Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Пришлось согласиться на жекину идею снова пойти в бассейн, поплескаться. Леха со своей бандой, как узнал, что я туда иду, тоже пристроился. Я порой себе себя представляю пчелиной маткой, вокруг которой рой пчелок наметывается. Только бы не уснуть в воде и личинок там не отложить.

Забрались все в воду и, лениво плавая, делились впечатлениями от концерта. Я больше молчал. От моего имени вещал мой пресс-атташе Вовка. Правда, для него еще оставалось загадкой время появления новых композиций. А вот насчет Никольского и других песен пацанье население бассейна было оперативно оповещено. Так Жека узнал про то, что записи под брендом «Виктор Токарев» сделаны с моего концерта. Видимо мне придется готовиться к выступлению перед рощинскими ребятами. Убью когда-нибудь этого тощего импресарио!

До чего же натура эмоциональная у капитана хоккеистов. Узнав про то, кто исполнитель песен Токарева, чуть не разревелся. Блин, опять полез со своими объятиями и поцелуями. Пацан, мне как-то не в кайф ощущать своими костями ребристость чужого тела. Сделайся как-нибудь помягше, тогда и лезь ко мне тискаться. Вот, черт! От этого петтинга разожглось во мне понятное желание насчет… Короче, гады вы все! Пришлось поплавать брассом, чтобы хоть немного сбросить напряжение.

Попутно Вовкой была пересказана моя лекция о паркуре. Жека с пацанами уже были наслышаны об этом, но раньше не придали этому значение. Теперь слушали этого змея в чужих плавках, раскрыв рот. Умеет же этот засранец увлекательно обрисовывать перспективы, пока я в эротических переживаниях мучаюсь. Наконец, сдаюсь и честно спрашиваю у пацанов насчет возможностей перепихона в Березовой Роще. Если есть спрос, то должно быть и предложение. Смотрят на меня все своими комсомольскими рожами и глазами хлопают. Что, таки все еще в девственниках ходим? Блин, куда я попал? Лучше бы в средневековье улететь. В общем, раз я такой у вас кумир, обеспечьте, как хотите. А то сдохну тут у вас!

Конечно, я прямо в лоб такое не говорил, но намеки определенные поднапускал. Судя по красноречивым взглядам, ради меня суперзвезды, хоть и местного разлива, они мам родных не пожалеют. Пожалуй, мам не надо! И вообще там, поосторожней. Толстух всяких, рябых, кривых и косых не подавать, а то сильно обижусь. А, ладно, черт с вами, давайте любых! После Алевтины падать ниже некуда. Пошли-ка Вован, поиграем в пионерские игры! Пчелки просекли наши с Медиком маневры, и в итоге получилась общекомандная зачетная игра в раздевалке. Фух, срочно надо паркур вводить!

По дороге по домам Леха затеял ор и потребовал, чтобы я пошел ночевать к нему, обосновывая это тем, что его мама тоже вкусно готовит. Жека не соглашался. Боюсь, что скоро парни передерутся из-за меня. Резко соглашаюсь на предложение Левченко.

Несмотря на уговоры его красивой пышнотелой мамы, очень похожей на гоголевских героинь, ни я, ни Вовка за стол не сели даже по поводу чая. Так сильно в ресторане объелись. Разбрелись по койкам. Я даже не запомнил, куда меня уронили.

* * *

Вставание-умывание тоже не зафиксировалось в моей памяти. Какие-то котлеты впихнулись мне в сонную пасть. Почему же этот гад Чика не вылезает заботиться о своем теле? Хотелось спать так, что медведи в берлогах бы обзавидовались. Проспал до самого Дмитрова. И чего так торопились. Прискакали туда, когда еще девяти не было. Снова как и в Можайске обнаружился обычный каток при школе, даже трибун не было, только несколько жалких скамеечек возле борта. Раздевалка предполагалась в самом здании школы. Мы по здравому рассуждению решили переодеваться в автобусе, поставленному возле хоккейной коробки. Нам стесняться нечего и есть чего показать миру, и даже бесплатно. Хмм, бесплатно… А это неплохая идея насчет стриптиза. Такие манечки можно надыбать! Только как такое воплотить в стране непуганых девственников? Что же меня все на эти мысли выносит? Так и трекнуться недолго.

Саша сходил и переговорил с представителями принимающей стороны. По результатам разговора нас разместили в комнате с диванами, предложили выпить кофе с булочками. Торчать два часа в комнате не хотелось, и я подговорил пацанов прошвырнуться по улицам Дмитрова. В итоге мы поперлись веселой дюжиной осматривать местный кремль. Мы неплохо побродили там, осмотрели всякие церкви, угостились вкуснейшим квасом. Видели безногого нищего, который исполнял «Чубчик кучерявый». Я тихо обалдел насчет того, как быстро запись полыхнула до самых дальних уголков Подмосковья. Не удержался и стал допрашивать мужичка. Поскольку мы не пожадничали, то он с готовностью рассказал все то, что я и так знал и предполагал. Песни слышал он из окна квартиры.

– Фарца мощно нажилась на твоих песнях, – сочувственно высказался Вовка.

Остальные пацаны с ним согласились.

– Не беда! – говорю в ответ, – Те, кто так сделал, стали для меня «персонами нон грата».

– Вечно ты со своими заумными словечками, – проворчал Медик, – Что это означает?

– Это означает «козлы мохноногие», – прикалываюсь типо.

– Ух, ты! Клево! – поразился друган.

– Сделаем новые записи и сами продадим. Дядя обещал инструменты приобрести для молодежного ансамбля… – продолжаю вслух мечтать.

Спутники буквально взвыли:

– Меня возьми в ансамбль! Меня!

Они уже однозначно определяют для меня место лидера в таком коллективе. Сказал пацанам, чтобы готовились к кастингу. Вовка привычно ворчнул про заумное словечко. Я собрался было снова приколоться над его темнотой, но, глядя в доверчивые глаза друзей, просто ответил:

– Это наподобие конкурса в институтах. Только там выясняют знания, а здесь – способности и таланты желающих участвовать. Так что, готовьтесь серьезно. Репетируйте на любимых инструментах.

Знал бы я, к чему приведут эти слова, может быть, придумал что-нибудь другое сказать. Пацаны вдруг стали выяснять друг с другом свои шансы и решили, что у некоторых есть блат, благодаря близости ко мне и особым отношениям.

Внезапно начался натуральный махач. Первую пару составили Леха с Жекой. Пацаны из их пятерок подтянулись следом. Так вот, в историческом месте древнего Дмитрова меж церквей и развернулось пацанское сражение. Мы с Медиком немного притормозили от такой внезапности, но потом принялись разнимать бушующую толпу. Тут мне и прилетело. Причем от лучшего друга. Качественно так прилетело. Так, что я упорхнул на пятую точку. Увидев такое святотатство над моей священной мордой, драка резко остановилась. Я и не понял поначалу, кто это так меня саданул, если бы сам Вовка, отбежав на безопасное расстояние, не принялся вопить о прощении. Я заорал грозно:

– Все видели – он мне пробил в бубен?

А гаду интонациями мудрого Каа шиплю:

– Ползи ближе!

Пацаны приготовились увидеть жуткую расправу удава над бандерлогами. А сбледнувший моськой Вовка на полусогнутых обреченно начал медленное сближение со мной.

Я еще раз пафосно так восклицаю:

– Все видели, как он мне по морде цепанул?

И, дождавшись появления тушки друга с печальным видом в зоне досягаемости, объявляю:

– А я его сейчас просто обниму! И уже вижу, как все стали обнимать друг друга.

Моментально начались обнимашки-обжимашки. Даже ржали гады парнокопытные, наблюдая разукрашенные морды друг у друга. Молодцы, рабочие пчелки, слушаются матку вашу.

Подъехала милицейская машина с четырьмя ментами. Наверное, музейные служки постарались. Объясняю им все как есть: – «Мы – хоккейные ребята из славного города Правдинска. Приехали на матч с местной командой. Осуществляли культурную программу, пока на нас не набросились какие-то хулиганы». Менты нас послушали-послушали, и принялись грузить в свою кутузку. Отбились с трудом. Куда нам, со своими подростковыми тельцами против этих мамонтяр. Стреканули от них зайцами по дворам, оставив в ментовском плену целую четверку наших пацанов-хоккеистов.

Когда явились пред очами Романыча, то конкретно попали под раздачу. Он орал как потерпевший полчаса, наверное. Попало в итоге больше всех Александру Петровичу. Тренер Саша промолчал и ушел договариваться с местным руководством насчет врача для наших битых рож, затем спешно отбыл вызволять из ментовки наших ребят. За ним увязался Вовка. Пострадавшим в драке врач зловредно разукрасил морды зеленкой, чисто как клоунам в цирке.

Давно заметил, что Романыч из всех возможных решений выбирает самое наиглупейшее. Он так распределил блатных игроков по пятеркам, что несчастный Жека схватился за голову. Я попытался вежливо указать тренеру на погрешности в его решениях и, который раз, оказался на скамейке запасных.

Стали появляться фанаты, но почему-то больше девчонки. Они обидно обсмеяли наши битые рожи. И вообще, все в этот день было против нас: тренер, новые пятерки не взаимодействовали, вратарь играл вяло и я большую часть игры сидел в запасе. Несмотря на то, что дмитровский «Старт» считалась одной из слабейших команд первенства, мы, идущие на третьем месте, после второго периода сливали им со счетом один-три.

Лично мне было все равно. Я свое обещание перед дядей выполнил – вытащил команду с последних мест. Теперь даже сотня романычей не сумеет навредить при всем своем желании. На выход в первую лигу надеяться не стоит. Для этого нужно, чтобы идущие впереди подольчане и калининградский «Космос», в оставшихся играх проиграли по максимуму слабым командам. Но, Жека так не думал. Он истово верил в достижимость первого места, дающего право продолжить борьбу дальше.

О чем он говорил с тренером у автобуса, яростно жестикулируя руками, никто не ведал. Однако, в начале последнего периода я был выпущен в составе жекиной пятерки. Результат не замедлил сказаться: пилюля в калитке врага. Подумав, мы дали знак, чтобы нас не меняли. Теперь повезло Жеке с заброшенной шайбой. Игра наладилась. Лехина пятерка, нашпигованная блатными, пропустила гол в свои ворота. Мы с Жекой вышли и устроили избиение младенцев. Накидали дмитровцам еще три шайбы. Враги растерянно топтались возле своих ворот под возмущенный свист фанатов, но ничего не могли поделать с разбушевавшимися нами. Победили! Капитан даже натуральным образом разрыдался, обнимаясь с ребятами на льду.

В этот момент нарисовался охрипший второй тренер с пленниками и Вовкой. Попался ему упертый мент, любящий все делать по протоколу. Пока они связывались с Березовой Рощей и уточняли данные мальчишек, прошло много времени. Несчастный Петрович замучился с ним общаться. По здравому размышлению, спортсмены в ментовке – косяк Романыча. Я бы на его месте хай поднял на весь Дмитров, а этот и в ус не дует.

По предварительной договоренности, принимающая сторона должна была обеспечить наши молодые спортивные желудки обедом. Узнав про душевую, решили не выпендриваться и переодеться в раздевалке школы, несмотря на приличное расстояние. Водитель Федор нас любезно подвез от хоккейной коробки к зданию школы. Как нам в голову не пришло это решение раньше, не пришлось бы тогда морозить голые зады в автобусе. Подтащили свои шмотки, переоделись, помылись, довольно повизгивая.

В столовой получился мелкий скандал из-за гуаностей старшего тренера. На Вовку заказ на питание не был сделан. Я разозлился и заявил, что тоже отказываюсь от обеда. На это Романыч, мерзко хихикая, сказал, что мне и так следует еще немного похудеть. Мелкий скандалец вполне мог разрастись в крупную ядреную войну. А уж я умею раздувать пожары. Если бы мои пчелки дружно не поддержали меня и Медика. Романыч побагровел и оскорбленно уселся в сторонке, а пострадавшим мне и Вовке было выдано даже больше порции, чем обычно. Мы не стали протестовать и проглотили все довольными мордами. Наевшись, сразу же погрузились в наш Икарус и тронулись в обратный путь. Недалеко от центра города, один из пацанов, томившийся несколько часов в отделении, закричал:

– Ребята, вон та ментовская, где мы сидели!

По пути следования автобуса завиделось двухэтажное кирпичное строение, угловое при выезде на площадь. Предлагаю:

– Приготовиться всем, показываем «фак».

Выясняю, что в этом передовом общественном строе еще не ведают про такой жест. Решаю поступить по-другому. Со словами:

– Делай, как я!

Встаю с сиденья, поворачиваюсь задом к окну, наклоняюсь и сбрасываю брюки с трусами.

В середине воскресного праздничного дня многие дмитровчане, прогуливающиеся вблизи здания милиции, были свидетелями удивительного зрелища. Из окон проезжающего мимо Икаруса жизнерадостно светились голые пацанские жопы.

Мною владело не просто желание похулиганить. Я решил еще раз проверить свою харизму и готовность моих пчелок следовать за мной в любом безрассудном поступке. Вот такая я бешеная матка. Зато знаю, что зажатые советские пацаны совершили самый что не есть подвиг, сделав первый в их жизни стриптиз. Все без исключения участники акции пылали красными рожами и ушами от стыда. Обалдевший водитель Федор чуть не заехал на тротуар.

Те, кому не досталось место у окон, облегченно переводили дух. Среди штрейкбрехеров оказался Жека. Я понимаю, что не всем достались места для демонстрации задов у левых окон автобуса. Но если сидящий там Жека выскакивает в проход, и потом стоит с невинной мордой, то это о многом говорит. Поймал мой взгляд и стушевался. Не подозревал, что капитан до такой степени стеснительный. Тэкс…, несколько пчелок вышли из послушания. Будем думать о нещадной каре для отступников.

Когда все участники демонстрации, довольные собой после моей похвалы, расселись по своим местам и от души оторжались, блатные включили записи «Машины времени» и начали хором напевать. Понравилось пацанам творчество моих бывших-будущих кумиров. Я в это время ощутил в себе посторонние эмоции и вышел на связь с призраком.

Улов моего связного в плане информации оказался богатым. В ночь с субботы на воскресенье в поселке Балабино произошло убийство, в котором принимал участие Панок и двое его подручных. Призрак Алексея Семеновича обеспечил меня качественными сведениями с места событий. Жертвой оказался директор пристанционного кафе товарищ Брыль Борис Наумович, еще сравнительно молодой человек лет тридцати с небольшим, но потертый жизнью и женщинами. К перечню его черт, неблагоприятных для восприятия, добавлялись ранняя лысина, небольшой рост и вечно тоскливый взгляд неудачника. Правда, на любовном горизонте полыхнули кое-какие зарницы. Его коллега по работе – буфетчица Галина – вроде бы стала прислушиваться к знакам внимания своего начальника. Еще молодая, хоть и разведенная женщина, с маленькой дочкой на руках, имевшая не особо красивое, простецкое лицо, зато очень стройную фигуру, выигрышно подчеркивающую привлекательные женские выпуклости. Борис, кстати, в этот вечер собирался зайти к Гале домой и пригласить ее на сеанс в кино.

Панок специально придумал наехать на этого кренделя, потому что знал из проверенных источников о тайных доходах Брыля. И еще пришло время передавать отработку своему тайному боссу, а манечки ушли на другие дела и ожидаемого выхлопа за последнее время не случилось. Как я понял, если бы я попался тогда его бармалеям, то с меня попытались бы стрясти денег по максимуму, или заставили бы подломить какую-нибудь квартиру.

Роковая встреча произошла на вечерней улице поселка вблизи частного дома, где проживал потерпевший со своей матерью. Брыль сразу же заявил, что денег у него сейчас нет, обосновывая это тем, что к нему присматривается ОБХСС и стало трудней крутиться. Панок ему не поверил и потребовал провести в рабочий кабинет к сейфу. Директор спокойно на это согласился. Они зашли в кафе с заднего входа все вчетвером, открыв дверь ключом. В складских помещениях и в коридоре никого не было. В кабинете директор набрал кодовый замок и показал бандитам содержимое сейфа. Там тоскливо маялись несколько папок с бумагами. Борис Наумович даже вынул эти папки и расшнуровал их, показав, что денежных знаков там не имеется.

– Ты че мне туфту лепишь. Есть у тебя деньги. Чтобы еврюха, да был без нычек? – вдруг рыкнул Панок, бешено вращая глазами.

– У меня ничего нет! – тихо, но твердо повторил побледневший молодой человек.

– Посмотрим. Если на уши крошишь, то тебе хана! – проговорив угрозу, главарь и глазами показал подельникам, чтобы те приступили к обыску.

Через полчаса, основательно перевернув все вверх тормашками в кабинете, подельники грустно пожали плечами. Отступать Панок не собирался, информация слилась надежная. Он вытащил нож и подступился к сидящему с довольным лицом директору.

– Щас ты сам мне нычки свои покажешь, иначе пальцы удлиню, а потом укорочу.

Он вставил нож между нежными пальчиками жертвы и сделал движение к ладони. Брыль взвизгнул и попытался вырваться, оттолкнув держащего его Панка, тот в ответ саданул пациента пепельницей по голове. Попал в висок. Товарищ Брыль молча повалился на пол.

– Панок, зачем было мочить? – укоризненно заметил один из его подручных.

– Вывел из себя, паскуда. Глянь, подох он, чтоли?

– Жмурик.

– Ладно. Хрен с ним, затираем отпечатки и сваливаем.

Банда незамеченной прошла по внутренним помещениям кафе к заднему выходу. На вечерних улицах поселка было малолюдно. Никто не обратил внимание на группу молодых людей, одетых, как работяги, спешащих скорее всего с поздней работы под ласковый бочок к своим женам. Стройцеховский газик ожидал компанию на окраине поселка. Призрак проследил за бандитами до их обычного места пребывания в задних помещениях котельной. Там они приняли на грудь по стакану портвейна и разошлись по своим квартирам.

Благодарю дедка и ухожу со связи. Фух, ну и дела! Панок перешел уголовный «рубикон» – стал убийцей. Зверь, вкусивший крови, опасней стократно. Теперь ему ничто не помешает спровадить меня с этого света навсегда.

Странные чувства меня охватили. Странные и мерзкие. Наверное, так чувствовали себя воины, покидающие поле боя и оставляющие своих товарищей на верную гибель. Пытаюсь оправдаться перед собой терминальными пятнами и волей случая – не помогает. Сидящий рядом Вовка с испуганной моськой тормошит меня:

– Ты почему такой бледный?

Не отвечаю ему и выбираюсь по проходу в заднюю часть автобуса. Вовка понятливо остается на месте, хоть и поглядывает озабоченно в мою сторону. Здесь перевозились хоккейные реквизиты, всякие полезные вещи, тут лежала чья-то гитара. Без всякой мысли беру ее в руки и сажусь на свободное от вещей сиденье. Ребята впереди по-прежнему поглощены музоном с ресторанного концерта, хором напевают. А мне нужно… Просто не знаю, что мне нужно! Напиться бы до рвоты наизнанку. Как же мне плохо!

Подобрал мелодию и тихо с подвыванием запел:

 
– Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю – погоняю, -
Что-то воздуху мне мало – ветер пью, туман глотаю,
Чую с гибельным восторгом: пропадаю! Пропадаю!
 

…

А вот я уже в Элизиуме! Мой хранитель стоит передо мной без облика совсем. Брезгует в моем виде быть, стервь! Я ему рычу прямо в мутное лицо:

 
– Мы успели – в гости к Богу не бывает опозданий;
Что ж там ангелы поют такими злыми голосами?
Или это колокольчик весь зашёлся от рыданий?
Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?
 

…

 
Я коней напою,
Я куплет допою -
Хоть немного ещё
постою на краю!
 

Выныриваю из забытья. Ощущение в горле, будто я орал. Пацаны сбежались и обступили меня, смотря удивленно-испуганными глазами.

– Паш, с тобой все в порядке? – беспокоится Жека.

– Ух, ты! Какая клевая песня! – восторженно высказывается Леха.

– Это Высоцкий, – с трудом проталкиваю через спазмирующее горло слова.

Странно, я не должен был тут промахнуться. Песня написана еще в 1972 году. Хоть какие-либо записи должны были быть и распространяться. Вон, как фарца зверствует. По виду даже у блатных было понятно, что слышат это в первый раз и от всего произошедшего в невероятном шоке. Знать бы, что я творил тут на автомате. Обнаглевший Леха жалостливо просит исполнить песню еще раз, терпеливо перенося мой злобный взгляд. Остальные тоже подключаются к упрашиванию. Хриплю им:

– Идите вы все в собачью задницу.

И откидываюсь на спинку, делая вид, что хочу поспать. Постояли, помялись и расселись неподалеку. Наверное, подумали, что я вдруг снова подорвусь и запою какой-нибудь крутяк. Ну прямо, как дети, честное слово. Блин, а кто же они? Вот я дуб!

Не знаю, помогла ли мне эта песня, или нет. Решил пустить развитие событий на самотек. Сам не буду специально лезть под перо Панка. Но если будет суждено не разойтись с ним, то так тому и быть. А было бы круто увидеться с Владимиром Семеновичем, пожать его руку, предостеречь от использования наркосодержащих лекарств. Пожил бы он еще лет двадцать-тридцать, меньше бы возникло грязи в нашем отечестве. С Визбором Лизок обещала познакомить, да и с «машинистами» интересно будет потусоваться. Если же Панок меня уконтропупит, то нужно постараться найти носителя-подростка в середине нулевых. Встречусь с Лорой раньше себя бывшего и уворую ее. Вдруг этот случай поможет другому мне прожить долго, хоть и менее счастливо.

Перед глазами вдруг всплыли сначала Лейсан, потом Юлия. Лиза – нежный душевный человечек, но не такая красивая, как Юлия. Какое-то притяжение у нее есть, но надо помнить, что она занята серьезным соперником. И это не Лешуков. Хотя, подозреваю, что ради красивой композиции она может поломать себе карьеру и остаться со мной. Юля, та еще терра инкогнита для меня, «черный ящик». Но, мне достаточно осознавать ее оглушающую красоту как сияние звезды. Боюсь, что с каждым днем я все больше буду погружаться в зону ее притяжения, не желая этому сопротивляться.

Бррр, надо отвлечься. Если буду думать о Юле, то не могу решиться на переход.

Внезапно перед моими глазами возник Чика таким, каким я его разглядывал в зеркале в первый день моей новой жизни. Я же так ничего и не придумал насчет него. Есть вариант с клинической смертью, когда я смогу перейти, а тело носителя с Чикой внутри врачи просто спасут. Шансы крайне малые, почти нулевые. С хранителем обсуждать этот вопрос бессмысленно. Он настроен резко отрицательно к моему желанию уйти отсюда.

Очнулся от тяжелых размышлений, когда Икарус рассекал по праздничной Москве. Тренера, ехавшие впереди нас в сашином жигуленке, уже растворились где-то в колбасных кущах. Может быть, причина тренерского эскейпа вовсе не в колбасе. У Шумилова с этим в магазинах было «все пучком». А, фиг с ними! Пусть творят, что хотят. Ребята сидели по своим местам и подремывали. А за окном проплывала февральская столица. Снега этой зимой выпало мало, и асфальт тротуаров был весь открыт. Люди в скромных, но вполне красивых и даже элегантных одеждах прогуливались по разукрашеными красными флагами и плакатами улицам. Заметно много строилось многоэтажек в «спальных» районах. Высокие одинаковые дома молочными зубами торчали в новых микрорайонах. Красивые своей геометрической законченностью, но какие-то скучные, равнодушные. Человеку, особенно начинающему, нужна среда с эмоциями. Лучше хорошими, но можно и злыми иногда. Не все же сладким насыщаться, можно и слипание одной важной дырочки заиметь.

Только не такие! Боже, какие же тупорылые плакаты на домах! Кто придумывает дебильные рожи с орущими ртами, призывающими честных труженников порвать себе всю жопу во имя какой-то далекой далекости? Можно подумать, что страна населена придурками, которые только такое обращение понимают. Представил такие плакаты во Франции, или в Японии. Они бы там все охренели, увидев подобное на своих улицах. В общем, язык победившей бюрократии, ловко запрягшей производительный класс в ярмо пустых обещаний.

Вовка тоже таращит глаза в окно. Обычный такой пацан, прикольный, очень доверчивый. За меня пойдет в огонь и в воду. И погибнуть может из-за меня. Нет уж, надо исключить его из связки со мной. Придется с ним разорвать все отношения, уберечь от наезда панковцев. Понятно, что фактор бати свою роль сыграет, но это не спасло его тогда в другой реальности от пропажи. Так что, прощай мой лучший друг, скорее всего, навсегда! И вы все, остальные пчелки, тоже прощайте! Мне с вами было весело. Извините, что глумился над вами порой. Такая вот я, мерзкая гнусь…

Вовка вдруг потянулся и, обернувшись, уставился на меня. Я трусливо отвел глаза. Будет трудно что-либо ему объяснить, даже невозможно. Хотя…, фингал же он мне поставил. Вот и повод обидеться. Даже смешно стало – никогда в прежнем времени не обращал внимания на такие пустяки. Слишком это по-детски. Но, других поводов пока не было. Пожалуй, не буду ему сегодня портить праздничное настроение. Завтра сообщу. Ох, блин. Когда же приедем? Зад уже просидел. Скоро кости оттуда всю сидушку издырявят. Славно прочитав мои мысли, Федя после выезда за МКАД резво погнал Икарус по пустому шоссе. Через полчаса мы были дома.

Встречали нас музыкой и плясками. Пошутил, что именно нас. Праздник тут отмечался с полудня. На площади выплясывали какие-то пожилые тетки с мужиками в расписных одеждах, играл духовой оркестр. До моей шахматной повинности оставалось чуть больше часа.

– Жека, передай боссу, что я сегодня опять с испорченной мордой. Работать на сеансе не смогу, – попросил я приятеля.

– Смотрите, чего-то там намечается. Давайте все вместе туда сходим, – предложил Жека, махнув рукой в сторону дворца культуры и спорта.

Возле здания стояли пазики – маленькие автобусики, возле которых суетились молодые люди. На афише было написано: «Конкурсный концерт военной песни, участники.., начало в 17.00. Вход бесплатный». Афиша с моими сеансами отсутствовала к моей великой радости. Фух, спасибо небесам!

В фойе дворца толпились местное народонаселение, которое плавно перетекало в киноконцертный зал. Часть моих пчелок рассосалась по своим делам, но большая часть заинтересовалась концертом.

– Может быть, в бассейн сходим, скупнемся? – вдруг предложил Леха.

Женька в ответ заточился:

– Давайте лучше туда пойдем. Песни послушаем. Ты как, Паша?

– Я с Лехой иду в бассейн, а вы тут оставайтесь, если хотите, – зловредно высказываюсь в ответ.

Бедные пацаны остолбенело захлопали глазами. Но мне не удалось насладиться прохладой воды. У выхода встретился с просторскими ребятами: Леший, Витя Ларионов и еще четверо относительно знакомых парня.

– И ты здесь? – весело заорал комсорг, – Только не говори, что снова переметнулся и опять предал Просторы. Правильно тебе морду набили…

– Сами-то чего здесь забыли? – вопросом на вопрос ответил я.

– Так ведь мы же в конкурсе участвуем. Призеры получают путевку на всесоюзный конкурс где-то в Прибалтике. Жаль, что ты так и не пришел к нам на репетицию. Мы бы тебя взяли, – сказал Толик Шиловский, крепкий парень с грубоватыми чертами лица, совсем не похожий на своего изящного брата.

Мне не довелось с ним раньше видеться, но через Чику были знакомы.

– Желаю вам всех победить! – говорю с намерением продолжить движение к ожидающему меня у дверей Лехе.

И тут же наталкиваюсь на очередное препятствие в виде достопочтенного дядюшки, который, войдя с улицы в фойе, тут же по-медвежьи заключает в свои объятия меня и Леху.

– Ах, вы мои молодцы! Не прекращаете радовать меня. Я уже знаю о вашей победе. Идемте со мной на концерт.

Не принимая моих возражений, он потащил меня и Леху в киноконцертный зал, почти заполненный рощинцами и отдыхающими. По дороге дядя выцепил из толпы остальных пацанов и присоединил к нашей группке. Люди радушно приветствовали Шумилова и меня, пожимали руки. Было приятно до изнеможения, хоть и стыдновато из-за разукрашенной физиономии. Пацанов дядя усадил на полностью свободном первом ряду, а меня подвел к группе мужчин разных возрастов, с Лейсан среди них. Божештымой, опять пересекаюсь с истовой любительницей красивых звуков! Она шаловливо грозит пальчиком почему-то. Еще узнаю Таривердиева, тот тоже узнал меня и улыбается приветливо. Остальные смутно знакомы и ошарашенно меня оглядывают.

Дядя подводит меня и представляет:

– Прошу любить и жаловать. Мой талантливый племянник Паша Чеканов. Не обращайте внимания на его разбойничий вид. Раны получены в хоккейных баталиях.

Мужчины с достоинством покивали мне головами. Лиза выхватила меня из толпы и, отведя в сторону, принялась расспрашивать меня о новой песне. Обычное дело, Ангелинушка уже растрепала о «Красном коне».

Перед сценой стоял длинный стол, накрытый зеленым сукном, с расставленными по центру бутылочками Боржоми. Вот за ним дядя и рассадил всю эту группу достойных людей с Лейсан и мной тоже. Достойные люди продолжали коситься на меня удивленными взглядами. А дядя вышел на сцену с закрытым занавесом и неожиданно превратился в конферансье, объявив о начале конкурса-концерта. Открылся занавес. Взору собравшейся публики предстали красиво выполненные плакатные декорации на военную тему. Посередине сцены стояли рояль, барабанная установка и ящики электроаппаратуры. Следуя приглашениям конферансье, на сцену выходили участвующие ансамбли, среди которых и «Спектр» из Родных Простор. Ребята заметно волновались. Некоторые были очень юные, еще школьники. По моде в расклешенных брюках с длинными волосами. Дядя со сцены представил жюри. Представляемые вставали, оборачивались к зрителям и коротко кланялись. Вот, дядя учудил! Нашел, называется, судью-малолетку.

Под гром аплодисментов раздавались слова:

– Народный артист РСФСР, композитор Богословский Никита Владимирович; заслуженный артист РСФСР, актер театра и кино, поэт, композитор и исполнитель песен Ножкин Михаил Иванович; герой Советского Союза, летчик-космонавт Волынов Борис Валентинович; ветеран Великой Отечественной войны, майор запаса Смирнов Николай Павлович; секретарь московского областного комитета комсомола, председатель организационного комитета конкурса Касимова Лейсан Муратовна; композитор Таривердиев Микаэл Леонович; лауреат премии Ленинского комсомола, композитор Тухманов Давид Федорович; певец Белов Геннадий Михайлович; поэт, композитор и исполнитель песен Чекалин Павел Андреевич…

Блин, дядя! Приколист местный. Надсмехаешься, что ли? Все думал, как он меня представит среди таких овеянных славой мастодонтов. Представил! Хоть бы не опомидориться перед всеми! Вскакиваю и быстро дергаю кочаном в сторону зала. Шквал аплодисментов с примесью какого-то ора. Любят здесь меня, однако.

– …И, напоследок, ваш покорный слуга, являющийся к тому же заместителем председателя оргкомитета конкурса. Думаю, что представляться не надо. Директор почтительно поклонился залу и, сойдя со сцены, занял место рядом со мной, подмигнув мне заговорщецки. Да, дядя, тебе пора присваивать звание профессора по прикольным наукам. Уважуха тебе все-таки за обалденный состав жюри. Понимаю, что они всего лишь отдыхающие, просто развлекаются на этом конкурсе. А люди будут потом при слове «Шумилов» восклицать: – «Ооо!» и закатывать глаза. Хорошо быть директором престижного дома отдыха, но и крутиться надо не хуже шестеренки.