Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

Зрителей сегодня было очень мало. Можно сказать, что почти и не были. Потом я выяснил, что дядя в шестом корпусе как раз обсуждал вопрос с переносом основного времени на вечер, а доигрывание на утро. Многие зрители слезно просили так сделать, но в понедельник решили пока ничего не менять. Повезло нам с Вовкой, не то пришлось бы изворачиваться, чтобы попасть на хоккей с канадцами.

Не успел вылезти из-за шахматного столика, как около меня нарисовался юлин папа. Он был в строгом темно-сером пиджаке и примерно такой же расцветки галстуке. Видно было, что он с трудом сдерживается, чтобы быть спокойным. Он поманил меня за собой. Мы отошли к окнам.

– Когда ты в последний раз видел Юлю? – обеспокоенно спросил полковник.

Я ему рассказал о вечеринке в пятницу во всех подробностях. Сам принялся выспрашивать, что случилось. Он с недовольным видом дал понять, что намерен только спрашивать. Поблагодарив за сведения и попросив звонить по указанному на визитке телефону, если что еще вспомнится, юлин отец быстро удалился.

Понять бы, когда именно Юля пропала. Может быть, загостилась на праздниках у подружек, или в революцию снова полезла со своей пассионарностью. Или все-таки похищение? Перед глазами снова возникли картинки недавнего прошлого, когда три бугая тащили хрупкую девушку к котельной, а я ее отбивал. Нет, не должны панковцы опять прыгнуть на грабли. Лезть на гебуху, значит не уважать свою пятую точку. Да и украиноид за ней всегда бродил, как пришитый. Нечего переживать, найдется.

Вскоре подъехал мой комсомольский референт на Волге немного раньше назначенного срока. Из тех, кто собирался на хоккейный матч, взял с собой только Жеку и Вовку. Лехе со своими пацанами должны были еще обслуживать турнир. В дороге трепаться не было особого желания. Разговор с комитетчиком все никак не хотел выйти из головы. Вызвал своего верного дедка Семеныча и отправил на поиски англичаночки. Надо было убедиться, что с ней все в порядке, а то некомфортно все время думать о ней и переживать. Жека с Вованом обсуждали фильм «Золото Маккены», который анонсирован на афишах дворца завтрашним вечером. Жека не смотрел его еще и очень переживал, что не успеет отыграться в шахматы до начала сеанса.

Хороший водила Пашка и хорошо знает Москву. Добрались за сорок минут. Понятие «пробка» совсем не ведомо в эти чудесные времена.

Поскольку нам с референтом предстояло работать над секретным проектом, пацанов высадили развлекаться у Политехнического музея с расчетом, чтобы они вернулись через полчаса. Сами подъехали к зданию Центрального комитета и прошли на второй этаж. Паше не терпелось показать наши владения. Это был отдельный кабинет с унылыми столами и стеллажами с папками. Как я понял, референт и раньше здесь обитал. Его стол с телефоном выигрышно занимал место у окна. Оставшиеся три стола носили на себе следы спешной эвакуации хозяев.

– Кого-то выселили отсюда? – решил я проверить догадку.

– Решено собрать команду в одном месте. Так удобней. Выбирай любое удобное для работы место. Могу свое уступить, – ответил Паша.

Мне пофиг, какой стол занимать. Уронился рядом на соседний. Поскольку я вроде как главный, требовалось организовать рабочее время сотрудников. Нужно будет изучить прежние проекты. Обязал помощника подготовить их к следующему разу, достав их в ведомстве Павлова, или в недрах Минкульта, или кто там еще этим раньше мог заниматься. Вскоре подошел Гена Торчинский с ворохом приятных известий. Меня, вернее «мои» три произведения ставят в сборный симфонический концерт, который где-то на ближайшей неделе будет исполняться в Консерватории. Я должен был одобрить подготовленные партитуры. Видно было, что кто-то ответственно постарался с инструментальным наполнением. Подозреваю, что Микаэл. Я с удовольствием подписал бумаги. Еще подписал кое-какие финансовые документы, которые обещали мне какую-никакую денюжку за эти концерты.

До хоккея оставалось совсем ничего. Гену тоже посадили в машину, потому что ему было с нами по пути домой. Он где-то на Преображенке обитал. Мужчина был худощавым и с пацанами запросто уместился на заднем сидении. Примчались к хоккейному дворцу довольно быстро. По пути заглянули в универмаг на Стромынке и отоварились пивом Жигулевским. Оно было разливным, поэтому пришлось покупать в хозяйственном отделе пластиковую канистру на пять листов и три пивные стеклянные кружки. Чипсов пока еще не придумали, если говорить о советских реалиях. По этой причине закупились копченой мойвой.

Угрюмое бетонно-серое здание на Сокольническом валу никак не подходило под определение «дворец». Паша подвез нас прямо к входу, высадил, развернулся и сразу же умчался. Билетов для него все равно не было бы. На закрытых кассах белел листок с соответствующей надписью. Возбужденно переговариваясь, шел на матч разновозрастный молодняк. Некоторые топали в сопровождении взрослых, но их было исчезающе мало. Так же мало, но все же мелькали девчонки. Пацанва восторженно и вожделеюще посматривала на стоящие перед входом автобусы с иностранными надписями. Вовка толкнул меня в бок со словами:

– Скоро жвачками разживемся. Пацаны говорили, канадцы бесплатно раздают.

Рощинских парней заметили, зайдя в здание. Они шли впереди нас. Вместе загрузились на свои места. Вокруг торчало, крутилось, гоготало и бесилось море пацанских голов. Поневоле меня охватила атмосфера беспричинной радости, которая моментально испарилась, когда я увидел сидящего позади себя покойника Серегу. Не совсем позади, через два ряда и немного вбок. Он безучастно смотрел перед собой. А я не знал, то ли его окликнуть, то ли оставить в покое. Посмотрев в следующий раз назад, обнаружил там обычного пацанчика. Глюк, значит, словил.

Попивая пивасик, пуская по кругу три кружки, мы дожидались начала представления. Заметил, что в отсутствии чипсов толпа успешно удовлетворялась семечками, сплевывая их прямо на пол. Кое-кто жевал пирожки и прочие бутерброды. Иногда и конфеты пожевывали. Внезапно на трибунах началось какое-то движение. Оказалось, что сидящие на двух первых рядах канадцы стали оборачиваться и кидать в толпу жвачки и сувенирные ручки. Молодняк возбудился и с криками принялись гоняться за крутыми фишками. Менты в проходах и малоприметные мужики в пиджаках грубо их отталкивали, но ребята все равно перли. Зрелище было неприглядным.

От нас канадцы сидели далеко, и Вовка запричитал, что нам ничего не достанется. Я торжественно пообещал своим спутникам, что поговорю с дядей насчет самых лучших жвачек, если они останутся на своих местах и никуда не будут соваться.

На опустевших около нас местах снова появился призрак Сереги. Он смотрел на меня.

– Поможешь найти Юлию Максимовну, учительницу английского? – обратился я к нему.

– Лучше себе помоги! – последовал ответ.

К чему это сказано? И какого лешего он заявился сюда?…Призрак отца Гамлета.

От моего дедка пока вестей не было. Не в силах совладать с нарастающей тревогой, вызвал его и узнал, что Юлю все-таки похитили. В сквере возле гостиницы обнаружили труп ее негласного телохранителя Кости. Напряг призрака выложиться по максимуму, но найти поскорей девушку.

Начался матч, но игра не занимала. Я ни о чем не мог думать, кроме как о Юлии. Приходилось сидеть и пассивно ожидать новостей. Люди из канадской делегации еще не раз оборачивались и кидали свои ништяки в ребячью толпу. Снова почудился глюк. Среди кидающихся канадцев показался капитан Селезнев с ехидной улыбкой.

Перед последним периодом я опять увидел этот призрак. Он склонился прямо надо мной синюшной рожей как во сне и радостно скалился. Не сказать, что я особо наложил в штаны, но нужный кабинет посетить пришлось. Там я сконцентрировался и нанес визит к своему хранителю. Он словно бы ждал меня и подвел к монитору. Перед глазами начали разворачиваться события, которые должны произойти в ледовом дворце буквально через несколько минут. Крики во тьме, детские стоны и треск ломающихся костей, вой сирен и тела подростков, разложенные на газоне перед дворцом, молодой парнишка, разбивающий свою голову о бетонный столб, чтобы попасть в машину скорой помощи к покалеченной подружке. Все это мелькало перед моими глазами жутким калейдоскопом.

Эх, надо было бы пораньше узнать про такие события. Теперь остается только покусывать локти. Взял старт прямо от туалета и кинулся к местному начальству. Кабинет директора был закрыт. На вахте сказали, что он в командировке, а его заместитель ушла домой. Посоветовали искать дежурного администратора, который где-то должен быть в огромном пространстве ледового комплекса. Времени до конца матча, а значит до часа «Ч» оставалось меньше пяти минут. Я рванул к своим ребятам и попытался выгнать их с матча. На табло было два – три в пользу канадцев. И на льду они владели заметной для всех инициативой. На лицах многих зрителей читалось понимание, что наши проиграли, и кое-кто вставал и уходил. Я воспользовался этим всеобщим состоянием и убедил своих друзей покинуть матч.

Когда мы уже выходили на улицу, раздался рев зала. Каким-то чудом нашим игрокам удалось заколотить прямо перед окончанием третью ничейную шайбу в ворота противника. Пацаны взвыли и, злобно поглядывая на меня, ринулись обратно, но решетчатые ворота на входе оказались уже кем-то заперты. Я похолодел. Все повторялось, как было на мониторе.

Внезапно передо мной появился призрак Семеныча с дурными вестями. Девушку похитили люди этого гнидобуса Панка. Глазами призрака я увидел знакомую уже мне усадьбу, лежащую на полу комнаты Юлию и хозяина этих мест, молодого человека в очках лет под тридцать. Тот стоял над ней и нервно что-то высказывал находившимся здесь же угрюмым парням. В облике молодого человека было что-то очень знакомое, но отстраненное. Будто то, на что часто смотришь, но не придаешь особого значения. Как на фото в газетах. Что-то такое хищно-рыбное… Ёбстер-лобстер! Да, это же Андропов, только почему-то очень молодой. Или его родственник какой-то, даже сын.

– Что с ней? Почему она лежит? – спросил призрака вслух.

– Пыталась сбежать. Сбили с ног… Ударилась головой о бетонную плиту. Ее больше нет, – печально ответил он.

– Кто лежит? – озадаченно спросил Жека.

– Суки…, м-м-м. Ненавижу, убью всех! – простонал я бессильно.

– Чуваки, сейчас там жвачки будут раздавать. Те, что остались… – раздались крики за воротами.

– Тут закрыто. Айда обратно… Че прешь? Не видишь, закрыто. Свет выключили, темно… Эй, давай, наподдай! Давай, наподдай!

Далее были жуткие крики, плачь, стоны умирающих за запертыми воротами людей. Было потом множество версий причин произошедшего. Самой удобной для советских функционеров оказалось обвинить во всем начальство дворца спорта. Но не оно распорядилось закрыть ворота на выход, перед которыми скопились и стали давиться подростки. Да, свет выключил пьяный электрик, но ворота потребовал закрыть кегебешный чин, чтобы помешать подросткам пройти через ближайший к канадским автобусам юго-восточный выход. Его имя осталось неизвестным истории, но его подлость, надеюсь, оценена по достоинству соответствующими сущностями. Хотели выглядеть красиво перед иностранцами за счет безопасности обычных советских людей. Хотели как лучше, получилось как всегда! Даже многократно хуже.

Самым жутким было и то, что события десятого марта потом усердно замалчивались. Одним из виновников кошмара – канадцам – разрешили продолжить турне и сыграть оставшиеся два матча. В советской прессе, не говоря о радио и телевидении, ни одного упоминания о трагедии в Сокольниках не было ни слова, ни соболезнования, ни сочувствия. Словно тараканов подавили. Вот, только, заткнуть всем рты не удалось, и слухи о произошедшем расползлись потом по всей Москве.

По другую сторону решетчатых ворот умирали люди, почти дети. Я стоял возле этих ворот и на автомате включил перекачку энергии. Потоки пошли по разным руслам, находя своих потребителей. Слишком много было пострадавших, слишком много требовалось сил, а я так и не научился контролировать их…

Мне кажется, или на самом деле тело мое приобрело какое-то свечение. Руки, куртка, штаны светились и искрили, как от перемкнувшего трансформатора. Нет, не кажется. Глаза моих друзей заметно округлились от страха. Ну, вот! Теперь я просто горю. Тело запылало сразу везде. Одежду было очень жаль. Привык ценить крутой прикид, пока жил в это время. Остатками угасающего сознания понял, что все пострадавшие смогут выжить…