Текст книги "Говорящая с лесом. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Марина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Глава 8

Моя выдержка подверглась испытанию еще раньше, чем думала. Бедмар заявился через три часа после того, как приехала домой. К тому времени я успела, конечно, немного прийти в себя и обрести самообладание. Но оно немедленно разлетелось вдребезги, как только в комнату зашла Арна и сообщила, кто ждет внизу, в общей гостиной. Подруге я пока не рассказала о том, что со мной произошло. Да и не видела смысла. Зачем грузить девчонку своими проблемами, когда она сама только обрела счастье? Я знала, что они с капитаном Мерном уже даже ездили смотреть домик для покупки. Не понять, к чему именно все идет, было трудно. Так что пусть счастье девушки ничто не омрачает. Да и чем бы она могла помочь? Разве что сочувствием. А я не хотела, чтобы меня жалели или сочувствовали. Пусть лучше о моих проблемах знает как можно меньше народа, а я буду делать вид, что все нормально.

– Ты уверена, что он хочет видеть именно меня? – хмуро спросила, неохотно поднимаясь с постели и подходя к зеркалу. Критически оглядев себя, поправила сбившуюся прическу. – За отцом послали?

– Пресветлый Томиан час назад уехал по делам, – возразила Арна. – Дворецкий говорил об этом великому сирну, но тот пожелал в таком случае послать за тобой. В общем, меня попросили тебе передать.

– Ладно, сейчас спущусь, – процедила я.

Демонстративно посылать гатана по известному адресу вряд ли стоит. Этим нарушу все мыслимые правила приличий. Да и слухи пойдут. Слуги ведь любопытные, сразу начнут домыслы строить – почему это я считаю возможным так неподобающе вести себя с правителем.

– Приказать подать угощение? – предложила Арна.

– Нет. Может, он уберется уже через пять минут. Буду, по крайней мере, надеяться на это, – последнюю фразу пробормотала совсем тихо, чтобы девушка не услышала.

– Вы с ним что поссорились? – поинтересовалась служанка, пока я направлялась к двери. О том, что гатан оказывает мне знаки внимания, знал весь город, так что я даже не удивилась вопросу.

– Можно и так сказать, – не желая вдаваться в подробности, откликнулась и с тяжелым сердцем покинула помещение.

Как вести себя с гатаном после прошлой ночи, не представляла. Не знала даже, как в глаза ему посмотрю. Но точно знала, что не стану трусливо поджимать хвост. Уж слишком злила вся эта ситуация!

Быстро спустившись по лестнице, миновала коридор и вошла в гостиную, где в удобном кресле у камина, где он часто сидел, разговаривая с отцом, устроился Бедмар. Камин разожжен не был – все же днем тепло, и в этом необходимости не было. Но гатан все равно пристально пялился на пустой очаг, о чем-то размышляя. На мое появление отреагировал почти мгновенно, словно ощутил неким шестым чувством. Резко повернул голову и поднялся на ноги.

Ожидала, что поприветствует хотя бы кивком, но он просто стоял и смотрел на меня. Внимательно, цепко, скользя глазами по всему моему телу. От этого взгляда помимо воли щеки окрасились румянцем, и я с неудовольствием поджала губы. Вот почему так реагирую на него? Словно застенчивая девочка-подросток, краснею от каждой мелочи. Опустив голову и надеясь, что этим частично скрою эмоции, присела в реверансе и сухо сказала:

– Приветствую вас, великий сирн. Вы, вероятно, хотели бы видеть отца. Но его сейчас нет дома.

– К чему эти церемонии? – он поморщился. – И ты прекрасно знаешь, ради кого я сюда пришел сегодня. Тебе не кажется, что нам нужно поговорить?

– А есть о чем? – от сарказма я не удержалась и исподлобья взглянула на него.

Бедмар хмурился, глаза чуть прищурились. А его взгляд продолжал смущать своей пронзительностью. Казалось, он пытается найти на моем лице нечто для себя важное, но не находит.

– Ты убежала сегодня утром прежде, чем мы смогли все обсудить, – его тон стал мягче.

Бедмар сделал осторожный шаг ко мне, но я тут же вскинула руку, останавливая.

– Мы с Ардалией уже все обсудили. Ваши мотивы я поняла. Нет нужды возвращаться к этому.

– И что же ты поняла? – в его голосе проскользнули нотки раздражения.

– То, что вы хотели помочь моему отцу, а заодно и двух зайцев убить, получив ранее недоступную женщину. Благодарю за помощь и, надеюсь, вы и правда сохраните случившееся в тайне, – я старалась говорить холодно и не допускать проблеска малейших эмоций в голосе. Прекрасно знала, что больше всего ранит не злость, не попытка досадить, а равнодушие. Если, конечно, мое равнодушие в самом деле имеет для этого человека значение.

– Все не совсем так, – он опять поморщился. – Если так сказала тебе Ардалия, значит, она тоже неверно истолковала мои мотивы.

– Это не имеет значения, – я сохраняла на лице каменное выражение. – Давайте просто забудем обо всем.

– Забудем? – теперь его глаза полыхнули гневом.

Он так стиснул зубы, что на скулах желваки заиграли. Снова двинулся ко мне и, не обращая внимания на мой протестующий возглас, схватил за талию и привлек к себе. Уткнулся носом в мою шею, жадно вдыхая запах. От его горячего дыхания по коже бегали мурашки, а внутри снова начало ныть от пробуждающегося желания. Черт. А вот этого точно нельзя допускать! Я попыталась оттолкнуть мужчину, но он лишь сильнее прижал к себе.

– Эта ночь была самой потрясающей в моей жизни, – хрипло проговорил гатан в самое ухо, а потом жадно скользнул языком по ушной раковине. Его губы сомкнулись на мочке и чуть оттянули, отчего я с трудом сдержала вздох – настолько сильный отклик вызвала эта почти невинная ласка. – Я понял, что нашел, наконец, женщину, которая мне подходит во всем. И ты предлагаешь все забыть? – продолжил он, потом чуть отстранился и обхватил за плечи, вглядываясь в лицо. – Послушай, пусть я поступил в какой-то мере бесчестно, воспользовавшись ситуацией. У тебя есть причины на меня злиться. Но я сделаю все, чтобы загладить вину.

– Неужели и правда все? – криво усмехнулась я.

– Все, что захочешь, – выдохнул гатан и потянулся к моим губам, но я отвернулась, так что скользнул лишь по щеке. Он со вздохом отстранился.

– Если и впрямь готовы сделать все, то просто оставьте меня в покое, – жестко проговорила я.

– Все, кроме этого, – по его лицу скользнула тень. – Поверь, я пытался держаться от тебя подальше. Это не удалось раньше, а сейчас тем более. Стоит закрыть глаза, как я вижу тебя такой, какой ты была прошлой ночью. Страстной, необузданной, горячей, откликающейся на каждое мое прикосновение. Я ведь знаю, что тебе тоже было хорошо. Такую страсть невозможно сыграть. Почему ты просто не позволишь нам обоим обрести немного счастья?

– Официально предлагаете стать вашей любовницей? – я буравила его неприязненным взглядом, пытаясь не обращать внимания на ту реакцию, с какой воспринимало тело прикосновения этого мужчины.

– Пока я не могу предложить тебе большего… – осторожно сказал он, и черты его исказились. – Но…

– Принимаете за полную идиотку? – я расхохоталась и, наконец, сумела освободиться из его объятий. – Или думаете, что не знаю законов? Память я, конечно, потеряла, но успела кое-что изучить на досуге. По законам волков получить наследника вы имеете право только от чистокровной женщины вашего клана.

– Законы можно изменить, – спокойно возразил гатан. – Только конкретно сейчас я не могу этого сделать.

– Вот когда сможете, тогда и вернемся к этому разговору, – отрезала я. – А пока держитесь от меня на расстоянии. Если же будете и дальше проявлять такую же несдержанность, как только что, я приму предложение клана котов и попрошу их покровительства.

Гатан издал утробный рык и схватил меня за запястье, опять притягивая к себе.

– Этот проклятый кот предлагал тебе выйти за него?

Сейчас гатан был по-настоящему страшен. Глаза загорелись синим пламенем, зрачки вытянулись, став вертикальными. От всей его фигуры словно искры летели.

– Не зам-муж, – чуть запинаясь, выдавила я. – Просто жить на его землях, открыть свою лавку. Он обещал помочь стать практикующей магичкой.

Бедмар с шумом выпустил воздух из легких. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно успокоиться.

– Может, отпустите? – я красноречиво указала на его руку, цепко сжимающую мое запястье.

Он разжал пальцы, потом чуть виновато покосился на оставшиеся от них красные следы.

– Прости. Сам не понимаю, что со мной творится в последнее время. Когда речь идет о тебе, не всегда могу себя контролировать.

– И все же попробуйте, – сухо сказала я.

Бедмар вдруг опять схватил мою руку, но в этот раз гораздо нежнее. Поднес к губам и осторожно прикоснулся к тому месту, на котором остались следы от его пальцев. Провел дорожку поцелуев, словно пытаясь убрать свидетельство своей несдержанности. Я не могла даже дышать от этих нежных прикосновений, чувствуя, как внутри все щемит, а непреклонная решимость не подпускать его к себе трещит по швам. Хотелось самой зарыться пальцами в непокорную шевелюру, притянуть к себе безумно привлекательное лицо, с которого слетела маска бесстрастности, и целовать-целовать-целовать. Изучать губами каждую черточку, как делала это ночью. Только теперь полностью осознавая себя и свои действия. Понадобилась вся сила воли, чтобы этого не сделать, а вместо того произнести:

– Отпустите. Или я и правда сегодня же покину дом отца и уеду.

Бедмар с явным сожалением отпустил мою руку, но продолжал смотреть таким жадным горящим взглядом, что внутри меня самой пробуждался такой же голод.

– Хорошо, я готов принять твои условия, – хрипло проговорил гатан, с трудом взяв себя в руки. – Но обещай, что пока я буду преодолевать те препятствия, что стоят на пути к нашему браку, ты не выйдешь ни за кого другого. Не сбежишь из дома отца.

А внутри меня взметнулась такая буря эмоций, что даже не сразу нашла, что сказать. Счастье, неверие, облегчение, надежда на то, что и правда ему дорога и однажды настанет момент, когда не нужно будет его отталкивать.

– Обещаю, – наконец, хрипло выдавила, и он удовлетворенно кивнул. – С твоим отцом я тоже поговорю. Думаю, он поймет. И вот еще что… – Бедмар стиснул челюсти и процедил: – Увижу еще раз рядом с тобой сынка бургомистра, я ему глотку перегрызу. Дай ему понять, что не станешь его женой. И если он не поймет по-хорошему, пусть пеняет на себя!

Потом, бросив напоследок на меня еще один горящий взгляд, Бедмар стремительно вышел из комнаты. Словно боялся, что если останется еще на несколько секунд, опять не сможет совладать с собой. Я же еще минуты две стояла в полнейшем ступоре и пыталась переварить то, что произошло. И только по происшествию этого времени осознала, что меня, по сути, даже не спросили, хочу ли я вообще замуж за Бедмара. Он просто поставил перед фактом. Ну не возмутительно ли? Как можно быть таким самоуверенным? Но уже через несколько секунд возмущение улеглось. К чему обманывать саму себя? Я ведь безумно рада его настрою. Тому, что он не захотел считаться с моим мнимым нежеланием его видеть. Тому, что он готов бороться за наше счастье.

Внезапная мысль слегка поумерила мою радость. А что если Ардалия права, и он так поступил из-за магической связи, возникшей между нами? И если бы не странное колдовство, объединившее нас этой ночью, вполне возможно, даже не вспомнил бы обо мне, проснувшись утром. А если и вспомнил, то как о чем-то, безусловно, приятном, но оставшемся в прошлом.

Что если Бедмар невольно попал в ловушку? Собирался всего лишь провести веселенькую ночь с очередной подстилкой, но из-за магического влияния утратил разум. По сердцу неприятно полоснуло. Осознание того, что меня на самом деле не любят, а действуют под влиянием магии, сильно удручало. Особенно учитывая тот факт, что сама я любила гатана искренне. Смогу ли я жить рядом с мужчиной, принимать его любовь, зная, что все это лишь морок, обман? Я не знала пока ответа на этот вопрос, но от всех этих сомнений радость в душе приобретала привкус горечи.

* * *

В очередной раз убедилась в том, что Бедмар все-таки человек слова. Уже этим вечером он опять приехал в дом моего отца. В этот раз, сидя за столом, накрытым на три персоны, все чувствовали себя неловко. Томиан, несмотря на умение держать эмоции в узде, не мог до конца изобразить привычную бесстрастность. Он то и дело поглядывал на нас с гатаном, сидящих напротив друг друга, и пытался находить нейтральные темы для разговора. Наконец, Бедмару надоела вся эта напряженность, и он устремил цепкий взгляд на Томиана:

– Нам нужно поговорить, друг мой.

– Прямо сейчас? – немного обескуражено произнес отец. – Пройдем в кабинет?

– Нет, в этом нет нужды. Я хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовала Илина. Но прикажи всем слугам выйти.

Томиан сделал знак, и все, кто прислуживал за столом, поспешили удалиться. Некоторое время царила напряженная тишина, потом гатан произнес:

– Не буду ходить вокруг да около. Сам знаешь, как я этого не люблю.

– Разумеется, – отозвался Томиан. – Ты можешь говорить начистоту, мой мальчик. Мы слишком долго друг друга знаем, чтобы тратить время на ненужные расшаркивания. Что ты хотел мне сказать? Если извиниться по поводу… – он осекся и метнул на меня быстрый взгляд. Немного смутившись, решительно закончил: – В общем, в этом нет необходимости. Просто забудем об этом инциденте. Так будет лучше всего.

– Я не намерен ни о чем забывать, – Бедмар с досадой махнул рукой.

– Тогда что же вы намерены делать, великий сирн? – перешел на официальный тон Томиан, невольно выдавая то, что на самом деле все же чувствовал себя задетым тем, как гатан поступил с его дочерью. Я ощутила, как на сердце стало теплее от доказательства того, что отцу не плевать на меня.

– Я хочу жениться на Илине, – спокойно отозвался гатан, откидываясь на спинку стула. Он невольно улыбнулся, увидев ошарашенное выражение лица дарунита, которое тот не сумел скрыть.

Томиан некоторое время напряженно смотрел на него, потом залпом осушил стоящий перед ним кубок с вином и, наконец, медленно проговорил:

– Ты, надеюсь, понимаешь все последствия такого шага?

– Прекрасно понимаю, – невозмутимо отозвался Бедмар, делая глоток из своей чаши. – Потому пока мое намерение лучше держать в строжайшей тайне. Когда небезызвестное тебе препятствие будет устранено, я собираюсь изменить кое-какие древние законы наших земель.

– А если устранить это препятствие не получится? – сухо возразил Томиан. – Все это слишком рискованно.

– Понимаю. Но отказываться от твоей дочери я не намерен, – их взгляды встретились. Оба тяжелые, пронзительные. Как ни странно, первым не выдержал отец.

– А что ты сама думаешь по этому поводу? – обратился Томиан уже ко мне.

– Я изначально не горела желанием выходить замуж. Так что чем позже это произойдет, тем лучше, – отозвалась я с легкой улыбкой и поймала не слишком-то довольный взгляд Бедмара. А вот нечего считать, что я в таком уж восторге от того, что он решил на мне жениться. Пусть не думает, что я уже вся его со всеми потрохами.

– Мне нужно будет как-то объяснить бургомистру, почему вдруг передумал отдавать Илину за Атлия, – вздохнул Томиан.

– Да чего тут думать! – я пожала плечами. – Скажи, что я категорически отказалась вообще выходить замуж. Хочу открыть лавку снадобий и сама зарабатывать себе на жизнь.

– Об этом не может быть и речи, – нахмурился дарунит. – Ты представляешь, как на это отреагирует высшее общество? Чтобы моя дочь стала какой-то лавочницей!

– Вообще-то высшее общество должно бы уже привыкнуть к моим причудам, – возразила я. – Да и плевать мне на то, кто и что обо мне подумает. Если не нужно будет ездить с визитами к этим снобам и балы посещать, переживу как-нибудь. И даже обрадуюсь этому факту.

Томиан возмущенно поджал губы, видимо, подыскивая какой-нибудь гневный ответ, но гатан вдруг расхохотался, едва ли не с восхищением глядя на меня.

– Ну вот ты правда считаешь, что я могу отказаться от такой женщины? – произнес он. – И вообще я не против того, чтобы она занялась этим делом. Раз уж ей так сильно хочется попробовать.

Я посмотрела на него, недовольно прищурившись. А его кто вообще спрашивал? Против он или нет? Пока еще никаких прав распоряжаться мной не получил, так чего ведет себя, словно снисходительный муж, решивший выполнить каприз взбалмошной женушки? Прямо зло берет. Томиан, заметив мою реакцию на слова гатана, хмыкнул и подлил себе еще вина. Сделав большой глоток, сообщил:

– Эх, намучаешься ты с ней, Бедмар! Уж поверь мне. Может, откажешься от такого подарочка, пока не поздно? Она хоть и дочь мне, но ты тоже не чужой.

– Ни за что не откажусь! – уверенно заявил гатан, окидывая меня предвкушающим взглядом. Я нахмурилась, без труда различив его значение. Гатану не терпится уже начать укрощать строптивую добычу, которая упорно не желает смиряться со своей участью.

– Ну-ну, – протянул Томиан, улыбаясь своим мыслям. – Впрочем, ладно, я не против. Пусть займется чем хочет. Только сразу предупреждаю, дорогуша, помогать тебе никто не станет, – он бросил на меня насмешливый взгляд. – Хочешь доказать, что способна открыть свое дело – вперед. Может, скорее поймешь, что не стоит оно того.

Я насупилась. По-видимому, отец считает, что столкнувшись с первыми же трудностями, сдамся и откажусь от своей затеи. Так вот: ни за что! Наоборот, всеобщее неверие в мои силы только раззадоривает.

– И ты не вздумай ей помогать! – предупредил дарунит гатана, с улыбкой наблюдающего за мной.

Тот всем видом продемонстрировал, что умывает руки в этом деле, и Томиан удовлетворенно кивнул. Обидевшись на них обоих, я до конца ужина не проронила больше ни слова. Но все-таки, поднимаясь в свою комнату, не могла не радоваться тому, что сегодняшний день оказался не таким уж плохим. Я, наконец, получила официальное разрешение отца заняться собственным делом. А еще неожиданно обрела статус невесты того, кого и представить не могла в этом качестве. Пусть даже статус тайный и никому об этом нельзя рассказывать, внутри приятно грело от этой мысли.

Этот мужчина мой! Он хочет быть со мной! И пусть меня продолжали терзать сомнения относительно искренности его чувств, все равно ведь приятно. Может, со временем его чувства ко мне станут чем-то большим, чем навеянным колдовством. По крайней мере, хочется на это надеяться.

Глава 9

В следующую неделю я в полной мере осознала, что бюрократическая система в этом мире ничем не уступает нашей. Даже хуже. Если в моем мире, стоило подмазать кого нужно, проблемы легко решались, то здесь я столкнулась с тем, что многие чиновники – закоренелые консерваторы – даже деньги от женщины брать не желали. Мне практически в открытую заявляли, что удел таких, как я, дома сидеть да детей рожать. И что мол не стоит соваться в мужские дела. Не спасало ни имя отца, ни то, что я, продав свои украшения, имела на руках достаточную сумму, чтобы дать взятку.

Вполне возможно, что если бы делом занялся лично Томиан или любой другой мужчина, все сдвинулось бы с мертвой точки. Но сейчас, когда я лично обивала пороги нужных учреждений, надо мной откровенно потешались. Злая, как сто чертей, я уже не знала, что и делать. К отцу же и гатану обращаться гордость не позволяла. Прекрасно помнила снисходительные, насмешливые взгляды обоих. Думаю, Томиан втайне считал, что в итоге я все равно попытаюсь действовать через него или Бедмара. Или сдамся. А вот фигушки!

Поразмышляв над своим неутешительным положением, я решила подключить к делу капитана Мерна. В его порядочности была полностью уверена. Да и Арна, если что, встанет на мою сторону, а она ему дорога. Так что свое дело я решила открыть на имя Филдрика. По крайней мере, временно, пока не утрясу формальности и не заполучу первую клиентуру. А потом он перепишет все на меня. Конечно, капитана пришлось поуговаривать, но когда в дело включаются две настырные женщины, знающие, как правильно подступиться, у мужика шансов устоять мало. Я пообещала Филдрику небольшой процент от будущих доходов, что будет весьма кстати, если ему скоро придется обеспечивать семью. Да и можно будет и дальше оставить его в доле, назначив охранником в моей лавке. Если, конечно, захочет покинуть службу у отца. В общем, капитан согласился, и дело, наконец, сдвинулось с рельсов.

Мы с Мерном мотались по городу как ошпаренные, утрясая формальности. Ему даже пришлось взять небольшой отпуск, иначе просто не успевал бы еще и свои обязанности выполнять. Отец, скорее всего, прекрасно знал обо всех наших махинациях, но как ни странно, не препятствовал. Напротив, посматривал теперь на меня уже не так насмешливо. Понял, видать, что я и сама умею решать проблемы, если нужно. И что с моей стороны все не пустая блажь.

Ардалию я буквально третировала все эти дни, выпытывая малейшие тонкости по ведению подобного бизнеса. Она снисходительно усмехалась, но все же делилась со мной опытом. Хотя видно было, что считала, что все равно в итоге я прогорю. Пусть даже открою лавку, но вот долго ли просуществует мое дело, большой вопрос. Тем более что конкуренция в городе была серьезная. Помимо Ардалии, еще трое практикующих магов держали лавки снадобий. У каждого своя сложившаяся клиентура. И вряд ли она переметнется к юной неопытной магичке. Так что стоило подумать о том, как построить дело, чтобы не прогореть уже через несколько месяцев.

И я решила. А почему, собственно, лавка должна быть в центре города? Потому что там больше зажиточных горожан и аристократии? Так ведь в услугах лекаря-травника нуждаются не только богачи! Городские бедняки и крестьяне зачастую обходятся собственными силами, не в состоянии приобрести дорогие лекарства. Что ни говори, а маги в городе дерут с клиентов втридорога. Уж в последнем я убедилась, обойдя на досуге все подобные лавки и изучив ценовую политику. Учитывая то, что себестоимость трав гораздо ниже, чем ставят в итоге за готовое снадобье, вообще грабеж. Да и аренда лавки на окраине города намного дешевле. И я смогу выгадать на этом.

Что до травок, то теперь, с моим даром, я смогу и сама изобрести лекарства аналогичного действия с еще более дешевыми компонентами. Причем благодаря тому, что стану заряжать их своей силой, целебное воздействие будет куда больше, чем у обычных магов. Итак, низкие цены, потрясающий эффект, доступность не только для богачей, но и малоимущих, – все это может сработать! В качестве рекламной акции буду раз в неделю обходить дома бедняков и лечить бесплатно, прося в качестве оплаты сообщать всем знакомым о том, какой я отличный маг-травник. Сарафанное радио дает порой феноменальный результат.

Вдохновленная своими планами, я уже в нетерпении ждала момента, когда смогу, наконец, и правда открыть лавку. Все это время гатан сердился из-за того, что уделяю ему мало внимания. Даже когда он ужинал у нас дома и потом мы вместе гуляли по саду или сидели в гостиной, деликатно оставленные отцом наедине, в основном витала в облаках или говорила о будущей лавке. Бедмар, похоже, был уже не рад, что поддержал меня в этом начинании. Но открыто выказывать недовольство не решался, зная, что я могу просто послать его куда подальше, не стесняясь высокого положения.

Вообще за эту неделю я настолько привыкла к присутствию этого мужчины в своей жизни, что больше не воспринимала его как правителя. Даже более того. Он был чем-то настолько родным и близким, что когда не являлся на ужин из-за каких-то важных дел, ловила себя на том, что мне до безумия его не хватает. И когда видела на следующий день, с трудом боролась с желанием кинуться гатану на шею и спрятать лицо на его груди, вдыхая родной запах. Разумеется, с этим диким желанием усиленно боролась. Сама ведь поставила Бедмару условия, чтобы не распускал руки. Так неужели сдамся первая?

Что до него, то он стоически соблюдал нашу договоренность. Хотя было видно, как ему нелегко порой сдержаться, когда мы находились достаточно близко и наедине. Я почти физически ощущала бушующее в нем желание коснуться меня, прижать к себе, покрыть поцелуями, слиться в единое целое. Или может, сбивали с толку собственные ощущения, поскольку я хотела того же. Но что-то удерживало. Скорее всего, страх того, что если Бедмар поймет, что может получить желаемое и без брака, то просто сделает своей любовницей. Потом утратит интерес и навсегда исчезнет из моей жизни.

И я держалась изо всех сил. Не знаю, правда, надолго ли хватит моей решимости. Прошла всего неделя, а я уже вся изнываю от потребности снова почувствовать его в себе, как в ночь пробуждения силы. Или это проклятая магическая связь так на меня действует? Все еще до конца не верила в ее существование, но опасения были. Магия или настоящие чувства – то, что мне каждую ночь снится Бедмар, и я плавлюсь от желания в его объятиях, а наутро глаза полны слез от того, что так на самом деле и не получила желаемого?

Магия или настоящие чувства – то, что ощущаю его приближение за несколько минут до того, как он на самом деле возникает в поле видимости? Так, словно во мне спрятаны какие-то датчики, реагирующие на него. Магия или настоящие чувства – то, что для меня стало потребностью видеть его, слышать голос, касаться хотя бы иногда, пусть даже во время прощания или встречи, когда пальцы на краткий миг касаются руки?

Испытывает ли он то же самое? Если нет, как же больно и горько это будет осознать! То, что я одержима мужчиной, который ко мне не испытывает и сотой доли того, что чувствую сама. Но иногда в его глазах я замечала ту же жажду, ту же неутоленную тоску, что ныла внутри меня. И это давало надежду. Пока же я даже радовалась тому, что есть важные дела, которые позволяют окончательно не сойти с ума от желания быть рядом с этим мужчиной. Лавка снадобий стала моим спасением. Гатан же, возможно, спасался поисками решения собственных проблем, которые мешали ему окончательно упрочить власть над своевольными волками.

* * *

Сегодня утром я получила приглашение от Клотильды дар Фирайс посетить ее дом. Некоторое время раздумывала над тем, стоит или нет, это делать. После тягостного и болезненного объяснения с ее братом было неловко посещать этот дом.

Вспомнила, как на следующий день после памятного ужина, на котором гатан высказал желание сделать меня своей женой, явился Атлий. Вопреки обыкновению, я не спустилась в гостиную, когда мне доложили о приходе гостя, а предоставила отцу разбираться с тем, что он там наобещал парню и его отцу. Только вот Атлий воспринял отказ весьма бурно и настоял на том, чтобы лично меня увидеть. Почему-то считал, что я сама прямо-таки жажду быть его женой, а отец вздумал запретить. Умолял уйти с ним, сказав, что я не почувствую недостатка ни в чем, что придется бросить в доме Томиана.

Я поразилась тому, что отец не пытался вступать в перепалку, что-то объяснять. Устроившись в любимом кресле у камина, с невозмутимым лицом наблюдал за разгневанным пылким парнем и предоставлял теперь мне с ним объясняться. А я чувствовала себя хуже некуда. Пусть я никогда не любила Атлия, но он был хорошим человеком и ничего плохого мне не сделал. Не его вина, что так сильно влюбился. Впрочем, и не моя. Только почему-то чувство вины все равно ощущала. Пыталась найти деликатные слова, чтобы смягчить удар, но видела, что все равно причиняю ему боль.

– Атлий, послушай, ты замечательный человек, настоящий мужчина, порядочный, благородный. О таком муже может мечтать каждая женщина. Но сердцу ведь не прикажешь. Я думала, что со временем смогу тебя полюбить, или хотя бы смириться с мыслью о браке. Но этого не случилось. Я…

– У тебя появился другой? – прервал Атлий.

Его лицо было бледным, как полотно, глаза лихорадочно сверкали. Сейчас он настолько был не похож на себя прежнего – цветущего, уверенного в себе, жизнерадостного, что острое чувство жалости снова полоснуло по сердцу. Ну почему он так привязался ко мне? Ведь я ничуть не лукавила, когда говорила о том, что любая женщина – ну, почти любая – была бы счастлива его вниманию.

– Дело не в этом, – лгать было так стыдно, что я ощутила, как щеки залил румянец. – Просто я хочу заняться собственным делом. И этим буду себя обеспечивать в дальнейшем. Без помощи мужа.

– Я не такой дурак, как ты думаешь, – его губы тронула кривая улыбка. – Значит, правда то, что говорят в городе о тебе и гатане?

Мои щеки вспыхнули еще сильнее. Пришлось опустить голову, чтобы скрыть смущение.

– Ты ведь понимаешь, что он поиграет с тобой и бросит? – звенящим от сдерживаемых эмоций голосом спросил Атлий. – Ничего больше временной интрижки гатан предложить тебе не сможет. Я же предлагаю устойчивое положение в обществе, защиту, всеобщее уважение.

– Прости… – только и смогла выдавить, по-прежнему не глядя на него.

– Вам лучше уйти, молодой человек, – вмешался в разговор Томиан. – Мне жаль, что так вышло. Я и правда желал того, чтобы моя дочь и сын моего хорошего друга соединили свою жизнь. Но неволить дочь я не стану. Это ее решение. А правильное оно или нет, лишь Дарун ведает.

Атлий некоторое время еще буравил меня пристальным взглядом. Стоило больших усилий не поднимать головы – не знаю, как бы выдержала этот обвиняющий, полный боли и тоски взгляд. Но я чувствовала почти физически эти его эмоции. Наконец, он двинулся к выходу тяжелым неровным шагом. Так, словно его огрели мешком по голове, и он никак не может восстановить привычную координацию движений.

– Жаль парня, – протянул отец, когда мы остались наедине.

– Хоть ты не трави душу, – вздохнула я.

– Осмелюсь напомнить, что это и правда твое решение. Точно не пожалеешь об этом потом? Пока все еще можно вернуть.

– Нельзя, – хрипло сказала, устало опускаясь в кресло. – Да и считаю, что Атлий заслуживает большего, чем жить с женщиной, которая никогда не сможет его полюбить, всегда будет думать о другом мужчине. Он со временем забудет меня. Найдет хорошую девушку, которая будет только рада стать его женой.

– На все воля Даруна, – привычно откликнулся Томиан. – Но ты должна быть готова и к не слишком-то приятному развитию событий. Тебе не приходило в голову, что потерпеть поражение в борьбе может Бедмар, а не Кристан? И что тогда мы с тобой окажемся в весьма шатком положении. Думаешь, почему я настаивал на твоем скорейшем браке с Атлием? Да потому что у его отца достаточно влияния, чтобы позаботиться о твоей безопасности даже когда меня не станет. У семьи сирна дар Фирайс хорошие связи при дворе Аласара. Вы бы уехали из волчьих земель и могли бы избежать нападок Кристана. Я-то покинуть пост не имею права. Сам выбрал свою судьбу. Но у тебя был бы шанс спастись.

У меня все похолодело в груди от его слов. Неужели для отца поражение Бедмара и правда станет концом? Не только блистательной карьеры, но и самой жизни? И то, что он желал устроить мою судьбу даже против воли – всего лишь попытка обезопасить, подстраховать? Только вот могу ли я отказаться от Бедмара? Теперь, когда поняла, что так сильно люблю? Моя жизнь неразрывно связана с его жизнью. И я не знаю, стоит ли жить, если не станет его. Тоскливая, какая-то выворачивающая душу на части мысль. Но я внезапно осознала, что и правда так чувствую.