Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

В фойе дворца налетел на Дибич, которая тоже куда-то направлялась быстрой походкой.

– Паша, когда начнем наши занятия? – сразу взяла быка за рога хореограф.

– Да хоть сейчас, – выпалил я.

– Тогда пойдем.

Не знал, теперь буду знать, что в этом многопрофильном дворце также имелась комната с зеркалами, называемая в простонародье хореографической студией. Раздеваться не стал. Не в семейках же прыгать перед прекрасной дамой. Снял только джинсовую курточку и кроссовки. Зато Лидия вскоре явилась перед моими очами во всем великолепии обтягивающего трикотажного костюма. Мустанга понесло.

– Лидия Геннадиевна, не могли ли вы одеться менее вызывающе? – взмолился я.

Женщина улыбнулась и согласилась:

– Конечно, Паша. Извини, как-то не подумала. Можешь обращаться ко мне просто Лида, хотя бы потому что я – твоя ученица.

Вот платье очень кстати. Тем более, что ниже пояса мы сегодня ничего делать не будем. Люблю послушных девочек. Начали с электрик-буги. Элемент «волну» она взяла с ходу. Будто эти движения она раньше изучала. С коброй и поворотами пришлось повозиться. А еще всякие кручения, или роллы рук и ног. Показал, как из этих элементов сплетается каскад движений. Стиль очень насыщен, но первые успехи ученицы позволяют надеяться на быстрое освоение. По виду и настроению было понятно, что это все ей нравится. Пришлось прервать урок, потому что меня ожидали конкурсанты.

Теперь меня отловил пожилой крепыш с энергичным лицом.

– Павел, постой! Я назначен в ваш ансамбль руководителем. Меня зовут Валерий Михайлович Поздняков. Есть одно дельце, которое не терпит отлагательств. Нужно принять в коллектив двух человечков, весьма неплохо владеющих музыкальными инструментами. Николай Михайлович не настаивает, но просит, – без разогрева выдал информацию мужчина.

Вот так в лоб. Мной овладело холодное бешенство, через которое я продрался широкой улыбкой и логичным предложением:

– Я то здесь причем? Если вы – руководитель, то и принимайте.

Поймал полный недоумения взгляд. Впрочем, мне некогда политесы разводить.

В актовом зале народу оказалось много больше, чем ожидалось по записям. Меня встретили восторженным ревом и аплодисментами. Звезда пришла, однако. Приятно все-таки до бегающих мурашек. Опрос кандидатов провел в гримерке за сценой очень быстро и очень неформально. Нужно было выявить степень неконфликтности кандидатов. По этой причине я просил рассказать о смешных случаях, в которые попадали опрашиваемые, их школьные прозвища, любимые анекдоты. Ну, и денежный интерес тоже просвечивал. Заметил, что многие, не надеясь попасть в основной состав, просились на место рабочего по сцене. Причем так истово уговаривали, что готовы были на любую высоту выпрыгнуть из штанов, а некоторые даже из лифчиков. Жаль, что слабый пол не годится для переноски тяжестей. Для этой вакансии мне приглянулся серьезный паренек лет двадцати, недавно вернувшийся из армии в звании старшины. Все в нем выдавало служаку, но в самом хорошем смысле. Причем, его кондиции наводили на мысль использовать его еще и в качестве охранника. А при должном рвении из него вполне может получиться барабанщик.

Девушек-кандидаток я всех обнадежил, потому что остались очень даже неплохие кисули. Посмотрев в зеркало-трюмо, вдохновенно пропел:

– Живем, коняга кнабструппер! Теперь вволю попасешься в сочных долинах. В крайнем случае, организую для них что-то вроде подтанцовок. Их всего то оставалось пятеро.

Леха Левченко учудил, принеся на кастинг целую пластиковую канистру пива. Я шутливо поизмывался над парнем, обвиняя в своем подкупе и взяточничестве. Леха искрометно парировал мои нападки. Юморной парень, и видок соответствующий. Чем-то своей мордяхой напоминал мультяшную зебру Мартина из «Мадагаскара». Этого парня бы в КВН направить, но эту передачу закрыли в конце семьдесят первого года. Многие считают, что это событие послужило знаковым признаком начавшегося застоя.

Юра Колдопский огорошил известием, что известный в определенных кругах фарцовщик Миня Пятница желает со мной познакомиться, как с автором записей Виктором Токаревым. В качестве презента он передал для меня бобину с моими записями, к которой была пришпилена закрепкой записочка с его номером телефона и с указанием: – «звонить после 20.00». Очень кстати этот подарок оказался для меня. Жеке еще неделю назад обещал сделать запись. Коробочка с бобиной была выполнена на приличном уровне. Этикетка содержала информацию, выполненную типографским способом и изображение руки, играющей на гитаре. Фарца, оказывается, тоже иногда вкладывалась в конечный продукт. Со временем возникнет охренизм, когда упаковка и брендовость будут стоить в некоторых случаях даже больше самого продукта.

В конце всего мероприятия в гримерку влезли двое блатных. Все в их облике и поведении выдавало некую отстраненность от основной массы обычных людей. В моем времени таких называли мажориками. Даже на меня они поглядывали несколько высокомерно.

– Мы от Валерия Михайловича…

– Очень интересно. Знакомиться будем?

– Игорь Шафаростов. Игорь Левицкий.

Пожали друг другу руки. Не хотелось их особо задерживать и что-то выяснять, поэтому я только поинтересовался их сферой музыкальных интересов и номерами телефонов. Как и ожидалось, оба что-то как-то умели делать на обычных гитарах. Порадовал их известием, что оба приняты в виа «Березовая роща». Неловко поблагодарив меня, они вымелись из кабинета.

По предварительным итогам выходило, что на вокал попадал Жека, на гитары – блатные, на клавишных будет торчать Юрка Колдопский и на ударные посадим Жору Кузьмина, который к тому же и тракторист, рабочим по сцене определим служаку Диму Тормасова. Повезло пацанам – преодолели рубеж полусовершеннолетия. Но, если Овчинников собирается делать комсомольскую карьеру, то над его кандидатурой надо ставить жирный знак вопроса.

Вышел в зал к ожидающим моего решения и сообщил, что результаты собеседования станут известны на следующей неделе. Спешить не куда, и с его величеством, князем березоворощинским, подобранный состав виа надо обсудить. Многие лица заметно погрустнели. Все почему-то решили, что именно сегодня определится состав группы. Пришлось подсластить пилюлю маленьким концертом того же Токарева. Пожелал себе и присутствующим, что скоро эти песни будут обрамлены достойной оркестровкой. Вылил на голову молодняка четыре новые блатные песенки: «Зойка – налетчица», «Ростовский урка», «Держи вора», «Водочка». На этой романтической ноте я объявил кастинг закрытым.

Подошли трое, желающих заниматься паркуром. Поинтересовались вовкиной судьбой. Пришлось тащиться в малый спортзал и подменять друга, проведя начальные занятия с пацанвой. Устроил им перфоманс из основных элементов с добавками брейк-дэнса и бойцовых техник. Особый восторг вызвали стрекосат и арабское сальто в моем исполнении. Загрузил ребят домашним заданием с упражнениями на повышение мышечной массы, растяжки, падения с высоты и роллы. Фффух, я сегодня как та свинья, что шляется по лужам в поисках приключений на свои окорока.

После прыганий и прочих валяний, вместе со злобными котами полез в бархатную прохладу бассейна порелаксировать телом и душой. Лехина канистра ласково манила, обещая немыслимые наслаждения. И какие-то гадские гады в лице того же Лехи и еще одного перца из его же пятерки все обломали. Приперлись с известием, что меня дядя разыскивает, сидя при этом в ресторане. Злобные коты даже взвыли горестно, испугавшись, что определенно пролетают мимо пива. Я не садист законченный, поэтому оставил им и Лехе мняку, заправившись парочкой стаканов. Быстро обсушив себя полотенцем и надев шмотки, я потопал на рандеву, которое оказалось разбавленным Сашей Манькиным.

Они сидели за столиком прямо у входа. Остатки еды на посуде свидетельствовали о завершившемся вечернем перекусоне. Теперь они потягивали вино из высоких фужеров. Заметив меня, дядя обрадованно замахал руками, приглашая присесть за стол.

– Видишь сам, Саша. Все в порядке с нашим лидером. Побелел до нормальности. Так что напрасно Мимишка тревогу подняла: – «Зарастает коростой мальчик». Слава небесам, Пашка не подвел своего дядю.

Директор глотнул немного белого вина и предложил:

– Ужинать будешь? Чего тебе заказать?

Затем он знаками кому-то показал и продолжил общение со мной:

– Есть очень приятная новость. Заезжал сегодня в райцентр. Согласились мне оформить на тебя срочное опекунство. Причем двойное: на тебя и маму. Пока только на полгода. При некоторых обстоятельствах органы бывают вынуждены принимать быстрые решения. Спасибо твоему капитану. Ну, как ты, рад?

– У меня для вас тоже есть хорошая новость. Я провел с желающими собеседование и подобрал примерный состав участников виа «Березовая роща». Вот список, – с этими словами я положил перед Шумиловым на стол листочек со своими каракулями.

– Бог с ним, с этим ансамблем. Не до этого. Мы тут с тренером собрались обсудить наши шансы на победу. Что ты на это скажешь?

С чего это дядя вдруг так запереживал из-за хоккея?

– На то и игра, что никто не может ничего предугадать. Получится – победим. Не получится – не помрем же.

– Ладно, буду откровенным. Райком очень заинтересован в победе. Голованов лично звонил мне. В кои веки наш район на первые позиции выходит. Космонавты целый ледовый дворец в Электростали на три с половиной тысячи зрителей арендовали, тренера какого-то известного из «Динамо» наняли. Готовятся триумфально нас раскатать. Понимаешь, какая каша заваривается?

– Понимаю, только ведь будет играть вся команда, а не только я один.

– Команда будет играть. Но так как играешь ты, мало кто может. От тебя многое зависит, от твоего настроя, состояния. Ты скажи, что тебе нужно, не стесняйся. Что смогу сделать, сделаю.

– Ничего не надо, Николай Михайлович. Вы и так много чего для меня сделали. Спасибо вам и тете Эмме. Я пойду тогда?

– Куда собрался, а заказ? Сейчас принесут.

Еда не заставила себя долго ждать. Действительно очень вкусно: капуста жареная в сухарях и эскалоп свиной. Салат грибной, тоже не плох. На десерт потребовал себе тоже вина. Дядя согласился, только тренер немного поднапрягся.

– Чуть не забыл. Дело по убийству Брыля передано хорошо тебе известному майору Медведеву. А не менее известный тебе капитан Селезнев отстранен от своих обязанностей решением прокурора. Вот такие дела.

За эту новость стоило выпить, что я и предложил. Выпили, дядя закурил, ожидая, пока я покончу с едой. Иногда они с Сашей переговаривались о малозначимых вещах.

– Этот список передай Валерию Михайловичу, – вдруг снова обратился ко мне дядя, – И это… Поздняков не спец в музыкальных делах, но много умеет в контактах с нужными людьми. Будет работать по организации концертов и вообще обеспечивать, чем нужно.

Если об этом зашел разговор, то стоит расставить акценты:

– Тогда мне нужно знать свои полномочия, иначе мне там делать нечего. Не очень приятно знать, что кто-то может в любой момент вмешаться и сделать по-своему. Навязал в ансамбль двух блатных своим приказом. Так дела не делаются.

– Напрасно ты так говоришь. Никто их тебе не навязывал. Мог бы и отказаться. А полномочия сам распиши как считаешь нужным. Посмотрим, что получится.

Завершив ресторанные посиделки и распрощавшись с тренером, мы с дядей направились домой. Он, кстати, предупредил, чтобы я не особо наедался, потому что дома ожидали сырники. Эмма Эдуардовна встретила меня со всей возможной женской душевностью и долго восхищалась моим самоисцелением.

Жека почему-то не выходил на связь. Позвонил ему сам. Дома он сидел без настроя. В поликлинике подтвердился мой диагноз. Хотели его сразу положить в больницу, но ему удалось уговорить перенести госпитализацию на понедельник. Просил пока никому не говорить про болезнь и завтра собрался поехать с командой на матч. Успокоил парня, сказав, что приду к нему ночевать и заодно начать лечение. У Медика дома трубку взяла тетя Ира и сообщила грустную новость, что ее сын загремел в больницу. Этот олух царя небесного чем меня слушал? Или этот паразит у него последние мозги выел? Опять полезли косяком косяки.

Еще позвонил этому Мине Пятнице. Назвался, как просили, Токаревым. На другом конце трубки очень обрадовались и даже стали немного лебезить. Растеклись по древу, восхваляя мой талант и прочие достоинства. Странный акцент: какой-то южный, молдаванский. Объяснил парню, как со мной можно встретиться, вызвав междометия недоумения:

– В Москве бываю очень редко. Меня можно завтра увидеть на хоккейном матче юношеской команды «Березовая роща». Битва состоится во дворце спорта «Кристалл» в подмосковном городе Электросталь в полдень. Адреса не знаю, но думаю, что местные подскажут. Игрок с номером двенадцать с фамилией Чекалин и с самой нахальной мордой будет тот, кого вы ищите. Переговорить можно в перерыве, или после игры.

Миня Пятница, немного подумав, сообщил, что у него есть назначенные на это время встречи. Но, чтобы увидеть меня, он готов все отменить и приехать в Электросталь.

В записной книжке наткнулся на телефон Кавы. Кто такая Кава и какие у нее параметры? Блин горелый! Да это же Серега Кавагоэ из «Машины». Набрал его номер. Серега недовольно отозвался, но спустя секунду узнал и обрадовался с каким-то бешеным энтузиазмом. Мне было буквально велено приехать по одному адресу в район метро Текстильщики завтра в семь вечера. Будет крутой сейшн. При всем при этом намечались неплохие шансы на перепихон.

Так, теперь осталось пожрать сырники и отправиться к Жеке.

Дядя еще немного помурыжил меня на кухне по вопросу проектов под старину, я отбоярился от него сложностью темы. Сказал, что к другу срочно надо зайти. У него и переночую.

Видок у Жеки тот еще… Краше в гроб кладут. Сидит на диване и на гитаре бренчит, сглатывая слезы. Даже не образовался моему подарку от неведомого почитателя. Решил заодно проверить кондицию товара. На жекиной «Комете» запись моего исполнения была вполне удовлетворительного качества. Голос такой блатной, выпендрежный, но все равно понятно, что обыкновенный дворовый пацан на гитаре бацает. У блатного Юрки на кассете та же запись была гораздо хуже за сколько он там ее купил. Елена Сергеевна предложила мне отужинать. Увы, мое пузо было еще малоразмерным. Пришлось отказаться. Потренькали еще немного на гитаре. Вернее, это я потренькал, исполняя четыре новые песни Токарева под запись. Малость утешил бедолагу. Незаметно подошло время укладываться спать.

– Сейчас начнем, – предупредил я друга, когда мы разлеглись на диване.

– А мне что делать? – осторожно поинтересовался Жека.

– Лежать, сопеть в две дырки и довериться мне на сто сорок шесть процентов.

Сканировать его не буду. И так все понятно. Включаю свои эмоции-вибрации, создаю общую энергоинформационную систему. По закону сообщающихся сосудов из моего высокогорного ледникового озера ликвус прямиком устремляется в иссушеную жекину долину. Теперь с образовавшимся водоемом придется провести кое-какие эксперименты, а Жеке поработать лабораторной мышкой. Проклятые ведьмы поделились комбинациями, но не указали адреса и области их применений.

Возможно, это я протупил. Проникающие ранения, разрывы связок и переломы костей ведь у меня получается излечивать. Методика понятна. А с другими массивами так и не смог разобраться. Ладно, потихоньку подберу ключи ко всем дверям, используя наш советский метод тыка. Я сгенерировал последовательно комбинации из разных эмоций. Некоторые частично сопрягались с паразитной программой и нарушали ее структуру, к сожалению тоже частично. Для Жеки это было очень болезненно, он постанывал. Я тоже чувствовал боль. Иногда приходилось зажимать ему рот, опасаясь, что он криком разбудит мать.

Прошло полночи. Я сильно устал, и энергии в жекином водоеме осталось менее половины от исходного значения. Пришлось разорвать контакт и прекратить воздействие. Мы, не сговариваясь, потопали в ванную освежиться прохладной водой.

– Паша, я не могу больше. Будто раскаленные спицы пронизывают тело. Пусть лучше врачи операцию сделают мне под наркозом, – промямлил парень, сидя со мной в одной ванне.

А до меня только сейчас дошло, что боль дают нервы здоровых тканей. Создаваемые мной программы поневоле атакуют и окружающие ткани. Если вычленить больные ткани, то будет понятна дверь, к которой надо подобрать ключ. А как у Жеки определить здоровые сигналы щитовидки? Спишем с себя. Методом наложения исключил здоровую часть органа. Вот она – вредоносная блямба во всей своей красе. Теперь нужно подобрать из ведьминского набора что-нибудь противоположное, ингибирующее.

– Паш, ты опять во мне лазаешь, – перепугался приятель.

– Не опять, а снова. Завершающий аккорд.

Хоп! Нужная программа нашлась, а вместе с ней и картинка. Свиток развернулся. Я теперь стал специалистом по лечению всех заболеваний щитовидной железы. Нужно с Женей вновь объединиться, чтобы завершить лечение, но не получалось. Его личность начала активно сопротивляться моим воздействиям, боясь наступления боли. Пришлось поуговаривать парня, обещая, что теперь боли не будет. В принципе, осталось в него только засунуть мою аккордную эмоцию.

Обессиленные, мы с огромным трудом вылезли на кухню, чтобы поглотить какую-нибудь углеводную субстанцию. Штормило так, что порой приходилось передвигаться на четвереньках. Найденный кулечек карамелек «Клубника со сливками» пришелся очень кстати.

Остаток ночи не восстановил наши силы. День не задался с самого начала. Женина мать долго нас будила полвосьмого утра. Я сразу же полез под холодный душ. Пока там торчал, тете Лене позвонила подруга, работавшая в районной поликлинике. Так жекина мать узнала об опухоли в щитовидной железе сына, а сам Жека не нашел ничего лучшего, как рассказать ей о нашем ночном сеансе лечения. Такой же дубиноголовый осел, как и Вовка. Что мне оставалось делать? Только поддакнуть и наврать про своих далеких предков, промышляющих колдовскими практиками.

– Но все же опухоль, если есть, то лучше ее удалить операцией, – не давала себя уговорить Елена Сергеевна.

– Нет у него теперь никакой опухоли! – горячо возражал я ей, – Если не верите, то можете вырезать у меня селезенку и бросить собакам!

– Ну, зачем говорить про такие ужасы. Просто надо ничего не утаивать и все рассказывать своим матерям.

Ругая нас, женщина скормила нам макаронник и всякие пампушки к кофе. Жеку на матч она так и не пустила. Тот особо не возражал, к моему величайшему недоумению, и с удовлетворенным видом побрел спать.

– У меня единственный ребенок. Пока не выздоровеет, ни на какой хоккей не поедет, – говорила Елена Сергеевна с таким неприступным видом, какой мало где встретишь.

Ну и дела! Подавай им первое место. А сами… Нашли тощего и глупого попаданца и впрягли в телегу с ворохом чужих интересов. Сам виноват. Млеешь, когда пузико почесывают. Я, я! Самый первый, самый лучший! Вот и отдувайся за всех. Еле-еле доплелся к месту сбора на полусогнутых ногах.

Собравшуюся у дворца внушительную толпу хоккеистов и едущих на матч фанатов «обрадовали» известием, что автобуса не будет. Икарус неожиданно сломался. Когда подъехал на Волге Шумилов, то он не сдержался и выматерился. Хоккейная амуниция была частью распределена по легковушкам, частью взята на переноску болельщиками. Все потянулись на автобусную остановку.

Неожиданно объявился Вовка, подъехавший на машине скорой помощи. Один из Валериков-паркуристов имел брата, работавшего водителем скорой в просторской больнице. Таким образом моему другану и удалось организовать свой побег. К сожалению, машину использовать для наших целей было невозможно. Она была на дежурстве, и водителю нужно было скорее возвращаться.

Директор предложил мне погрузиться к нему в машину, но я решил разделить общую участь с командой. В общей сумятице ребятам пришлось оплачивать проезд из своего кармана. А если у кого карман оказывался пуст, то из моего. Я как-то стихийно заместил ренегатствующего Жеку на капитанском мостике. В Правдинске на станции перегрузились из рейсового автобуса в электричку. По причине выходных народа утренним рейсом ехало в столицу очень мало. Я объяснил Вовке понятную ему ситуацию с энергетическим кризисом. Тот неожиданно предложил мне повторить вариант с тетей Клавой. Вернее, найти здоровенную женщину прямо сейчас в поезде, пока едем в Москву, и подпитаться от нее сеансом тантросекса. Иногда котелок варит у гада. Пошли по полупустым вагонам и, о, удача! В третьем по счету вагоне сидела такая обалденная кандидатура, пальчики оближешь. Толстенная, здоровенная бабища в дубленке. Я прошипел другу, чтобы не вздумал третьим присоседиваться. Он согласно кивнул и присел невдалеке у свободного окна. Я с дружелюбной ухмылкой подвалил к женщине и попросил разрешения приземлиться напротив нее. В ответ меня смерили равнодушным взглядом и промолчали. Присел и осторожно так завел разговор об индийской философии, о переселениях душ, о том, что эта женщина удивительным образом напоминает мне бога Ганешу. Слава тому богу, что она не в курсе того, о чем говорю. Иначе схлопотал бы по хохоталу. Какой-то интерес все-таки пробудился. Ее взгляд уже фиксировался на мне, а не скользил куда-то мимо.

– Меня Валерой зовут, – с отчаянной решимостью выпалил я, зачем-то соврав.

– Марина Евгеньевна, – спокойно ответила женщина.

Теперь можно задвигать про тантрический секс. Естественно, в целях осторожности использовал нейтральное слово «контакт». Включив по максимуму свое обаяние, добился разрешения заделать «контакт на расстоянии». Женщине возможно было скучно, и она решила просто развлечься в дороге общением с занятным пареньком. В общем, проинструктировал ее, что делать. В смысле, сконцентрироваться. И сам начал действо, благо, что перегон между станциями оказался большим, и нечего не обещало нас отвлечь.

Это танго вдвоем с толстухой я отыграл с бешеным драйвом. Нескольких качков энергии хватило, чтобы полностью воскреснуть. Марина оказалась не аккумулятором, а целой атомной бомбой. Хапанул немного лишнего про запас и решил, что пора отключать контакт, не дожидаясь опасной концовки с криками, воплями и прочими вызовами милиции. Не учел, даже с высоты опыта своей первой жизни, что монументальная женщина в оргазме – это шимпанзе с той же бомбой. Мужчина как-то еще может че-то там сунуть-вынуть, переключиться и снова как огурчик, а женщина – случай тяжелый.

Короче, кончилось все тем, что меня хватают, как кутенка подмышку и волокут в тамбур, а потом в ту промежность, что между вагонами. Там в крохотном закутке, охваченные оба любовной лихорадкой, принялись с рычанием срывать с себя одежду.

Пришел в себя, когда кто-то стал вырывать из рук дверь. Оказалось, что мы перекрыли путь контролерам, проверяющим билеты. Какой-то здоровенный мужичище со всей дури дернул дверь перехода. Я не удержал ее, и открывшаяся картина привела присутствующих в тамбуре людей в состояние убийственного шока. Толстая Марина стояла раком и упоенно подвывала, как кошка в сметанном цехе. Весь ее верх был полностью обнажен. Только на плечах болтались остатки белой блузки. Колготки порваны. Платье было задрано вверх. Я со спущенными до шиколоток джинсами тощей голожопой микробой шустро жарил ее сзади в монументальности, не имея сил остановиться. Имея при этом выпученные глаза и высунутый язык как у собаки на полкилометра, по высказываниям некоторых особо одаренных наглостью свидетелей.

У пожилого усатого мужичка вырвался горловой звук, как будто он длинно икнул. Женщина-контролер свалилась в обморок. Отчаянно запахло корвалолом. Откуда-то появившийся Вовка дернул меня за руку и крикнул:

– Валим отсюда!

Я вышел из ступора и поскакал за ним, натягивая по дороге штанцы. Как-то некрасиво получилось: оставил почтенную женщину в интересном положении, свою кормилицу, можно сказать спасительницу. Пацаньи инстинкты подсказывали, что лучше унести подальше свою почти одетую задницу, а потом уже думать о содеянном.

– Ну, ты даешь! – восхищенно протянул Медик, когда мы добежали до своих ребят.

– А тебе что мешает законтачиться с тетей Клавой? Она спит и видит, как с тобой снова поиграться в мороженки, – ответил я.

– Боязно как-то… – покосился друг на Серегу Ливадина.

– Кстати, у тебя на заднице еще много черных пятен осталось, – деловито сообщил он мне зачем-то.

Пацаны как обычно травили анекдоты. Когда до меня дошла очередь, рассказал такой:

– «Три крысы сидят, рассуждают, кто круче.

Первая: – „Я вот жру крысиныи яд и мне все пох“!

Вторая: – „А я жру битое стекло и мне все пох“!

Третья: – „Да ребята, что-то вы крутые для меня, пойду, что ли, кота вы…бу…“»

Рассказав его, подмигнул Вовке.

В Москве на Павелюге шумной оравой перегрузились в метро. На Курской вышли к вокзалу и сели в ногинскую электричку до Электростали. Дворец располагался в двух автобусных остановках. Мы решили пройти это расстояние пешком, боясь, что долго придется ожидать транспорт. Времени оставалось около получаса. Как только успели. Шумилов бедный весь изнервничался. Остаток пути до раздевалки преодолели бегом.

Трибуны были заполнены зрителями под завязку. Приехало много болельщиков из Калининграда. Наши фанаты на их фоне почти не проглядывались. Приветствие команд затянулось, потому что диктор принялся объявлять присутствующих почетных гостей. Целая куча космонавтов, конструкторов, инструкторов. Были первые секретари райкомов и горкомов партии из Правдинска, Калининграда и Электростали. Представили и секретаря ЦК ВЛКСМ товарища Касимову Лейсан Муратовну. Я судорожно уставился в ВИП-сектор трибун и с трудом узнал в сидящей там женщине прежнюю Лизу. Такая холодно-неприступная. Шумилов сидел возле нее, но объявлен не был.

Поскольку капитан отсутствовал по болезни, тренер назначил на его место Левченко. Я же возглавил жекину пятерку. Всё, битва началась.

Космос бросился прессинговать нас с первых секунд. Лехиной пятерке с большим трудом удалось пригасить пыл калининградцев. Вратарь наш Глешка хорошо выстоял. Я вышел со своей пятеркой и продолбил первый гол. Второй гол сделали блатные, но они же и допустили ответный гол. Лехина команда слила еще одну шайбу. До конца первого периода я загнал космонавтам еще одну таблетку. Три – два в нашу пользу.

Вовка целеустремленно стоял рядом с тренером Сашей и даже чего-то высказывал ему жующей жвачку мордой. Они вместе зашли к нам в раздевалку. Саша очень грамотно подметил ошибки игроков. Поблагодарил меня и Юрку за заброшенные шайбы. Растет парень как тренер. Вполне возможно, что на вовкиных дрожжах.

Во втором периоде мне удалось забросить только одну шайбу, а нам две. Чего-то и блатные просели. Меня же жестко опекали. Четыре – четыре.

Я предложил Саше, чтобы мое звено играло через раз, то есть чтобы я чаще появлялся на льду. В итоге мы одолели «Космос» со счетом шесть – пять. Причем последний гол я забил на последних секундах игры под горестный вопль стадиона. Только маленькая кучка фанатов исходила восторгом и криками:

– Чика – лучший пулемет! По воротам метко бьет!

– Березовая Роща, выдаст всем по щам!

Тренер залетел в раздевалку и принялся обниматься со всеми, будто новая реинкарнация Жеки.

– Ребята, вы все – молодцы! О Паше вообще разговор особый. Мы вышли на первое место. А если дубненцы разгромят подольских, или хотя бы вничью сыграют, то и стопроцентно первые. Я так вам всем благодарен! Невероятно благодарен!

Саша принес несколько бутылок шипучего ситро. Кто-то сбегал и притащил стаканы. Разлили напиток, выпили, чокаясь, поорали восторженно, попрыгали и пошли смывать боевой пот. Когда я одевался, Юрка прискакал и сообщил, что меня ожидает знакомый его фарцовщик. В коридоре он подвел ко мне невысокого молодого парня, очень худощавого, чем-то на Вовку похожего, если бы тот был таким же чернявым. Несмотря на моложавость, имелось что-то такое, что придавало ему зрелую основательность. Выражение глаз, наверное. Он с заметным почтением пожал мне руку.

– Рад познакомиться лично с талантливым автором! – широко улыбаясь, произнес парень, – Я и есть тот самый деляга Миня Пятница.

– Я не автор этих песен. Есть реальный чувак, эмигрант Вилли Токарев, – мягко возразил ему, – Паша, обычный советский пацан и по странному стечению обстоятельств начинающий исполнитель. Кстати, вот мои друзья и по совместительству спасатели. Не дают мне умереть от злой хандры. Одного из них, самого вредного зовут Вовкой, а другого, который любит ржать без передышки – Лехой.

Внешне Пятница производил пока впечатление нормального человека, без особых закидонов. Предложил угостить нашу маленькую компанию в кафе, чтобы посидеть там и узнать друг друга поближе.

В этот момент наше общение было бесцеремонно прервано лысоватым человеком средних лет при пиджаке и галстуке, внешний вид которого просто кричал о том, что он из каких-то крутых структур:

– Чекалин Павел это вы?

– Возможно, – подобным же тоном ответил ему.

– Вас приглашает к себе первый секретарь правдинского райкома партии товарищ Голованов, – выспренно произнес пиджак.

Понятно, что на самом деле это Лизочка приглашает. Хочет повыпендриваться передо мной своим новым статусом, полученным через известное место.

– О чем будет разговор? – деловито поинтересовался я и, указав на свое окружение, пояснил, – Понимаете, у меня сейчас очень важная беседа с этими людьми.

У друзей и у Пятницы глаза округлились и сделались по два полтинника. Лысый вдруг засмеялся и сказал:

– Наш первый выиграл у Тишкова ящик армянского коньяка «Юбилейный». Очень он благодарен тебе, забившему четыре гола. А раз тут собрались авторы всех голов, то все и пойдемте. И ты, тренер, тоже.

Это он к Вовке-наглой морде обращается. А у того ни капли смущения ни в одной мышце на такое обращение.

– Ну, ради такого коньяка я готов встретиться даже с Мао Дзедуном, – под общий смех высказался я.

Решили, что наш новый знакомый пойдет туда тоже, но постоит где-нибудь в сторонке. Поинтересовался тем, куда же все-таки идти. Оказалось, что в то же кафе, куда мы и собирались с Пятницей, только в банкетный зал. Здание кафе находилось совсем рядом с дворцом спорта, только нужно перейти площадь. С ребятами и с Сашей, которые остались отобедать в буфете дворца неприхотливыми вареными сардельками с горчицей и с картошкой-пюре, мы еще раньше распрощались, потому что собирались сразу же разъезжаться по домам.

Синклит небожителей встретил наш квартет мельтешением дорогих костюмов и военных френчей, запахом терпкого мужского парфюма и гулом пожилых голосов, в основном, похахатывающих над анекдотами. Задорно подмигнул мне космонавт Волынов, улыбнулся Шумилов, величественно кивнула Лейсан. И все-таки она здесь была на первых ролях. Это было заметно по тому, как лебезили перед ней присутствующие и по количеству холуев. У райкомовских и горкомовских перваков суетились по одному, или по два пиджака, а у ней их было аж четверо. Самые главные сидели за особым столом, заставленным особыми яствами. Все остальные довольствовались фуршетом.