Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

«Брежнев вызвал группу космонавтов.

– Товарищи! Американцы высадились на луне. Мы тут посоветовались и решили, что вы полетите на солнце!

– Так сгорим ведь, Леонид Ильич!

– Не бойтесь, товарищи, партия подумала обо всем. Вы полетите ночью.»

Озвучиваю анекдот с характерными брежневскими интонациями. Оба зависли, а водитель Саша начал ржать первым. Потом до этих алкашей дошло, почему ночью. Леший похрюкал и начал выспрашивать, от кого я этот анекдот услышал. Ответил, что не помню, а если бы помнил, то забыл бы. Славка мне серьезным тоном, показывая на Сашу, стал внушать, что в малознакомой компании такое не стоит говорить. С глупой улыбкой сообщаю, что мне по малолетству ничего не будет, и что когда стану генеральным секретарем, то не буду запрещать анекдоты про себя. Вовка осовело покивав головой, подтвердил, что он тоже не будет. Шофер Саша весь изоржался, а Леший, обозвав нас придурками, потребовал продолжения анекдотов.

«Приехал Брежнев в Грузию. Идет по грузинскому селу и видит, что ему навстречу грузин несет барана.

– Генацвале, продай барана!

– Выбирай! (Протягивает барана).

– Да чего же выбирать, у тебя всего один баран.

– Ты же у нас тоже один, а вот мы тебя выбираем».

– Мда-а, попадешь с тобой в историю, – пробурчал Леший.

– Ну, так дальше рассказывать? – спрашиваю, глядя на комсорга и замечаю положительный кивок.

Медик уже отключился, сопя на моем плече, когда мы приехали в Родные Просторы. Вроде бы пил не так много, а из его рта неслось такое амбре, что вести домой не имело смысла. Показывая на друга, попросил Лешего прикрыть его как-нибудь перед отцом, наврав по телефону про всякие комсомольские поручения. Саша любезно развез каждого по подъездам. Мы с Вовкой вылезли у моего. Я поблагодарил шофера и стал уламывать зайти на чашку чая, но он отказался, ссылаясь на позднее время.

Затащил вконец сомлевшего Вовку в свою квартиру и уложил в свою постель, а сам разделся и полез обмываться в ванну. День пролетел и никаких страшных событий о которых предупреждал ангел, я не заметил. Перестраховщик, млин.

* * *

Четверговым утром я проснулся в удобное для зарядки время. Заставил и Вовку тоже принять участие. Он, кряхтя и скуля, выполз из постельки и пристроился со мной. После часовой спортивной программы, мы вместе обмылись под душем. Там я услышал от друга новость, от которой чуть не выпал из ванны. Оказывается, ночью я его разбудил и стал убеждать, что во мне сидит дьявол. Вовка тогда сильно перепугался и чуть домой не убежал. Глядя на мои хлопающие в недоумении глаза, он снова начал беспокоиться. Продолжая потихоньку офигевать, попросил пацана никому о случившемся не говорить.

До первого урока оставалось немного достаточно времени, чтобы пойти к Вовке домой и бросить там чего-нибудь в клювик. Ему все равно нужно поменять учебники и тетради в портфеле. Дома у него была только мама. Она без разговоров велела помыть руки и садиться к столу. Вдруг она наклонилась и обнюхала нас.

– Будто вином пахнет, – растерянно сообщила она.

– Тетя Ира, это комсорг школы ехал с нами в жигуленке, пил портвейн неосторожно и забрызгал нам одежду, – высказываю первую, пришедшую в голову отмазку для друга.

– Ну, ладно, – неуверенно согласилась женщина, – А как же в школу пойдете с запахом?

– Так ведь выветрилось за ночь. Вблизи не чувствуется, – успокаивающе улыбаюсь заботливой женщине с полным ртом макарон.

– Я же домашку по геометрии и алгебре не сделал! – вдруг вспомнил в панике Медик.

– Сейчас заправимся и порешаем, – успокоил его.

Диктую ему решения, все делаем быстро, но все равно опаздываем на геометрию. Елена Ивановна ничего не сказала, только отпустила нетерпеливый жест. Мы деликатно проскользнули мимо нее и сели на свои места. На втором уроке алгебры я заметным шепотом неудачно посетовал, что в моем возрасте корни надо из женщин извлекать, за что был выгнан из класса. Весьма кстати для визита к директору насчет своего вопроса.

– Николай Николаевич пришел? – загружаю свои кости в приемную к Варе.

– По какому вопросу к нему? – включает стерву секретарь.

– По очень личному, – отвечаю.

– В понедельник, с трех до пяти, – поджав губы и не глядя, проговаривает девушка.

– А может быть, сейчас можно? – говорю и играю обаятельной мордой осла, когда он упрашивает своего приятеля Шрека в мультике о всяком бяком.

– Чекалин. Я ясно высказалась? – взвилась Варвара.

– Ладно-ладно, ухожу. Уже в пути.

На уроке английского должны были представить нового учителя. Я задумал коварное хулиганство, чтобы попасть к директору. Увы, не срослось! Завуч привела симпатичную девушку, очень похожую на ту, которую я вырвал из рук панковских бармалеев. Медик мне радостно в бок локтями сует, а я судорожно наклоняю голову.

– Вот ваш новый учитель языка, Юлия Максимовна. Прошу показать себя с самой лучшей стороны, – говорит завуч и делает в нашу сторону строгое лицо.

Да, вариант с пердежом отпадает, как и любые другие. Придется портить отношения с историком. Девушка придумала знакомиться с каждым школяром. Названный ею должен вставать из-за парты и отозваться. Когда дошла очередь до меня, то она как-то растерянно произнесла:

– Вы?

Я отмолчался. Практически весь урок прошел в знакомствах. После, она попросила меня задержаться.

– Тебя ведь Пашей зовут. Так вот…, огромное спасибо тебе. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

Что же ты такая красивая! Мне осталось только убиться об стену. Прав был ангел с пятнами неприятностей. Явилась на мою грешную голову. Вслух говорю дурость несусветную охрипшим голосом:

– Так мама воспитала, партия и правительство… Расплата принимается жидкой валютой.

Ее лицо немного нахмурилось в задумчивости, потом расцвело улыбкой.

– Это ты про вино?

Киваю головой, как китайский болванчик, чувствуя полыхающее лицо. Бормочу зачем-то нелепые извинения и спасаюсь бегством. Уфф, какой же я идиот!

Времени на перемену оставалось мало. Случайно встретил историка Ивана Васильевича в коридоре и попросил выслушать. Когда до него дошел смысл сказанного мною, то он чуть очки не уронил от удивления.

– То есть, ты хочешь, чтобы я тебя отвел к директору за срыв урока?

– Да, а за это я докажу вам, что избрание царем Михаила Романова негативно отразилось на развитие страны.

Историк поправил очки и уставился на меня:

– Чекалин, ты ли это?

– Иван Васильевич, ну как? Соглашайтесь.

– Видите ли, молодой человек. Я учу всегда говорить правду и следую этому принципу сам.

– А вы и скажете правду. Я ведь нахулиганю. Испорчу воздух, или драку там затею. Просто не хочу вас обидеть и предупреждаю.

– Может быть, обойдемся без таких сложностей? Я просто обращусь к директору, и он тебя примет.

– Хорошо бы, но боюсь, что нет. Он привык воспринимать меня, только в образе хулигана.

Учитель на меня снова внимательно взглянул и взял меня за руку.

– Пойдем, злодей потенциальный, жертва стереотипов. Но, с тебя обещанная лекция.

Иван Васильевич завел меня за руку к Варваре в приемную и, велев там дожидаться, постучал и зашел в кабинет директора. Взгляд вожатой говорил что-то на тему могилы для исправления горбатых. Через минуту историк выглянул и позвал меня.

– Вот, принимай террориста, а то у меня уже урок начался.

И вышел из кабинета.

Директор Николай Николаевич посмотрел на меня сонно и сказал:

– Слушаю тебя.

– Здравствуйте, Николай Николаевич. Моя мать сейчас при смерти. Есть родственники, но оформление опекунства потребует времени. Можно мне попросить вас и школу защитить мои права до получения опекунства?

– Чекалин, ты многим людям, и мне в том числе постоянно трепал нервы, а теперь о чем-то просишь. Не стыдно?

– Извините за беспокойство, Николай Николаевич.

Я поворачиваюсь и ухожу. Мне вслед несется:

– Чекалин, стой! Я не отпускал тебя.

В классе историк увлеченно рассказывал события смутного времени. Увидев входящего меня, прервался и предложил выслушать версию товарища Чекалина.

У меня после разговора с директором в душе нагло поселилась сотня скребучих кошек, но подводить хорошего человека не хотелось. Начал рассказывать и увлекся описанием героев смутного времени. Через дела героев показал деяния предателей. Клан бояр Романовых играл активную роль в правительстве «Семибоярщины», пригласившей на московский трон польского королевича Владислава. По историческим источникам это могло вылиться для страны присоединением к Польше. Рассказал, как на самом деле проходили выборы царя, и к чему привело страну правление первых Романовых. Я говорил своим пацанячьим тембром спокойно, без остановки, почти не задумываясь и с унылым выражением лица. Все это выглядело нереальным. Когда я закончил говорить, учитель вдруг стал хлопать в ладоши, школяры тоже зааплодировали. Иван Васильевич влепил мне очередную пятерку.

На большой перемене собрался поискать Алешу насчет обещанных ключей. Вовка незаметно усвистал домой обедать. Вот же гад! И меня не позвал. Бросил посреди школы умирать голодной смертью. Еще эта Варварка рыщет по коридору, разыскивает меня, наверно. Фигушки, затаиваюсь в мужской раздевалке спортзала. Полчаса там выждал, потом сунулся в столовку. Там почти никого. Набрал себе обычный малосъедобный набор школьника и грустно уселся в одиночестве. Пора самому кулинарить, а то какую-нибудь язву подхвачу. Внезапно объявился Ганс со своей шпаной и подсел ко мне. Обсудили новую англичаночку. Позавидовали мне, что я теперь буду постоянно огребать пятерки и не ходить на занятия. Еще узнал, что Панок меня в среду искал.

– Что он хочет? Я его людей от реального срока спас. За учительницу их бы размотали по полной программе, – говорю.

– Я не знаю, поговори с ним, – неопределенно высказался Ганс.

– Где и когда? – спрашиваю.

– Завтра. После семи, в котельной.

Немного помявшись, он добавил:

– Ты пацан стоящий, но не вздумай поднимать хвост против Панка.

Звонок разогнал школяров по классам. Алешу нашел в учительской. Вместе подошли к вахтеру, пожилой полной женщине. Учитель сообщил ей о моем праве на ключи от спортзала.

В магазине накупил всяких овощей и молочки. Еще в бакалее набрал круп и макарон. В витринах мясного отдела стыдливо лежали синие куриные тушки. В первенстве по худобе они бы меня побили. Я даже немного обалдел, разглядывая этот натюрморт, пытаясь понять, чего там можно есть. С испуга задал жирной продавщице с наглым лицом нелепый вопрос:

– А говяжье мясо когда у вас будет?

В ответ она захохотала, колыхаясь объемными грудями, и произнесла:

– Ты что, мальчик, из лесу вышел?

Поражаюсь бесподобному умению работников советской торговли естественно и непринужденно оскорбить клиентов. Купил у тетеньки пару куриных тушек, бульона наготовить, и пару десятков яиц, чтоб в холодильнике лежало. Пожелал женщине не переутомиться от работы.

По пути домой растормошил чикину память. Теперь мне стал понятен смех продавщицы. Мясо выдавалось здесь по талонам только работникам агрокомплекса. Загрузив дома продукты по шкафам и холодильнику, наведался к соседке. Сегодня последний день ее заточения в квартире. Старушке ничего не было нужно. Пионеры вчера ей натащили всего из магазина. Попросила только возможности пообщаться с бывшим мужем, но я его пока не видел. Ага, не успел о нем подумать, как он тут же нарисовался. Пришлось поработать переводчиком с потустороннего. Растроганная старушка накормила меня очень вкусным борщом.

В моей пустынной берложке мысли постоянно скатывались к соблазнительной фигурке англичанки. Может быть, приударить за ней? Чем черт не шутит? Приличные девушки иногда любят хулиганов.

Включил телик. Показывали скучнейшую передачу про Аркадия Гайдара. На кухне слушать радио оказалось гораздо интересней. Решил сготовить себе чего-нибудь на ужин и пойти гулять.

В подвале под гостиницей пацаны предавались обычному делу – игре в карты. Нашел там Шило и Пику и предупредил их, что завтра начнем заниматься паркуром. Договорились, что собираемся у спортзала в три часа в спортивной одежде и обуви. Другие пацаны растопырили уши, но мне не хотелось ничего объяснять и никого зазывать. Просто одному заниматься в спортзале будет не комфортно. Развлекать пацанов игрой на гитаре уже осточертело. Замечаю, что у некоторых на меня условный рефлекс выработался. Как я появляюсь, то сразу гитару суют. Нафиг-нафиг! Льву Бонифацию каникулы положены.

Кто-то предложил сходить в клуб на французский фильм «Великолепный». Сеанс уже начался, но нас пустили, потому что билетер хорошо знала брата Шило. Забавный фильмец с хорошим сюжетом. И актеры играют классно. Жаль, что в наше время этого фильма даже по телику не показывают. Сразу после окончания сеанса попрощался с пацанами, пошел домой и завалился спать с намерением посетить Элизиум.

Едва влез на тот свет, сразу высказал хранителю накопившееся недовольство подростковыми эмоциями. Из-за этого я постоянно порчу отношения с разными людьми. Тот в ответ намекнул, что я вполне зрелая личность и сам должен такие проблемы решать. Вспомнил про предстоящую встречу с Панком и попросил закачать в меня чего-нибудь по боевым искусствам. Выяснилось, что библиотека по этому делу огромна, и нужно отбирать массивы отдельными частями. Кроме того она связана не только со знаниями, но и с умениями человеческого тела. Рукопашкой я владею хорошо, но хотелось бы развиться до более высокого уровня. Выбрал систему Айкидо, вспомнив актера Стивена Сигала.

Возвратясь в тело, сразу зашел в ванную и начал инициацию боевой системы. На этот раз кроме высокой температуры процесс сопровождался дикой болью в мышцах, ломило даже кости. Спрессованные в минуты, годы тренировок старых мастеров и современных спортсменов пытались уложиться в мое сознание и в подростковое тело. Я с ужасом наблюдал произвольно скользящие под кожей словно змеи, мышцы. Конечности самопроизвольно двигались, тело выгибалось. Создать эмоцию, останавливающую эту жуть, никак не получалось.

Лишь к утру процесс завершился. Я еле дополз до дивана в зале. Тело с трудом подчинялось командам головного мозга. Вместо боли накатила оглушающая слабость. Теперь меня мог поиметь не только Панок со своими дружками, но и любой первоклассник. Часы показывали, что пора идти в школу. Странно, что Вовка не показывается на горизонте. Что там по расписанию? Два урока Валентины, потом черчение и пение. Не вдохновляет. А ну их всех! Отстаньте от умирающего пацана! Надоели бессмысленные ритуалы, гонки за призрачными целями, суета вокруг мелочей. Беру на сегодня передых.

Около десяти утра тело более-менее пришло в норму, но накатилось сильнейшее чувство голода. Я кинулся на кухню и пожрал весь запас продуктов. Курица в кастрюле была тоже приговорена. Теперь мне захотелось чем-нибудь заняться. Подумав, решил пойти все же в школу. Хоть какое-то развлечение. К тому же не хотелось подводить пацанов, приглашенных на занятия по паркуру.

У входа в школу стоял Москвич, откуда выгружали какие-то коробки. В одной из суетящихся у машины фигур узнаю Ангелину Давыдовну, учительницу пения. Увидев меня, она радостно улыбнулась и приветственно махнула рукой. Я подошел поближе и вежливо поприветствовал ее, заодно предложил помощь.

– Думала, что просить придется. Но, раз сам предложил, то давай помогай! – обрадовалась учительница.

Я видел, что моя помощь особо не нужна, из школы постоянно подходили ребята. Но я также видел, что девушке хотелось о чем-то со мной поговорить.

В музыкальной школе, оказывается, имелась своя учительская, замечательно обставленная: большой деревянный стол с самоваром, диван, картины на стенах. Когда я занес туда коробку, Ангелина предложила задержаться и выпить с ней чай. Из холодильника явился торт «Прага». Чашки оказались расписаны так же, как и самовар. Чай поразил насыщенным вкусом и запахом, похожим на бергамот.

Я не мог даже предположить, что учительница в курсе моего музицирования в Березовой Роще. Отрицать не стал, но на мой вопрос о том, откуда известно про это, она шаловливо улыбнулась и покачала головой. Думал, что попросит сыграть те композиции, но Ангелина хотела от меня обещанную сдуру песню. Вот же засада! А я про то давно забыл. Сижу, переживаю и нервно поедаю торт. А девушка тоже молчит и теребит в руках какую-то бумажку. Быстренько сканирую массив по наиболее подходящей песне. «Прекрасное далеко» Крылатова подходит. Но оно слишком гармоничное и разоблачает хулиганистого Чику, как затаившегося интеллектуала и эстета. Мне то может быть и интересно, но парню потом с этим жить. Пришло на ум «Красный конь» Фрадкина. Вот это, пожалуй, то, что надо для уважаемой Ангелины Давыдовны. Только надо узнать, кто меня запалил с музыкальными этюдами и жестоко наказать.

– Почти готово, Ангелина Давыдовна! Могу наиграть мелодию, а дня через два выдам окончательный вариант стихов. Только помните уговор – я не пою. А вы за это выдайте того, кто про меня рассказал.

Девушка пристально посмотрела на меня. Наверное, оценивает комичность ситуации: хулиган создает песню для пионеров.

– Хорошо! Но после исполнения тех красивых композиций. Я все-таки специалист в музыке и имею право их услышать! – немного поторговалась учительница.

Эх, не вовремя я выставился со своими композициями. Только теперь я заметил, что в ходе разговора от волнения умял больше половины дефицитного торта. Почувствовал, что заливаюсь краской. Лавры главного проглота теперь отобраны мной у Вовки бесповоротно. Девушка чуть заметно улыбнулась и позвала к выходу.

Наверное, мы долго сидели и не услышали звонка на урок. Мои одноклассники томились в коридоре и с удивлением уставились на выходящего из учительской меня. Ангелина извинилась и сообщила ашникам, что на сегодня урок отменяется, а меня повела в холл к роялю. Ученики, не торопились уходить, а я терпеливо ожидал, когда же они свалят за горизонт. Ангелина нетерпеливым жестом показала, чтобы я садился за рояль, несмотря на мои жалобные взгляды. Увидев невероятное зрелище – отпетого хулигана, сидящего за роялем, ашники тоже расселись по залу. Задрожали руки как тогда в ресторане. А эти еще глаза округляют, только Вовка зловредно лыбится. Я разозлился и стал делать страшные рожи, чтобы все убирались. Ноль реакции. Высказываюсь:

– Ангелина Давыдовна, чего они там сидят? Мне трудно настроиться.

Девушка согласилась и прогнала моих одноклассников из зала. Всех, включая Вовку. Вроде бы ушли. Я специально выходил в коридор посмотреть. Успокоившись, сел за рояль и начал играть. Сначала минусовку. Потом спел два куплета этой красивейшей песни. Вижу, как учительница впечатлилась до слез. Деликатно не замечаю ее состояния и прошу помочь мне записать ноты мелодии.

– Это – чудесно, Паша! – говорит мне, потрясенно, – Так просто и необыкновенно. Ты выполнил наш уговор.

Произнеся это, она неловко поцеловала меня в лоб. Оглядываюсь на шорох – торчат рожи из-за угла. И одна из рож – вовкина. Недолго тебе, подлому предателю, божий свет коптить осталось. Казню без суда и следствия! Заранее предвкушая ответ, снова интересуюсь источником информации о моем выступлении в Березовой Роще.

– Касимова Лейсан. Моя хорошая подруга.

Зря я на бедного другана грешил. И здесь прелестные ушки Лизоньки прорисовываются.

Прошу прощения и обещаю выполнить обещание в другой раз, когда не будет этих любопытных морд. В зале – тишина. Все в трансе. Я попрощался с учительницей и пошел к выходу из зала. За мной потянулись обалдевшие одноклассники. Вовка подскочил с виноватыми глазами и с заискивающей улыбкой, и сообщил:

– А мне утром Николай Михайлович звонил.

– Поздравляю!

– Нет, не в смысле мне. Он тебе велел передать, что машина за тобой сегодня приедет в три часа.

– У меня в три паркур.

– А ты меня чего же не приглашаешь? – насторожился пацан.

– Я никого за хобот не собираюсь тащить. Кто хочет, сам придет.

– Ты на меня за что-то обиделся? – интересуется приятель, – Мне еще сильней обидно, что ты без меня кино смотреть ушел.

– Чекалин Паша! – кричит Светка Романова и бежит вперевалку ко мне, – У нас сегодня вечеринка будет. В шесть вечера в классе. Приходи!

Необычно такое слышать от активистки. Раньше Чика не был избалован подобным вниманием. Его попросту не замечали.

– Извини, Светлана! Я не смогу прийти. Я меня дела, – вежливо отказываюсь.

– Как жаль! – искренне переживает толстушка, – Ну, хотя бы подарок прими. С праздником тебя!

Она сует мне в руки бумажный пакет, в котором покоились блокнот, ручка, набор карандашей и шоколадка.

– Спасибо тебе, Света, огромное! А это тебе, – отдариваюсь ей тремя голландскими шоколадками. Девчонка взвизгнула в восторге и схватила лакомство. Боюсь, что она их положит в сервант под стекло и будет водить туда подружек, чтобы показывать.

– Вот такой чейнж, – задумчиво высказался я.

– А я перед первым уроком Валентине тоже шоколадку дал. Теперь мы помирились, – гордо сообщает Медик.

– Классно! – равнодушно цежу я.

– Ой, а что это с тобой? – вскрикивает чем-то пораженный Медик и показывает на руки.

Я оглядываю их: все нормально. Внезапно осознаю, что рукава недавно купленной курточки стали короткими. И штанины брюк укоротились. Недаром я с утра чувствовал какую-то тесноту в плечах, а купленные на размер больше туфли сидели плотно. Помчался в медицинский кабинет, Медик подорвался за мной. Постучались, зашли. Я попросил Людмилу Николаевну измерить мне рост. Зашел в носках на ростомер и выпал в осадок. Каким-то волшебным образом я вытянулся на целых четыре сантиметра. Мое лицо в зеркале тоже заметно изменилось, стало резче, что ли. Мдя, нехило я загрузился!

– Паш! – канючит Вовка, – Мне можно с тобой в Березовую Рощу?

– Зачем? – тупо отвечаю ему, не зная, как отказать.

– Ну, это… Помогать тебе. Ты прости меня, если я провинился перед тобой. Хочешь, я искуплю вину. Можешь меня наказать, как захочешь.

– Ну, не фига себе! Ты чего – мазохист?

– А кто это такой?

– Ну, это такой пионер, который любит преодолевать всякие невзгоды и преграды, не боясь боли в кое-каких местах.

– Верно, это я! – радостно согласился пацан, – Значит, вместе едем?

– Хрен с тобой, едем! – разрешил я.

– Ура! – завопил Вовка, – Пошли ко мне домой обедать.

Иду, коль приглашают. По пути зашли в магазин. Краем глаза в прошлое посещение видел там фарш. Мда, внешний вид продукта не вдохновлял. Попросил продавца дать понюхать, в ответ получил обвинения в хулиганстве, обзывательства и обещание вызвать милицию. Понимаю продавщицу, что моя морда провоцирует на скандалы и горестно соглашаюсь на «засранца», но прошу все же пойти навстречу.

– Купи и нюхай, сколько хошь! – вынесла вердикт женщина.

– А вам не стыдно будет, что такой молодой и красивый пацан помрет, поев ваш фарш? – интересуюсь с невинной мордой.

– Вадим Сергеевич! – вдруг завопила продавщица, – Тут хулиганы работать мешают.

Вышел здоровенный хмурый амбал, по виду которого стало понятно, куда пропадает мясо.

– Нам бы понюхать… – жалобно вякнул Вовка.

– Минута и вас нет! – рыкнул мужчина.

Зачем нам целая минута. Парой секунд вполне обошлись. Виктор Васильевич принял меня хорошо, даже радостно:

– Пашка, сукин сын! Ты почему стал редко к нам заглядывать?

– Неправда ваша, дядь Вить, просто вас самих дома не бывает.

– А с твоим ограблением как обстоят дела?

– Воровка еще и у моей соседки облигации сперла. Так что попала она круто под экскаватор. Мои вещи почти все вернули. Спасибо вам.

– Видишь, Илюха, каких орлов мы вырастили, – вдруг обратился вовкин отец к другому сыну.

На столе в кухне стояла водка и селедочная закусь.

– За себя постоять умеют. И голова на месте, – продолжил батя, – А все ремень животворящий делает.

– Положим, не ремень, а доброе слово, – не соглашаюсь я с рядом сидящим авторитетом.

– Вот, смотри, парень. Меня мой батя лупил – я теперь майор милиции. Илюху я лупил – каким красавцем стал. А Вовка чуть ли не каждый день четверки и пятерки носит. Я уже забывать стал, как его задница выглядит, – с гордым видом разглагольствовал Виктор Васильевич.

Чего отмечали мужики, так и не признались. Мы Вовкой быстро умяли сковороду жареной картошки со шкварками. Потом я побренчал на гитаре несколько песен любимого дядей Витей Токарева. Перед тем, как уйти домой, поинтересовался у него, отпускает ли тот сына в Березовую Рощу, дождался в ответ удовлетворительный кивок. Договорился с Вовкой, что тот дождется сашин жигуленок у моего подъезда и подъедет к школе. Дома в тиши хотелось обдумать встречу с Панком. По любому, надо эту проблему решать.

А стоит ли ее решать? Не подходит ли для меня время расставания с этим миром, а Панок невольно послужит орудием моих планов? После долгого размышления понял, что для достижения цели нужно очень сильно разозлить противника, а для этого нужно его изучить. Сейчас бы пригодился дедок. А вот и он сам появился.

– Здравствуйте…, хмм, простите. Доброй памяти, Алексей Семенович!

Дедок в ответ хихикает. Понравилось ему мое смущение.

– Позвольте вас спросить. Почему вы не уходите туда?

– А вот подойдет время моей супружницы и уйдем вместе. Это ты у нас счастливчик, все будешь помнить. А нам, рядовым личностям, положено забывать. Вот мы вместе не забудем друг о друге и вместе растворимся в новом континууме.

– Понятно. Просьба у меня к вам. Можете разведку делать? В семь вечера один бандит вызывает меня на стрелку в котельную. Звать его Панков Борис, двадцати шести лет. Я не смогу пойти, но хотелось бы знать, что меня там ожидает.

– Эхе-хе, молодой человек. За твое золотое сердце я не только это готов для тебя сделать. Ты и сам сможешь посмотреть. Я тебе дам связь с собой, и ты увидишь все как бы моими глазами.

– Не фига себе, возможности! – вскричал я, пораженный, – Не знаю, как благодарить!

– Сейчас отработаем взаимодействие, – деловито, по-военному стал разговаривать дедок, – Будешь учиться возможности включать, перемещать, смотреть и выключать мое видение. Есть еще возможность записи и воспроизведения.

– Охренеть! – прокомментировал услышанное, – Вам бы цены не было в военной разведке.

Дед бросил мне связь – управляющий поводок, строго обговорив не дергать его понапрасну. Я погонял призрак по городку, посмотрел, что делает Вовка. Пардон, извлекает из организма лишние килограммы в тайном месте, листая при этом немецкий порножурнал. Вот же тихушник, а мне не сказал ничего. Откуда только достал такую ценность?

– Отлично, Алексей Семенович! Мне все понятно. До связи.

Так прикольно чувствовать себя, осознавая свой скорый конец! Тело от адреналина просто вибрирует. Хочется сделать чего-то важное, значительное. Хочется оставить добрую память о себе. Внезапно вспомнил, что и мой невольный партнер тоже исчезнет из своей жизни в терминальном пятне. Как-то несправедливо получается. Надо будет еще раз посоветоваться на этот счет с ангелом. Но на сегодня встреча с Панком отменяется. Оторвусь в выходные как следует. Устрою взрыв суперзвезды по имени Чиканос и исчезну!

В приподнятом настроении, одеваюсь и иду к школе. Шило и Пика уже стояли у спортзала. В раздевалке произошло нечто, для всех присутствующих необъяснимое. Мое тело предстало взорам пацанов измененным. Нет, оно не выглядело бройлерным, как после анаболиков, оставшись сухощавым и жилистым. На месте убогой впалости, появилась «стиральная доска». На плечах и груди прорисовался рельеф. Два пацана восхищенно меня осматривали.

– Ты прямо как скульптура, – глубокомысленно заявил Пика.

– Да, классно! – подтвердил Шило.

– Это все паркур, – соврал я, – Только, мужики, я вчера перетренировался, еле двигаюсь. Показывать сам паркур сегодня не буду. С базовых упражнений начнем.

Сразу заявил, что нужно поначалу набрать мышечную массу и научиться защищать себя от травм. Показал как надо делать упражнения на растяжку мышц, на наращивание мышц рук, ног и пресса. После я показал, как правильно приземляться и начальные элементы «ролл», то есть кувырка при приземлении с большой высоты.

В это время подошел Вовка. Я им всем прочитал лекцию по истории паркура. Что он возник среди французских солдат во время второй мировой войны. С его помощью выживаемость человека в экстремальных условиях возрастает в сотни раз. Рассказал про основные элементы паркура, некоторые попытался сам исполнить. Своим произволом включил в паркур брейк-данс. Думаю, что зрелищные элементы этого танца примирят пацанов с обыденными движениями обычного паркура. Еще я выдумал паркур-файт, взяв туда боевые элементы от рукопашки, капоэйры, бузы и айкидо. Получается, что я наглым образом становлюсь отцом-основателем целого направления. Пацаны вдохновились перспективами, а я под это дело взял с них клятвы бросить курить и пить. Еще обговорили программу тренировок в домашних условиях. По утрам решили собираться в семь в будни у моего подъезда и бегать не менее получаса.

Залезли с Вовкой в сашкину копейку около четырех часов и через четверть часа вылезали уже у дядиного подъезда. Эмма Эдуардовна очень обрадовалась нам и тут же вызвала по телефону мужа, а нас загнала за стол и угостила чаем с пирожными. Николай Михайлович обнял меня по-родственному, поприветствовал Вовку и сразу перешел к серьезному разговору.

За неделю он предпринял кое-какие действия по опекунству. От меня теперь требовалось написать письмо сестре, пройти медицинское освидетельствование в поселковой больнице и взять справку оттуда же о состоянии здоровья матери. Все остальное возьмет на себя дядя. Еще нужно будет решать вопрос с моим проживанием и учебой. В поселке строился кооперативный дом. Можно будет потом сделать квартирный обмен. Чтобы иметь возможность распоряжаться моей жилплощадью, дядя должен оформить опекунство и над матерью. Ее потом, если состояние стабилизируется, можно будет перевести в стационар при доме отдыха. Я могу и просто прописаться у дяди, но тогда квартира в Родных Просторах отойдет агрокомплексу. Так оригинально устроены советские законы. Директор местной школы дружен с Шумиловым. Думаю, что проблем с переводом из школы в школу не будет. В разговоре коснулись хоккейной темы. Дядя сообщил, что хоккейный тренер пожаловался на меня.

– В Можайске от тебя не было никакой пользы. Это верно?

– Тренеру видней. Если я не нужен ему, то могу и не играть. А вот нужен ли он команде? Ты извини, дядя, но он совершенно не понимает ничего в хоккее. Любой пацан, хоть как-то разбирающийся в хоккее более достоин быть тренером, чем он. Вон даже Вовка.

– Шутник ты, Пашка. Пацана тренером ставить – нанести оскорбление Комитету соревнований. Понимаешь, я поссорился с прежним тренером, который команду ставил. Человек он талантливый, но тяжелый. А другого тренера у меня нет времени искать.