигаться вверх-вниз, сама задавая ритм. Бедмар некоторое время позволял руководить процессом, потом не выдержал и, подхватив под ягодицы, сел на постели, перехватывая инициативу. Потом опрокинул на спину и стал яростно вколачиваться, не в силах больше оттягивать кульминацию. Через несколько минут мы оба, обессиленные, снова лежали рядом, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

– Что же ты со мной делаешь? – простонал Бедмар, поглаживая мою грудь. – Я прямо маньяком становлюсь, когда ты рядом. Чувствую, что если останусь дольше, то скоро опять тебя захочу.

– Думаешь, это меня пугает? – я дразняще облизнула губы и увидела, как глаза мужчины опять темнеют от страсти.

Не знаю, сколько раз за эту ночь мы занимались любовью. Это и правда походило на безумие. Мы действовали друг на друга как афродизиак и ничего не могли с собой поделать. Только под утро Бедмар нашел в себе силы покинуть мою камеру, пообещав напоследок, что сделает все, чтобы вытащить отсюда как можно скорее. Я же, удовлетворенная и усталая так, словно всю ночь вагоны разгружала, провалилась в глубокий сон. Сознание больше не пыталось нагнетать обстановку, переключив решение проблем на сильного и властного мужчину. А я сейчас совершенно не хотела бороться с этим инстинктивным желанием любой женщины.

Глава 12

Проснулась я, когда солнечный свет за окном уже обрел яркость, и снаружи отчетливо доносился шум привычной городской суеты. Наверняка часов девять или десять, не меньше. Осознав, от чего именно проснулась, с удивлением воззрилась на устанавливающих на полу лохань стражников. Гатан не солгал, когда сказал, что обо мне хорошо позаботятся. Неужели распорядился даже о горячей ванне? Поневоле на губах расползлась довольная улыбка.

Подтянув одеяло до самого подбородка, следила за тем, как мужчины, старательно избегающие пялиться на меня, притащили ведра с горячей водой. Наполнив лохань, удалились. Перед уходом попросили постучать в дверное окошечко и сообщить, когда закончу с мытьем. Мне принесут завтрак.

– Ваши вещи тоже скоро доставят, – вежливо проговорил тот самый стражник, что подавал голос и до этого.

– Вещи? – наверное, моя физиономия сейчас сияла, как начищенный таз. – Было бы неплохо.

В итоге, поплескавшись вдоволь в горячей воде и нормально вымывшись – мне даже душистое мыло взамен той гадости, что давали прежде, принесли! – и съев вполне приличный завтрак, решила, что не все так плохо, как казалось вчера. Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Отец и Бедмар обязательно найдут способ во всем разобраться и вытащить меня отсюда. Нужно только немного подождать!

Когда доставили сумку с вещами, которую явно собирала Арна – отец, как мужчина, вряд ли бы сумел собрать все, что необходимо женщине – и вовсе почувствовала себя человеком. С облегчением сбросила грубую хламиду и надела темно-синее платье того покроя, какой предпочитала – элегантное и скромное. В том, что наряды подобрали из моих любимых, тоже чувствовалась рука Арны, прекрасно знающей мои вкусы. При мысли о девушке вернулась тревога за капитана Мерна. Как он там? Конечно, Бедмар заверял, что раны не столь серьезные, как казались на первый взгляд, но мало ли. Все же я нахожусь в средневековье, а здесь уровень медицины оставляет желать лучшего.

Одна надежда на магов-лекарей, которые порой настоящие чудеса творили. Та же Ардалия считалась неплохим специалистом. Даже несмотря на то, что она женщина, многие предпочитали пользоваться именно ее услугами, что кое о чем говорит. Конечно, покровительство гатана и главного дарунита тоже делало свое дело, но будь она никудышным лекарем, вряд ли бы добилась того положения, что занимает сейчас.

Обнаружив среди вещей несколько книг, я нашла чем себя занять, пока ко мне кто-нибудь не явится. Правда, погрузиться в чтение до конца не получалось. То и дело теряла мысль и задумывалась о том, что будет дальше и о том, что происходит снаружи. Плохо быть отрезанной от мира, особенно когда жизненно важно знать последние новости!

Томиан явился только после полудня, причем его мрачный вид немедленно пошатнул мою уверенность в том, что все в итоге будет хорошо. Если уж отцу трудно скрыть беспокойство, это говорит о многом. Он бегло оглядел помещение, видимо, оценивая, как меня содержат, потом сел на один из табуретов и спросил:

– Как ты?

– Вполне нормально… учитывая обстоятельства, – я пожала плечами. – Как идет следствие? Удалось что-нибудь выяснить?

Лицо отца еще больше омрачилось.

– Даже не знаю, стоит ли говорить все, как есть.

– Я достаточно сильная, чтобы принять правду, – откликнулась, чувствуя, как все внутри каменеет.

Томиан внимательно посмотрел на меня, потом кивнул.

– Знаешь, до того, как забрал тебя из пансиона, я считал иначе. Что ты хрупкое и нежное создание, которое необходимо холить и лелеять. Пытался ограждать тебя от реальности. Но теперь понимаю, как был не прав. И какую ошибку совершил, не воспитывая тебя сам. Тогда, возможно, ты бы не оказалась беспомощной в этом гадючнике, куда волей-неволей попала. И где оказалась на пересечении интересов тех, кто рвется к власти.

Еще больше встревоженная этим лирическим отступлением, я молча ждала. Что-то подсказывало, что перебивать не стоит, пока отца обуял приступ откровенности. Вообще странно, что уже начала воспринимать его так, словно он и правда мой настоящий отец. Может, наслоились остатки личности Илины, поглощенные моим разумом? Или дело в ином. В том, что мне всегда до безумия хотелось иметь семью. Тех, на кого можно опереться, кому есть до меня дело. И этот мужчина был лучшим отцом, какого можно пожелать. Сильный, уверенный, мудрый. Человек, сделавший себя сам. Знающий жизнь с самых различных сторон. К такому стоит прислушиваться и на такого точно можно опереться.

– Мы с Бедмаром считали, что когда капитан Мерн очнется, его показания снимут с тебя подозрения. Но все пошло не так, как мы ожидали.

У меня перехватило дыхание, и в этот раз смолчать не получилось:

– Он не выжил?

– Нет, с ним все в порядке, – отец устало махнул рукой. – Ардалия говорит, что Мерн однозначно поправится. Правда, понадобится долгое восстановление, но прогнозы самые утешительные. Твоя служанка, кстати, выразила желание ухаживать за раненым. Сообщила, что если я посчитаю нужным, она готова взять расчет, чтобы на ее место приняли кого-то другого.

– Нет, отец, пожалуйста! – вырвалось у меня.

Он усмехнулся.

– Разумеется, я сказал, что этот вопрос будешь решать ты. В конце концов, она твоя личная служанка. Так что можешь успокоиться. Волноваться нужно о другом. Парень то ли повредился головой во время падения, то ли сказался шок от пережитого… В общем, он напрочь забыл обо всем, что произошло после того, как вбежал в дом, где все случилось. Последнее, что помнит, это то, как услышал подозрительный шум из дома, и нарушил твой приказ. Решил посмотреть, что происходит. И все. После этого провал. Возможно, память постепенно восстановится, но у нас слишком мало времени, чтобы ставить только на это. Да и кто знает, что Мерн может рассказать. Если его вырубили прямо в коридоре, на что все указывает, мог и не видеть почти ничего. А сторонники Кристана и мой бедный друг-бургомистр жаждут разобраться во всем немедленно. Точнее, найти виновного в трагедии. И их в какой-то мере можно понять. Митер потерял обоих своих детей. У Кристана же есть полубезумная мать, для которой он был воплощением всех ее чаяний и несбывшихся надежд. А также куча друзей и тех, кто был с ним в сговоре и хотел посадить его на трон. И сейчас хватит малейшей искры, чтобы вспыхнуло пламя. Если Бедмар начнет в открытую защищать тебя, его просто не поймут. А то и заподозрят в том, что он сам все подстроил. Уничтожил врага не в честном поединке, что могли бы со скрипом, но понять, пусть и не оправдать, а исподтишка, тайком. Ему уже задают вопросы о том, где он был в то время, когда происходило преступление. И как назло, правда выглядит не слишком достоверно. Письмо якобы твоих похитителей он уничтожил, как они и требовали, ездил в заброшенный дом один, не взяв с собой никого. Что ему мешало, замаскировавшись, вернуться в город и уничтожить Кристана, а заодно и всех, кто попался под руку? Так будут рассуждать недоброжелатели. То, что именно ты осталась жива, еще больше наводит на него подозрения. Все знают, что Бедмар к тебе неравнодушен.

– Вот же гадство! – вырвалось у меня. – Еще не хватало, чтобы Бедмара и правда во всем обвинили!

– Вот это уж вряд ли, – покачал головой Томиан. – У него тоже достаточно сторонников. И нет ни одной улики, которая бы говорила о том, что он и правда возвращался в город в это время и был на месте преступления. Но вот вытащить того, кого все подозревают, и спустить с рук такое громкое злодеяние ему не позволят. Убит оборотень, в котором текла кровь гатанов. Убиты дети влиятельного сирна. Прикрыть преступницу только из-за того, что она греет ему постель? Уж прости, что называю вещи своими именами, но сейчас не время для церемоний. Так это воспринимают практически все. Гатан представляет высшую власть, он должен быть гарантом соблюдения законов. Если и хочет их обойти, то должен проявить определенную ловкость. Если бы дело касалось кого-то из простых горожан, никто бы и слова не сказал. Подмазали бы кого нужно, запугали… да мало ли. Но сейчас не получится. Да и дело приобрело слишком большую огласку. К тому же твою версию никто не может подтвердить. Ты говорила о том, что приехала в тот дом якобы для того, чтобы его арендовать у Клотильды. Но никакой собственности такого рода у нее отродясь не было. Тебя с какой-то целью ввели в заблуждение, заманив туда под лживым предлогом. И ты даже капитану Мерну, которого взяла с собой, не сказала о том, с кем именно должна встретиться. Выдвигают нелепые обвинения в том, что это ты заманила туда Клотильду и ее брата якобы для проведения ритуала жертвоприношения во славу Танары. В общем, одна версия бредовее другой, но самое противное, что многие в них верят.

Чем больше говорил отец, тем сильнее становилось не по себе. После того как он умолк, я некоторое время переваривала услышанное, потом с трудом выдавила:

– Послушай, я согласна с тем, что такое преступление нельзя оставлять безнаказанным. Более того, так бы думала, даже если бы дело касалось убийства обычных горожан. Но я ведь никого не убивала! Неужели они всерьез считают, что это сделала я?!

– Мы с Бедмаром пытались указать тем, кто жаждет твоей крови, на всю нелепость их обвинений. И знаешь, какие доводы они приводят?

Отец опять заколебался, не решаясь заговорить, но поймав мой напряженный взгляд, со вздохом продолжил:

– Во-первых, ты не обычная девица, а магичка. Притом очень сильная. Никто до конца не знает, на что способны люди с таким даром, как у тебя. Вполне вероятно, что в критический момент твои силы удесятерились, и это помогло справиться с теми, кто намного сильнее тебя физически.

– Бред! – вырвалось у меня.

– Во-вторых, – сказал Томиан, – сторонники Кристана весьма кстати вспомнили о том, что ты не так давно перенесла странную болезнь. Как оказалось, они собирали информацию о тебе. Не поленились даже послать человека в Финиль и разузнать подробности. Отыскали лекаря, говорили с госпожой Сарне и слугами в ее доме. Так что некоторые странности в твоем поведении от них не укрылись. То, что ты не только потеряла память, но и стала вести себя, как совершенно другой человек. Слова, которые ты порой говорила, далекие от реалий нашего мира. – Томиан чуть прищурился, пытливо уставившись на меня. Внутри все обмерло. Неужели он теперь тоже подозревает в чем-то? – В общем, еще одна теория, которую выдвигают, это то, что ты одержима демонами. Откопали даже старые трактаты об одержимости и нашли некоторое сходство с тем, что произошло с тобой. В частности, кардинальная смена личности, проявление ранее несвойственных способностей и прочее.

– Ты ведь не веришь в это, отец? – беспомощно спросила.

– Разумеется, нет, – он успокаивающе улыбнулся. – Уж не знаю, что с тобой случилось во время болезни, но явно не одержимость демонами. Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь то, что до сих пор по какой-то причине от меня скрываешь. Сейчас не время. Тем более что не стоит исключать, что даже здесь у стен есть уши. В любом случае, ты моя дочь, и что бы с тобой ни случилось, я не оставлю тебя в беде.

Мои глаза невольно увлажнились. Повинуясь порыву, я вспорхнула с кровати и бросилась к отцу, который едва успел подняться с табурета и подхватить. Обнимая меня, он даже чуть смутился. Все же в наших отношениях не было раньше таких проявлений чувств. Но сейчас было плевать на то, что он подумает. Я была безумно благодарна этому человеку. И в его объятиях, как и в объятиях Бедмара, чувствовала себя защищенной от всего плохого. Не знаю, сколько мы простояли так. Томиан отстранился первым и, ласково потрепав по щеке, усадил обратно на кровать. Сам опустился рядом и, держа меня за руку, заговорил снова:

– Хуже всего то, что кто-то хорошо потрудился, убирая следы с места преступления. Ни магическая экспертиза, ни обычная не обнаружили, что в помещении был кто-то еще, помимо тех, кого там нашли. Атлий, Клотильда и Кристан были убиты одним оружием – кинжалом, на котором остались следы твоего касания. Капитан Мерн, конечно, был ранен другим оружием. Мечом, принадлежащим Кристану. Но даже это могут использовать против тебя. Мерн ведь твой охранник, и ты могла приказать ему напасть на Кристана. Многие даже сомневаются в том, что парень и правда потерял память. Считают, что просто не хочет говорить то, что можно будет использовать против тебя. В общем, дело плохо. И бургомистр, и сторонники Кристана настаивают на том, что раз все и так более чем ясно, суд должен состояться как можно скорее. И любая попытка промедления со стороны гатана воспринимается негативно. Оборотни даже поставили условие: если он не позаботится о том, чтобы в самое ближайшее время не наказать преступника, убившего их сородича, они перестанут считать его своим вожаком. Если для вожака жизнь безродной человеческой девицы дороже жизни собратьев, он не заслуживает находиться при власти. Вот, как они рассуждают.