Текст книги "Мустанг и Чика (СИ)"

Автор книги: Макс Ливнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

– Тогда удачи вам. Победите соперников. Приходите сюда почаще, не забывайте меня.

– Тетя Клава, сколько с нас?

– Как тебе не стыдно, Пашенька, такое говорить? – женщина говорила искренно и даже немного покраснела от обиды, – Вот, сами возьмите. Вам, молодым, надо больше питаться.

Женщина щедро протянула нам с Вовкой по трешке. Неплохо мы подзарядились с Вовкой, даже материально. Отблагодарили поцелуями по ее же инициативе и сиганули во дворец.

Заканчивался перерыв после второго периода. Квант по-прежнему впереди, но отставание сократилось на одну шайбу. Как ни странно, разыгралась пятерка наших аутсайдеров-блатных. Особенно постарался защитник Хазин Сергей. Все-таки мои сеансы кому-то помогли. Я быстро переоделся с вовкиной помощью под обрадованный гудеж хоккеистов. Заскочил Жека от тренера и провел ритуал поднятия боевого духа перед выходом на лед. Кстати, без ложной скромности могу признаться, что эту традицию я притащил из будущего и привил ребятам. Судя по боевому ору, дубненские жопы сейчас будут порваны на половинки и загнаны за Можай…, или Дубай.

Энергия тети Клавы била из меня ключом. Две таблетки я загнал в ворота в первые две минуты. Потом снизил темп и дал возможность проявить себя другим. Воспрянувшие духом Жека и Леха забили еще по голу. Зубами вырвали победу. Жека снова разревелся. Блин, надо бы парню эмоции подкорректировать. Высокий, почти взрослый парень, и плачет, как девчонка, на колени вставать не стесняется. Хотя все его друзья относились к нему с пониманием и сильно уважали.

Пока переодевались, радостно визжали, лупили друг друга кулаками и обнимались, успокаивали Жеку, отбивались от навязчивых приставаний Буни, выслушивали поздравления от Саши и Николая Михайловича и толкались в душе, смывая боевой пот. Тренер и директор сообщили, что есть результат матча между нашими главными врагами: «Юностью» и «Космосом». Подольчане выиграли у юных космонавтов. Теперь мы вышли на второе место, догнав калининградцев. А от подольчан отставали всего на одно очко. Раздался такой дикий ор, что у меня заложило уши, а приставучий кот сиганул из раздевалки. Жека снова в мокрое ударился. Парни вопили и скакали козлами по помещению минут пять.

Директор вдобавок сообщил, что нам организован вечер в кафе-мороженом, и что мы можем там объедаться любым количеством мороженого бесплатно. Я думаю, что заявление опрометчивое, учитывая вовкин фактор. Учреждению грозит кошмарное разорение.

Чтобы добраться до этого кафе, предстояло продраться через ликующую толпу березовских фанатов. Все почему-то решили, что я основной виновник победы. Мою тушку подхватили, закружили, подняли и куда-то потащили на плечах. Это сопровождалось воплями восторга и криками, славящими команду и конкретно меня. Похоже, что меня ожидает местный культ личности. Может быть, намекнуть насчет скромного бюста с моей вдохновенной мордой напротив дворца спорта.

Ладно, пора переходить от праздника души к празднику живота. Прошусь у местных парней вниз. Ого! В празднующей победу толпе обнаружил даже пожилых мужчин, не стесняющихся выражать свой восторг. Наобнимался за сегодня на целый месяц вперед. Даже не запомнил, как очутился в кафе снова.

Сопровождающие нас фанаты тоже втиснулись в зал и чуть не передрались за свободные места. Клавдия Игнатьевна одарила меня и Вовку таким пылающим взглядом, что я немного занервничал, поглядывая на Серегу Левадина. На столе быстро соорудились криманки с фруктовым мороженым, соками, газировкой и кофе. Судя по запаху, кофе было настоящим. Серегина мать удостоила этим драгоценным напитком только наш столик, где сидели кроме меня Вовка, Леха и Жека. Даже столик своего сына проигнорировала.

Вечер удался на славу. Мороженкой нажрались до новой икоты.

Тетя Клава не уставала одарять наш столик какими-нибудь бонусами. К сливочным шарикам и крем-брюле добавлялись шоколадные крошки, к фруктовым – ореховые, а сладкая подливка отдавала портвейновым привкусом. Мои сокомпаньоны одарялись такими же ништяками по праву близости к моему телу.

Всезнающий Жека сообщил, что мой дядя раздобыл гитары, и комплектовка инструментами будущей группы вроде бы завершена. Все было готово для создания ансамбля.

– …А то надоели танцы под магнитофон.

Интересное высказывание. Знали бы они, что в будущем на дискотеках пацанва будет дергаться именно под магнитофонные звуки. Но вслух я сказал другое:

– Давайте завтра это порешаем. Я ради такого дела останусь и проведу кастинг.

– А нас с Лехой туда возьмешь? – сразу же насторожился Жека.

– Ясное дело возьму, если умеете бацать. Блат, он и в Африке блат.

– Паша, все будет по-честному. Сам слышал, как я на гитаре играл. И Леха тоже умеет. Поверь нам, не подведем!

Жека даже руки сложил молитвенно. Странно, что он забыл применить против меня свой фирменный взгляд. Подумалось, что если Шумилов не был мне родственником, то сейчас бы он по праву комсомольского авторитета сам организовывал ВИА. Леха тоже уставился просительно, только Вовка довольно лыбился. Он считал, что место в бэнде ему уже принадлежит изначально по праву моего друга. Не вопрос, друган. Приму тебя, если раньше не помрешь на серегиных клыках.

– По-любому надо будет себя показать. После школы соберемся в актовом зале.

Так, на всякий случай сказал, а то некоторым границы своей наглости нужно очерчивать. А актовый зал действительно наличествовал в здании, где уже имелся огромный киноконцертный. Объяснялось это тем, что большой зал считался производственным помещением. Прерывать процесс обретения культурных благ трудящимися было недопустимым даже на проведение партийных и прочих собраний. Ну и всяким хорам и народным танцам с дебелыми тетками тоже нужно где-то было проводить свои тусовки. Думаю, что дядя отыщет для любимого племянника окно в расписании.

В зале трудно было говорить из-за не прекращающегося гомона множества голосов, ржаний и воплей речевок: – «Чика – зверь опасный, забивает классно», «Березовая Роща, выдаст всем по щам», «Чика – быстрый пулемет, по воротам метко бьет». К столику подходили счастливые фанаты и жали наши лапы. Более взрослые мужики уже подсуетились спиртным и подходили чокаться с нашими криманками. Вскоре явилась музыка в виде кассетника. Это была солянка из Шокинг Блю, Свит, Спаркс, кажись еще Белль эпок и прочих диско. Разновозрастная публика страстно отдалась танцам. Нас теперь одолевали приглашениями попрыгать с какой-нибудь компашкой. Не знаю, как другие хоккеисты, но мои ноги еще ныли от усталости. Видя мою мутацию, приглашальщики особо не настаивали.

Около девяти хозяйка кафе начала всех выгонять. Она и так по просьбе директора переработала на целый час. Нас с Вовкой ей хотелось оставить, судя по ее взгляду, но присутствующего сына приходилось учитывать. Вот вляпались же мы. Теперь эта ненасытная женщина не остановится, пока не закончится все это каким-нибудь жутким членовредительством. Ладно, будем решать проблемы в порядке их опесцовывания. По крайней мере, одна идея наклюнулась. Надо бы зарядить ее мужа особой сексуальной мощью, чтобы она потом еле доползала до рабочего места.

Парни решили, что еще детское время и ломанулись релаксировать в бассейн, а мы с Вовкой пошли в гости к Шумиловым. Вдруг они еще дожидаются меня на ужин.

Дядя и тетя Эмма сидели перед телевизором и смотрели программу «Песня далекая и близкая». Я сразу предупредил, что мы с Вовкой в состоянии полного насыщения. Согласились только на чай. На кухне я под внимательным дядиным взглядом подробно рассказал о ночном стриптиз-шоу с буффонадой. Вовка не был в курсе этого, поэтому осуждающе на меня поглядывал.

– А куда огромные клизмы делись? – ехидно поинтересовался он.

– Ждут своего часа, чтобы добраться до твоей задницы, – разозлился я, – О таких вещах обычно умалчивают.

От грустных тем я перевел разговор на музыкальную. Гитары Шумилову подогнали скорее всего бэушные, так что мне завтра предстояло провести их тестирование. В любом случае для обычных репетиций они сгодятся. Требовалось только музыкантов подобрать в группу. Кстати, намекнул Шумилову об аренде актового зала в послешкольное время.

Поговорили о будущем шахматном турнире команд сельских обществ. Дяде удалось через знакомых шахматистов найти кандидатку, но чем-то она его не устраивала:

– Мало того, что некрасива, так еще и целую кучу требований выставляет, – сокрушенно пожаловался он.

То-то же, дядя. Это тебе не безропотный племянник. Эстет, твою мать! Красавиц ему подавай. Лично мне абсолютно пофиг на дядины заморочки. Шахматные сеансы по выходным денег мне не приносят по непонятным причинам, а время и силы отнимают. Я вроде бы уже состоялся в глазах дяди как полезный человек. А после эксцесса с состоятельными кротами к ним душа не лежала. Не думаю, что Шумилов специально зажимает мне деньги. Скорее всего, он воспринимает меня уже частью своей семьи с общими доходами, тратами и с карманными деньгами. Даже без этого предположения, мои хоккейные подвиги погашают все долги за шмотки. Пусть эту шахматную принцессу ставит на сеансы:

– Дядь Коль, а как вы посмотрите на то, чтобы испытать нашу кандидатку на шахматных сеансах? Пусть покажет свои умения и денежек заработает, если так из-за них переживает.

– Не знаю, захочет ли. Но мысль интересная.

Разговор скатился на организационные темы. Николай Михайлович поинтересовался возможностью будущего ВИА подготовить какую-нибудь программу к женскому празднику. Я сделал круглые глаза. Осталось чуть больше недели. Дай бог, чтобы инструментами нормально научились владеть за это время. Хотя… В голове промелькнула одна идея. Не буду ничего пока ему обещать. Не исключено, что дядя не очень то и нуждается в моих услугах. Кто-нибудь из заезжих знаменитостей для такого случая уже припасен.

– А местная самодеятельность будет принимать участие? – пытаюсь перевести акцент на другие возможности.

Выяснилось, что по ансамблю народных песен и танцев полный глушак. Хореограф психанула и запросила отставку. Новые номера не подготовлены, а старые уже поднадоели публике. К тому же предпенсионный возраст исполнителей не позволяет ей развернуться в полную силу, а молодежь туда не хочет идти.

– А хореограф то хороший? – спросил чисто для поддержания разговора.

– Прекрасный… Лейсан мне ее нашла. Лидия Геннадьевна закончила ГИТИС в шестидесятых. Вела студии народного танца в Доме пионеров в Москве.

– Наверное, зарплата ее не устраивает?

– Не жалуется. Перспектив просто для себя не видит.

Блин, такая классная мысль меня сейчас вдруг осенила! А что, если попросить ее заняться с моими пацанами брейк-дансом? Не могу же я разорваться на сотни кусков, чтобы все успеть. Основные движения я ей покажу. Если настоящий хореограф, то сможет быстро все схватить. Надеюсь, что с пластикой у нее все в порядке.

– Мне надо с ней встретиться и поговорить.

– Подойди ко мне, или к секретарю в середине дня. Я тебя с ней познакомлю.

Снова вернулись к теме виа, отправив предварительно Вовенция на боковую. Да он и сам был не против, активно и заразительно выворачивая свою челюсть. Часы отмеривали время около одиннадцати. Я намекнул дяде, что намерен сделать хорошо раскрученный коллектив, приносящий серьезные бобосы. Чтобы исключить конфликты из-за этого в будущем, предложил согласовать распределение прибылей. Дядя вкладывает технику, дает помещение. Я вкладываюсь творческим продуктом, создаю брендовость. В ответ обнаруживаю дядину реакцию глубочайшего и, вероятней всего, деланного непонимания: – «Какой такой распределение, слюшай»? Матрица поведения главы клана. Без разницы какого: социалистического, мафиозного. Раз ты принят в клан, то весь без остатка принадлежишь ему и работаешь на его интересы. Акт принятия состоялся, когда я напяливал на себя импортные шмотки. Рационально. В клане нет своего, зато там есть общак. И сам ты обобществлен и растворен в общности интересов, к которым ты имеешь очень отдаленное касательство, зато наимудрейший глава, он же папа, пахан, генсек, все знает и все делает правильно. «Папа может»! Всем остальным «эксплорерам» положено не задумываясь исполнять «мудрые» решения свыше и бурно радоваться гениальности папы.

Где-то я читал, или смотрел по тиви, точно не помню, что мир голографичен. То есть в разных масштабах явления одного порядка проявляют себя одинаково. Клетка живого тела воспроизводит в себе структуру и деятельность всего организма, в который включена. Атом любого вещества похож на звездную систему. И так далее. Если внимательно присмотреться, то советское общество представляло собой клановую структуру мафиозного типа в разных вариантах: мягком, брежневским, или жестком сталинским.

Любой клан не способен к развитию, хоть и соткан из внутренних противоречий между индивидуальностями. Развитие предполагает некие изменения, которые могут быть полезными в целом структуре, но опасными для иерархии. Главе клана выгодней законсервировать удобное для него положение вещей. Но, Бог – не фраер. Он все видит. Он сделал так, что кланов было много, а ресурсов ограничено.

Приходится бороться, но побеждать в «защищенном» режиме невозможно. Какой бы мощной не была средневековая крепость, но побеждать армию противника только с помощью обороны еще нигде не научились. Значит, возникает необходимость допускать признание прав индивидуальностей на свободу действий. Кланы с умными главами превращались в общества со сводами правил, ограничивающих как безграничную свободу индивидуалов, так и произвол иерархии. Кланы с недалекими лидерами изматывали ресурсы опекаемого сообщества в бесплодных попытках сохранить неизменным положение вещей и терпели неизбежный и сокрушительный крах.

Короче, разговор не удался: – Раз ты – пионер, то проявляй энтузиазм. Поменьше кудахчи, побольше несись золотыми яйцами. Пеструшка ты, или Ряба, ети их мать! Ладно, дядя! Построю тебе савецкий виа. Сам виноват. Довыпендривался, докудахтался, индюк я беременный. Придется включать обратную тягу и лечить родственника от излишних хотелок.

Придя к определенности, даже облегченно улыбнулся и смиренно принялся дальше обсуждать схемы действий будущей производственной единицы, осторожно сбрасывая основные мероприятия на собеседника. Так, регистрация программы концертов в комитете культуры при облисполкоме ляжет на плечи Шумилова. Решили также, что виа будет числиться, как одно из подразделений дворца культуры и спорта «Березовая Роща» со штатным расписанием и с зарплатами по официальным расценкам. Как будет называться? Да также и будет. Решили под мою улыбку больного челюстным параличом.

На этом неприятные сюрпризы для меня не кончались. По трудовому законодательству, работать с четырнадцати лет разрешалось только в исключительных случаях и с прохождением туевой тучи всяких контролирующих комиссий и ведомств. Так что решено брать на ставки только парней старше шестнадцати лет, причем ставки придется обязательно заполнять, иначе сократят. Понятно, что мне светит удовлетворяться только морально, потому что ставку художественного руководителя решено передать какому-то дядиному знакомому, скорее всего далекому от музыки. Видя пасмурное выражение моей морды, дядя решил утешить тем, что всегда готов выделить для меня нужную сумму, конечно, в разумных пределах.

Перед тем как лечь спать, решаю позвонить в больницу и узнать все насчет Сергея. По справочнику набрал больничный общий номер. Пять поворотов диском и долгие гудки. Наконец, женский голос сонно отозвался. Вежливо поинтересовался состоянием больного Скворцова. Какое-то время в трубке раздавался бумажный шелест, закончившийся равнодушным ответом:

– Все в порядке с твоим Скворцовым. Идет на поправку.

– Спасибо вам, милая девушка! – горячо поблагодарил ее, и даже поцеловал трубку.

Советская медицина все-таки не хрен в огороде. Это нечто с чем-то! Ладно, пора на боковую. Вовка лежит ко мне спиной и посапывает. Хватило вампирюге сегодняшних впечатлений. Кстати, что там с его здоровьишком?

Даже на сканирование организма пацана уходили силы. Будто бы внутри у него располагалась энергетическая «черная дыра». Наконец я подобрал нужную комбинацию эмоций и увидел это.

До чего же хитрая бестия! Приспособилась к совместной жизни с Медиком настолько, что почти сливалась с естественным энергетическим фоном организма. И еще, она чувствовала меня и боялась. Мало того, она угрожала, что повредит жизненные органы хозяина, если ее побеспокоят. Надеюсь, что я правильно воспринял эмоциональное послание паразита.

Бедный Вовик! Теперь понятно твое бармаглотство и отставание в развитии, твое быстрое уставание от физических нагрузок и плохая память. А я – придурок – еще и подсмеивался порой над тобой. Этот червяк вроде как мысли умеет посылать. Надо же, а в книгах написано, что у паразитов все органы, кроме держательных и пищеварительных, атрофированы. Видимо у них, как и в человеческом обществе, чтобы сохранить паразитское положение нужно порой мозги включать.

От вовкиных проблем перешел мыслями к проблемам новоприобретенного друга Сергея. Чего-то мой бравый разведчик давно свою призрачную морду не кажет? Понятно, что деликатничал и не хотел мешать моим кутежам по Рощам Березовым.

Призрак обрадовал подвижками в уголовном деле. Бриль с огромным желанием согласился сотрудничать против Панка и показать те места, где можно найти отпечатки пальцев подельников убийцы. И еще, главарь забрал у жертвы стильные запонки и позолоченную ручку. Эти вещи запросто могли помнить мать убитого и работницы кафе. Плохой новостью оказалось то, что сам Панок исчез куда-то. Дедок пообещал предпринять по своим каналам все усилия и разыскать мерзавца. На этой обнадеживающей ноте я отдался Морфею.

* * *

Утром я был бесцеремонно разбужен Вовкой. Это монстрище, повинуясь позывам в туалет, лезло через меня сонносопящим слонопотамом и истоптало всего своими копытами. Я высунул ногу из-под одеяла, чтобы отвесить возмутителю моего спокойствия дружеское приветствие. Последовал вопль с модуляциями, нехарактерными для моего другана. Я высунулся весь и охренел. Метаморфозы моей внешности продолжились. Кожа сильно потемнела, приобретя темно-коричневый цвет, а в некоторых местах ссохлась и сморщинилась до чешуйчатости, став просто черной. Итак, я превратился в арабистого жителя пустынь, типа туарега, на полпути к негру. Доэкспериментировался, млин! Помахал охреневшему Медику лапкой, дружески спросив:

– Как дела?

Надо же успокоить мальца и показать, что кое-что человеческое во мне осталось, и сразу кушать его не стану.

– Т-т-ты чего?

Сакраментальный вопрос. Только как на него ответить?

– Чертенею все больше, сам видишь… А ты не верил. Следующим этапом рога полезут.

– Чертей не бывает! – неуверенно выдал Медик.

– Значит, меня нет… – грустно констатировал я.

Собеседник, издав неопределенный звук, исчез в направлении туалета. Надо вставать. Стрелки на настенных часах показывали десять без пяти минут и, кроме того, из кухни доносились вкуснющие запахи очередного кулинарного шедевра тети Эммы.

В зеркале туалета долго разглядывал свою мордень. Милое личико арабчонка портили черные проплешины пергаментной кожи. Зато какой ослепительной белизной сияла улыбка. Чем-то на Боба Марли физиономией смахивал. Может быть, замутить какой-нибудь негритянский музон под соусом протеста против угнетения американским империализмом свободолюбивых негров. Марли регги бацал, но реп все-таки круче. Все будут сочувствовать, слезу пускать. Брежнев проникнется, приблизит к себе и сразу же орден Ленина вручит с поцелуями и мерседесом за вклад в дело мира и прогресса. Моя впечатлительная натура живо воспроизвела эту жуткую сцену лобзания меня генсеком до глубокого засоса, с непередаваемыми тактильными и прочими ощущениями.

– Не-е-е-е-т! – взвизгнул я фальцетом изо всех сил, вырываясь из медвежьих объятий лидера нации.

Не осознавая себя, бью кулаком в лицо дорогого Ильича и с ужасом наблюдаю, как его вставная челюсть отлетает и взмывает под потолок к люстрам, а престарелые соратники пытаются поймать ее зубами, как собаки ловят тарелочку во фрисби.

«Все, мне – конец! Десять лет строгого расстрела» – лихорадочно соображаю, обливаясь потом, – Но, самое обидное, что сейчас орден отберут и мерседес не дадут.

С этими мыслями прихожу в себя перед зеркалом. Ну, надо же, как реально! Даже волосок какой-то во рту обнаружился. Пока отплевывался и обмывал рот, в дверь принялись дубасить. Вовка перепугался за меня из-за воплей.

– Ну, что опять стряслось? – я недовольно вывунулся из туалета.

– Ты орал…

– Было дело, не отрицаю. Все никак не могу привыкнуть к новой роже. Пугаюсь очень, – озабоченно попытался объясниться.

– Господи! Что же с тобой, Пашенька, деется? Надо Коле сказать, чтобы он тебя в Правдинск свозил к знакомому доктору, – тоже напугалась Эмма Эдуардовна.

– Все в порядке, тетя Эмма. Не беспокойтесь. Обычная африканская чернушчатость, – успокоил разволновавшуюся женщину, отчаянно улыбаясь.

На столе приветливо дымилась жареная рыба с картошкой. Мы с Вовкой сразу же явили положенный к этому блюду аппетит под удовлетворенным взглядом хозяйки. Поблагодарив Эмму Эдуардовну, мы оделись и поскакали искать Николая Михайловича.

Директор дома отдыха был обнаружен у одного из корпусов, стоящим с низеньким толстяком и огорченно смотрящим на трещину, змеившуюся по стене.

– Да, ремонтировать этот корпус надо и весь закрывать. С другими зданиями не лучше, – огорченно выговаривал Шумилов собеседнику, – А фонды не резиновые… Привет, ханурики!

Это он нас заметил, особенно мою рожу, и глумится.

– Скорее, песцы к тебе пришли. Выедать твою печень, – отшутился я.

– Становитесь тогда в очередь, – подхватил юмор дядя.

– А слабо проект новых зданий в древнерусском стиле сделать? Фонды новые освоить? Иностранные туристы очень уважают экзотику. А за приток валюты ваш Георгий Сергеевич будет очень доволен, – за каким-то лешим я снова высунул язык.

– Да? – заинтересованно отозвался директор.

Судя по его физиономии, информация не прошла бесследно, и мы еще вернемся к этому разговору.

Надыбанные родственником музыкальные инструменты хранились в одном из карманов сцены актового зала вместе с другими предметами партийно-театральной бутафории. Дядя имел от меня листок с инструкцией по приобретению нужного комплекта. Пришла пора выставить мне оценку его усилиям.

Тэкс… Барабанная установка почти в полном комплекте: тарелки крэш, райд и сдвоенная хай-хэт; бас-барабан, педаль только надо приделать; три том-тома и малый барабан. Электрогитара гедеэровская Музима красно-желтая с темной окантовкой. Наслышан об этом предмете вожделения советских музыкантов. Хреновенько, но пойдет для начала. Изображаю бурную радость под удовлетворенное дядино похмыкивание. Бас-гитара, тоже Музима, усилитель Регент-30 – все приветы от дружественных немцев. Есть еще наш усилитель Ритм.

А здесь что за кот прячется в коробке? Органола Юность-70! Наш зверь, как ни странно приличного уровня. Мафон четырехдорожечный Грюндик, но западногерманский. Внушительный комплект Басф кассет для Грюндика. И еще динамики непонятного происхождения, что не есть гуд. Ладно, поживем – увидим.

– А где микрофон? Где стойка для него? – это я уже вслух высказался.

Все время арендовать из главного зала железяки не хотелось бы. Надо бы свои иметь. Дядя вроде бы всосал критику. Поинтересовался источником изобилия. Оказалось, что Лейсан не имеет к этому никакого отношения. Использован потенциал горизонтальных связей с комиссионками, домами культуры, заводами и даже вузами.

Мы с Вовкой бодро перетащили инструменты на сцену и принялись их устанавливать и подключать. Пока мы лазили между проводов, Шумилов исчез и появился спустя четверть часа с худощавой миловидной женщиной.

– Который негр и есть Паша. Он со своим другом Володей сейчас готовят музыкальную установку для проверки, – представил нас Николай Михайлович.

– О, я не предполагала, что ваш родственник такой темнокожий! – оживленно высказалась она.

– Мой племяш – чистопородный русак, но какую-то заразу подхватил. Думаю, что с ней врачи обязательно разберутся.

– Дибич Лидия Геннадьевна, хореограф, – произнесла женщина с улыбкой, подойдя к рампе сцены, – Николай Михайлович попросил меня встретиться с вами и поговорить.

Я поднялся с колен, оторвавшись от изучения задней панели усилителя, и спустился в зал. Мы с женщиной расположились на первом ряду зрительских мест. Дядя, сославшись на срочные дела, откланялся и покинул актовый зал. Вовка остался сопеть возле инструментов. Сидеть возле хореографа было крайне приятно. Ее прекрасное тело гимнастки излучало ощущение бьющей через край энергии, огромного творческого потенциала и запах жасмина. Высокие полные груди добавляли в палитру впечатлений полновесный аккорд сексуальности. Даже немного старомодная одежда – черный жакет, белая блуза и темно-коричневое платье-миди – нисколько не портила общего впечатления. Лишь лицо слегка напоминало о возрасте где-то за тридцать. Поражали глаза: внимательные, добрые, выразительные. И на фоне такого великолепия – Чика цвета перезрелой какашки. Но надо брать себя в руки и начинать разговор, а то женщина уже начинает чуть заметно улыбаться уголками губ.

– Как я слышал, вы бы хотели заниматься с молодыми людьми? – немного официозно начал я.

– Да, хотелось бы, – просто ответила она.

– Не могли бы вы моим друзьям преподавать брейк-данс?

– К сожалению, этот танец мне не знаком.

– Его в нашей стране почти никто не знают, но он очень зрелищный. Молодняк будет валить лавиной на эти занятия. Я вам все, что нужно покажу.

– Паша, а не могли бы вы описать идею этого танца?

Не хотелось бы забираться в хореографические дебри, но я, кажется, понял, что хочет узнать женщина.

– Брейк-данс еще называют танцем роботов. Он символизирует наступающий век космических путешествий, умных машин, синтезированной музыки. В общем, сам танец происходит под музыку с жестким ритмом и металлическим звучанием. Эта музыка очень важна. Она сама подсказывает действия. Без нее танец будет напоминать бессистемные движения парижских мимов.

Под заинтересованным взглядом Лидии Геннадьевны, я исполнил перед ней на сцене некоторые элементы верхнего брейк-данса типа электрик-буги, лунной походки, движения робота и вейвинга. Все в облегченном варианте, чтобы не пугать женщину. Из нижнего брейка показал только простенький сикстеп.

– Очень интересно. Получается, что мне придется учиться всему этому у вас? – саркастическая улыбка прожгла меня.

– Совершенно верно, – опасливо согласился.

Сейчас заявит что-нибудь обидное насчет молока под носом, или соплей на губах. А потом еще сильней обидится и уйдет.

– Хорошо, я подумаю. Возможно, я соглашусь с вашим предложением.

Кивнув мне на прощание, она балетной походкой вышла из зала.

– Ты чего мне не рассказал, что умеешь так двигаться? – с обвиняющим видом налетел на меня Медик.

– А слушал ты чем? Я вам про это уже много раз говорил. Вот только музон нужен специальный. Без него нету смысла.

– В общем, меня этому тоже научишь, – приговорил друган.

– Йес, сер! – по-английски картавя, выкрикнул я, приложив пальцы правой руки ко лбу, – А пока приступим к проверке аппаратуры.

Шумилов еще сильней вырос в моих глазах в образе талантливого доставателя. Звучание эми оказалось вполне удовлетворительным для уровня советской эстрады. Жаль, что пока можно только мечтать о студийной записи этих звуков. Ударники неудержимо влекли к себе Медика. Я показал ему кое-какие действия, и он легко воспринял мои рекомендации. Похоже, что одно место в нарождающейся структуре уже занято.

Незаметно в возне с инструменталкой пролетели два часа, и в дверях зала показались настороженные фигуры молодых кандидатов в музыканты. Я махнул приглашающе рукой. Парни начали заходить и рассаживаться по рядам. У них там в школе, объявление что ли повесили? Набежало под сотню желающих, не меньше. Причем моих хоккеистов было только штук десять с Жекой, Лехой и блатными. Отсвечивали знакомыми улыбками кое-кто из злобных котов. Но все же большая часть собравшегося контингента состояла из малознакомых мне парней возрастом от десяти лет и заканчивая тридцатником. Толпа заметно нервничала и смотрела на меня жалобными глазами. Пугливо жались несколько девиц, на мой взгляд, вполне половозрелых.

Для начала нужно будет переписать пришедших, их возраст и желаемый инструмент. Натравил на это дело Вовку, который все еще ошивался возле инструментов. Решил начать кастинг с предварительного выступления и вышел к рампе:

– Если кто меня еще не знает, то звать меня просто – Чекалин Павел. По поручению Шумилова Николая Михайловича, я собираю талантливый молодняк в бэнд, по-нашему по-советски это называется вокально-инструментальный ансамбль при дворце культуры и спорта «Березовая Роща». Не стремайтесь моего негроидного вида. Во всем мире сейчас шоколадомены завоевывают ведущие позиции на эстраде, так что это даже модно. В скором времени по телевизору мы увидим, как Магомаев, Кобзон и даже Зыкина станут красить свои знаменитые лица гуталином. Но это в будущем, а сейчас начнем проводить кастинг, то есть отбор наиболее талантливых челов. Кастинг предполагается сделать из трех частей. Сегодня определимся с вашими умениями. Осторожней с инструментами, прошу. Они очень дорогие, заразы. Те из вас, кто поломает эти крутые штуки, ожидает секир башка, или секир кукан на выбор.

Подкрепляю это утверждение белозубой улыбкой людоеда.

– Те, кто пройдет во второй тур, завтра должны пройти собеседование. Там нужно будет рассказать про себя, про свои увлечения, интересы, желания. Последний тур, если останется конкурс на вакансии, будет заключаться в подготовке какой-нибудь композиции на инструменте. Теперь о вакансиях. Предусмотрены ставки лидер-гитариста, бас-гитариста, клавишника, барабанщика, вокалиста, рабочего по сцене. Обращаю внимание, что владение не только одним инструментом заметно увеличит ваши шансы на получение места в группе.

Перед тем, как начать наши прослушивания, еще раз оцените свои силы и возможности. Предстоит много репетиций, на которые придется тратить свое личное время. Урегулируйте все свои проблемы в школе и дома. Не хотелось бы выслушивать выговоры от учителей и ваших родителей.

Сразу решил удалить мелкоту, ограничив возраст снизу шестнадцатью годами. К выходу протопало с унылым видом сразу около трети зала.

Вовка все еще был занят записыванием желающих. Около него, сидящего с края восьмого ряда, столпилась целая очередь. Я решил не терять время и вырвал первый заполненный лист из его блокнота, вызвав первого кандидата.