Текст книги "Имена мертвых"
Автор книги: Людмила и Александр Белаш
Соавторы: Александр Белаш
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 34 страниц)
– Тьен, там знакомые были? Колись; это зачтется, как смягчающее обстоятельство.
– В «лендоксе» видели девчонку – кто она?
– Всех девок не упомнишь, – уворачивался от ответа Тьен, – Я запись не веду, с кем гулял. Так, на глаз, когда-то видел в школе, а по имени не помню.
Говорить, на кого девушка похожа, не хотелось – засмеют. Тьен оккультизмом не страдал, не то что, скажем, Перси – тот бы, не смущаясь, брякнул: «Это был выходец из тьмы!» У Перси была репутация мистика и чернокнижника, и ему многое прощалось.
– Высоко залезла твоя школьница, если с такими людьми разъезжает, – усмехнулся Вальдо с видом много пожившего и все изведавшего человека.
– Не темни, капитан, говори.
– Вальдо, ну скажи! – тянула за язык его подружка Рамбур. Вальдо любил, чтобы его просили.
– Эти люди – с клеймом трансцедентности… – забормотал Перси, зыркая по сторонам, словно он – святой Антоний, а к нему крадутся демоны. – Красная машина, черные слова… «Конь Дьявола» – кто его всадник? Не счесть обличий Темного Владыки…
– Не счесть таблеток, что ты съел, болезный, – протянули ему пиво. – На, прополощи почки; дурь-то и выйдет.
– Вчера вечерком, как сгрузил вас, – лениво начал Вальдо, – вздумал я съездить в Лерау, к Анри…
Ах, Анри! ах, Лерау! Вот где жизнь и великолепное общество! В поместье у Анри собираются звезды и аристократы, а Вальдо ездит туда запросто, без приглашения!..
– …и остался там ночевать. Рассказал я ему о «лендоксе», тут все и выяснилось… Очень забавная история.
Привалившись к Берте, Вальдо обвел глазами слушателей. Ди-джей, как на заказ, пустил тяжелое и энергичное; зал, еще не заполненный народом, забился в такт. Славное начало вечера.
– Это машина принца Леонида.
Вальдо смаковал эффект. Всех расщепило пополам; парней выпучило и перекосило, девки распахнули глаза.
– Ка-ак, кронпринца?!.
– Личный рыдван его высочества. Но сейчас «лендокс» пилотирует другой.
– У принца телега была золотая, – усомнился какой-то знаток моторов и колес. – Цвет – «золотой металлик». Номерной знак королевский, с гербом…
– Ты в курсе – ты и рассказывай, – предложил Вальдо; знатоку дали по затылку – прикрой форточку! – Лет пять назад, – Вальдо продолжил, когда стихло, – в столице был конкурс цветов, по новым сортам. И один дьеннский выставил розу с претензиями – представьте, фиолетовая, как сутана епископа или наш флаг, лепестки не мнутся и не гнутся. Патриотизм на грани фола; и названьице веселенькое – «Кладбищенская печаль». Автору – диплом за оригинальность, а вручала его принцесса Виола, сама фиолетовая. В автора Виолетта влипла по самые ушки, как только увидела, и сразу позвала: «За мной!»
– Что, прямо на церемонии?
– В том и смак. Взяла и на дипломе написала: «С благодарностью от Ее Высочества Виолы», дата, росчерк, телефончик. А цветовод, не будь дурак, и позвонил – чего теряться-то? И заперлись они на три недели у нее в особняке…
– Это ж натуральный гоблин был, с руками до колен! – не поверил Кирен, тоже участвовавший в гонке.
– Ты не на того смотрел.
– Скандал, – с удовольствием вздохнула Рамбур. – Какой скандал!..
– Не то слово. У Виолы тогда был бзик – сблизиться с простым народом и родить внебрачного ребенка, как символ единства страны с августейшей семьей. Никто не сомневался, что так оно и будет. Уже и сумму отступного выделили из цивильного листа, чтоб производитель не лез в мужья. Во дворце негодование, в газетах ни гу-гу – ведь мезальянс, господа! Принцесса – с каким-то садовником…
Все уплотнились потесней, поближе к Вальдо; скандалы, не попавшие в газеты, – самые пикантные. Для чего сохраняются монархии в Европе, как не для скандалов!..
– Его величество терпел, терпел – и лопнул. Сказал принцу: «Как хочешь, а растащи этих любовников». Леонид звонит Виоле: «Приглашаю в Маэлдон, будет охота на фазанов». Та прикатила с дружком, во всей красе счастливой телки. Леонид осмотрел ее приобретение, подергал бровью – «М-м-молодой ч-ч-человек, вы знаете условия охоты? Сколько фазанов собьете подряд – те ваши, но при первом промахе вы убираетесь вон вместе с трофеями, но без Виолы».
– Не жирный выкуп за ее высочество, – заметил Тьен.
– Надо же было дать понять, что он не нужен. В шею гнать – церемониал не позволяет.
– И что? – теребила Рамбур.
– А садовник заявляет: «А если я не промахнусь?» – «Тогда, – по-королевски отвечает Леонид, – кроме фазанов, вы получите мою машину». – «Идет, – садовник говорит, – дробовика не надо, дайте магазинный карабин и два патрона на пристрелку – незнакомый ствол. Когда надоест, скажете „Хватит“».
Вальдо перевел дух, победно оглядывая свою команду, будто сам заключал пари с принцем.
– И пошел он их класть одного за другим, а следом лейб-егерь, магазины подает. Все и охотиться бросили – только глядели. На восьмидесятом фазане Леонид побелел; думали, он в садовника дробью влепит, но сдержался, только крикнул: «Хватит!» – «Я не знал, что у вашего высочества мало дичи, – издевается садовник, – Но вы, монсьер, правы – а то мне и прицеп понадобится для трофеев». Леонид вскипел: «Вы бесчестно скрыли, что подготовлены, как снайпер». Тот в ответ: «И по вам не скажешь, что вы скупердяй», – «Вы не дворянин, сьер, иначе бы мы поговорили по-другому», – «Монсьер, я противник дуэлей, но в случае чего выбор оружия за мной; я выбираю карабин – и монархия осиротеет». В общем, ругались, ругались над кучей фазанов, Леонид бросил ему ключи от «лендокса», так и расстались. Садовник подобрал ключики, отряхнул и сказал: «Пока наша аристократия держит слово, держава будет стоять».
*
Аник задерживается в столице – это объяснимо. Он позвонил и попросил пару недель на свои цветоводческие дела. Герц не беспокоится. Аник увлеченно занят новыми сортами, эта профессия приносит ему неплохой доход.
Или он нашел подружку в Ламонте и на время обосновался у нее.
«Не забудь вернуться вовремя», – напоминает Герц о подзарядке.
Через три дня он видит Аника на третьей странице «Эрценк Бастион», в светской хронике – его садовник снят вместе с принцессой Виолой; дочь монарха вручает Анику диплом, вверху заголовок: «Новый бойфрэнд Ее Высочества?»
«Полный порядок, – телефонирует Аник позднее, – самочувствие отличное, по горло занят работой».
«Это касается цветоводства?» – сердито спрашивает Герц.
«Да; веду переговоры о моих сортах. Их хочет приобрести солидная фирма, поставщик двора его величества…»
На четвертой неделе отсутствия Аник приезжает в золотистом «лендоксе» с королевскими номерами, забитом тушками фазанов в пластиковых пакетах.
«Профессор, эта тачка не влезает в мой гараж. И птица! птицу надо срочно в морозильник. Центнер фазанятины, вкуснейшее мясо задаром…»
Дальнейшее напоминает Анику славные времена допросов в замке Граудин. Он смирно сидит на стуле, положив руки на колени, а Герц с Клейном орут на него с двух сторон:
«Как у тебя оказался этот автомобиль?»
«Откуда столько фазанов?»
«Окрутил принцессу? ты с ума спятил!»
«Охотился в резиденции Леонида?! На спор?!!»
Является чин из районной полиции. Это уже пятый по счету полицейский, заинтересованный гербовыми номерами «лендокса». Пятый раз на свет извлекается листок из блокнота Леонида с вензелями и водяными знаками в виде корон, заполненный беглым, но безупречно ровным почерком принца: «Доверенность на вождение автотранспортного средства. Я, Леонид Норбертин, принц Гленорский маркиз Рэмский сьер дан Маэлдон и прочая, доверяю Анику Дешану…», и далее, с подписью и оттиском сердоликовой печатки.
Приходится звонить в Маэлдон через коммутатор коронной службы безопасности. Леонид ледяным голосом подтверждает: «Да, именно так. Дарственная на машину будет выслана по почте».
«Он тебе подарил это авто? за что?!.»
«За особые заслуги. Речь идет о чести и достоинстве правящей династии, поэтому рассказывать, за что и как, я не имею права. Все сохраняется в строжайшей тайне».
Герцу хочется отвесить ему оплеуху. Аник это чувствует и потому старается не шевелиться.
«Ну а как она, принцесса-то?» – отдышавшись от гнева, спрашивает Клейн.
«Нечто. Мессалина!.. И знаешь, что она хотела? чтобы я сделал ей ребенка. Я отвертелся тем, что в детстве перенес тропическую свинку в тяжелейшей форме. Бабы всегда требуют то, чего мы не можем дать! А просто дружить не согласилась. Наверное, у нее таких друзей…»
«…целый музей», – подводит итог Клейн.
Герц гневается на Аника пару месяцев, но молча, и прощает ассистента, убедившись, что эта история не получила продолжения в прессе.
*
– Киндера Виола завела – от лейб-гвардейца, это всем известно. А Садовник помирился с Леонидом; принц делает ему заказы. «Лендокс» он перекрасил, номера сменил. Так что мы почетно нарвались, – Вальдо избавился от стыда за вчерашнее и уже гордился приключением, в котором поучаствовали столь заметные персоны.
Тьен немного поколбасился среди своих, но времени было в обрез и вскоре пришлось распрощаться и с компанией, и с Бертой.
В смысле погоды ему повезло, но пришлось пробежаться до дома по мокрому холоду.
Не оставляли в покое мысли о вчерашней девчонке в «лендоксе» – особенно после рассказа Вальдо. Положим, охотник на фазанов – не самый призовой гусак, но как в его болиде оказалась вылитая Соль?.. Кто она, откуда знает его имя? Или у Соль была сестра-близняшка? а почему тогда эту сестру никто не видел? или они учились в разных школах и подменяли одна другую на уроках, кто что лучше выучил? Такое, говорят, случается…
– Ты вернулся, Тьен?! – окликнула мамуля, вперясь в телевизор. – Сколько раз можно тебе говорить… – Но Тьен проскочил мимо маминой комнаты сразу к себе, подумав с раздражением: «Спрос, как с большого дяди, а прав – что у щенка… ты бы к отцу так прицарапалась! у ночных баров они полицию не ставят, пусть там хоть режутся, а „Арсенал“ – как восставший дурдом оцепили!..»
Не нравилась ему такая установка, что молодой – значит, плохой, и молодых надо пасти с кнутом. Сами чем лучше?! дай взрослым волю – еще посмотрим, кто круче начудит, папаша или сын. Они завидуют свободе молодых и выдумывают, как бы деток ущемить.
Переодевшись, Тьен нырнул на кухню, поставил чайник, собрал того-сего поесть и все унес в свою комнату.
– Ты помнишь, что у тебя дежурство сегодня? – влезла мамуля, только он расположился закусить.
– Да, мама, помню.
– Отдохни немного. Что ты носишься неизвестно где?
– Дай поесть спокойно!..
Никак понять не хочет, что человеку надо согреться после улицы, прийти в себя. Музыку, наконец, послушать!
– Не ешь в наушниках.
– Да, да, конечно.
«Сейчас полезет целоваться! нет, пронесло – ушла».
Тьен рухнул на кровать, пошарил на полке над головой – глаза во что-нибудь воткнуть – и вынул обтрепанный, с заклеенным корешком томик Маркуса «Легенды гор и долин». Во! то, что надо.
Маркуса Тьен любил читать с самого начала, с редакционного предисловия – «Бенедикт Маркус (1870–1932) – видный отечественный фольклорист, чья наиболее плодотворная деятельность пришлась на начало XX века. Сын школьного учителя и сам учитель в Кольдене с 1894 г., он еще в студенческие годы…» – знакомые слова лились, как ручеек весной, и сам Маркус, лысый, кругленький, в круглых очках и тесном галстуке, глядел на Тьена с фотографии важно и сурово. По лицу трудно догадаться, что именно такой надутый кругляш предпослал своим «Легендам» эти строки: «Сверхъестественное у нас появилось не вчера. Первые свидетельства о том, что кто-то живет в Кольдене помимо людей и зверей, относятся ко временам римской колонизации, а именно ко II веку нашей эры, но то была пора веротерпимости, и мир еще не был разделен тенью креста между Богом и Дьяволом. Реальное и потустороннее противопоставлялись друг другу как две стороны одной медали…» Маркусу было о чем писать! его родной Кольден, где в сплав народов замешались западные славяне, оставив о себе название реки Даны и самого края – Кольден – Колодан – Коло Даны – Земля вокруг Даны, – еще в начале века кишел такой нежитью и нечистью, что страх берет!..
Страница за страницей открывалась Тьену любимая книга – проказы домовых и танцы фей, зловещие голоса в древних склепах, ночные шорохи на кладбищах, проклятия, видения, – пока сама собою не легла ему на грудь, раскрытая на мрачном предании о настоятеле доминиканского монастыря в Гофлере, в чье тело вкрался бес; пальцы Тьена соскользнули с книги, глаза закрылись, лишь из наушников чуть слышно доносилась приглушенная музыка.
Мамуля заглянула к Тьену:
– Тьен, немедленно вставай! Тебя требуют на вызов!..
*
На часах было 19.03.
Марсель, от нетерпения взяв книжку, полистала ее, но строчки и картинки не удерживались в сознании, глаза бездумно скользили по страницам, пальцы рассеянно перебирали листы, в голове было одно – когда же, когда? сколько времени понадобится курьеру, чтобы доехать сюда?
Аньес – то ли выполняя приказ, то ли по чудом проснувшейся собственной инициативе – принесла ей коробку конфет, но Марсель их даже не открыла. Конверт она засунула лицевой стороной вниз под пресс-папье, чтобы никто не видел адреса. Ожидание было мучительней, чем она предполагала.
– Приехал курьер срочной почты, – поклонилась Аньес. – Сьорэнн выйдет к нему или прикажет передать письмо?
19.35! долго же он добирался!
– Я сама.
Сквозь матовое стекло входной двери был виден только силуэт; Марсель открыла дверь…
Это действительно был курьер. Мотоцикл с приклеенными на боковины бака эмблемами срочной почты стоял у ворот; сам курьер поверх наглухо застегнутой кожанки был запоясан ярко-желтым ремнем с портупеями крест-накрест, по швам заклепанных рокерских брюк шли желтые лампасы, на груди слева – бэйдж с номером, фотографией и фамилией, слева на ремне – почтовая сумка-планшет с замком, все как положено.
Только это был Тьен Шильдер, тот, что вчера чуть не принял участие в гонках на шоссе № 7.
Он стоял на крыльце и недоверчиво, пристально разглядывал ее.
Сердце у Марсель тревожно застучало – «Осторожней! будь осторожней!..»
Ясно, все ясно – Тьен подрабатывает на срочной почте; так давно обуздывают рокеров – одно дело гонять, нарываясь то и дело на полицию, другое дело – надеть желтые ремни, горящие в свете фар, и гнать почти на равных с «неотложкой» и той же полицией, без ограничений в скорости – ну кроме светофоров.
Она не изменилась в лице, но через несколько секунд поняла, что слишком долго и внимательно разглядывает Тьена – дольше, чем можно ожидать от девушки, просто вручающей письмо курьеру.
«Вдруг он поймет?..
А если уже понял?..»
Он вряд ли забыл, что вчера его узнали, назвали по имени и приказали выйти из машины какие-то пижоны, с которыми была странно знакомая девушка, похожая на покойную Марсель, его одноклассницу.
Клейн, изучавший вечернего гостя с помощью установленной над входом видеосистемы, быстро вспомнил, где он его встречал и почему парень ему знаком, но решил не высовываться и понаблюдать за встречей дистанционно. Он положился на благоразумие Марсель – она сегодня получила сильную встряску и раз пять подумает, прежде чем открываться бывшему знакомому. И никогда не поздно будет вмешаться.
– Добрый вечер, – выговорил Тьен наконец, шаря вслепую рукой по планшету. – Вы вызывали курьера?..
– Здравствуйте, да, – так же вполголоса и неуверенно отозвалась Марсель, потирая в пальцах конверт. – У меня срочное письмо…
Тьен справился с собой – достал квитанционную книжечку и авторучку.
– Куда отправляете?
– В Хоннавер.
– С вас восемьдесят пять талеров… а как вас записать?
Если б они увиделись впервые, Тьен бы просто сказал:
«Извините, сьорэнн, – разрешите вопрос? Вы очень похожи на мою одноклассницу, Марсель Фальта, пожалуйста, не сочтите за бестактность – вы не доводитесь ей сестрой или родственницей?»; служба в почтовом ведомстве обязывала быть вежливым. Но вчера она – она, точно! – сказала коренастому коротышке с «Коня Дьявола» что-то о нем, о Тьене, и тот велел ему выйти из машины. Откуда она его знает?
– Марта… Марта Деблер.
Тут Марсель вспомнила, что в спешке выскочила на крыльцо без денег.
– Минуточку, я сейчас принесу деньги…
И, не отдав письмо, она шмыгнула в дом, захлопнув дверь. Тьен остался стоять, вспоминая некстати, как друзья донимали его: «Тьен, там знакомые были?.. В „лендоксе“ видели девчонку – кто она?»; он, считай, не соврал в ответ – да, ТАКУЮ он видел когда-то, но что за девочка сидела в машине? Марта Деблер, как оказалось.
Вот ведь бывает – попадаются живые копии людей, не близнецы, а двойники.
Но откуда, откуда она знает его в лицо и по имени?!.
Марсель тем временем нашла в пальто банкноты – те, что оставил ей Аник, когда явился к Долорес. Но думала она не о деньгах.
«Что если просто взять и отпустить курьера, не сказав ему больше ни слова? До конца притворяться Мартой Деблер? Или…»
Опасно, опасно – он дружит с парнями, которых Клейн вчера обставил в гонках; вдруг он сболтнет своим знакомым, те захотят взять реванш как-нибудь по-другому. Нет, не рискнет – он понял, что она его узнала – по лицу видно! – и помнит, в какой обстановке они встречались. Стоит ей позвонить в полицию… нет, полицию лучше не вмешивать.
«Чего ты хочешь, в конце концов? – разозлилась Марсель на себя. – Поговорить с ним, да? Ну так действуй, что ты мечешься!»
– Пожалуйста. – Она протянула ему сотню; пока он отсчитывал сдачу, в уме прикинула, как бы начать разговор.
– Мне кажется, я вас где-то видела… – раз говоришь с официальным лицом, называй его на «вы», хоть он и сверстник.
– И мне показалось то же самое, – Тьен обрадовался, что таинственная сьорэнн Марта заговорила первой, но был настороже – к чему она клонит?..
– …и совсем недавно.
– Да, прямо на днях, – подхватил Тьен, всем видом показывая отнюдь не служебную заинтересованность. – Может, на улице?
– Н-нет, где-то еще… Простите, я задерживаю вас, да?
Тьен неуверенно улыбнулся:
– Пока я не доставлю пакет – считайте, я у вас на службе.
«Ты помнишь, что видел меня», – горело в прищуренных глазах девчонки; взгляд парня отвечал: «Да, помню, а ты-то зачем делаешь вид, что этого не было?»
– Или вы на кого-то похожи… так странно похожи…
– На него? – Тьен пощелкал ногтем по именной табличке на груди.
– Этьен Шильдер, номер сорок шестой – как незнакомое имя прочла вслух Марсель, – О!., это было во сне!.. Вы ехали на черной легковой машине и вас… да, вас звали Этьен.
– Меня и правда так зовут, – в который раз Тьен подивился находчивости девок – во дает! надо ж так все повернуть, и попробуй теперь докажи, что ты встретился с ней не во сне. – Выходит, я вторгся к вам в сон – прошу прощения.
– И вы видели этот сон? – Марсель словно была вне себя от изумления. – Тогда скажите, а на чем я ехала?
– На бордовом «лендоксе-торнадо»; на борту надпись – «Конь Дьявола».
– Нет, я надпись не помню, – задумчиво покачала она головой.
Девочка явно напрашивалась на знакомство – и Тьена все больше разбирало любопытство. Не простой интерес – настоящий азарт, с которым люди ставят последний талер в надежде: «А вдруг я возьму весь банк?»; приключение манило и притягивало, и глаза Марты Деблер, казалось, обещали что-то невероятное, чего и выдумать нельзя.
– Да, чудо какое-то… ведь мы раньше не встречались?
– Нет… кажется, нет, – согласилась Марсель.
– Может быть, в гороскопах у нас что-то общее? совпадение звезд…
– Может быть!
Оба словно договорились не вспоминать об одной странной детали – как вышло, что она опознала его на заправке.
– Извините, сьорэнн, я спешу, – Тьен взглянул на часы. – Служба! платят за скорость доставки; ну, вы понимаете…
– Да, поезжайте.
– Но случай диковинный, – Тьен не уходил, – я просто в растерянности… Когда мы встретимся… во сне?
– А может – просто встретимся?
– Завтра я свободен с четырех.
– Значит – в пять? У Римских ворот, в Старом Городе.
– Значит – до встречи?
– До встречи, – тягучий взгляд девчонки обнадеживал, а загадочная улыбка будоражила воображение.
В пять! у Римских ворот! встреча с тайной! что может быть слаще?!
От виллы «Эммеранс» до трассы Тьену надо было проехать семь с небольшим километров; там, у поворота с сельской дороги на трассу, были заправка и каффи, стандартная кафешка, где проезжий может заказать порцию жареных колбасок и картошку с пряностями, купить сигарет, взять кофе или коктейль; для тех беспамятных, что едут на пикник без лимонада и котлет, тут продавали и готовые вторые блюда в запечатанных тарелках из толстой фольги и большие бутыли с прохладительным. Сейчас это можно купить по дешевке – не сезон разъезжать по лесам. Шоферы дальних рейсов так и делали – проезжали Дьенн, где горячие харчи на пару талеров дороже, и закусывали здесь, на «Развилке».
Там ужинали трое, время от времени поглядывая на сидящего у стойки парня – сросшиеся брови, темные глаза, короткие ершистые волосы; прикид крутой: десантная серая куртка вся в карманах, мешковатые бурые брюки заправлены в берцы. Рядом на стойке стояли початая бутылка тоника и недопитый стакан.
Лицо у парня бледное, какое-то замкнутое. Он всего минут десять, как зашел – и все сидит над стаканом.
Зазвонил телефон. Хозяин снял трубку.
– «Развилка». Хорошо. Кто здесь Габриель Картер? – добавил он громче, обернувшись к шоферам.
– Я, – поднял голову бледнолицый.
Хозяин протянул ему трубку.
– Карт, он выехал, – сказал Клейн.
– Понял, – деловито кивнул Карт, вернул трубку хозяину и положил рядом с бутылкой полталера. – Сдачи не надо.
Выйдя из каффи, он огляделся. Его мотоцикл – сажево-черный, без блеска, железный олень с хромированными рогами и стеклянным глазом – стоял справа за стеной каффи, невидимый с дороги. Приладив шлем и подогнав подбородочный ремень, он перевел в рабочее положение незаметный тумблер на закраине шлема; наушники ожили с мягким шуршанием помех, и встроенный в затыльную часть шлема – рядом с крохотным радиотелефоном – маркер неслышно запикал.
Когда мимо «Развилки» пронесся синий «харлей», оседланный парнем в желтых ремнях, Карт не шелохнулся; лишь минуту спустя он двинулся следом.
Карт несся по трассе, не выпуская из виду спину курьера, но держа дистанцию. Легкий шорох помех в наушниках не отвлекал его от преследования. Его вообще ничто не отвлекало и не интересовало – кроме ответа на вопрос: «Куда курьер доставит письмо?»
В Бальне он для контроля попробовал связаться с виллой «Эммеранс». Ответа не было – расстояние превышало возможности встроенного в шлем радиотелефона.
Приближаясь к каждому очередному городу на пути, он становился внимательней – не свернет ли курьер с объездной дороги в город? курьер не сворачивал.
«ХОННАВЕР» – справа пронесся прямоугольный щит с надписью синим по белому. Карт начал сокращать дистанцию – здесь, при более густом и медленном движении на дорогах, можно было не опасаться, что курьер заметит его.
Карт запомнил улицу и номер того дома, куда зашел курьер.
Он спешился и из какого-то каффи позвонил на виллу:
– Хоннавер, улица Берглайн, дом 31.
Задание было выполнено; оставалось дозаправить мотоцикл и ехать обратно.
Глава 10
К 21.00 обстановка была такова.
Герц Вааль дремал в кресле у камина; сон его был неглубок и чуток.
Людвик Фальта пришел в себя, и его рассудок освободился от гнета снотворного коктейля; он не очень изумился, узнав, что находится в отделении экстренной терапии клиники неотложной помощи. Врачам он уверенно заявил, что почувствовал себя плохо, вернувшись домой из университета, и потерял сознание; нет, никаких транквилизаторов он не принимал, тем более в больших дозах… что? у него в крови обнаружено?., э. то ошибка. Он никогда не злоупотреблял таблетками. Есть множество свидетелей того, что он своими ногами и в прекрасном состоянии вышел с кафедры. Нет-нет, он ни-ко-гда не пробовал наркотики. Бывали обмороки? потери сознания? нет. Черепно-мозговые травмы? нет, не было.
Врачи были деликатны и неназойливы. Если доктору Фальта угодно придерживаться версии внезапной и беспричинной потери сознания – пожалуйста, никто не возражает. В промывных водах из его желудка действительно не обнаружено сильнодействующих средств, зато в крови… токсикологи определили не одно, а целых три вещества, в их числе – препарат, обычно применяемый для кратковременного наркоза, пожалуй, первый случай в Дьенне, когда солидный ученый муж впрыскивает себе такую адскую смесь. У полиции есть какие-то сомнения – но это полицейские проблемы, им их и решать. Так или иначе, диагноз будет шифроваться по рубрике Е 855: «Случайное отравление другими лекарственными средствами, действующими на центральную нервную систему»… Сохранение врачебной тайны гарантируется, но случай должен быть занесен в картотеку.
Со злым жаром Людвик размышлял, что ему надо предпринять в ближайшее время… о дьявол, все кувырком!
Инспектор Мондор, вызванный из дома («Рикки, твой клиент Фальта, чью могилу сверлили – ну, ты понял, – чем-то влупился так, что лег плашмя; приезжай, у него в квартире не все ясно. Я к тебе ближний патруль послал»), закончил читку протокола осмотра места происшествия и отпустил понятых; он уже побывал в институте и в клинике, но к Людвику его не допустили; пришлось ограничиться беседой с врачом.
Аник, будто заправский ниндзя, в маске, перчатках и черном комбинезоне, лез по задней стене здания Института судебной медицины, чтобы проникнуть через окно в комнату, где хранятся биологические образцы, и подменить в пробирке деревянную труху от гроба Марсель настоящим трупным материалом.
Лолита, вернувшись домой, поставила лиловую розу в вазу и, чтобы отвлечься, села смотреть триллер, видимо полагая, что клин клином вышибают.
Клейн после отличного душа разминался с железками в небольшом спортзальчике виллы «Эммеранс» и, наверное, сотый раз отжимал штангу, лежа на спине.
Задумчивая Марсель, осознав, что ее надраивает мочалкой в ванне какая-то незнакомая женщина, возмутилась, сказала, что она не беспомощная и не больная, выставила Аньес и домылась сама, через силу ругаясь на всех и вся, особенно на мягкий дурман в голове, не дающий сосредоточиться и подстрекающий не то петь, не то танцевать – прямо тут, не вылезая из теплой пены.
Тошнее всех приходилось Анику – угрюмый ветер притащил с океана тяжелый ледяной дождь, и Аник висел на подоконнике, как удавленник, никому не нужный и всеми забытый, на суку в сыром лесу. Где-то далеко шумели машины; пока охрана института грелась в служебном помещении и проклинала отвратительную погоду – как было хорошо днем! – Аник, умело справившись с сигнализацией, под унылым дождем забирался в окно.
Место инъекции у Марсель сильно болело. Она вытерлась огромным пушистым полотенцем, хмуро оглядела себя в зеркале и – свежая, благоухающая шампунем – стала искать одежду. Напрасно – немногословная служанка все унесла, оставив ей алый купальный халат и шлепанцы.
– Мадемуазель, – постучавшись, вошла Аньес, – фен в вашей спальне… Когда прикажете подать ужин?
– Я бы хотела одеться.
– Свежее белье на кровати, мадемуазель… Одежда в платяном шкафу – пусть мадемуазель изволит выбрать платье к ужину… Что еще прикажете?
Причесывая мокроватые волосы, Марсель прошлась по ванной – Аньес и глазом не повела.
– Вас зовут Аньес, да?
– Да, мадемуазель.
– А меня – Марсель.
– Очень приятно, мадемуазель. Рада с вами познакомиться, – и ни движения на лице.
– Аньес, чей это дом?
– Это вилла сьера Дешана… Я могу идти, сьорэнн?
– Нет, погодите… Клейн… он здесь?
– Сьер Клейн выразил желание отужинать с вами, сьорэнн. Он сейчас в спортивном зале. Желаете пригласить его? сюда или в спальню?
«Однако порядочки у сьера Дешана! он один сюда подруг возит или с Клейном вместе?..»
– Можете идти, Аньес.
Она машинально подняла руку к голове, потом в отчаянии отбросила гребень. О боже!..
Все вокруг изменилось, к чему ни прикоснись – на всем клеймо, печать отвержения!
Мертвая среди живых, призрак среди людей, изгнанница без права возвращения! куда ни войдешь – переполох, смятение, выстрел, удар, страх!
Самые близкие – стали чужие! если кто и думает о тебе – то воскрешенные покойники… куда бежать?!
Ах да – Клейн ждет к ужину… Придется пойти. Во всяком случае – не убегать же отсюда в шлепанцах и халате на голое тело? Клейн – хоть и с того света, но чем-то родной, свой… хотя…
Как там в путешествии Гулливера?.. «Благодаря хорошему знанию некромантии правитель обладает силой вызывать по своему желанию мертвых и заставляет их служить себе…»
Надо разобраться. Хорошо бы Клейн помог – согласились же они объяснить, как действует машина воплощения?
«Скоро я до такой степени свыкся с обществом теней и духов, что на третий или четвертый день они… совсем не волновали меня, или, по крайней мере, если у меня и осталось немного страха, то любопытство превозмогло его…» – память подсказывала Марсель знакомый текст, когда она шла в спальню; она вздохнула – Гулливер быстро смылся с острова царя-некроманта, а ей-то что делать – той, что осталась? шея болит, руку ломит – идешь, как избитая, впору отлежаться, так нет – ужинать зовут. Плюнуть, велеть принести ужин в постель?
Гардероб не битком набит, но есть из чего выбрать, фен – пожалуйста, видеокомбайн, книги – она пробежала глазами по корешкам; есть даже грелка для ног в виде широкого мехового сапога. Ее здесь ждали, готовились к приему – оказанные знаки внимания не восхитили, но немного успокоили. На тумбочке, на салфетке – стакан с водой, обезболивающая таблетка, аккуратно выстриженная ножницами из блистера.
Обсушивая волосы, она выбрала что надеть: черные шальвары и красную блузку – и ярко, и в достаточной мере домашне, и подходит к интерьерам виллы. Теперь она заметила – здесь было красиво и повсюду цветы. Махровые сенполии, величественный амариллис, медово-сладкая хойя, орхидеи во флорариумах – скромная снаружи, внутри «Эммеранс» цвела и пахла роскошным садом, не хватало только пчел.
Мелькнула мысль: «Эту кровать, где я сижу, Аник, должно быть, устилает лепестками роз для своих подруг. Обнаженная на ложе из роз… что – теперь я?
Пусть только попробует!..
Интересно, за ЧТО его расстреляли?
Что мог совершить парень, который отдыхает в цветочном раю?
Садовник и разведчик профессора… умер в пятьдесят втором – а когда он ожил?
Судя по его вкусам, он мог быть любовником герцогини.
Вор-джентльмен. Незабудка в петлице, набриолиненные волосы, смокинг, томная бледность лица, чувственные губы, нежно-острый взгляд, маленький браунинг с рукояткой слоновой кости. Игорный стол – зеленое сукно, гладкие атласные карты, пышные пачки дореформенных талеров. Герцогиня дает ему деньги. Он соблазняет неопытную дочь герцогини. Герцогиня в ярости. Сцена. Угрозы. Он достает браунинг. Выстрел.
Так ли это было?»
