Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Глава 7

Мама Жеки очень обрадовалась нашему приходу. Перед нашими голодными мордами появлялись огромные тарелки, наполненные до краев щами, тушеной капустой с сосисками, с разными салатами. И все это пропадало в прожорливых черных дырах. Невероятно вкусные щи! Я наелся с пол тарелки, а еще маячили на очереди второе и прочее. Не помню, как все это осилилось. Ощутил, что живот преобразовался из плоскости в выпуклость. Медик являл собой мою полную противоположность. Рубает яства в свой рот, как заправская мясорубка. Подозреваю, что и не прожевывает даже, а заглатывает все как кобра крыс. Женщина смотрела на наш ударный жор и улыбалась от души. Я благодарно улыбался ей в ответ с полным ртом еды. Организм отблагодарил меня за вкуснейшую еду. Почувствовал вдруг прилив сил, хотя пришел сюда умирающим лебедем.

Во дворец спорта мы втроем притопали без двадцати минут три. Дядя пока еще не появлялся. Другие два его помощника – наши пацаны – ходили с ошалевшими лицами. Выяснилось, что на сеанс приобрели билеты две опупенные футбольные знаменитости из команды ЦСКА – Федотов и Копейкин. А всего было куплено билетов на тринадцать шахматных мест.

Жека с двумя приятелями носились по залу вдоль шахматных столиков, расставляя фигуры. Я с Вовкой им помогал. Оказывается, что Николай Михайлович позволял иногда ребятам участвовать в игре, если мало народу придет.

Билет на шахматную игру стоил один рубль. Подумав, я решил сыграть на сеансе – презентоваться родственнику знаниями в высокоинтеллектуальных играх. Пусть он не думает, что охламон Чика такой уж пропащий. Жека решил, что мне не стоит покупать билет, раз являюсь близким родственником директору.

Подготовив площадку, устало кидаем свои кости на стулья. Заметил, что парни не курят. Вовка тоже ударился в здоровый образ жизни. Сидим, треплемся в ожидании прихода маэстро. Медику надо зиппер пришить на рот. Все доложил, что знал обо мне. Продал с потрохами, импресарио недоделанный. Договорились как-нибудь замутить вечеринку с песнями под гитару. Зашла вновь речь о хоккее. Снова перемывали прошедшие события на льду и снова пошли восторги в мой адрес. Поговорили и о взрослом хоккее. Медик ляпнул, что мы оба болеем за Спартак. Пацаны даже отодвинулись с кислыми минами. Предложил им:

– А давайте друг дружке морды набьем, а потом снова дружить станем?

Заржали, как лошади. Холодок растаял.

Любители шахматной игры начали постепенно подтягиваться. Ребята их встречали, принимали билеты и усаживали с одной стороны длинного ряда столиков. Появилась запыхавшаяся секретарша директора и отозвала Жеку. Он потом подошел к нам и сообщил, что Николай Михайлович попал в аварию на своей машине и приедет позже. Просит отменить сеанс и вернуть деньги по билетам. На пацанов было больно смотреть. Ребята размечтались встретиться со знаменитостями, а тут такой облом.

Любой паркурист по сути своей есть авантюрист и проходимец в одном флаконе. Я предложил ребятам план: меня объявляют вместо Шумилова как другого кандидата в мастера. А если любители начнут возмущаться, пообещать премии двумя рублями за победу надо мной и рублем за ничью. Знаменитости с особым ребячьим почтением были встречены и препровождены на удобные места в центр линии. Жека обреченно махнул рукой, выражая согласие, и меня уволокли в помещение, похожее на гримерку. Там быстро привели мои лохмы в какое-то подобие прически. Синяк попытались загримировать, но получилось только хуже. Пришлось вытирать лицо. Предложил срочно разыскать темные очки. Вместо моей кофты грязно-болотного цвета, обрядили в свитер приятной расцветки, пожертвованный одним из пацанов. Штаны остались на мне прежние – черные, расклешенные.

Из комнаты было все слышно, и как Жека объявлял о замене, и как он с перепугу позабыл сказать мою фамилию. Вроде не свистели, не орали, не матерились и бедного Женю не били. Все чинно сидели, ожидая маэстро – меня. А я ожидал обещанные очки. Увы, не срослось! Когда я появился, раздался ропот удивления, но встали, приветствуя. Я ужасно смутился, не ожидая подобного действия. Представляю состояние участников. Какой-то малолетний шкет с битой мордой изображает тут неизвестно кого. Сюжет из «Двенадцати стульев» с гроссмейстером Бендером. Взгляды у знаменитых футболистов красноречиво намекали на готовность ловли меня и предания ужасной смерти на месте, если обнаружится обман. Ребята побежали делать первый ход пешкой от моего имени. Любители почти сразу сделали ответный ход. Тут я пошел стремительным комбайном. Я предложил Жеке тоже поучаствовать в благодарность за смелый поступок и чтобы разбавить стремное число. Он с довольным видом уселся за один из столиков.

Массив информации давал удивительные возможности. Голова анализировала варианты даже тогда, когда я не смотрел на доску, и выдавала нужный результат по каждой партии. Мне оставалось только подскакивать к очередному участнику и сразу делать ход. На двенадцатом ходу вынес из игры сразу двух участников. Одному влепил мат, другой попал на вилку. К пятнадцатому ходу семеро участников лихорадочно пытались найти спасение из паутины моих комбинаций. Один игрок смошенничал и по-тихому поменял место у своего ферзя. Я восстановил позицию и попросил больше так не делать. Потом мне говорили, что таких стремительных и изящных партий еще не встречали. Проигравшие не уходили, зачаровано наблюдая за событиями на оставшихся шахматных досках.

Футболисты вылетели из игры одновременно где-то после тридцатого хода. Держались они хорошо. А ведь у многих сложился стереотип, что у них вся сила в ногах, на голову ничего не остается. Пацаны вились вокруг знаменитостей, как навязчивые мухи возле варенья, вызывая понятное удивление других участников. Не все же такие ярые фанаты ЦСКА, как рощинские пацаны. Они буквально умоляли футболистов принять какую-нибудь услугу. А какими злобными глазами смотрели они на меня, когда я их любимцев вынуждено обидел.

Особенно бурные аплодисменты разразились после того, как я вышиб пожилого человека с бородкой клинышком, с легкостью пожертвовав ферзя и сотворив бешеную атаку на его короля. Последним мне яростно сопротивлялся Жека. В этот момент появился дядя Коля. Я это понял по поведению пацанов. Мы с Жекой быстренько заключили мир и получили порцию аплодисментов на обоих. Участники благодарили за прекрасный сеанс и просили выступить еще в ближайшие дни. Знаменитости молча пожали руку мне и протянули по визитке. Вовка улыбался словно кот, получивший в наследство колбасный завод. Один только директор стоял и недоуменно хлопал глазами.

– Что происходит? – последовал вопрос группе ассистентов.

– Николай Михайлович, мы подольских побили! Ваш родственник нам очень помог. А еще он дал сеанс одновременной игры на четырнадцати досках. Всех победил, – захлебываясь от восторга, ликовал Жека, приписав мне лишнюю победу.

– Какие же вы все молодцы! Это надо отметить. А что за родственник? – пришел в себя директор.

– Дядь Коля, я Паша Чекалин, – заявил я о себе.

– Паша? Не может быть! – родственник оторопело уставился на меня.

– Вот…, приехал к вам. А тут нужно было вам помочь, – смутился немного я.

– Вот так просто приехал и с разгону всех победил? – уточнил дядя Коля. Дождавшись утвердительного кивка, спросил:

– Какой разряд?

Брякнул на всякий случай:

– Второй.

– Давай проверим!

Он прошел в гардероб снять верхнюю одежду, а пацаны-ассистенты, недовольно сопя, собрались расходиться по домам.

– Мог бы и ничью сделать… – горестно высказался за всех рыжий Тоха.

– Пацаны, простите меня! Я с перепугу выиграл, – заявил я, сконфуженно улыбаясь.

– Ты че извиняешься? – возмутился Жека, – Такое дело для нас всех сделал! Не слушай ты их, чертей полосатых. Пошли вон отсюда!

Хоккеисты сменили постные морды на улыбающиеся и попрощались со мной дружески. Женя еще оставался какое-то время, наблюдая нашу с дядей битву, потом незаметно исчез.

Директор появился в импозантном дорогом костюме и галстуке, как и готовился к сеансу. Красивое породистое лицо с крупными чертами. Черные курчавые волосы, немного с проседью. На вид ему было около пятидесяти лет. Чем-то даже на Спасского смахивал. Мы сели за столик и начали сражение. Дядя играл белыми и пошел ферзевой пешкой. Я применил защиту Грюнфельда. Делал ходы быстро, почти не задумываясь. После смелого выпада ферзем с шахом на седьмом ходе дядя внимательно на меня посмотрел. Представляю, что он думает. Сидит такой охламон с фингалом на угрюмой мордой и нагло позевывает. Дяде было неловко долго думать, поэтому случилась партия-блиц. После двенадцатого хода дядя стал задумываться подольше. После двадцать первого моего хода ферзем, он уже с беспокойством на меня поглядывал. На двадцать девятом ходу моя лишняя пешечка стала проходной и продвинулась до третьей горизонтали. Соперник вытер выступивший пот на лбу и попросил принести ему стакан газированной воды. Жека с готовностью сорвался и побежал выполнять поручение. Ход был сделан только через полчаса, но это не спасло положение. Мой тридцать первый ход ферзем должен стать победным. Дядя вопреки здравому смыслу решил порыпаться. Он разменял ферзей. Я преспокойненько обменял проходную пешку на слона и реализовал большой перевес к пятидесятому ходу. Наконец, дядя положил короля, пожал мне руку и спросил:

– Давай реванш!

– Согласен, – ответил я.

– Как там твои мама, папа? – спросил, расставляя фигуры, дядя.

– Мать парализовало. Говорят, при смерти. Отец неизвестно где. Я поэтому и приехал сюда. Дядя Коля, мне ничего не нужно от вас, только формальное юридическое прикрытие.

– Ладно. Поговорим позже.

Вторую партию черными дядя тоже проиграл. И третью тоже. Четвертую партию я уже сам решил свести вничью. Стемнело. Я демонстративно зевнул и дождался приглашения от директора к нему в гости.

– А это мой самый лучший друг Вова, – подтолкнул я смущенно улыбающегося Медика.

Пока шли по улицам, дядя пристально меня разглядывал.

– Надо же! Такой бандит был, и вдруг шахматный талант. Кто тебя обучил?

– Сам научился. Когда интересно, то все получается.

– Он еще классно на гитаре играет, и рисунки рисует, – захотел возвеличить меня Вовка.

– Прямо брызжет талантами, – с улыбкой констатировал дядя, – А еще любит драться, судя по боевым отметинам.

– Дядь Коля, я думаю больше футболом заняться. Бегаю так, что не каждый догнать сможет, – убежденно говорю мужчине.

– Жаль…, очень жаль. А у меня на тебя кое-какие планы имел. Деньги ведь нужны? – напролом высказался дядя.

– Кому они повредят? – осторожно высказываюсь.

– Эти сеансы нужно проводить? Я давно искал себе замену. Дел много, некогда развлекать отдыхающих. Только костюм тебе надо какой-нибудь прикупить. В твоей хламиде не очень прилично.

– Здорово! – восхищенно завопил Медик.

– Значит, Вовка, ты считаешь, что мне нужно принять это предложение? – подкалываю друга.

– Дурак будешь, если откажешься, – горячо, будто действительно боясь моего глупого решения, высказался Вовка.

– Есть еще одно дело…, – немного смущаясь, сказал дядя, – Я вхожу в областной совет общества «Урожай». Мне нужно собрать команду от Правдинского района. К сожалению, многие хорошие шахматисты готовятся к Спартакиаде, или разобраны по другим обществам. Отборочные матчи должны начаться с начала марта. Команда должна быть в составе из двух основных, одного юноши до восемнадцати, одной девушки и одного запасного игрока. Юноша – это наш Женя Овчинников. Быстро прогрессирует парень. Девушка и еще один участник уже имеется.

– Вам я нужен в качестве запасного? Без проблем – записывайте, – сообщаю я, довольный, что пригожусь дяде с меньшими издержками для себя.

– Эх, жаль, что я в шахматы не играю, – грустно вздохнул Медик, – А то бы помог!

– Вот мы и пришли, – показал Николай Михайлович на подъезд обычной пятиэтажки.

Просторная трехкомнатная квартира была богато обставлена. В серванте красиво выделялись спортивные кубки и награды. Жена дяди – Эмма Эдуардовна – показалась немного чопорной, но приняла вежливо. Дядя объяснил, кто мы такие, и что он нас заставил голодать по своей прихоти. Мы Вовкой дружно опротестовали этот самооговор. Поужинали отменно – голубцами и чаем с пряниками. Позже с дядей обсуждали мое положение. Я рассказал о своих приключениях в милиции, о разговоре с директором школы. Дядя помрачнел и сказал:

– Эх, Павлик! Раньше мне бы с тобой встретиться. Мы с Мимишкой сейчас одни живем, обе дочери замужем. Внуки уже подрастают. Переезжай сюда жить! Места хватит.

– Спасибо, дядь Коля, за приглашение. Сейчас буду ожидать, что с мамкой решится, тогда и приму решение. Но, она по любому станет недееспособной. Так что, подавайте на опекунство бумаги в райцентре уже сейчас. Свидетельство о рождении я привез.

Мы говорили еще долго этим вечером. Дядя рассказывал о себе, о шахматных делах, о детях и внуках. Я тоже кое-что о себе рассказывал. Болтливый Вовка и тут вставлял свои три копейки. Мне порой кажется, что он гордится моими успехами как своими. Я уж по-всякому его пинал ногой под столом, но было поздно. Дядя Коля заинтересовался моим музыкальным дарованием. У него, кстати, давно в голове крутилась мысль организовать молодежный музыкальный ансамбль при Доме культуры. Предложил завтра вечером после шахматного сеанса собраться там и показать свои способности. Пришлось только горестно вздохнуть. Дядя по моей просьбе позвонил вовкиному отцу предупредить, что сын находится у него в гостях и останется ночевать.

Телевизор у дяди оказался цветным, что вызвало завистливое оханье Медика. Посмотрели французскую комедию с Луи де Фюнесом. Потом стали укладываться спать. Нас с Вовкой положили на разложенном диване.

Ночью этот злодей постоянно брыкался. Я прошипел ему, что щипану за задницу, если не уймется. В ответ Вовка обиженно обвинил меня, что это я постоянно ворочаюсь и спать ему мешаю. Устал за этот, полный событиями день так, что решил не посещать этой ночью Элизиум, хотя были мысли наделить себя еще большими спортивными талантами.

С утра дядя умчался на своей машине в Правдинск. Мы с Медиком дрыхли до десяти пока за нами не зашли хоккеисты, возглавляемые Жекой. Эмма Эдуардовна разбудила нас и приготовила отличный омлет с колбасой. Пацаны смущенно отнекивались, но женщина насела на несчастных спортсменов и заставила съесть по кусочку вкуснятины. Сочувствую Жеке, зная, что тот отпущен мамой как пить дать с перегруженным желудком. Я с другом тоже подсел – великолепный омлет, только большая часть совместной порции быстро заглотилась прожорливым вовкиным чревом. Подозреваю, что у него там триста селитеров окопалось. Попытался сделать вид, что ничего не случилось, но обида, вероятно, высветилась на лице, и Эмме Эдуардовне пришлось срочно приготовить мне еще порцию. Злодеище тут же изобразило невинный вид.

Попрощавшись с милой женщиной и поблагодарив ее за прием, мы пошли на стадион. Жека решил повести всех через здание дворца, хотя идти кругом было бы удобнее. Это он захотел показать мне афишки, которые висели на входе и в самом фойе. Там было написано: «16 февраля 1975 г. в 15.00. в фойе Дворца Спорта пос. д/о Березовая Роща состоится сеанс одновременной игры в шахматы с Чекалиным П. А., учеником Шумилова Н. М., к.м.с.» Поразился дядиной византийской хитрости. Звание на конце одинаково сопрягалось как с ним, так и со мной. И ученичество мое ему тоже будет в плюс. Кого-нибудь будет непременно привозить и показывать меня, как свое достижение. Вот только я не помню, что мы с ним окончательно договорились. Горбатиться за просто так не хотелось бы.

Люберецкие уже приехали и раскатывались на своем конце площадки. На трибунах было полно местной ребятни, которая от нечего делать лениво задирала гостей. Увидев меня, они радостно завопили. Гости, удивленные таким шумом с трибун, тоже стали озираться на меня. Наша компания зашла в раздевалку и нарвалась на тренера. Он промявкал пару незначащих указаний и принялся слоняться по не такому уж большому помещению.

Он меня уже просто достал! Ходит и пялится на голых пацанов. Из этих, наверное. Надо быть с ним поосторожней. К Медику прицепился:

– Не положено здесь находиться!

Ведь знает, зараза, что он мой друг. Объяснил дяденьке, что Владимир является моим массажистом. Вовка с готовностью полез своими ручонками к моим телесам. Пришлось на него зашипеть. Блин, на пацана вдруг напала активность. Начал помогать мне облачаться в хоккейные доспехи. Прямо современный оруженосец. Вот только свитер оказался надет задом наперед. Это вызвало мощный ржач у хоккеистов и покраснение вовкиной моськи.

Выкатились на лед. Женька озабоченно на меня поглядывал. Когда мне надоели эти поглядки, напрямую спросил.

– Не получится, как вчера после матча? – смущенно пояснил он.

– Вчера энергии не хватило. Обесточился. А потом твоя мама отменно нас покормила и Эмма Эдуардовна еще. Так что все будет в порядке, – ответил ему.

Выкатился на лед судья, что означало начало матча. Бодро поприветствовали красно-зеленых соперников. Снова первыми начали игру лехины ребята. Люберчане играли гораздо хуже подольских. Это было заметно с первых минут матча, хоть они и бросились сразу в атаку. Чего-то наша первая пятерка словно вареная, столько голевых моментов упустила. Я решил опробовать новую тактику – задавить противника изначально. Когда нас с Жекой выпустили, то буквально сразу шайба оказалась в воротах «Локо». Трибуны взорвались восторгом. Выиграем сбрасывание. Атака и снова шайба в воротах. Трибуны беснуются. Странно, что нас тренер не меняет. Устали же. Ладно, устроил проход к воротам для Жеки. Он не сплоховал и забросил шайбу. Уходили на перерыв при счете шесть – ноль.

Этот тренер ну ни в какую не тренер. Вместо одобрения начал высказывать разные нравоучения. Такой он весь из себя великий Тарасов, раздающий мудрые советы. На следующий перерыв в раздевалку я решил не ходить.

Следующий период прошел под знаком постоянной охоты на меня. Приходилось следить и за шайбой, и за маневрами кабанов, пытающихся меня пришпилить к борту. Пару раз грубо меня ударили клюшкой. Наказали их знатно. Наколотили еще шесть голов. Двенадцать – ноль.

Перед перерывом попросил Медика поторчать со мной на скамеечке запасных. Вскоре к нам подбежали местные пацаны с известием, что гости утопали из раздевалки в направлении своего автобуса. Появился судья и попросил нашу команду выйти на лед в полном составе. Он торжественно объявил, что в связи с отказом команды «Локо» Люберцы продолжать матч, победа со счетом 12:0 присуждается команде «Березовая Роща». Трибуны ревели от восторга. Мы пошли переодеваться.

Я не знаю, что подумать. Все мои шмотки – штаны, кофта, рубашка – исчезли в неизвестном направлении. Кеды, куртка остались, а все остальное умыкнулось. Я подумал вначале на тренера – может у него какой-нибудь бельевой фетишизм. Реально начинаю нервничать в его присутствии. С другой стороны, зачем ему меня доводить? Я хорошо помогаю его команде одерживать победы. С обескураженным видом сообщил капитану о неприятном открытии. Жека запереживал и стал уверять, что никто из ребят не мог такое совершить. Принялись искать мои вещи всей командой – без толку. Предположили, что какой-нибудь фанат залез и похулиганил.

– Ладно, не расстраивайся. Я домой сбегаю и чего-нибудь принесу, – пообещал Жека, спасая меня в очередной раз. Он быстро оделся и выскочил на улицу, а я уныло продолжил поиски, с каждой минутой теряя надежду. Нарисовался тренер и принялся произносить выспренные речи. С удивлением узнал, что мы исполняем какой-то долг. Сбрендил совсем. Я никому ничего не должен. Слава праотцам, что зашел в раздевалку Николай Михайлович. Он поздравил всех ребят и пообещал не оставить эти победы без последствий: ровно в шесть часов хоккеистов будет ожидать торжественный ужин в ресторане дома отдыха. Потом он обратился ко мне и попросил поторопиться. Сказал, что хочет познакомить меня кое с кем. Тренер поскакал вслед за директором, а Жека наконец-то пригнал мне свои шмотки. Они оказались спортивным костюмом. Я только вздохнул горестно. Понимаю, что мы размерами можем не сойтись, а в спортивках это не так заметно. Помыться не пришлось, обещал ведь директору поторопиться. Переодевшись, я с ребятами вышел из раздевалки и сразу натыкнулся взглядом на Лизу, стоящую рядом с Николаем Михайловичем. Она меня тоже увидела и сильно удивилась. Такого ее выражения лица я еще не видел.

Толпа болельщиков, увидев победителей, начала свои шумные беснования. Дядя подавал мне знаки руками, и я пошел к нему. Ребята, занятые приятными переживаниями, не заметили моего исчезновения. Темные очки Лейсан и ажурная косынка, не скрывающая, а наоборот подчеркивающая изящество ее космической прически, придавали налет особого шарма и чего-то французского. Она с улыбкой ожидала моего приближения.

– Вот она – гвардия победы! – зачем-то брякнул дядя, разрушив очарование момента.

Я думал, что только Медик владеет искусством обломинго. А он, кстати, уже раскрывает свою пасть, чтобы провопить очередную глупость.

– Мы знали, что вас еще увидим! – это он как бы от лица нас обоих провозглашает.

Я молча подхожу к Лизе и осторожно пожимаю ее невесомую руку.

– Все так неожиданно! Но я рада видеть тебя, – с теплотой в голосе сообщает девушка.

– Лейсан говорит, что уже некоторым образом знакома с тобой, и что ты не перестаешь ее удивлять, – сказал дядя и добавил, обращаясь к девушке, – Кстати, это и есть наш будущий участник турнира. Играет в шахматы на отлично!

– Да? – поразилась Лейсан.

– Лейсан согласилась принять участие в нашей команде по женской квоте, – заметил дядя.

– А комсомольской работе это не помешает? – глупо пошутил я.

– Нет, не помешает. Скорее, поможет, – понятливо улыбнулась девушка.

– Ты тоже меня не перестаешь удивлять, – зачем-то ляпнул я.

– Скоро сеанс. Вова, сбегай, напомни моим ассистентам, что пора столики расставлять, – попросил Николай Михайлович и добавил, глядя на меня, – Лейсан там тоже будет.

Его отвлек низенький мужчина в рабочей униформе. Поручив девушку Жеке, директор быстрым шагом удалился в направлении дома отдыха.

До шахматного матча осталось совсем ничего – минут тридцать. Жека попросил всю свою пятерку нам помочь. В кассе билетов на шахматы было продано на двадцать пять мест. И люди все шли. В фойе спорткомплекса мы всемером быстро начали устанавливать столики и расставлять фигуры. Люди меня узнавали и подходили, чтобы выказать восхищение моим мастерством. Предлагали помочь в подготовке сеанса. Я им не отказывал и направлял к Жеке.

Какой же я тупорылый! Внезапно вспоминаю, что у меня нет костюма для выхода. На мне болталась черная спортивная форма. Не одеваясь, помчался искать дядю по городку. Носился черной молнией под радостные приветствия гуляющих. Я тут уже стал узнаваемым. Местная знаменитость, вашу мать. В кабинете дяди не было, дома тоже, на улице никто его не встречал. Фух, вот попал! Время неуклонно приближается к трем. Весь такой взмыленный влетаю в фойе. Народ, уже усаженный за столики, ждет меня. Билетов продано на сорок два места, а шахмат и столиков всего тридцать. Пришлось в две смены любителей пустить, надеясь, что я слабейших быстро спроважу.

Ассистенты попросили любителей приготовиться к началу сеанса. Я уже прохаживался с деловой мордой перед столиками в позорных трениках и мокрый как мышь, надеясь, что от меня хотя бы не будет нести козлятиной. Шесть ассистентов, включая Медика, угорелыми кошками метались между столиками, делая первые ходы белыми. Я почти сразу включился в пробежки, поскольку ответные ходы были сделаны мгновенно. Вот таким мокрым зайцем-побегайцем скакал по залу. Хотелось не утомлять участников долгим ожиданием ответа. Где-то после пятого-шестого ходов загрузил людей размышлениями и перешел с бега на шаг. Лиза сидела седьмой с края и играла очень неплохо. Люди, которым не досталось места, терпеливо роились возле столиков, или торчали в буфете.

Несмотря на спешку и гонки в начале, позиции получились для меня очень даже приятные. У большей половины противников вырисовывались комбинационные завершения. Кое-какие столики образовывали вокруг себя целые сообщества. Все во имя победы над дерзким злодеем мной. Вот они, гады! Нет бы пожалеть тощего несчастного парнишку, оставшегося без обеда. Сдаться пораньше.

Перегрузки дня и голод всерьез крутили мне живот, мешали думать. Живот ничего не придумал лучшего, как прилюдно опозорить своего хозяина. Посреди тишины и сосредоточенного сопения сидящих, вдруг разразился голодный рев моих кишочков. Я запунцовел, а кое-кто не выдержал и заржал. В ужасе скосил глаза в сторону Лизы. Сидит вроде спокойно. Вот только лицо спрятано в ладонях и плечи дергаются. Все понятно. С трудом удержал свою впечатлительную натуру от позорного бегства. Метнулся в буфет за батончиком и стал его жрать прямо на ходу. Батончик – это не то, о чем вы подумали. Это такая шоколадка с полостями, в которых хранится сгущенка, или варенье. Вкуснота невероятная!

Хожу и наблюдаю за лицами любителей. У всех настрой выложиться до конца. Замучить хотят зайчишку. Ладно, хотите войны, вы ее получите. Чтобы особенно не высиживали, стал всем объявлять мат за несколько ходов. Психология тоже что-то значит. Приговоренные быстрее догадывались просто сдаться и освободить места для следующих участников. Один мужчина в очках, пожилой такой, очень похожий на мультяшного состоятельного крота, играл неплохо, но немного смухлевал в защите. Я его тут же наказал, создав заметный перевес. Пришло время, когда я ему объявил мат в одиннадцать ходов. Я всегда считал по максимуму. Тот сверкнул на меня очками и угрожающе налился краснотой. Я попросил пацанов на всякий случай привести врача из медкомнаты. Мужчина в очках долго сидел, уставившись на доску, потом кивнул головой, встал и протянул мне руку для пожатия, поздравляя с победой.

– Как вы это увидели? – потрясенно спросил он.

Я сделал жест рукой, означающий, что и сам не понимаю. Внезапно, этот человек попросил меня сыграть с ним еще одну партию. Обещал оплатить. Я посмотрел на ожидающих участников. Все уже занимали игровые места. Подумав для приличия, согласно кивнул головой. Медик помчался относить в кассу рубль. Теперь и другие требовали реванша. Соглашался, куда деваться. Вот у дяди будет выручка за сегодня!

Лизе решил партию слить. От меня не убудет. Зевнул ей фигуру и якобы проспал вторжение ферзя на первую горизонталь. Наконец, горестно вздыхая, кладу своего короля на лопатки. Лиза удивленно улыбается. Зал радостно аплодирует юной девушке, победившей такого жуткого шахматного монстра. Все даже встали, хлопая в ладони. Ладно-ладно, отомщу я вам всем. Вот только еще одну шоколадку дожую.

Стал сокрушать игроков с новой силой. Только мужчина в очках оказывал мне грамотное сопротивление. Тех ошибок, на которых я обычно строил нормальную контригру, не было. Пришлось медленно накапливать позиционные преимущества в качественную возможность. На часах было полшестого, и передо мной оставалась только эта партия на сороковом ходу. Учитывая, что мужчина подолгу задумывается над каждым ходом, успеть закончить игру до шести, было не возможно. Вместе с тем, моя позиция была выигрышная. Неужели этот человек не может это понять? Как всегда, народ не расходился и жужжал со всех сторон доски. Мне не сиделось, и я метался по всему залу в ожидании хода. От нечего делать, я проработал самые невероятные варианты и нашел все-таки один, неоднозначный. Он предполагал эффектную жертву ладьи якобы в вилке и дальнейшую игру на грани риска. Буду надеяться, что этот старичок так далеко просчитывать не умеет.

Начало комбинации внешне выглядело, как ошибка. Люди даже загалдели оживленно. Дяденька вперился в доску и сосредоточенно считал. Наконец, ответил. Ура! Наживочка заглотилась! Теперь ему с каждым ходом будет трудней вырваться из ловушки. Последовала ожидаемая жертва. Мужчина вдруг понял, что что-то не так. Все-таки у хороших шахматистов есть такая чуйка на опасности в позициях. Вскоре противник увидел свой разгром и сдался. Он встал и почтительно поклонился, произнеся:

– Я потрясен!

Я растерянно поболтал своей лапкой, которая оказалась не пожата. Мужчина тоже спохватился и с улыбкой протянул свою руку. Задержал мою и сказал:

– У меня сейчас нет с собой визитки, но мне обязательно нужно будет с вами увидеться и кое о чем поговорить.

– Меня всегда можно найти через директора дома отдыха и его секретаря, – успокоил я его.

Мы с ребятами тепло попрощались с участниками и, провожаемые аплодисментами, выскочили на улицу. Опаздываем на банкет не сильно. Я поскакал в душевую бассейна смывать победный пот. Мои ассистенты устремились следом. Чем-то наша компания мне напомнила собачью свадьбу, где я в роли течной сучки. Несся с дурацкой лыбой на морде. Даже сказать ничего не мог, чтобы не заржать. Только в холле бассейна стал уговаривать пацанов бросить меня на произвол водной стихии и спасать свои несчастные желудки, но они мужественно проявили солидарность со мной. Подождали меня в холле, пока я быстренько ополоснулся, и все вместе дружно потопали в направлении корпусов дома отдыха, где располагался ресторан.

Я когда первый раз увидел это здание, то подумал, что попал вновь в свое время. Архитектура двадцать первого века, напоминала чем-то космическую станцию на чужой планете. Полукруглое стеклянное здание соединялось жилыми корпусами дома отдыха трубчатыми переходами. Само здание соединяло в себе несколько функций. Изначально созданное как зимний сад, дополнилось рестораном, зал которого располагался среди живых берез. В глубине зимнего сада, но в пределах видимости из зала посетители могли наблюдать невероятно красивый ландшафт с каменными пригорками, в которых виднелись гроты, искусственные водопады и водоемы. Через витражи в высоких сводах здания и стеклянные стены свет заполнял помещение в светлое время суток.

В другой части зала ближе к фойе располагалась вместительная эстрада со стоящим в глубине пианино. Рядом с танцевальной площадкой у эстрады радовала знакомым видом барная стойка и несколько столиков для бильярда. Отсутствие обычных пивных колонок и динамиков в барном ансамбле показывало отличие от привычной мне обстановки.

По регламенту для домов отдыха предусматривались столовая и буфеты. Однажды сюда приехала иностранная делегация деятелей искусств, и пришлось срочно арендовать и везти поваров из московского ресторана. После этого происшествия Шумилов и выбил создание ресторана.