Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

– Саша, который на копейке, ведь закончил физкультурный институт со специализацией по силовым видам спорта? Его поставьте для представительства. Бумаги всякие оформлять и смену игроков делать он сможет. Вовка ему будет пояснения давать. Справимся, Николай Михайлович.

– Ох и авантюрист ты, Павел. Ладно, подумаю. Завтра в Подольск поедешь?

– А куда я от вас денусь? – хихикаю я.

– Молодцы вы. Уже на третье место забрались. Есть еще одна проблемка. Помнишь, я говорил про командное первенство по шахматам? Оно начинается девятого марта. Так что, будь готов, пионер.

– Я же в запасе. Чего мне там готовиться?

Чем хорош дядя, это практичностью. Через полчаса он уже принимал Сашу на кухне, пока мы с Вовкой смотрели по телевизору «Анну Каренину». Дядя позвал потом меня и Медика, и мы долго общались с Сашей о хоккейных нюансах. После его ухода директор позвонил тренеру и известил того о намерении пригласить на работу второго тренера. Познакомить команду с новым сотрудником дядя решил сам при посадке всех в автобус в девять утра. Как я понял, он решил дать Саше возможность плавно перехватить управление делами.

Время подходило к семи вечера. Вовка предложил после ужина пойти погулять. Я отказался, собравшись залезть в ванну для уединения. Предстояла трансляция от моего призрака. Вовка подумал и решил остаться смотреть по телевизору концерт в честь 23 февраля. Я получил от тети Эммы полотенце и отправился на сеанс связи.

Призрак был уже на месте. В задней части здания котельной находились помещения непонятного назначения, заваленные всяким хламом. Там стояли или валялись стулья, столы, лежаки, драные матрасы. В нашем подвале под гостиницей и то порядка больше. Панок сидел на топчане в одной из комнат. С ним находилось еще двое его приближенных. С одним из них, у которого лошадиное лицо, я раньше дрался. Другим оказался Ганс. Они сидели, лениво перебрасываясь словами. Я решил осмотреться и погонял призрака по коридорам котельной. Обнаружил на втором этаже группу угрюмистых мужиков, играющих в карты: не то слесари, не то боевики Панка. Перед зданием на улице томился малолетка, приятель Ганса. Сделав предварительную разведку, возвращаюсь к Панку.

Если бы какой-нибудь психолог захотел у меня узнать с чем ассоциируется образ Панка, я бы назвал поганку. Весь облик его содержал в себе какую-то бледность, безликость, с которой сильно контрастировали яркие вытянутые губы, криво перечеркнутые через бледное лицо. Тело худощавое, высокое. Не понятно, как ему удается держать в подчинении крепких мужиков по виду гораздо сильнее него. Успел сделать одну ходку. Попал в тюрьму перед армией за ограбление аптеки. После его неоднократно привлекали за кражи, но удавалось выходить сухим из воды.

О чем-то троица переговаривается между собой, не слышно. Подведу своего аватара поближе.

– …Если за ним Леший стоит, то лучше не связываться, – проговорил Ганс.

– Всяким п…дюкам спускать борзоту нельзя, страх потеряют, – это в ответ Панок трындит.

– Раньше он подо мной ходил. Как шнырь летал, только скажи. Потом вдруг че-то забурел. Шмотки импортные появились. Я к нему несколько раз подваливал, но еще не выяснил – под кем он, – снова говорил Ганс.

– Нагибаем его и ставим на отработку. Если у него фирменные шмотки, то значит кого-то подрезал и с нами не поделился. За ущерб тоже пусть мани башляет. Если Бормана, что в больничку этот кент загнал, менты заметут, то должок еще подрастет. По любому ставим его под тебя. Отработает – будет в полном шоколаде, нет – пустим по кругу, – в заметном раздражении выговорился Панок.

Вот же гниды. Все-таки не зря я остерегался этого белокурого гитлеровца. Как он лебезит перед «папой». Парни наверху в большей мере боевики, чем слесари, молчаливые, дисциплинированные. Пол восьмого вечера Панок к ним поднялся и велел пройтись по улицам городка и изловить меня. Ганс с дружками пошли с ними. Передаю дедку мысль, что неплохо бы понаблюдать за группкой, благодарю его и ухожу со связи.

Вовка откровенно скучал. Концерт по телику ему не нравился. Мне бы тоже не слишком понравились танцы братских народов и толстые певицы, поющие коровьими голосами. Предложил страдальцу вечернюю прогулку по поселку, заодно плотный ужин стоило правильно уложить по кишочкам.

На улице тихо и торжественно падал снег. По праздничным улицам гуляло много людей, веселилась молодежь. Первыми встретились злобные коты. Они радостно поприветствовали нас с Вовкой и пожелали победы завтра. Оказывается, наши фанаты вознамерились ехать в Подольск и болеть там за нашу команду. Благо, что это недалеко – в часе езды на автобусе. Потом мы наткнулись на блатных хоккеистов. Эти как обычно держались своей компанией. Вежливо пообщались о музыке. Почти у каждого из них были дома мафоны и даже импортные кассетные, имелись записи «Лед Зеппелин», «Дип перпл», «Пинк Флойд». Точно не помню, но некоторые западные группы были в Сесесере в то время запрещены. Так что, пацанчики эти оказались достойны моего уважения. Поговорили о создании местной ВИА. Все не отказались бы стать его участниками. Пожалуй, раскручу дядю на благое дело.

Дальше наткнулись на пятерку Лехи Левченко. Ребята так обрадовались, что затискали в объятиях и меня, и Медика. Леха – парень прикольный, любит подшучивать забавно. Внешне он выглядит полноценным мужиком, а внутри шкодливый пацан. Жека, его одноклассник, постоянно с ним ругался, хоть и дружили они крепко. Вот с этой компанией мы с удовольствием зависли. Я травил разные анекдоты, в основном про Вовочку и про Чапая. Пацаны тоже чего-то пытались рассказать. Жаль, что Жеку не встретили. Потом оказалось, что он с друзьями в бассейне релаксировали.

На афише Дворца значилось, что шахматный сеанс 22 февраля проведу я, а не Шумилов. Не понимаю, как я могу оказаться сразу в двух местах, или это описка художника. Вовка показывает мне на время – 18 часов. Дядя в своем репертуаре – по максимуму использует курицу с золотыми яйцами, то есть меня. Хмм…, ну там понятно, про какие яйца речь.

Время уже десять. Ребята-хоккеисты дисциплинированно расходятся по домам, прощаясь с нами. Мы тоже идем домой к дяде спать, и мне не терпится попасть на прием к хранителю.

* * *

Не понравился он мне в этот раз. Чем-то сильно недовольный. Начал мне вещать о трудностях перехода:

– Перейти к желаемому носителю – это как попасть в мишень с дальнего расстояния. Чем больше призов, тем выше уровень. Чем выше уровень, тем ближе мишень.

Получается, что мне пока нет резона менять Чику на какого-нибудь случайного Петю. Еще одна проблема, которая ввергла меня в еще большее уныние – попасть в другой носитель с положительной вживляемостью можно только в начале полового созревания носителя. Расстроенный, я вернулся в Чику. Загружать массивы не стал, слабость от предыдущей загрузки еще не закончилась.

Утром дядя мне сообщил, что я страдаю лунатизмом. Ночью ходил по комнатам и с ужасом спрашивал у всех, как сюда попал. Эмме Эдуардовне пришлось уговаривать меня выпить чай со снотворным эффектом. Пообещал напуганным родственникам, что загляну к врачу. Позавтракав вкусными сырниками со сметаной и настоящим бразильским кофе и посидев на дорожку, пошли к Икарусу, стоящему у входа во Дворец спорта. Почти все ребята уже собрались и сидели внутри автобуса. Они восторженно поприветствовали меня с Вованом и особо директора. У автобуса стоял Саша и ужасно нервничал. Павел Романович подошел к автобусу вальяжной походкой с некоторым опозданием. Шумилов вышел к нему навстречу и переговорил с ним недолго. Вместе они вернулись и забрались в автобус.

– Товарищи хоккеисты, хочу представить вам второго тренера Манькина Александра Петровича! – дядя величественным жестом указал на смущающегося молодого человека, немного полноватого, – Прошу ему оказывать всяческую помощь и содействие, и слушаться, как и уважаемого Павла Романовича. Давайте, парни, разбейте «Юность», как в тот раз! Вы сможете, потому что вы – «березовые», а береза – это символ России!

Ух ты, как вдохновенно сказанул Шумилов. Чуть слеза меня не прошибла. Ребята бурно заорали в ответ на спич директора. У всех были очень довольные морды, потому что хорошо знали Сашу, инструктора по физической подготовке, скромного и ответственного парня.

Автобус медленно отъехал от машущих руками провожающих. Саша на своем жигуленке поехал следом. У одного из блатных оказался переносной кассетник. Врубили собственные записи Машины Времени с моими добавками, каверы Битлов. Потом слушали Роллингов.

– Юрок, у тебя есть Токарев? – вдруг спрашивает Жека.

Я напрягся, спрашиваю:

– Что за Токарев такой?

– Есть такой певец, Виктор Токарев. В Москве у друзей слушал. Классные песни поет, – сообщил мне рощинский друг.

– В чем вопрос? – откликнулся Юрок, – У меня есть приятель в Москве, записями фарцует. Достанет он тебе, что угодно. Только…, сам знаешь.

Он сделал универсальный жест «мани».

– Договорись с ним, пожалуйста! – обрадовался Жека, – На любых условиях.

А меня переполняла злость. Мало того, что ни копейки не заплатили за квартирник, так еще и записями торгуют. Хмм, Виктор Токарев. Ну Лешуков, ну зараза! Не заметил, что злобно таращусь на Вовку. Тот мне высказывает:

– Я чего? Я ничего!

– Виктор! Токарев! – мрачно выговариваю ему.

– Может быть, однофамилец? Имя ведь другое, – размышляет друган и, обернувшись к Жеке, спрашивает, – А про что хоть этот Токарев поет?

– Ну, там, про рыбалку, про небоскребы. В общем, блатные, – сообщает Жека.

– Не доставай. Я знаю, у кого эти записи можно раздобыть, – хмуро сообщаю Жеке.

Тот завыл от радости, обниматься полез. Пообещал, что не обидит. Как мало надо человеку для счастья в семидесятые годы.

Подольск возник внезапно. Восточная, рабочая часть города щедро делилась унылой серостью с окружающей средой. Посреди промышленного пейзажа необычно смотрелся изящными линиями дворец спорта. Стоит отметить, что крытые хоккейные стадионы стали возводить совсем недавно в крупных городах после увлечения этим видом спорта генеральным секретарем. Деньги потекли рекой тогда в хоккейную индустрию. Подольск – не самый крупный город Сесесерии, но и в нем выстроили довольно большой хоккейный стадион на пять с половиной тысяч мест.

Организация игры оказалась достойна выше всяких похвал. Нас хорошо встретили и заботливо провели к раздевалке, угостив напитками в маленьких бутылочках. Час мы отдыхали и слонялись по дворцу, потом вышли на раскатку. За тридцать минут до начала матча стали запускать зрителей, а хоккеистов попросили уйти в раздевалку. Выяснилось, что на наш матч продавались билеты. Понятно, что очень дешевые, всего пять копеек, но все же продавались. Значит, нас уже можно считать профессионалами. Надо дяде сказать про такой расклад. Пусть подольские башляют, если деньги с нашей игры собирают. Мы не обезьяны в цирке за просто так надрываться.

Тренер насупился и молчит. Задели, значит, его перемены в команде. Саша деликатно не высовывается. Вовка с ним рядом стоит и тихонько о чем-то на ухо жужжит. Решил опекать начинающего хоккейного тренера. А меня кто будет холить, лелеять? Променял, значит, меня, подлый гад! Шутливо погрозил ему кулаком. Только перед самым выходом на лед тренер вялым голосом озвучил пятерки. Я опять этапируюсь на самый низ к блатным. Хрен с ним. Пусть изгаляется. Из этой лиги эта команда уже не вылетит.

Ага, начинается! Жека торжественно выводит нас на лед под аплодисменты зрителей. Смотрю на трибуны – наших фанатов не видно. Это в мое время были шарфы, плакаты, раскраска. Сразу было понятно: кто есть ху? Первой вступила в борьбу жекина пятерка. Подольские дрались как львы. Наши выглядели бледно и с трудом защитились от таблетки. Потом вышла лехина дружина. Повторилось то же самое, но теперь подольчане переиграли их и размочили нашего вратаря Глешку Синюкова. Радости у них было – полные штаны. Трибуны ревели во все голоса. Тренер выпустил опять Жеку со своей пятеркой. Еще два гола в наши ворота. Вратарь сник. Наконец, тренер сподобился выпустить меня с моими черепахами. Изображать мать-Терезу больше не собираюсь и играю так, как мне удобнее. Провальсировал мимо всех защитников и изящно затолкнул подольским таблетку. Ожидаемой смены составов не последовало. Один из блатных неудачно разыграл шайбу. Пришлось самому бежать и отбирать у нападающего шайбу в нашей зоне. Вражины просекли, что играю только я, поэтому напали на меня всем скопом. Я белкой наворачивал круги, уклоняясь от падающих на меня туш. Наконец, решился отдать шайбу одному из своих. Свершилось чудо! Один из самых неповоротливых игроков Сергей Хазин, стоя неподвижно, забивает еще одну шайбу. Она просто отскочила от его клюшки в ворота. Поневоле тут в бильярд научишься играть. Перед перерывом выпустили лехину пятерку, которая реабилитировалась одной шайбой. Счет: три – три. Ребята страстно благодарили вратаря, Леху, меня и Серегу. Жека меня всего изобнимал. Любит он это дело, что ли. Говорю, что рано еще радоваться. Сам чувствую, что нынешние подольские выглядят сильнее, чем в прошлый раз и горят желанием нам отомстить. Да еще фактор второго фронта в лице тренера нужно учитывать.

Во втором периоде Романыч выпускал наши звенья в равных долях. Увы, наши стали часто ошибаться, допускать нарушения. Из-за удалений слили две шайбы. Мне пришлось извернуться, но забросить только одну. Четыре – пять. Проигрываем. В раздевалке сидели подавленные. Меня перевели в пятерку к Жеке. Подозреваю, что не без усилий второго тренера. Теперь уже мы давили подольчан. Шесть – пять в конце игры. Две последние таблетки я подольским прописал. Пацаны чуть не плачут от радости, кричат, прыгают, обнимаются. Жека вообще меня в губы поцеловал, придурок! Трибуны уныло свистят. А вот и наши обозначились. Дураки, бегите оттуда скорей! Сказал Саше, что фанатов ожидает драка и нужно взять их под опеку. Может быть и перестраховался. Тем не менее, новый тренер без вопросов вышел и вскоре привел с собой человек тридцать парней разного возраста. Всех их удалось затолкать в автобус и в тренерское жигули. Набились, как сельди в банке. Ехали и орали разные песни, счастливые до изнеможения. А что было в поселке? Толпа молодежи выскочила из Икаруса и стала носиться по улицам, крича: – «Победа! Победа!»

Поскольку время было уже обеденным, хоккеисты разбрелись по своим квартирам. Жека повел меня и Медика в ресторан подзаправиться, так как его мать сегодня работала там, а обеденное время для отдыхающих по режиму должно скоро закончиться. Щаз! Народу в зале меж березок сидело целая прорва. Свободные столики даже не проглядывались. Подозреваю, что посетители уже не комплексы жрут, а шумиловскую «высокую кухню».

Оказывается, Жека нисколько не собирался располагать нас там, а целенаправленно рванул во внутреннее пространство ресторана. Бесчисленные коридорчики, складские помещения и цеха напоминали желудочно-кишечный тракт пищеварительной системы. Мы за Жекой немного покрутились по этим кишочкам и очутились в горячем цехе. Судя по улыбкам и приветствиям персонала, парень здесь был завсегдатаем. Жекина мама расцеловала нас при встрече и повела в закуток, где мы сняли верхнюю одежду и расположились за столиком. Теперь понятно, где рощинский пацан научился всяким нежностям. Вообще, я считаю, что нельзя одним мамам доверять воспитание сыновей: разные женские повадки прививаются. А потом в мужских коллективах будут косо смотреть. Лично для меня пофиг, как себя человек ведет. Главное, чтобы был честным и надежным. Вот только надо как-нибудь намекнуть, что если еще раз вздумает поцеловать меня, то кое-кто кое-что поймает своей симпотной мордой.

Явилась целая кастрюля щей с таким духманом, что у меня началось слюноизвержение. С трудом дождался, пока разольют по тарелкам. Вовка так вообще стонал в вожделении. Быть ему каким-нибудь великим кулинарным деятелем, если раньше не лопнет от обжорства.

Праздник желудка чуть не испортил восточного типа человечек в костюме с галстуком. Он проходило мимо в сопровождении двух женщин-поварих. Увидев нашу компанию, он остановился и начал переговариваться с ними, озабоченно жестикулируя руками, потом подошел к нашему столу. По манере поведения и отношению работников, я предположил, что это – ресторанное начальство. Немного подобрался, ожидая обычный в таких случаях наезд на мирно жующих нас. Однако, обошлось.

– Елена Сергеевна, что же вы таких гостей и на кухне встречаете? Посадите их в зал и пусть их обслужат по высшему разряду, – разнесся по кухне баритон с кавказским акцентом.

– Давид Зурабович, я своего всегда здесь кормлю, когда он из школы приходит. И друзей его тоже… – с некоторым недоумением пояснила женщина.

Человечек наклонился к жекиной маме и тихо сказал, но все же слышно было:

– Это же тот самый…

Не было никакого желания лишаться божественной вкуснятины в тарелке, поэтому ложка в моей руке замелькала на самых высоких оборотах. Вовка тоже подключился к гонке. С его стороны усилилось чавканье и стуки ложек по зубам.

Явился представительный официант, чтобы отвести нашу троицу к березкам. Давид Зурабович, директор ресторана, лично подошел к нашему столику, чтобы принять заказ. Я только теперь пришел в себя и вспомнил, что денег моих и медиковых вполне хватит, но тратить было жалко до кома в горле. Вот я – тупорылое создание! Приперлись, называется, в ресторан. И стыдно вдруг как-то стало. Опять рожа пунцовая, наверно. Говорю охрипшим голосом:

– Я вообще-то уже наелся. Спасибо вам большое.

Грузинчик просек ситуацию и с улыбкой произнес:

– Не беспокойтесь, молодые люди. У Давида сегодня праздник. Такие достойные люди к нему пришли. Заказывайте, что хотите! Не стесняйтесь!

– Тогда, Давид Зурабович, организуйте по своему вкусу, – снова прихожу я в себя.

– Отлично! – образовался директор и щелкнул пальцами.

Почти сразу появились тарелки, наполненные пловом с невероятно сочными кусочками баранины. От такого запаха можно с ума сойти. Под это дело я подсуетился и пивка заказал. Принесли импортное «Карлсберг» в бутылочках, кружки появились стеклянные знаменитые. Янтарный напиток в них выигрышно смотрится. Официанты еще подтащили закуску из красной рыбы, сыр нарезанный, салатики разные. Классно нас тут радуют. Красная рыба копченая по тому времени – жутчайший дефицит. Об этом можно судить по вовкиным глазам-полтинникам. Он как будто в рай попал, или в коммунизм. В общем, блаженствует вовсю.

После нескольких кружек до меня вдруг дошло осознание, что меня тот грузин с кем-то спутал. Знаменитостей тут много вращается. А морда моя не по-советски наглая, можно даже сказать, что вполне импортная морда… Подумав об этом, предложил пацанам закругляться с обжираловом и сваливать потихоньку. А то эти грузины – парни горячие. Кинжал в ж… засунут, и будешь ойкать до посинения.

Словно прочитав наши мысли, Давид Зурабыч нарисовался средь березок со счастливым видом с кучей каких-то открыток. Мои сомнения оправдались: он попросил меня дать свой автограф для него самого и куче родственников. Блин, вот засада! Хоть бы намек какой-нибудь насчет пресловутой знаменитости. Пришлось писать неразборчиво свою фамилию и всяческие теплые пожелания. К моему удивлению, директор воспринял мои каракули с большим энтузиазмом. На прощание он одарил меня своей визиткой, взяв честное слово, что буду обращаться к нему при любой необходимости.

По предложению Жеки мы пошли потом в бассейн освежиться и отдохнуть. По приказу директора дома отдыха, теперь любой член команды имел право приходить в бассейн бесплатно. Застали там почти всех наших ребят. Чего-то мы с Вовкой не сообразили насчет такого дела и пришлось позориться в трусах-семейниках. Ладно, эту неприятность мы переживем. Пока тело отдыхало в воде, решил просмотреть запись от призрака по вчерашнему вечеру.

Дедок следил только за бармалеями. Те немного походили по городку и разошлись по своим домам. Не напрягаются они, ловя меня, только суету изображают. Если Пика и Шило сболтнут случайно, то эти могут и сюда припереться. Хмм, было бы неплохо. Их бы тут отымели во всех позах. Прошу призрака последить за главой банды на завтра.

Ладно, после что-нибудь придумается. А то эти взрослые дети все время ко мне лезут. Что, хотели войны? Получите! Устроил им жуткие битвы под водой. Крики, вопли, Вовка вообще без трусов остался. Куда они делись? Прямо какое-то чудо получилось. Жека, глядя на голого Вовку, вспомнил, что моя пропавшая одежда все-таки нашлась и лежит у него дома. Задняя стенка шкафчика раздевалки тогда отошла, и сверток с одеждой нырнул в проем. Он висел между шкафами и стеной, пока уборщица не дернула шкафы и сверток не свалился на пол. Мать все постирала и подшила, так что одежду можно носить. Поблагодарил парня, хотя думаю, что старая одежда может не налезть на внезапно выросшего меня.

К бассейну подошла секретарша, вызвав панику и бегство голого пацана. Она сообщила Женьке, что пора готовить шахматный сеанс. Мы повылезали из воды и пошли одеваться в раздевалку. Вовкины трусы так и не нашлись. Как пошутил Леха:

– Они пожертвованы богу победы!

Леха Левченко со своими ребятами тоже увязался на шахматы. Билетов было продано к нашему приходу почти на пятьдесят участников. И продалось бы больше, если мы не вмешались. Эти отдыхающие взбесились что ли? У них других увлечений нет тут? Домино там, городки… Надо предложить дяде боулинг организовать, или игровые автоматы поставить. Они уже производятся в Сесесере, хоть и примитивные, но по-своему оригинальные. Пока усиленная новыми членами бригада ассистентов таскала столы и стулья из других помещений, я заряжался в буфете витаминами из соков. Из киноконцертного зала раздавались звуки фильма «Приключения итальянцев в России» моего нового знакомого Рязанова. Подумал, что надо исполнить обещание: проведать знаменитость напоследок и пожрать у него все ватрушки.

Кстати, на семичасовой сеанс народ будет толпиться в фойе в самый разгар шахматных баталий. Стоит предупредить Женьку о такой ситуевине. Ну вот, фигуры расставлены, люди рассажены. Чтобы избежать шокирующего меня приветствия, остаюсь возле столиков до начала сеанса. Замечаю много знакомых лиц, пришедших поквитаться со мной. Тут и мужик с бородкой, и состоятельный крот, и ловчила с фигурами. Пацаны побежали делать от моего имени ходы. Я тоже задвигался. Рощинцы и отдыхающие угрюмо вперлись в доски.

Ассистенты поставили тридцать шесть столиков, создав замкнутую геометрическую фигуру. Больше не вмещалось на отведенной площади помещения. По этой причине я двигался не последовательно, а зигзагами. С самого начала выделил наиболее опасных игроков, в основном, рассевшихся возле состоятельного крота. Неуловимо они чем-то тоже были похожи на этих мультяшных героев. У всех очки-телевизоры и морды плакатных бюрократов. Жеку я не стал сажать, потому что и так много желающих моей кровушки. Чувствовал себя гораздо уверенней, потому что дурацкого синяка на морде и глупых треников больше не было. И сам весь такой цивильный в джинсовой курточке. Уже некоторых огорчил в самом начале игры. Виновато улыбаюсь и прошу не расстраиваться. Для толстяка с грубым лицом проигрыш мне – крушение основ. Хочется сказать ему: – «Мужик, это всего лишь игра. И если я так молодо выгляжу, то не значит, что я должен быть глупее тебя».

Троица состоятельных кротов играет мощно, вровень со мной. Однако, они задумываются надолго, несмотря на то, что я делаю ответные ходы быстро. Я не против: отдыхайте, чешите свои извилины мной. Опять возле некоторых столиков сбиваются против меня коллективы. Так даже интересней, только прошу говорить тише и не мешать соседям. Ассистенты разносят чай и соки на подносах. Вторая смена не покрывает количество выбывших. Я сегодня играю мощно и рисково. Ставлю долго думающих участников в неудобное положение своими стремительными ответными ударами.

Уф, не простые те кроты. Как минимум, они – мастера. Первым я выставил из этой троицы самого молодого из них, улыбчивого такого мужчину лет тридцати, чем-то похожего на американца. Как раз перед тем, как зрители перед сеансом начали заполнять фойе. Оставалось эти двое и еще четверо других участников. Выбывший их приятель заметно расстроился из-за проигрыша. Это было заметно по дрожащим губам. Он принялся нашептывать чего-то в уши своим оставшимся приятелям. У остальной четверки тоже образовались группы поддержки. Ни стыда, ни совести у взрослых дядь. Обидеть все норовят мальчонку.

Очередной сеанс фильма начался, и зрители избавили фойе от своего навязчивого присутствия. Стало немного тише и легче. К тридцатому ходу с кротом, который помоложе у меня перевес в одну пешку, а с которым постарше – лучшая позиция. Остальным четверым участникам не оставил ни единого шанса. Который моложе долго от меня бегал ферзем, пытаясь спастись от размена, а его приятель потерял на тридцать втором ходу фигуру и через ход сдался.

Теперь я остался наедине с одним сорокалетним. Уже не сомневаюсь, что он из сильнейших мастеров. Возможно даже гроссмейстер. Несмотря на лишнюю пешку, шансы на ничью у него имелись, но к сороковому ходу мое преимущество стало подавляющим. Мужчина иногда поднимал голову и внимательно смотрел на меня, как на дефицит, выброшенный в ГУМе. После блистательной матовой атаки, присутствующие зааплодировали. Проигравший сидел с угрюмым видом, уткнувшись в позицию. Ко мне подошел первоначальный крот, уважительно поблагодарил за отличную игру и предложил сыграть с ними тремя отдельно в номере. Я вежливо отказался, сославшись на понятную усталость. Пожилой задумчиво взглянул на меня и заметил, что речь идет о завтрашнем дне. Попросил прийти около полудня к библиотеке.

– Это невозможно. Я уезжаю на хоккейный матч.

– Мы тебе хорошо заплатим за игру, гораздо больше, чем ты получаешь за весь сеанс. А матч по телевизору посмотришь. Их только на другой день показывают, – продолжал настаивать пожилой крот.

– Я участвую в этом матче. Я – хоккеист, – пытаюсь объяснить.

– Что и требовалось доказать, – произносит последний проигравший, поднимаясь со стула, – Вне этого места вундеркинд блистать не сможет. К тому же, он еще и хоккеист. И швец, и жнец, и на дуде игрец!

Гневно на меня взглянув, он продолжил:

– Молодой человек! Не знаю и не хочу знать, как вы все это делаете, и кто вам помогает, но шахматы, это вам не карты. Стыдно должно быть!

Не подав реки, он резко повернулся и направился к гардеробу. За ним пристроились его товарищи.

– Что это с ними? – попытался въехать в ситуацию Жека.

– Извилины перемкнуло, – предположил я, – Выигрывать становится опасно. Скоро по морде начну огребать.

Я не знал, что уязвленный предыдущими поражениями от какого-то сопляка в хлестаковском стиле, гроссмейстер Суэтин Алексей зазвал на выходные в Березовую Рощу своих приятелей, тоже шахматистов высочайшего ранга, посмотреть на неведому зверушку, то бишь меня. Живет де в березовых лесах малолетняя сволочь, обнаглевшая настолько, что не церемонится с высокими шахматными авторитетами. Подрывает их почем зря. В общем, бессовестный тип и поругатель. Друзья с удовольствием согласились. Для культурных и спортивных деятелей этот дом отдыха то же самое, что Париж для проституток. Отдохнуть здесь всегда было сытно, вкусно, дешево и, самое главное, престижно. Да еще чудесам всякоразным поудивляться.

Друзья, а это были гроссмейстер Евгений Васюков и международный мастер Юрий Разуваев, подтрунивали в дороге над старшим товарищем:

– Алексей стал всем проигрывать, потому что рассеян. А рассеян потому что снова влюбился.

Околошахматные круги были наполнены историями про любовные похождения этого гроссмейстера. С Шумиловым Суэтин был знаком давно, полюбив приезжать в это прекрасное место. Они приятельствовали, встречались на первенствах сельских обществ. Николай Михайлович всегда организовывал отдых для друга Алексея и его сопровождающих по высшему разряду. В прошлые выходные поговорить насчет необычного шахматиста ему не удалось. Сегодня тоже. А очень хотелось узнать, что скажет старый приятель про это юное дарование.

Проигравший первым на двадцать первом ходу мастер Разуваев Юрий был не просто в шоке. Амбициозный, подающий большие надежды шахматист был жестоко унижен таким быстрым поражением. Нет ничего удивительного в том, что его мозг принялся искать оправдание случившемуся.

Когда своего короля положил Суэтин, Разуваев уже имел кое-какую теорию, объясняющую провал. Пацан, то есть я, играет не сам. Ему ассистирует группа сильнейших игроков. Шумилов богат и это известно многим спортсменам. Он может себе позволить нанять целую бригаду игроков и фокусничать, выставляя мальчишку как гениального шахматиста.

Зачем это нужно Николаю Михайловичу? Тут теория немного провисает. Но Юрий Сергеевич предполагает некие рекламные манипуляции. Как мальчик получает информацию? Да все очень просто. В ухе спрятан микрофон, и конечно американский. Наши же такой не сумеют делать. Ах, не видно ничего в ушах. Тогда обычные сигналы руками, позами… Да мало ли как можно переслать информацию от источника к потребителю.

Алексей Степанович еще скептически двигал бровями, а сидящий игрок, слушающий этот спор, вполне солидаризовался с Юрием. Евгений Андреевич тоже не мог допустить, что какой-то сопляк так виртуозно расправляется с тремя шахматистами экстра класса, да еще в ритме рок-н-ролла. Осталось только понять, кто подыгрывает мальцу. Путем ожесточенных споров были выдвинуты на рассмотрение кандидатуры Балашова, Таля и даже Карпова. Алексей, смеясь, предложил еще и Фишера. А что? Скрывается этот ненормальный гений неизвестно где. Ни с кем не общается. Вполне может уже попал в тенеты Шумилова, трескает у него тут блины с икрой, запивая их водкой, и водит хороводы с румяными среднерусскими красавицами меж березок под звуки балалайки. Мой отказ провести игру в другом месте послужил подтверждением этой безумной теории. Ну, да ладно. Лишь бы фужеры не разбивали и членовредительством не занимались.

– Все, пацаны, развлекайтесь дальше как хотите, а я в люлю, – обессиленно промычал я.

Эти дядины сеансы мне конкретно весь мозг выпили. Если меня из этого мира высшие силы не выгонят, изобрету компьютер только ради того, чтобы шахматные программы всех этих обидчивых лохопетов ниже плинтусов спустили. Если самому не получится сделать, Билла Гейтса за шкирку притащу и буду по копчику бить, пока не изобретет то, что мне нужно.

Завтра в шесть вставать и пилить в Дмитров. Можно конечно изнасиловать дядю, раз он меня по-всякому имеет. Вот только Эмму Эдиковну жалковато. Ей то ранние провожания наших с Вованом мощей зачем испытывать. Придется к жекиной маме кости закинуть. Все равно ей и сына выпроваживать, и на работу вставать. Ну и съестного меж ребер накидать не грех.