Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

В четверть десятого позвонил в дверь Медик. Он не удержался и надел под темно-серый пиджак малиновые брюки. Что-то я дядю Витю не узнаю. Представляю себе бурление говн у педагогических теток, особенно у классухи. Блин, забыл, что к моим скромным штанам нет пиджака. Придется вырядиться в джинсовую куртку.

Дежурные на входе в школу странным образом не стояли. Не кому было заставить нас надеть дурацкие галстуки. Школяры на перемене обсуждали поездку на хоккейный матч в субботу, завершившуюся кровавой дракой с конями. Многие горделиво демонстрировали разбитые морды. Такое впечатление, что пацанва не на матч ездили смотреть, а найти врагов с шарфами другого цвета, чтобы подраться. Появление Медика в суперкрутых штанах, щедро угощающих всех дефицитными жвачками, сделало его еще одной новостью. Все стали расспрашивать его, завистливо ахая.

Зато на литературе ему досталось по полной. И мне заодно. Валентина Сергеевна, как классный руководитель, влепила нам в дневники замечание по внешнему виду.

И чего мы туда с Медиком приперлись? В классе уныло торчали несколько школяров на фоне пустых мест. Словно прочитав мои мысли, учительница потрясла списком учеников, рекомендованных для вступления в Комсомол. Они, оказывается, с утра с Лешим уехали в Правдинск, в районный комитет Комсомола на собеседование.

– А тебе, Чекалин, даже мечтать не стоит туда вступить! – вдруг обиженным тоном высказалась литра в мой адрес.

– А чего я там забыл? – тихо, как мне казалось, буркнул я.

– Вон из класса! – взвилась Валентина, – И придурошного друга забери с собой.

– Вот оскорблять детей не надо, они не могут вам ответить тем же, – высказался я, удаляясь из класса.

За мной, обиженно сопя, прошагал Вовка.

– Для Валентины твои красные штаны, как для испанского быка – красная тряпка. Но ты не переживай. Станешь ходить в правильных штанах, сразу она успокоится.

– А чего она меня придурком называет? – горестно возопил Медик.

– Слушай анекдот. Учительница спрашивает Вовочку: – «Чем хороший ученик отличается от плохого?»

А Вовочка отвечает: – «Плохого лупят родители, а хорошего – другие ученики».

Медик привычно загоготал. От горестных переживаний сразу ничего не осталось.

– Жаль, надо дядю было раскрутить на кассетник. Сейчас бы музон слушали.

От скуки махнул с места арабским сальто.

– Ух, ты! Прямо как в цирке! – завопил Вовка, – Как это у тебя получается?

Я еще раз прыгнул.

– Научишь меня? – поинтересовался Вовка.

– Мышцы тренируй, тогда и научишься, – ответил так, – По утрам зарядочку. После школы тоже.

На уроке истории учитель нас с Вовкой не беспокоил, а на перемене подошел ко мне с задумчивым видом и сказал:

– Молодой человек, после ваших оригинальных ответов мной овладело профессиональное любопытство. Пришлось обратиться к историкам, специализирующимся по этому периоду. С небольшой вероятностью, но ваши предположения имеют право на существование. Поздравляю, коллега!

Иван Васильевич попросил меня вытащить дневник, поставил туда пятерку и расписался. Улыбнувшись, он похлопал меня по плечу и пошел по направлению к учительской.

– Видал? – спрашиваю Вовку, – Всего лишь одна голландская шоколадка, и пятерочка в дневнике.

– Ну, не фига себе! Так просто! – моська друга обалдело таращила глаза.

– Смотря для кого. Для литры одной шоколадкой не обойдешься. Так что, дерзай, – разжигал я подлую провокацию против несчастного дружбана.

Внезапно появился Ганс с битой мордой. Сделав комплимент крутости медиковым штанам и выцыганив пачку жвачек, он принялся грузить нас известным уже описанием битвы с фанатами армейцев у Павелецкого вокзала. Звонок на следующий урок разогнал нас по классам.

Биолог редко спрашивал учеников. Его занятия напоминали лекции в институте. Вместо того, чтобы спрашивать заученное, он задавал вопрос:

– Кто не понял?

И если находился школяр, который поднимал руку, то ему посвящалась еще одна лекция, возможно даже на целый урок. Прогулы Чика и другие лодыри отрабатывали барщиной в оранжерее, расположенной в отдельном здании. Для определения оценки за четверть устраивался опрос по теме, или командные бои по типу «Что-где-когда». Так что не удивительно, что у Чики в дневнике по итогам четвертей, кроме физры, стояла четверка и по зоологии.

И сегодня весь урок Степан Георгиевич рассказывал про строение млекопитающих. Очень увлекательно, раз в десять лучше того, что имелось в учебнике. Хотелось даже поаплодировать ему в конце урока.

Учеба на сегодня закончилась. Медика отправил домой, потому что надумал зайти к директору школы. Неопределенный статус меня напрягал. Если уж взялся выстраивать нормальную жизнь подопечному, то следует делать все до конца.

Попался под руку вожатой Варваре, работающей по совместительству секретарем директора. Грудастая деваха долго меня отчитывала за прошлые хулиганства и плохую успеваемость. Я в это время пялился на ее груди. Казалось, сделай она одно неверное движение, и все пуговицы на ее жакетке разлетятся по сторонам.

– Чекалин, прекрати глазеть, куда не надо! – вдруг завопила Варвара.

– Не могу отвести глаза от такой неземной красоты! – с вожделением признаюсь.

– Я директору скажу о твоем безобразном поведении в приемной, – прошипела вожатая.

– А что я сделал? Посмотрел на сиськи чутка. Так, к директору можно?

– Нет его, и неизвестно когда будет.

– Вот, сразу бы так и сказала. А то сидит, соблазняет малолетних… – высказался я, выходя.

– Чекалин, дождешься у меня… – услышал вдогонку.

В столовой ребятни было мало. Даже очереди у раздаточного прилавка не имелось. Просто такой день, когда почти у всех уроки кончились до большой перемены. Оглядываю столики на предмет знакомых морд, чтобы подсесть. Как-то в последнее время привык есть котлеты под дружеский треп. Внезапно натыкаюсь глазами на Алешу. Он со своей подростковой фигурой и простеньким пиджачком малоотличим от десятиклассника. Физрук подзывает меня к своему столику и приглашает присесть. Заваливаюсь к нему со своей жрачкой. Сразу начинает интересоваться учебой. Отвечаю:

– Как обычно по-чикински: ассорти из двоек и троек.

– Скоро весна, – говорит, – Начнутся футбольные соревнования «Кожаный мяч». Я на тебя рассчитываю.

– А куда мне деваться, Алексей Иванович! Надо, значит надо, – изображаю лицом покорность судьбе.

Ему не нравится моя тональность, поэтому он расписывает передо мной выгоды:

– Я смогу договориться, и у тебя не будет двоек за четверть. На физкультуру пока можешь не ходить. Потом будут особые тренировки. Есть еще одно дело. В мае пройдут межшкольные соревнования по легкой атлетике. Я на тебя там тоже надеюсь.

Свезло тебе, Чиканос! Даже учиться не надо. Быть тебе великим футболистом, если не сверзишься в дальнейшем. Скрывая радостную ухмылку, говорю:

– Заметано… Простите, Алексей Иванович! Согласен. Только у меня к вам есть встречное предложение. Не могли ли вы для меня и еще нескольких пацанов давать ключи от спортивного зала после уроков?

– Конечно, можно. Только вы мне должны дать обещание, что не будете там безобразничать.

– Есть еще одна маленькая малость. Можно моему другу, Медведеву Володе, тоже не ходить на физкультуру и получить хорошие отметки? Я даже думаю, что на футболе и на легкой атлетике он сможет тоже пригодиться.

Глаза физрука заискрились смехом. Он произнес:

– Хорошо, но тогда вам придется добыть мне призовое место.

Вот, жучара! Умеет же торговаться. Взаимно удовлетворенные, мы распрощались и разошлись по своим делам.

Таисия Степановна ожидала меня в нетерпении в своей квартире. Ее решимость наказать воровку мне понравилась. Но, сначала она хлебосольно предложила мне кофе растворимый из жестяной банки. Не отказался, тем более, что она хотела через меня пообщаться со своим бывшим супругом. Они разговаривали, как ни в чем не бывало, не обращая внимания на странность ситуации. Очень забавно было наблюдать, как они подтрунивали друг над другом. Старушка раскрылась передо мной с неожиданной стороны. Она оказалась широко образованной, особенно в литературе, женщиной, хоть и работала обыкновенным агрономом. Еще больший удар меня поразил, когда случайно выяснилось, что она из рода князей Мышецких, а ее муж – простой матрос, принимавший участие в революционных событиях. После этого разговора Таисия Степановна попросила меня не рассказывать ничего и никому.

Мы пошли очень медленно к опорному пункту милиции, которое располагалось в одном из административных зданий на центральной площади. Я бережно веду старушку под ручку. Наледи много, и старая женщина вполне могла упасть и сильно ушибиться без моей поддержки. Революционный дедок семенил рядом. Мне пришлось снова поработать медиумом. Старики откровенно наслаждались общением друг с другом.

Участковый инспектор старший лейтенант Панасюк Петр Петрович хорошо знал и уважал Таисию Степановну. Он помог ей написать заявление. Мое дело в виде протокола уже лежало в его папке. Ничего нового я добавлять не стал. Мы сразу же пошли к нам домой. Участковый описал место, где находились облигации у Таисии Степановны. Потом он осмотрел мою квартиру.

Алевтина долго не открывала дверь. Потом выяснилось, что она была до безобразия пьяной, а дверь открыл неопределенного возраста мужчина. Стремянку для исследования антресолей пришлось искать мне. С помощью дедка я нашел нужного соседа и выпросил у него лестницу. Призрак не обманул, сертификаты были уворованы алкоголичкой. Неизвестный мужчина испарился, как дождь в жаркой пустыне. Участковый вызвал наряд милиции и сел писать протокол. Мне предоставили возможность поискать свои вещи. Гитары не было, но мелочью затарился. Взял еще чашки-ложки, полотенца. Копаться в других тряпках не хотелось, лучше уж новые купить.

Дождался составления протокола, подписал его и понес отобранные вещи себе домой. Ни площадке перед квартирой маялся Медик в модных штанах. Видимо, домашку уже сделал и зашел за другом, чтобы прогуляться по улице. За суетой с милицией незаметно время подобралось к вечеру. А я ведь намеревался еще в больницу сходить.

– Как там батя, не ругался? – спрашиваю, заводя его в квартиру.

– Нормально все, ничего не сказал, – ответствовал модный отрок.

– А упражнения для паркура делал?

Недоуменное лицо красноречиво говорит, что дальше на эту тему лучше не распространяться. Экипируюсь по самой крутой программе. Надеваю новую финскую куртку с капюшоном, джинсы американские, немецкие кроссовки и выплываю во всем этом великолепии на улицу. Что же делать, надо соблюдать нормы совкового поведения: если у тебя есть чем похвастать, то надо это обязательно сделать.

В больницу сходить было еще не поздно. Мы пошли по центральной аллее. Вовкина куртка заметно снижала эффект от крутизны штанов, зато мой ансамбль шмоток заставлял многих оборачиваться. В больнице дежурный врач сообщил нам, что никаких изменений пока не наблюдалось. Женщина лежала спокойно, и признаки парализации не сразу замечались. Призрак ее мне не являлся, зато иных потусторонних сущностей шаталось по больничным коридорам по своим делам великое множество. Меня они не замечали, потому что я старался на них не смотреть. Фиксировал их боковым зрением.

Покинув больницу, мы снова вышли на центральную аллею, где гуляло много молодняка. У меня еще было намерение зайти в магазины чтобы закупиться чем-нибудь для ужина. Решил заодно сообщить другу о разговоре с физруком:

– Как ты отнесешься к тому, что тебе не придется посещать физру до конца года, но при этом получить нормальные оценки?

– А в чем прикол? – проявил осторожность Вовка.

– Алеша планирует футбол на лето. Меня зазывает. Вот я встречное предложение выставил.

– Классно! Чика, я уже так тебе многим обязан…

– Мы же друзья. Какие могут быть счеты? Кстати, если хочешь принять участие в футболе, то Алеша будет не против.

– Ну, не знаю… Ты сам же на меня ругался тогда. Говорил, что я плохо играю.

– Время течет, все изменяется. Как говаривал покойный Гераклит. Ладно, посмотрим. Тут еще есть интересное дело. Алеша согласился ключ от спортзала после уроков мне давать. Понимаешь, что это значит?

Медик недоуменно помахал головой.

– Мы паркуром сможем заниматься сколько сами захотим, или ты уже вне игры?

– Нет! Ты чего, Чика? Кто от такого откажется?

Постоянно приходилось отвлекаться на приветствия и вопросы разных пацанов и девчонок. Увидев на мне джинсы, многие цепенели и утешали себя тем, что они, возможно, не фирмовые. Вовка начинал яростно спорить, а мне приходилось нагибаться и подставлять свой задок с лейблом. У Вовкин лейбл демонстрировать не приходилось. Все и так верили в крутизну малиновых штанов.

Набрели на шпану Ганса и шумно поздоровались с ними. Парни завистливо меня оглядели и стали обсуждать возможность прибарахлиться самим. Выяснилось, что почти у каждого есть знакомый, который фарцует. Вот только денег на фирму не хватает. Дальше стали обсуждать набеги на соседние поселения для решения денежного вопроса. Мы с Медиком молчали, слушая их споры, хотя Ганс делал намеки, что не отказался бы от нашей помощи.

Около девяти вечера, неподалеку от гостиницы встретили трех взрослых парней, которые тащили куда-то молодую девушку. Она кричала и звала на помощь. Я через Чику знал, что основное ядро банды Панка составляли молодые рабочие с котельной и из автомастерской. Скорее всего, девушку тащили в котельную, где были удобные места для утех. Ганс и его ребята сделали вид, что ничего не происходит. Связываться с Панком – себе дороже. Но меня такое положение вещей не устраивало.

– Отобьем? – спрашиваю Ганса.

– Ты че, псих? – оторопел тот.

– Может быть, – соглашаюсь и иду к парням.

Ганс пытается меня остановить, говорит, что с Панком лучше не портить отношения. Молчу и иду все равно. Медик пристраивается ко мне сзади. Подхожу к парням. Колени предательски трясутся. Подросток так и лезет из меня. Понятное дело: трое взрослых мужиков это не пацанчики-одногодки. Шансов почти никаких. Попробую импровизировать, вдруг повезет.

– Эй, чуваки! Дело есть, – пытаюсь говорить спокойным тоном.

– Шел бы ты, пацан, к мамке. Титю сосать, – злобно ощерился один из них.

– Девчонку отпускаем. Она моя знакомая, – говорю.

– Минута, и тебя здесь нет, – высказался другой.

Подбираю палку, оборачиваюсь к Медику и приказываю ему гнать домой за батей. Таким образом, я освобождаюсь от него. Беспомощный пацан в драке будет только обузой. Парни заинтересованно наблюдают за мной. Надеюсь, что девушка отвлечет хотя бы одного, когда буду драться. Разгоняюсь с палкой наперевес, целю удар в худого и длинного с лошадиным хлебальником. В последний момент резко опускаю палку и отталкиваюсь от земли. Попадаю ногой в подбородок плотному. Все, тот вне игры. Девка молодец. Бьется, занимает третьего. Тот ее отталкивает и присоединяется к битве. Я отбегаю. Машу рукой девке, чтобы убегала. Поднимаю палку и кручу над собой. Двое панковцев серьезно разозлились на меня и ожидали удобного момента для нападения. Третий отдыхал на снегу. Дожидаюсь, пока девка не скроется за углом, бросаю палку и делаю вид, что пытаюсь убежать. В этой категории спорта мне нет равных.

Панковцам надоело бегать за мной в догонялки уже после десяти минут. Поорав мне на прощание всякие угрозы, они потопали по своим делам. Я подождал еще немного и пошел к месту драки. Спасатель во мне требовал проверить состояние пострадавшего на снегу. Не хочется брать грех на душу.

На месте побоища никого, кроме Медика с отцом не было. Подхожу, интересуюсь состоянием потерпевшего. Виктор Васильевич приветствует меня кивком и сообщает, что жить будет.

– Ловко ты его вырубил! Грамотно, – одобрительно сообщает он.

Подъехала «скорая помощь», парня загрузили. Батя за наши героические поступки разрешил Вовке прийти домой «когда нагуляется».

– Куда присоветуешь забросить свои кости? – спрашиваю Вовку.

– В подвал, вестимо! – отвечает друган.

– Нам в таких прикидах в подвал ходу нет, – сообщаю, оглядывая себя.

– Пойдем, там не особо грязно, – заканючил Вовка.

– Хрен с тобой, золотая рыбка, – пришлось согласиться.

В подвале обнаружили постоянную компанию и сбежавших вэшников. Судя по разговорам, Ганс уже всем рассказал про драку.

– Ну ты и дебил! Теперь готовься к разборке с Панком, – хмуро произнес он, когда я вошел.

– В жизни нет проблем, есть лишь ситуации…, – неопределенно высказываюсь.

Народу набралось столько, что сесть некуда, но мне нашли сидушку. Не успел сесть, как в руки суют гитару. Придется опять включать льва Бонифация. В моем мозгу теперь богатая коллекция любых песен. Подумав, решил устроить что-то вроде игры «Угадай мелодию».

– Значит, так, пацаны. Проставляюсь импортной шоколадкой тому, кто угадает старую песню. Я начинаю, а кто знает – заканчивает. Лады?

Оживились, гады. Заблестели глазами. Уже сам гитарный проигрыш создал невероятный драйв. Исполняю «В Кейптаунском порту». Эта супер красивая песня была создана еще в тридцатые года в Америке. В сороковом году ленинградский школьник Павел Гандельман написал русский текст, чем еще больше усилил ощущения от песни. Простые и мелодичные слова, приправленные задиристой мелодией легко льются в самое сердце:

 
– В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
«Жанетта» поправляла такелаж.
Но прежде, чем уйти в далекие пути
На берег был отпущен экипаж.
Идут-сутулятся, по темным улицам,
И клеши новые ласкает бриз.
Они идут туда, где можно без труда
Найти себе и женщин, и вина.
Где пиво пенится, где пить не ленятся,
Где юбки узкие трещат по швам.
Но вот ворвался в порт
Французский теплоход
В сиянии своих прожекторов.
И свой покинув борт,
Сошли гурьбою в порт
Четырнадцать французских моряков.
У них походочка, как в море лодочка,
А на пути у них таверна «Кэт».
Они пришли туда, где можно без труда
Найти себе и женщин и вина.
Зайдя в тот ресторан,
Увидев англичан,
Французы стали все разозлены.
И кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались как дети сатаны.
Но спор в Кейптауне решает браунинг,
И англичане начали стрелять.
Война пришла туда, где можно без труда
Найти себе и женщин и вина.
Где пиво пенится, где люди женятся,
Где юбки узкие трещат по швам…
 
 
Когда пришла заря
В далекие моря
Отправился французский теплоход.
Но, не вернулись в порт
И не взошли на борт
Четырнадцать французских моряков.
Не быть им в плаванье,
Не видеть гавани.
Их клеши новые залила кровь.
Им не ходить туда,
Где можно без труда
Найти себе и женщин и любовь!
 

Что тут случилось? Пацаны выли от восторга и заставили меня еще три раза исполнить эту песню. Следующим номером исполнилась «По тундре» – зековская песня, немного грустная. Ее тоже приняли на «ура». Никто не знал о существовании такого пласта культуры. Партаппаратчики хорошо потрудились, оберегая подрастающее поколение от тлетворного влияния свободы.

Уфф, треба передохнуть. Обычно в подвале всегда чего-нибудь имелось, чтобы подкрепиться. Мимо ужина я однозначно пролетел, а растущий организм, как грудной ребенок, ждать не любит. Шоколадочные призы дома лежат. Спрашиваю:

– Мужики, есть чего-нибудь пожрать? Хоть маленький кусочек колбаски там, всякой…

Смущенно молчат. Наверно, сами все сожрали подчистую, гады. Мелькнули малиновые штаны. Вовка умчался на улицу. Говорю всем, что отдохну немного. Подсел Шило и попросил меня помочь с аккордами первой песни. Медик примчался быстро с куском сала, хлеба и пучком зеленого лука. Поблагодарил спасителя своего. Пока ел, Шило наигрывал композиции Токарева «Тетю Хаю» и «Чубчик кучерявый». Вполне сносно прозвучало.

Когда я кончил питаться, снова пристали ко мне. Говорю в шутку, что кто меня кормит, тот и танцует. Что буду петь только для Медика.

Беру гитару и исполняю еще две старые песенки «На Невском проспекте у бара» и «Джон Грей». Уже без особого драйва. Ладно, засиделись мы тут с Вовкой, пора по квартирам. Уже почти полночь. Пацаны вышли из подвала массово, словно фанаты после футбольного матча, и пошли все дружно провожать меня до подъезда. Мда, видимо пора создавать собственный фанклуб. Редкие прохожие в столь поздний час шарахались от такой бодрой и весело ржущей толпы молодежи. Попрощался со всеми за руку. Завтра предположительно должно начаться время терминального пятна.

* * *

Зарядку следующим утром я проспал. До школы оставалось полчаса. Скоренько поставил чайник на огонь, сделал несколько силовых упражнений и ополоснулся под душем. Звонок в дверь – это Медик заявился. Я торможу в школу минут на десять. Согласился со мной опоздать на физику, хотя это чревато сольным выступлением у доски. Выпиваю чай, заедая шоколадкой. Без калориев нам, крестьянам, жить никак нельзя. Быстро натягиваю свои шмотки, и мы выбегаем на улицу. Грозит новая встреча с классухой на литературе, а вместо скромного пиджака у меня опять вызывающая джинсовая курточка. Поздравляю Вовку с идеологически выдержанной одеждой и с освобождением от тлетворного влияния малиновых штанов. А тот тревожно спрашивает, учил ли я биографию Островского? Отвечаю:

– Какого именно: Александра Николаевича, или Николая Алексеевича?

Медик глубоко задумался. Я попросил его не заморачиваться такими пустяками в сравнении с мировой революцией. Медик задумался еще сильней.

На урок мы конечно опоздали, но на самую малость. Верная своим традициям физичка тут же нас обоих вызвала к доске. Я от имени нас двоих на доске показал решение заданных на дом задач, и мы получили по четверке. Валентина Аркадьевна произнесла:

– Я вижу, Паша, что ты начал думать головой.

Удовлетворенные первым успехом, мы добрались до своей камчатки.

Алгебра пролетела мирно и безболезненно для меня и очередной четверкой для Медика за домашнее задание. Вообще-то я ему все правильно порешал, Вовке требовалось только нормально промяукать. А вот после алгебры начались шторма.

На перемене нарисовались чем-то довольный Жека, хмурый Леший и еще один высокий чернявый парень. Постукались грудными клетками с Жекой, познакомились с чернявым.

– Веня, – протянул руку он, – секретарь комитета Комсомола поселка «Березовая роща».

Делегация из этого поселка приехала по мою душу, потому что сегодня вечером должен состояться очередной хоккейный матч, и я должен подорваться и ехать в город Можайск. Офигеть, не встать! Можно ведь хотя бы предупредить заранее.

– Тебя освободили на сегодня от последующих уроков, – сообщает мне Жека с таким видом, как будто осчастливил меня на веки вечные.

Я хватаю ошарашенного парня за локоток и волоку к окну.

– Какого хрена вы творите? – говорю, – Я думал, что только помогал вам, пока ваш нападающий болен.

– Так это… Николай Михайлович пожелал… – растерянно залепетал Жека.

– Предупреждать надо заранее. У меня тоже бывают дела, обязательства. Я вам не крепостной какой-нибудь, – зло прошипел я.

– Извини, друг! – виновато сказал Жека.

– Могли бы по-тихому меня вызвать. На фига этот шум-тарарам с лешими вприсядку поднимать. Засветили меня по полной программе, – продолжаю пилить его.

– Ну, прости, если сможешь, – искренне просит парень.

– Вовка с нами едет?

– Мы думали…

– Думать надо правильно. Еще на мне висит старушка-соседка. Ей нельзя выходить на скользкую улицу. Пусть кто-нибудь в магазин для нее сходит. Решайте. Скоро звонок на урок прозвенит.

Подхожу к Вовке и спрашиваю, хочет ли он поехать со мной на хоккейный матч. Тот чуть не запрыгал от радости. А ведь стоял с напряженным видом, боялся, что я без него уеду. Подошел мрачный Леший и сообщил, что еще раз к директору насчет Вовки он идти не хочет. Лучше будет договориться напрямую с учителями.

– Договаривайся! – соглашаюсь, – Вон, Валентина Сергеевна идет. Еще там у меня география.

Леший преградил путь учительнице и тихо что-то ей сказал.

– Забирайте хоть насовсем его! – радостно завопила она.

– С ней решено, – процедил в мою сторону комсорг.

– Ты че такой хмурый? – осторожно интересуюсь, примерно зная ответ.

– С тобой мы потом поговорим.

– Могу сейчас сказать, что я вам ничего не должен.

– Скрывать, что выступаешь за чужую школу не по-товарищески.

– А обещать деньги за квартирник и кинуть, когда человеку реально жрать было нечего. Это по-товарищески?

Было интересно наблюдать, как хмурое лицо волевого парня превращалось в виноватое, пристыженное.

– Ты это… Не держи зла. Промашка вышла, – смущенно произнес он.

Веру Ивановну, учителя географии, Славка вызвал с начавшегося урока и предупредил, что Чекалин и Медведев будут задействованы на мероприятиях по комсомольской линии. Насчет Таисии Степановны Леший договорился, с Варварой. Она обещала прислать пионеров.

Везти мою драгоценную тушку в Можайск должна была серая копейка. Леший вознамерился ехать с нами, но мест уже не было. Видя приунывшее лицо комсомольского вожака, я придумал посадить легкого Медика себе на колени. Ребята внесли поправку, и держать на коленях Вовку должны Веня и Леший. Шофер Саша – полный молодой мужчина – решил ехать в Можайск не через столицу, а напрямую, петляя по глухим местам. Отчего мы случайно заблудились и крутились около часа по малоезженным дорогам. Зато я с огромным удовольствием полюбовался красивыми снежными видами Подмосковья со своего переднего места. Особенно впечатляли места, где к дорогам близко подходили заснеженные ели. Однажды я не выдержал и попросился погулять и размять ноги в одном таком сказочном месте. Заодно повалял Вовку в высоком сугробе. Выехав на Можайское шоссе, копейка резво полетела по прямой.

Приехали мы в Можайск в половине второго. Много времени затратили на поиск стадиона. Он оказался задрыпанной площадкой при каком-то заводе. Раздевалкой там служили два деревянных, продуваемых насквозь сарая. Трибуны в три ряда располагались только с одно стороны.

Наша команда уже приехала на Икарусе и пообедала в заводской столовой. Насчет нас, опоздавших, пришлось договариваться отдельно. Неужели это едят? В супе непонятно что плавает. А какой кудесник придумал сочетать пшенную кашу с рыбой? Поковырял эту рыбу только. У других едоков та же картина на столах. Предложил желающим прогуляться по древнему городу и отыскать нормальное кафе с нормальной едой. Комсорги моментально меня поддержали.

Снова загрузились в сашин жигуленок и покатили к центру города. Отыскали пельменную поприличней, в которой оказались еще и неплохие салаты, и даже пиво. Комсомольские деятели и примкнувший к ним Вовка гнусно глумились надо мной и Жекой, смакуя пиво перед нашими несчастными мордами. Вот как с такими гадами боевой дух обрести?

Саша нас подгоняет, время выходить на раскатку. Подъехали прямо к раздевалке, тренер сразу же наорал на нас с Жекой. Мы отмолчались и пошли переодеваться в сарай, то есть в раздевалку. Блин, хорошо, что температура на улице почти нулевая, потому что внутри раздевалки такая же. Выдали мне новый комплект с написанной на спине надписью «ЧИКАЛИН» и номером 12. Интересно девки пляшут. Мало того, что поглумились над фамилией, так еще и без спросу включили в команду.

С Вовкой получилось быстрей обрядиться в хоккейную амуницию, дрожа от холода. Одевшись, мы сразу выскакивали на лед. Тут меня поджидал еще один сюрприз, на этот раз от нашего великого хоккейного стратега. Он не придумал ничего лучшего, как засунуть меня в третью пятерку. Промолчал, никак не отреагировал. Значит, особо не буду напрягаться, и в присутствии Лешего не стоит светить своими талантами. Можайская команда и так нам сольет. В прошлую игру их рощинцы переиграли.

А вот и хоккеисты можайской «Искры» подтянулись. Форма у них красивая: синяя, на груди – желтая галочка, с названием команды. Быкастых игроков мало. Так что моей шустрой тушке сегодня больно не будет.

Вопреки ожиданиям, болельного народа подтянулось немало. В четыре часа началось сражение. Тренер первыми выпустил мою пятерку. Ох, и намучился я со своими партнерами. Невольно пришлось примерить роль защитника, иначе вкатали бы нам таблетку супротивники. В жекиной команде Фролов, кстати, неплохо сыграл в нападении и заслуженно заработал очко. Итог первого периода: один – один. Подловили враги лехину пятерку на удалении и воспользовались этим. Тренер снова говорил что-то не по делу и смотрел на меня, как маньяк на прокурора. На всякий случай тихо предупредил Жеку:

– Не могу играть в полную силу из-за Лешукова…

В моей пятерке, как известно, блатные хоккеисты. Так вот, никакие они не хоккеисты. Я их буквально подтаскивал к воротам, шайбу на блюдечке подавал, но у них никак не получалось попасть в ворота. Хорошо, что и вреда особого от них не было. После второго периода было три – два в нашу пользу. Жекины ребята на две шайбы расстаралась. Одну из них снова Фролов вкатал.

В перерыве тренер не выдержал и сказал мне:

– Не понимаю, что ты делаешь в моей команде.

– Проблем нет! Я свалю, вы только скажите, – искренне сообщаю офигевшему мужику.

Он то думал, что я перепугаюсь и буду за ним на коленях бегать. Уставал я сильнее, чем на прошлых матчах, потому что приходилось напрягаться за всю свою неуклюжую пятерку. В следующие пятнадцать минут нас тренер зловредно не выпускал. Можайские фанаты бесновались, как ненормальные, но наши победили со счетом пять – три. Фролов опять отличился забитой шайбой. Мой крестник стал героем сегодняшнего матча. Наверное, я ему форму намагнитил собой. В любом случае я выполнил программу-максимум: не запалился перед Лешим и подстраховал команду от возможного поражения. Если бы наши сыграли совсем плохо, то мне бы пришлось проявиться.

После игры возникло сразу несколько проблем. Понятно, что принять душ нам не предложили и пришлось ехать домой потными и вонючими. Но это еще полбеды. Принимающая сторона наплевала на нашу безопасность. После игры собралась приличных размеров толпа фанатов, которая вознамерилась разобраться с приезжими хоккеистами. Нам пришлось запереться в сарае и выжидать дальнейшего развития событий. Оставшиеся снаружи незамеченными наши болельщики вызвали милицию, которая и вызволила нас из плена.

Злым собаком, не прощаясь ни с кем, забрался в сашин жигуленок. Жека тоже в дурном настроении уехал со всеми на автобусе дома отдыха. Пришлось долго ожидать Вовку и Славу. Я грешным делом подумал, что они решили тут остаться, или добираться до дома другим способом. Оказалось, что оба ходили за горючим. Притащили портвейн три семерки и кусок колбасы. Леший объяснил алкоголь необходимостью снять нервное напряжение, а тощий пионер готов всегда и везде растлиться, только дай повод. Леший оказался нормальным парнем и не тыкал в нас с Медиком малолетством. Пока ехали по ровной Можайке, прикладывались по очереди к бутылочке и к куску колбасы. Не знаю, как Чика, но я уже давно не пробовал столько крепкого вина. Поэтому нас развело на хи-хи и всякий глупый треп. Не нашел ничего лучшего, как рассказывать комсомольскому активисту анекдоты про Брежнева. Ну и про Вовочку. А то тут некоторые слишком активно ржут и на себя не смотрят.