Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

Хотел после школы в физкультурный институт поступить, но не получилось. В армии попал в десантуру и не пожалел об этом. К списку моих увлечений добавилась рукопашка. Вот после армии и зазвали меня друзья на работу охранником, всякие банки охранять.

Как-то раз я с друзьями решили провести летние выходные дни близ маленького старинного городка. Наш общий знакомый обещал классную рыбалку на расположенном в десяти километрах озере. Почему-то мы приехали поездом раньше, вечером в пятницу. А ждать нас обещали у вокзала в субботу утром. Сидеть всю ночь в зале ожидания не хотелось, и мы решили отыскать нормальный ночлег.

Улицы, мощеные булыжниками, старые, но аккуратные деревянные строения придавали особое очарование городу. Мы заходили в частные дома, стоящие по пути. Поскольку моя мордаха была наиболее симпатичной на фоне рож моих друзей-амбалов, переговоры по устроению наших усталых тушек на ночлег пришлось вести мне. Неприятно было терпеть провал за провалом. Чего только я не вытворял своей моськой. Жулик из «Рапунцель» отдыхает. Люди почему-то не соглашались пустить даже за приличные деньги.

И тогда состоялось доказательство существования Бога. Я встретил ее. Что было бы, если мы нашли жилье раньше? Страшно подумать! Открыло дверь золотистое солнце, распахнуло глаза-колодцы. Все, ангелы, принимайте утопленника! Стоял как дурак и смотрел… И глазами хлопал… А она молча ждала. Улыбнувшись пригласила нас всех войти в дом. А я ведь ничего не сказал. Как ребята там дальше разруливали, я не помню. Мы все втроем устроились на чердаке, на матрасах, набитых сеном. И тут Бог снова показал свою силу. Я заболел, нормально так с температурой. Ни о какой рыбалке речь не могла идти. Ребята уехали, я остался. У Лоры тоже оказались выходные дни. Она работала в детском саду воспитателем. И еще, у нее никого не было из родных, только друзья. Я разговаривал с ней долго, и никак не мог наговориться. Звуки ее голоса создавали невероятный уют. Словно купаешься в волнах чего-то нежного, бархатного, окутывающего теплотой и счастьем. Я не мог поверить, что существует такое совершенство во всем. Все было идеально до каждой мелочи. И даже имя ее было красиво и необычно – Лариса. Она почему-то его стеснялась и упрощала до Лоры.

Полечив меня народными средствами в выходные, в понедельник она вызвала врача на дом. За кое-какие деньги мне были сделаны уколы, выписаны пилюли и дана справка на работу о моей нетрудоспособности. Только печать в регистратуре поликлиники поставить требовалось. Так я выиграл у судьбы неделю жизни с Лорой.

Болею я очень редко. Можно даже сказать, что никогда особо серьезно не болел. Организм сбалансирован по высшему классу. В будни я поправился и, пока Лора была на работе, разыскал инструменты и поделал разные нужные мелочи. У одиноких женщин слабым местом в доме всегда можно считать текущие краны и не прибитые скобы.

Оставалось еще много свободного времени. Хотел потратить его на уборку квартиры, но она оказалось чистой до совершенства. Решил тогда удивить женскую душу готовкой. Приходилось иметь дело с этим в компаниях и на вечеринках. Пошел на местный рынок. Накупил всякой снеди. Решил ей приготовить рыбу по особенному рецепту. Только я вам этот рецепт не расскажу и не надейтесь. Намекну, что там особая приправа, а рыба должна быть белых сортов.

Путь к сердцу женщины лежит через глаза. Лора, как пришла с работы, не поверила им. А я еще свечи прикупил, цветы разложил, в общем, создал обстановочку. Было очень хорошо: мы разговаривали о разных пустяках, смеялись. Я хотел ее приобнять, но тут облом получился. Она резко встала и вышла. Я пошел следом за ней с намерением извиниться, если в чем-то ее обидел.

Мы долго стояли на крыльце и молчали.

– Ты уже выздоровел? – тихо спросила она.

– Нет. Я снова заболел, – ответил ей.

– Интересно чем же? – после заметного перерыва спросила она.

– Тобой! – ответил я.

Было тихо. Все замерло. Даже воздух был недвижим. Все ждало ответа…

– Не надо, Миш… Уезжай!

Утром я ушел на вокзал, но не уехал. Я залез в вагон, но не выдержал и вышел обратно на перрон. Мысли в раздрае, и не знаю, что делать. Зашел в зал ожидания и присел на скамейку. Одно было для меня понятно, что не смогу никуда отсюда уехать.

Сколько так сидел, обхватив руками голову, не помню. Только чувствую, что кто-то стоит около меня. Поднимаю глаза – Лора! Стоит и улыбается. Я вскакиваю и обнимаю ее, целую. Говорить ничего не могу. А она, немного освободившись, говорит:

– А я испугалась, что больше тебя не увижу…

* * *

Я боялась и желала его. Когда вырастаешь вне семьи и не имеешь авторитета, которому хочется безусловно верить, поневоле совершаешь множество ошибок. Приехала в этот маленький и старинный городок после окончания педагогического училища. Новая работа мне сразу понравилась из-за уважительного отношения коллектива. И заведующая и другие воспитательницы детского сада были в возрасте и взялись опекать меня несмышленыша. Дети мне всегда нравились, потому что я мечтала иметь в будущем большую семью. Не было раньше у меня никого в прошлом.

Виктор возник в моей жизни через месяц. Нас познакомили на дне рождения подруги. Он был неплох собой: нормального роста, строен, немного худосочен. Впоследствии выяснилось, что он еще и из богатой семьи. Подруги обзавидовались, а мне просто хотелось иметь своего бойфренда, чтобы было все как у других. Плохо было то, что он редко приезжал в наш городок на своем супернавороченном лексусе – жил с родителями в областном центре.

Однажды он перед приездом позвонил мне и предложил выбраться на шашлыки, но с условием пригласить подруг. В выходные здесь делать нечего и мои лучшие подруги – Настя и Лика – с удовольствием согласились на это мероприятие. Утром мы, разодетые в лучшие платья, вышли встречать Виктора к автобусной станции. Было очень тепло, середина лета. Нам было очень хорошо: мы смеялись, шутили. Я уже давно не виделась с Виктором и ужасно соскучилась.

Первым неприятным моментом оказалась большая толпа байкеров, сопровождающая моего бойфренда на ямахе. Виктора было не узнать в новом, необычном прикиде. Еще более неприятным было присутствие разбитной девахи за его спиной.

Надо было бы развернуться и молча уйти домой, но Виктор уговорил остаться. Деваха перескочила на другой байк. Я села на заднее сидение к своему другу. Подруги тоже загрузились в своих платьях по другим железным коням. Мы помчались на наше любимое место у живописного озера.

Погода не подкачала. Мы купались, ели шашлыки, пили пиво и танцевали под магнитофонные записи до заката. Потом вдруг я обнаружила, что мое платье пропало. Я пошла искать Виктора, но нарвалась на толстого и волосатого парня. О набросился на меня и попытался сорвать купальник. Я закричала и вырвалась. Внезапно я увидела Виктора и подбежала к нему, пожаловавшись:

– Твой приятель Толя меня хотел изнасиловать.

Ответ его меня поразил:

– А чего ты ожидала от вечеринки? Расслабься и получай удовольствия. Впереди целая ночь.

– Значит, вы специально одежду мою спрятали? Я все равно уйду домой даже в купальнике, – начала я ругаться.

В ответ тот рассмеялся:

– Уйдешь, только голой. Сама снимешь трусики, или помочь?

Это был другой Виктор, возможно настоящий. Как я могла так ошибиться в человеке? Вожделеющий взгляд холодных безжалостных глаз, кривая усмешка слюнявых губ, руки лихорадочно рвут остатки одежды и зажимают мой рот. В уши с тяжелым дыханием попадают грязные слова:

– Давно пора… Чтобы какая-то сучка меня динамила… Все вы – бл…

Где-то поблизости закричала одна из подруг.

Когда Виктор кончил, кто-то навалился сзади. Дальше я ничего не помнила.

Утром нам вернули одежду. Виктор сказал, чтобы даже не надеялись обращаться в полицию. Обещал выдать гонорар за прекрасную ночь любви. У Лики было избито лицо, и смотрела она на меня, как на лютого врага. Настя, наоборот, оказалась довольна всем. Она обнимала все время нового друга – бритоголового плечистого парня в татуировках. Вскоре команда байкеров уехала, оставив меня и Лику. Мне было омерзительно даже прикасаться к мужчине. И в дальнейшем при взгляде на любого человека мужского пола мне виделись черты Виктора: его злые глаза, кривая улыбка на молочно-белом лице.

Поздней осенью вытравила плод. С подругами больше не общалась. С какими-либо мужчинами знакомиться не желала, несмотря на неоднократные попытки коллег по работе. Жила все время одна. Даже подумывала уехать куда-нибудь из этого постылого города.

Однажды поздним вечером ко мне постучались. Какая-то сила заставила меня открыть дверь, хотя поначалу не собиралась. На пороге стоял молодой спортивный парень с открытым лицом. Он смешно открыл рот и таращил глаза, словно не мог выговорить застрявшее в горле слово. Снова, вопреки своему желанию, приглашаю войти ему и его товарищам. Им нужен был ночлег. Пустила их на чердак бесплатно, хоть они и предлагали какие-то деньги. Закрылась на всякий случай.

Какая же я дура! Самый молодой парень продрог и заболел. Пришлось его оставить у себя и лечить. С каждой новой встречей с Мишей я чувствовала, что омерзение уступает место влечению. Мне все больше хотелось находиться рядом с ним, слушать его остроты, любоваться красивым лицом, похожим на мордочку шаловливого зверька. Он быстро выздоровел и удивил меня великолепным ужином. Все было так хорошо, пока Миша не попытался меня обнять. Неприятные ощущения снова затопили меня. Стало трудно дышать и я вышла на улицу. Миша вышел за мной следом и стал извиняться. Потом сделал попытку признаться мне в любви. Мне не хотелось ощущать рядом с собой мужчину, и я попросила его уйти.

Только когда он ушел, а я поняла, что образ Виктора окончательно исчез, растворился, растаял из моего сознания. Миша сиянием своих глаз выжег из меня эту хворь. И еще я поняла, что полюбила его. И что скоро с ним обязательно встречусь.

* * *

…И вот я опять в своем новом мире. Вовка с Жекой уютно посапывали в унисон на диване. Луна лениво цедила скудными лучами через тюль, освещая обстановку жекиной комнаты. Помня финты в милицейской камере, я решил для новой раскачки мозгов использовать ванну. Если появятся грустные неожиданности, то их легко можно будет потом смыть водичкой из душа. Осторожно прокрадываюсь к туалету. Плохо, что здесь санузел совмещенный, как и в большинстве других домов. А вдруг кому приспичит, когда я в конвульсиях буду трепыхаться? Ладно, авось, пронесет. Сбрасываю с себя трусы и загружаюсь в ванну.

Я немного подучился управлять инициацией заложенных в меня программ, загружая их понемногу и растягивая процесс во времени. Температура и лихорадка с головной болью все-таки были, но не такие сильные, как в первый раз. Вода из гибкого душа дарила живительную прохладу разогретому до высоких температур телу. Информация наполняла меня, фиксируясь в глубинах нейронной структуры. Я проживал множество моментов жизней выдающихся личностей. Мне дарили свой опыт, восторг и вдохновение Пол Анка и Пахмутова, Джон Леннон, Дитер Болен и многие-многие другие.

В дверь кто-то забарабанил. Оказалось, что уже около шести утра, и жекина мама собиралась на работу. Она работала в доме отдыха поваром. Я приостановил процесс и выполз из туалета. Заметив мою красноту, женщина забеспокоилась и собралась вызвать скорую. С трудом отбился, соврав, что у меня так проявляется реакция организма на переутомление. Залез под одеяло и не заметил, как уснул.

Меня разбудил телефонный звонок около десяти часов. И не только меня. Дрыхнувшие как сурки Жека с Вовкой тоже резво вскочили. Жека понятно почему, а его сожитель по дивану оттого, что охально закинул свою тощую конечность на него. Я вылез со своего ложа и принялся делать силовую гимнастику. После инициации во всем теле раздражала неприятная слабость. Вовка заинтересованно наблюдал за мной. На мой молчаливый призыв присоединиться, поколебавшись, лег рядом.

– Правильно! – натужно сопя, одобрил его выбор, – Без сильных мышц не будет паркура.

– Мать звонила, – сообщил, возникший Жека, – Просила передать, что Николай Михайлович ждет тебя в дирекции к одиннадцати. Сейчас я вас покормлю и провожу туда сам.

На завтрак в духовке томилась утка с рисом, почти приготовленная мамой. Жека в плавках суетился с озабоченной мордой у плиты, а мы с Медиком продолжали заряжаться на ковре.

– Уфф, больше не могу, – вскоре заныл друган и поскакал на кухню выпить воды.

– Ну и хрен с тобой, – буркнул я, продолжая мучить свое тело.

Для своего возраста чикино тело неплохо развито, но кистевые мышцы чуть не подвели меня при улепетывании от злобных котов. Пресс тоже требует внимания. Да и вообще, этому телу пора серьезно заниматься собой.

С кухни доносились слюногонные запахи. Всовываю туда себя. Вовка уже чего-то жует. Предлагаю пацанам послушать анекдот, те радостно соглашаются:

– Мам, я есть хочу.

– Ну, разбей себе два яйца.

– Может мне еще и руку сломать, чтобы ты мне покушать дала?

– Гы-гы-гы… – это Медик закатился своим фирменным смехом.

Жека выставляет сковороду с едой на стол, и мы весело усаживаемся вокруг по табуреткам. Утка съелась радостно и сытно отрыгнулась, хоть и была без привычных мне кутчупов с майонезами. Может быть, подкинуть пару кулинарных идеек из своего времени, пока еще здесь торчу. За чаем с бутербродами вспомнил еще один анекдот:

Он: – «Ты готовить-то умеешь?»

Она: – «Да, я очень вкусно режу колбасу!»

Наевшись, собираемся к дяде. Мне приходится снова надевать треники под куртку. Жека с сожалением смотрит, но его шмотки мне не подходят. Ладно, не замерзну – на улице чуть ниже нуля и пасмурно. И народ по своим работам разошелся.

Дядя сидел в своем кабинете и попивал чаек. Увидев нас, предложил тоже почаевничать. Мы дружно отказались. Тогда Николай Михайлович высказал свою идею: съездить и прибарахлиться в Москву. В моем положении отказываться от такого щедрого предложения было бы глупо. Медика тоже решено взять с собой. Загружаемся в шумиловскую волгу и душевно прощаемся с Жекой.

Машин на шоссе в столицу почти не было, иногда попадались грузовые. Инспекции тоже не наблюдалось. Дядя вел «Волгу» уверенно, но скорость не превышал. Во многих местах дорога была покрыта наледью. По пути заехали в райцентр Правдинск, чтобы прикупить какие-нибудь немудрящие штанишки и не светиться в столице трениками. Брюки продавались нерасклешенные. Оказывается, советские люди одежду по моде отдают шить в ателье. Там выходит гораздо экономней, чем покупать готовую одежду в магазинах. Фиг с этими клешами. Мне здешние веяния моды вне интереса. Вот, теперь мой внешний вид, хотя бы ниже пояса, стал более-менее соответствовать канонам приличия.

Разница с моим прежним временем просто поражала. После МКАДа на месте современных микрорайонов уныло маячили пустыри с кое-где стыдливо прячущимися частными домиками. Потом начали проявляться островки из скромных трехэтажек, окрашенных в желтый цвет. За железной кольцевой дорогой пошли кварталы из хрущовских пятиэтажек. Наша Волга попетляла по небольшим тихим улочкам и выехала на Профсоюзную улицу.

Магазин по виду показался небольшим. Неподалеку от входа бродило с таинственным видом несколько молодых парней. Один из них подошел к нам и тихо пробормотал:

– Сертификаты какие?

Дядя отрицательно покачал головой, и молодой человек тут же испарился. Прямо у входа дорогу перегородил решительного вида мужчина. Дядя показал ему несколько цветистых бумажек.

– Эти с вами? – мужчина недоверчиво оглядел меня и Вовку.

Позорная желтизна еще украшала мою скулу. А Медик весь сжался будто его поймали за совершением какой-нибудь проделки. Дядя важно кивнул и подтащил нас перед собой.

Мы попали в убогий рай. Почему так? Объясню. Я еще не отвык от нормального ассортимента товаров в магазинах. А здесь, в этом времени такое скромное изобилие качественных товаров способно привести к инфаркту среднестатистического жителя. Медик даже начал подвывать от увиденного богатства. Мой равнодушный вид сильно обеспокоил родственника:

– Такое ощущение, что ты здесь бывал много раз…

Я хмуро отмолчался. Стало понятно, чем хотел удивить меня дядя. На одном из прилавков лежали крутые фирменные джинсы: «Ранглер», «Леви», «Ли», прочие фирменные шмотки из загнивающих стран. Вовка чуть не описался до обморока и отрабатывал перед дядей по части восторгов за нас двоих. Я тоже немного полицедействовал, желая порадовать дядю и принялся с удовлетворенной мордой просматривать витринные образцы. Продавец вежливо помог мне подобрать товар по моей фигуре. Еще купили джинсовую курточку и стильную рубашку. В инвалютных рублях этот комплекс стоил буквально ничего.

Заметив унылую морду друга, с вожделением глядящего на вельветовые малиновые брюки, попросил дядю приобрести и их. Николай Михайлович недовольно посмотрел, но ничего не сказал и сделал разрешающий жест. Вовка чуть не заплакал от счастья. Я тихо сообщил дяде, что все отработаю, как надо. Он в ответ чуть заметно улыбнулся.

Вовка как вышел из примерочной, так и остался в малиновых штанцах. Я даже прикалываться начал, что теперь ему любая девка даст. Он счастливыми благодарными глазами смотрел то на меня, то на дядю. А раскулачивание родственника продолжилось в обувном отделе. Я приметил черно-белые «Адидас» издали. Эта надежная вещь для меня много значит, если я рассчитываю на активный образ жизни. Надеюсь, что и Чика после меня продолжит мой образ жизни. Странно, что здесь эти немцы стоили гораздо дешевле итальянских. Дядя без разговоров закупает для меня их с размером больше. Мудрый поступок.

Вовка на этот раз старательно отворачивается. Да и я понимаю, что дядина благотворительность не беспредельна. Эти волшебные бумажки ведь ему пришлось как-то добывать. Заработать их обычным путем в стране Советов невозможно. Вон, на входе парни готовы за один инвалютный рубль выложить до трех рублей. А если поторговаться, то и больше.

С покупками выползаем из магазина под завистливые взгляды обычных людей.

Но это было еще не все. Мы выехали на Ленинский проспект и порулили в сторону центра. Не доезжая Октябрьской площади, приехали к малозаметному ателье на тихой улочке. Там мне пришлось раздеться до трусов и дать себя обмерить хмурому и усатому мастеру. Этот костюм дядя предполагал для моих выступлений на сеансах. После мы вернулись в обратном направлении по проспекту до универмага «Москва». Прошли сразу в кабинет директора. Невысокий человечек с залысинами и умными глазами выскочил навстречу нам и долго пожимал руки Николаю Михайловичу. Тот представил меня:

– Вот, Бронислав. Смотри, каких орлов тебе привез. Этот – мой племяш Пашка, а тот – его друг Вовка. Нам срочно нужно прибарахлиться.

Низенький уважительно пожал нам руки.

– Не вопрос, Коля.

Директор магазина провел нас в складские помещения, где женщины-товароведки, как заправские фокусницы, материализовывали из воздуха всякое классное шмотье. Дядя благословил Вовку на покупки, предложив не стесняться. Думаю, что деревянных у дяди, как навоза в забытом коровнике. Я прикупил ботинки югославские, шикарную финскую курточку, а также джемпер и сорочки из разных братских стран. Про трусы, носки и прочую мелочь можно не упоминать. Медик раздобылся таким же джемпером, сорочками и польскими кроссовками. После все отправились на последний этаж, где располагалось уютное кафе. Там отметили покупки поздним обедом: рассольник, котлета по-киевски, салаты овощной и грибной, холодец, мороженое трех видов в криманке и бутылочка армянского коньяка. Еще забыл про две бутылочки пепси. Другие посетители ошалело разглядывали изобилие на нашем столе. Ведь в меню кафе кроме вермишелевого супа и сосисок с тушеной капустой ничего не было. Дядя со своим приятелем удалились на полчаса потрепаться о разном важном, поручив нас грудастой официантке. Вовка тут же воспользовался халявой и заказал себе еще мороженого. Я попросил себе еще кофе. Думаю, что родственник за сегодня в меня ударно вложился.

Еще проехали дальше по проспекту и оказались у продуктовой Березки. Там дядя решил закупиться без свидетелей, то есть без нас. Мы с Медиком попросились размять ноги на улице. Тут перед входом ошивалось гораздо больше таинственных молодых людей. А еще здесь крутились стайки малолеток, что меня очень озадачило. Не слышал о том, что фарцовкой занимались с такого юного возраста. Все оказалось проще. При выходе из магазина редких покупателей с покупками, пацаны приставали к ним и клянчили жвачки. Очень обидно было смотреть, когда негр в драной ушанке и скромном пальтишке с улыбкой кидал жвачки возбужденно галдящим пацанам, а те бросались за ними, как убогие. Дяди уже долго не было. Внезапно ко мне подлетел пацаненок, дернул за рукав и крикнул:

– Бежим!

Вовка озадаченно посмотрел на меня, а я пожал плечами. Пацаны смылись, таинственные парни деловито растаяли между деревьев сквера. Зато объявились два мордоворота и сразу подошли к нам:

– Нечего вам здесь делать, убирайтесь отсюда, – нагло заявляет один.

– Володя, придется позвать милицию. Два маньяка пристают к малолеткам, – говорю так же нагло, якобы не замечая подошедших типов.

– Борзый? Давно в детскую комнату не попадал? – начинает запугивать другой.

– Блатной жаргон… Давно откинулись, гражданин? Что, на молодое мясо потянуло? – спокойно отвечаю.

Судя по начавшемуся покраснению у двух рыл, я их задел. Кстати для моей наглой задницы, у выхода появился дядя в сопровождении молодого человека в синей униформе. Оба несли большие баулы покупок.

– Дядя, – завопил я, – Тут два педофила к нам пристают…

Бычары покраснели еще сильнее и трусливо отшатнулись. Мы с Вовкой подбежали навстречу и взяли несколько пакетов. Боюсь представить, сколько драгоценных сертификатов дядя потратил за этот день.

– Ну ты даешь, Чика! – с восхищением произнес Вовка, – Как ты не боишься этих?

– Комитетчики, – зло протянул дядя.

Было уже где-то начало шестого. Дядя решил отвести сначала нас домой. В Просторы приехали, когда было уже темно. Вовка благодарил Николая Михайловича и обещал, что его батя обязательно расплатится за обновы.

– Пустяки, – засмеялся директор дома отдыха, – Мы же сегодня на пашкины заработанные деньги гуляли. Так что, с ним разбирайся.

– Может быть, загляните к нам – с дороги выпить чай? С папой познакомлю, – заканючил друг.

– Как-нибудь, в другой раз. Вот, передай отцу. А это вам.

Для Виктора Васильевича дядя презентовал упаковку баночного пива Туборг, а нам вытащил по большой упаковке жвачек, и еще одну упаковку голландских шоколадок. Эх, не туда ты пиво пустил, дядя! Вовка, естественно, оформил это дело в очередной вопль. Не завидую маньякам, которым приспичит покуситься на него. Попрощавшись с нами, дядя запрыгнул в Волгу и покатил от моего подъезда.

– Слышь, Вован! Я не особый любитель жвачек. Можешь взять все себе.

Друг посмотрел на меня благодарным взглядом и сказал:

– Даже не знаю, что сказать. Для тебя готов сделать все, что ты захочешь!

– Даже голым пробежаться по улице? – опять мой дурацкий язык вырвался не по делу из своего гнезда.

– Да! – радостно согласился Медик и начал раздеваться.

– Нет! Это просто шутка, прикол. Не надо бегать голым, – реально перепугался я, – Подожди меня у подъезда. Сейчас только занесу свои шмотки домой и помогу тебе донести эти свертки.

Пока я открывал дверь, Таисия Степановна выглянула и сообщила, что ко мне приходил участковый и просил зайти к нему. В комнате обнаружил дедка. Очень разозлился на него и высказался, что дома с призраками не работаю. Дед печально посмотрел и сказал, что хочет поговорить со своей женой – Таисией Степановной.

– Как срочно это нужно? – интересуюсь.

– К завтрашнему дню, – отвечает призрак.

– Я сейчас немного занят, потом вернусь и буду в полном вашем распоряжении, – говорю, выскакивая за порог.

Вовкин дом в двух минутах ходьбы от моего подъезда. Пока шли, попросил друга не рассказывать никому о моих победах. Чуйка подсказывала, что не стоит загонять Чику в рамки трудновыполнимых обязательств. Моя просьба заметно огорчила Вовку, но он ничего не сказал. Все семейство друга было в полном составе.

– Наконец-то. Где тебя носит? – первой встретила нас мать.

– Лягух-путешественник прибыл… и дружок с ним. А это что за пакеты? – выглянул отец.

– Березку ограбили. Это вам, – шучу, протягивая Виктору Васильевичу упаковку импортного пива.

– Хорошо поработали, – подхватывает шутку вовкин отец, – И эти дурацкие штаны тоже оттуда?

– Пашин дядя возил нас в Москву. Он это все купил, – решил благоразумно вмешаться Медик.

– Купил и навязал тебе эту хрень. Хочешь клоуном выглядеть? А деньги я ведь не печатаю… – начал раздражаться его отец.

– О деньгах не переживайте. Это все – дядины подарки. Мы ему помогли кое в чем, – вмешиваюсь я.

– Ну, тогда, ладно! – сразу успокаивается дядя Витя, – Показывайте, что там еще в свертках.

Джемпер и рубашки были одобрены вовкиной мамой, а кроссовки желтоватого цвета скептически мялись и ощупывались отцом.

– Вот не умеешь ты выбирать товар! Нет бы какие ботиночки взять. Зачем тебе эта ерунда? Поносишь полгода и выкидывать?

– В них бегать удобно… Польские, – уныло пояснил Вовка.

– А жвачек зачем тебе столько? Хочешь, чтобы челюсть отросла, как у крокодила?

– Это Николай Михайлович проявил инициативу. Мы в продуктовую Березку даже не заходили, – пояснил ситуацию уже я.

– Как-нибудь поблагодарю этого Николая Михайловича. Видишь, Вовка, какого дядю надо иметь. Теперь хоть пацан жить нормально начнет, и задницу драть ему будет кому. Давайте, заползайте на кухню. Сейчас вам мать поесть даст. С дороги, наверное, проголодались. А потом, чтобы тебя за уроками видел.

Есть особо не хотелось. Киевские котлеты еще приятно переваривались в желудке. У Вовки походу та же проблема. Для вида ковыряли вилкой в макаронах и сосисках. Дядя Витя и Илья сидели здесь же, сосали пивко из банок и выспрашивали нас о поездке в Москву. Рассказывал в основном Вовка. Я только подхмыкивал и подыгрывал мордой. Пришлось только описать эпизод у продуктовой Березки. Дядя Витя одобрил мордоворотов:

– Правильно они молодежь гоняют. Нечего из-за западного дерьма свое достоинство советского человека ронять. И без жвачек жить можно.

Потом помрачнел и добавил:

– Эх, упускаем поколение. За шмотки и жвачку маму родную готовы продать. Куда партия и комсомол смотрят?

– Туда же они смотрят. В сторону красивой жизни, – вклинился неосторожно я, – Дядь Вить, неужто вы всерьез верите, что верхи делают то, о чем говорят на съездах?

– Ты гляди, какой антисоветчик выискался! Сначала песенки веселые поет, а после и высказывания появились, – с удивлением заявил вовкин отец.

Однако, по тональности голоса было понятно, что он говорит не о том, что думает.

– Сами посудите. Есть лозунги: «Все во имя человека! Все во благо человека!». А на самом деле, советский человек бесправен. Да, есть у него блага – бесплатная медицина, образование, право на труд. Но, все это мираж, фикция. Ничего в природе бесплатного не бывает. За все приходится платить. И советские люди платят многократно уменьшенной заработной платой, которой едва хватает на низкокачественную еду и шмотье. А иные блага типа гарнитуры, цветного телевизора не всем доступны, да и еще нужно доставать их, унижаться. Я соглашусь с вами во всем, но только после того, как вы мне объясните: – «Почему дипломату можно зайти в Березку, а шахтеру нельзя?».

– Вона как, Илюха… – озадаченно произнес Виктор Васильевич, – Меня, матерого следака, сопливый двоечник учит.

– И что ты предлагаешь делать? – это он уже ко мне обращается.

– Быть коммунистом. Настоящим, не на словах, а на деле. И требовать этого от тех, кто наверху. Кто смешит народ пустыми речами.

Дальше народ сидел молча, чмокая над пивом и над чаем. Наконец, раздалось:

– Ладно, молодняк! Поели, давайте за уроки.

– Пап, а можно Паша останется у нас ночевать? У него все равно дома ничего нет, – вклинился Медик.

– Можно, – вяло согласился вовкин отец.

На ночь у Медика я не остался, потому что спешил домой, где меня ожидал призрак дедка. Все вовкино семейство сгрузилось на диване перед телевизором смотреть программу «Время», а он сам собрался учить главу по Истории. Мы по-братски поделили на кухне импортные шоколадки, сложив мою долю в матерчатую сумку. Я оделся в прихожей, попрощался с Вовкой, крикнул в зал пожелания всего хорошего семейству и выметнулся на улицу.

Дедок дисциплинированно меня ожидал в том же месте.

– Жаль, что предрешено уйти такому хорошему человеку, – искренне огорчился я.

– Кто сказал, что предрешено? Только есть возможность, – успокоил меня дед.

– А, знаю – терминальное пятно! – шумно обрадовался я.

– Во-во, точно сказал. В эти три дня она может упасть на скользком тротуаре и удариться головой. А может и не упасть, – подтвердил призрак.

– Что же ты мне мозг выкручиваешь, старый… пень. Идем спасать твою жену.

Я тут же выскочил на площадку и позвонил соседке. Старушка открыла не сразу. Я напросился зайти и поговорить по важному делу. Удивленная моим поздним визитом бабулька провела меня на кухню. Там же нарисовался ее муж. Обращаюсь к соседке:

– Уважаемая Таисия Степановна, прошу, не рассказывайте об этом никому. У меня есть способности видеть умерших. Ваш муж, Алексей Семенович, хочет вас предупредить. В ближайшие три дня вы не должны выходить на улицу. Велика опасность для вашего здоровья.

– А ты не обманываешь? – скептически прищурилась бабулька, – Знаю я вас, озорников.

– Легко проверить. Задайте вопрос, на который знает ответ только Алексей Семенович, – предложил я.

– Куда облигации делись? – сразу же спросила старушка.

Дедок мне подсказал моментально.

– Соседка Алевтина забрала. На моих поминках и обшмонала тебя. Лежат они у ней целехонькие на антресолях.

Таисия Степановна внимательно посмотрела на меня. А я только сейчас понял, что при синхронном переводе назвал ее на «ты». Ее взгляд показал, что она мне верит.

– Ты ведь к участковому собираешься? Вместе пойдем, – решила старушка.

Я попросил ее еще раз не забывать о предостережении мужа и пошел к себе. Дома распаковал и разложил по своим местам шмотки, включил телевизор. Хоккей показывали: ЦСКА встречался с Торпедо. Петров, Харламов и Михайлов вытворяли чудеса на льду. Может, сходить в Элизиум и скачать себе немного их мастерства? Нет, пока не стоит. Тело еще не оправилось после эстрадной информации. Решено, свой следующий визит к хранителю я посвящу хоккейным интересам. А теперь спать.

* * *

Раньше лег – раньше встал. Перед школой целых два часа. К тому же во вторник занятия начинаются со второго урока. Я от души помучил свое тело силовыми упражнениями и растяжкой, задумавшись над тем, что я теперь умения всех выдающихся паркуристов могу просто закачать себе в мозг. Вот только как мое подростковое тело откликнется на такое насилие?