Текст книги "Зверь внутри"

Автор книги: Лотте Хаммер

Соавторы: Сёрен Хаммер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Полина Берг признала, что девушка права. Проблема только в том, что из мамаши клещами слова не вытянуть, а если она что и говорила, то лгала напропалую. То дочь в Лондоне, то в Бирмингеме, то где-то там еще, в Ливерпуле, что ли? Она даже не пыталась скрывать, что врет.

Графиня сменила тему:

– Смерть отца вас не огорчила?

– Да я ведь с ним не виделась.

– Почему?

– Так получилось.

– Сколько вам было лет, когда ваши родители развелись?

– Девять.

– Девять лет… для вас это, наверное, был настоящий шок.

Маленькие капельки пота выступили у девушки над верхней губой и на лбу. На сцене она казалась красивой, а вблизи – слабой, неказистой, почти уродливой, и вдобавок она явно утрачивала над собой контроль, хотя вопросы ей предлагались вполне нейтральные.

– Не знаю. Может, вы оставите меня в покое? Я ничего не знаю, я не виделась ни с отцом, ни с дядей! Понятно?

Полина Берг сказала, не без участия в голосе:

– Ваши отец и дядя убиты. Мы не можем оставить вас в покое.

– Но я ведь никого не убивала!

Она говорила через силу.

Графиня огорченно покачала головой, раздумывая, не отложить ли дело до завтра. Для расспросов это место мало подходило. Однако она тут же прогнала эту мысль. Перед тем как попасть в пивную, они побывали в Аллерслеве, и воспоминания о разбитом в щепки сосисочном киоске заставили ее вспомнить о том, что время им терять никак нельзя. Кто бы за этими убийствами ни стоял, он или они вполне могли в любой момент совершить еще одно.

– Мне страшно неудобно, но я вынуждена спросить, может, отец подвергал вас насилию, когда вы были ребенком?

Это оказалось последней каплей. Девушка с отчаянием в голосе крикнула:

– Зачем вы меня мучаете?!

Все в зале повернулись в их сторону, и симпатии посетителей были явно не на стороне полицейских. Девушка тихо плакала.

Сохраняющий полное спокойствие вышибала поднялся со своего места за соседним столиком. Он заботливо приобнял девушку за плечи и тихо сказал:

– Может, вам лучше уйти?

Графиня выхватила из сумки удостоверение и сунула его охраннику:

– Вы нам угрожаете?

Он и тут не потерял спокойствия:

– Нет, не угрожаю. Я не настолько глуп, чтобы угрожать полицейским, но, может, вам действительно лучше уйти. Она не желает с вами разговаривать, а если вы станете настаивать, то просто не сможет. И потом, вы ведь получили ответ на свой вопрос. Посмотрите на нее, милые дамы. У вас что, глаз нет?

Графиня и Полина Берг переглянулись и поднялись. Графиня нашла свою визитную карточку и положила на стол, потом кивнула в сторону всхлипывающей певицы:

– Это на случай, если она передумает или если кто-то другой захочет нам помочь.

Охранник по-прежнему был невозмутим:

– Это вряд ли. У нас в городе извращенцев, забавляющихся с детьми, крепко не любят.

Посетители аплодировали все время, пока они пробивали себе дорогу к выходу.

Глава 38

В Крэгме, что у озера Аресё, Стиг Оге Торсен следил за медленно двигавшимся по вьющейся меж полей дороге полицейским автомобилем и улыбнулся, увидев, что тот притормозил у костра. Время, оставшееся до визита полиции, он использовал, чтобы еще раз повторить данные ему указания.

– Не говори длинными предложениями, отвечай только, когда тебе задают вопрос. Молчи, если в чем-то сомневаешься. Молчи, если почувствуешь себя сбитым с толку, и не обращай внимание на угрозы, в какой бы форме они ни выражались. Молчание – твой друг, а заученный текст – твое сообщение.

Он словно услышал голос Пера Клаусена, и его улыбка стала еще шире. Он нисколько не нервничал, и это его даже несколько озадачило. Потом он вышел из дома, чтобы встретить гостей. Лучи бледного солнца пробивались сквозь плотный слой облаков, было прохладно, и он поежился.

Полицейский автомобиль въехал во двор. Стиг приветственно кивнул водителю, наблюдая, как тот паркует машину параллельно жилому дому возле самой стены, хотя во дворе места было навалом, – будто все, кроме прямых углов и прямых линий, является верхом неприличия. Он слегка огорчился, признав в водителе не то бывшего одноклассника, не то приятеля из параллельного класса – он уже точно не помнил. Стиг предпочел бы иметь дело с человеком незнакомым: так ему было бы легче. Полицейский вышел из машины и направился к нему. Он был в форме.

– Здорово, Стиг Оге!

– Привет.

– Нам надо переговорить о костре на твоем поле. К нам поступило заявление.

Поскольку это был не вопрос, он промолчал. Полицейский с недоверием покосился на него, но когда осознал, что ответа не получил, незаметно отступил назад и только потом предпринял новую попытку.

– Что это у тебя горит?

– Ко мне обратился незнакомый человек и дал двадцать тысяч крон, чтобы я выкопал яму на своем поле. Он хотел сжечь свой микроавтобус. Я вырыл яму и обеспечил приток воздуха. Привез топливо, мешки с углем, дерево и керосин, а сам уехал в отпуск. По возвращении дважды в день поддерживал огонь. Как и договорились.

Он произнес выученный наизусть текст громко и четко, не скрывая, что подготовился к выступлению.

Полицейский отступил еще на шаг. Слово микроавтобус словно обожгло его, он задумался и принялся так яростно скрести в затылке, будто это могло помочь найти выход из неудобного положения.

– Во что ты вляпался, Стиг Оге? Это тот микроавтобус из Багсвэрда, который разыскивает полиция?

– Ко мне обратился незнакомый… – и он повторил предложение так же резко и отрывисто, как в первый раз.

– Тебе придется проехать со мной в отделение.

– Я арестован?

– Да нет, я думал, ты добровольно поедешь.

– Ни за что!

Полицейский опять принялся скрести затылок, точно у него вши завелись.

– Повтори то, что ты сказал о костре.

Он снова отбарабанил текст – слово в слово, – полицейский сел в машину, а Стиг Оге Торсен остался ждать развития событий. Через лобовое стекло он видел, что полицейский с кем-то говорит по телефону, но стекло в машине опустилось только через какое-то время.

– Стиг Оге, ты задержан. Сегодня, в субботу 28 октября в 14.53. Будь любезен, сядь в машину. На переднее сиденье, рядом со мной.

Стиг Оге Торсен повиновался, не произнеся ни слова.

Глава 39

Графиню разбудил звонок дежурного администратора гостиницы в субботу в четверть шестого утра. Тот сообщил, что к ней прибыл полицейский с депешей. Само собой разумеется, так ей отомстили те, кого накануне она заставила работать во внеурочное время. Что ж, это их право. Без всяких обид, заспанная, в купальном халате, она приняла из рук приехавшего на мотоцикле полицейского большой конверт. Фишка состояла в том, что материал был адресован именно ей, Полине Берг предоставили шанс как следует выспаться.

Отчет оказался обширным и весьма подробным – почти шестьдесят страниц, на которых описывалась история жизни братьев Дитлевсенов. Ей предстояло немало потрудиться, чтобы отделить зерна от плевел. Долгое пребывание в ванной прогнало остатки сна, а два пакета орешков из мини-бара утолили голод, так что можно было потерпеть до завтрака. Она принялась за чтение.

Несколько часов спустя выяснилось, что у нее подавляющее преимущество над коллегой. Полина Берг сидела на пассажирском сиденье и пыталась вникнуть в безразмерный отчет, а Графиня, которая вела машину, ее поддразнивала:

– Тебе не кажется, что ребята превосходно сделали свою работу? Ты уже заканчиваешь?

– Заканчиваю? Ты с ума сошла?! Разве можно изучить все это за каких-то четверть часа?

– Ну, в принципе, это не так уж сложно. Сосредоточься на главном и забудь об остальном.

Полина Берг глупо кивнула и с безнадежностью во взгляде вновь принялась перелистывать страницы. Графиня пришла ей на помощь.

– Хочешь, я перескажу тебе текст? А ты можешь следить по бумагам, правильно ли я все запомнила.

– А ты все запомнила?

– Разумеется нет, лишь основные моменты.

– Как тебе это удается? Ума не приложу!

– Так ведь я имела возможность заняться этим в тишине и покое, пока ты не спустилась на завтрак. Ничего, научишься.

– Ты имеешь в виду, если я помимо чтения любовных романов о врачах изредка буду заглядывать в библиотеку?

Графиня пожала плечами, не будучи вполне уверенной, что беседа развивается в правильном направлении: обсуждение вопросов личностного роста коллеги в ее планы не входило. Тем не менее она воспользовалась плодами своего трехчасового утреннего труда и не преминула съязвить:

– По крайней мере это тебе не повредит. Но давай приступим к делу. Франк Дитлевсен родился в 1952 году в городишке Уллерлёса, что в Оддсхерреде, а его младший брат – тремя годами позднее. Других детей в семье не было. Мать покинула их летом 1956 года, эмигрировав по приглашению подруги детства в Англию, конкретнее – в Лидс, чтобы начать там новую жизнь. Возможно, она убежала от их отца – трудно понять.

Полина Берг, сверявшая ее рассказ с отчетом, чувствовала себя умственно неполноценной.

– Жили они весьма скромно. У отца, Палле Дитлевсена, какой-либо квалификации не было. Левая работа там, халтура сям, сезонные работы во время сбора урожая, работа на подхвате в муниципалитете. Ремонтировал велосипеды, какое-то время продавал украденные велосипеды. Имеются два полицейских протокола, но ни о решениях судебных органов, ни о штрафах ничего не известно, видимо, дела завершались полюбовно. Пацаны были предоставлены сами себе, а если учесть, что батюшка то и дело закладывал за воротник, можно представить, сколько выпало на их долю тумаков. Муниципальные службы проводят проверку и находят, что дела в семье далеки от идеальных. Отчет об этой проверке – жуткое чтение, с пятью приложениями. Первое от 1962 года, последнее – от 1967-го. Ребят необходимо у отца забрать и передать на попечение общества, но муниципалитет тянет кота за хвост, день проходит за днем, а дети растут.

Графиня сделала небольшую паузу, дав Полине возможность еще раз перелистать страницы.

– Тем временем Франк Дитлевсен поступает на учебу и в 1971 году становится типографским рабочим. Жизнь его наладилась. Он отработал на одном и том же месте вплоть до 1986 года, когда предприятию пришлось перестраиваться в связи с появлением новых технологий. За два года до этого он женился на уборщице из Рёрвига, и в том же году у них родился единственный ребенок – наша вчерашняя певица. Аллан Дитлевсен, если можно так сказать, пошел по стопам отца, правда, он не пил. За период с 1971 по 1993 год он зарегистрирован в налоговых органах как работник сорока шести различных предприятий. И в списке его должностей есть помощник воспитателя и подменный сторож детского сада.

– Блестяще – ни одной ошибки! Ты бесподобна.

– В 1985 году отец умирает. В том же году Франк Дитлевсен организует фирму по проведению курсов повышения квалификации и за рекордный срок получает диплом магистра по датскому языку, то есть за такой срок, который понадобился ему, чтобы его подделать. Он создает солидную фирму, у которой множество клиентов в виде крупных предприятий в столичном регионе. Подлинность его диплома сомнений ни у кого не вызывает.

– Ну да, насколько могу судить, эта история вылезла наружу только сейчас, во время нашего расследования.

– Вот именно, клиенты его так ни в чем и не заподозрили, а может, смотрели на это сквозь пальцы, ведь со своими обязанностями он справлялся отлично. Ладно, далее. В 1994 году Франк Дитлевсен покупает виллу в Миддельфарте, а спустя два года разводится с женой. После отсидки Аллан Дитлевсен приобретает сосисочный киоск и заодно становится продавцом газет, в результате чего его трудовая деятельность приобретает более упорядоченный характер. Согласно документам, в его жизни никаких особых потрясений более не происходит. Люди, знавшие братьев, единодушно заявляют, что они вели тихий образ жизни, впрочем, близких друзей мы пока не обнаружили. Возможно, их и не имелось.

Графиня резко затормозила, и лисица, спасшаяся благодаря ее реакции, шмыгнула в кусты. Полина Берг наконец решила задачку для первоклассника. С сомнением в голосе она спросила:

– Когда ты получила отчет?

– В пять утра. У меня было три часа, так что не парься.

– Все равно поразительно! Как ты запомнила все эти даты?

– Может, не все и запомнила, просто ты не успевала меня проверять.

– А почему ты меня не разбудила?

– А какой смысл? Ладно, слушай дальше, осталось совсем немного. Если отвлечься от двух судимостей Аллана и неодолимого желания Франка чудно наряжаться, в социальном плане их можно считать весьма успешными людьми. Поначалу жизнь им ничего хорошего не сулила, но шаг за шагом они создали себе прочную экономическую основу, получили постоянную работу. Правда, без змея в раю не обошлось, поскольку в плане финансов у погибших не все концы с концами сходятся. Трое опытных экономистов сравнили стоимость домашнего имущества и выписки из банковских счетов братьев с их доходами. Исходя из величины налоговых ставок, они пришли к выводу, что у обоих имелись альтернативные источники доходов, о которых налоговики и не подозревали. Но это всего лишь догадки, конкретных доказательств у нас нет.

Предположение о левых заработках братьев нашло подтверждение очень скоро, когда один из полицейских во время обыска виллы обнаружил 160 тысяч крон наличными, которые с гордостью и преподнес Полине Берг.

– Купюры находились в четырех коробках с замороженным рыбным фаршем в самом дальнем углу морозильной камеры. Фарш находился среди других продуктов, в основном готовых блюд, которые достаточно разогреть в микроволновке. Деньги сложены в пачках по сорок тысяч крон. Сверху в пакетах находился фарш, а коробки были тщательно подклеены. Деньги хранились именно в этих коробках предположительно потому, в длину они соответствовали длине купюр.

Полину Берг обуревали сомнения, она никак не могла решить, следует ли ей похвалить полицейского. Он был более чем вдвое старше, и она рисковала попасть в дурацкое положение. Она тщетно искала глазами Графиню.

– Прекрасная работа, просто превосходная!

Она ощущала себя полной дурой, а полицейский просиял.

– Если добавить, что на большинстве видео детское порно, все становится ясно.

– В высшей степени.

– Ну а если ты меня спросишь, я скажу, что они получили по заслугам.

Но Полина Берг его ни о чем не спросила. Она принялась пересчитывать деньги, и он ушел. Купюры были холодные.

Следующих успехов следователи добились во второй половине дня, и судьба распорядилась так, что отличились именно приехавшие из Копенгагена женщины. Это было несправедливо по отношению к целой армии выполнивших самую трудоемкую часть работы сотрудников, но бог детективов в данном случае, видимо, не был расположен наградить их за операцию, проведенную по всем канонам полицейского искусства.

Наибольшая заслуга вне всяких сомнений принадлежала Графине, поскольку добиться успеха ей удалось, выстроив ряд фактов в логическую цепочку. Стало окончательно ясно, что братья занимались продажей детской порнографии, о чем свидетельствовали хранившиеся в доме наличные деньги, содержание их собственных видео, техническое оборудование в гостиной Франка Дитлевсена и судимости Аллана Дитлевсена. Правда, быстрая, но основательная проверка поставщика интернет-услуг Франка Дитлевсена показала, что с помощью электронных средств запрещенные материалы не передавались. Оставалось предположить, что братья использовали более традиционные каналы распространения, не столь скоростные, зато более надежные, и в таком случае сосисочный киоск был очень удобным в этом смысле пунктом.

Графиня забрала с собой четверых сотрудников для выполнения грязной работы и отправилась в Аллереслев, где остатки киоска уже сложили в контейнеры. Держа в уме рыбный фарш, она дала указание сотрудникам искать вещи, которые ранее хранились в холодильнике. Так были найдены, а потом и вскрыты два больших пластиковых пакета. Графиня ликовала. Она произнесла короткую речь и поспешно удалилась, не в силах выносить вони. На табло высветился блестящий результат – без малого тридцать во всех смыслах дурно пахнущих сидирумов.

Тот факт, что Полина Берг тоже внесла существенный вклад в расследование, объясняется чистой случайностью и тем, что у нее зачесалась нога. Когда Графиня уехала в Аллерслев, она почувствовала себя лишней. Само собой разумеется, ожидалось, что она что-нибудь да обнаружит, вот только ей было неведомо, что именно, а главное, как искать. За неимением каких-либо мыслей на сей счет она вышла в сад, но добилась лишь того, что икра под голенищем сапога чесалась все сильнее. Пару раз она пыталась решить проблему ударом каблука по другой ноге, однако в результате раздражение только усилилось и вскоре стало невыносимым. Поднявшись на лестницу, ведущую к главному входу, она расстегнула «молнию» на сапоге, а второй рукой оперлась на почтовый ящик, висевший на стене слева от входа. В позе она оказалась неудобной, но садиться на мокрые от дождя ступени – далеко не лучший вариант. Вдоволь начесавшись, она вдруг заметила, что с нижней частью ящика что-то не так. Боковые стенки оканчивались на несколько сантиметров ниже его дна. Она наклонилась и заглянула в это пространство снизу. В обоих концах его располагались прочно приклеенные к стенкам дисководы, где можно было легко спрятать два жестких диска.

Глава 40

Суббота стала неудачным днем для Конрада Симонсена и всего расследования. Пессимистические предсказания Арне Педерсена о потоке ложных обращений в ответ на публикацию фотографий жертв, воссозданных Артуром Эльвангом, оправдались в полном объеме.

Уже в пятницу вечером во всех отделениях полиции по всей стране затрезвонили телефоны, а на Управление полиции в Копенгагене обрушился буквально шквал звонков. Большинство звонивших пытались сообщить ложные сведения о погибших, а поскольку это становилось ясно не сразу, процесс установления их личностей сильно затягивался. Не считая, конечно, г-на Северо-Запада, то есть Тора Грана, пятидесятичетырехлетнего архитектора из Орхуса. Двое студентов академии архитектуры обратились в отделение полиции в Люнгбю и принесли с собой апрельский номер журнала «Архитектор» за 1999 год с опубликованной в нем статьей Тора Грана о заслуживающих сохранения памятниках архитектуры и теории их реставрации. Фотографии в журнале и воссозданный Артуром Эльвангом портрет оказались идентичны. Теперь следователям оставалось выяснить настоящие имена лишь г-на Северо-Востока и г-на Юго-Востока. Конрад Симонсен с чистой совестью поехал домой, не сомневаясь, что завтра утром на его столе будет лежать отчет о личностях двух оставшихся жертв. Возможно, его оптимизм сильно бы поубавился, если бы Симонсен знал, что диспетчер трижды посылал студентов-архитекторов, считая, что это звонят очередные телефонные хулиганы. И только их настойчивость позволила следствию добиться успеха.

На следующее утро Симонсен появился в кабинете только около одиннадцати – до этого ему пришлось разгребать домашние дела, которых накопилось изрядно за неделю. Он вошел со стаканчиком кофе и пакетом с круассанами в руках, сел за стол и принялся звонить дочери: они решили вечером сходить в кино, и Симонсен хотел уточнить у Анны Мии место и время встречи. Однако телефон не подавал никаких признаков жизни – молчал как могила. Он несколько раз с силой нажал на сброс, пытаясь таким образом реанимировать аппарат, но ничего не добившись, вытащил из кармана выключенный на ночь мобильник и включил его. Как только телефон заработал, на него начали приходить пропущенные и записанные звонки. Женский голос, хихикая, сообщил, что на одной из опубликованных фотографий – ее старший брат, она его узнала. Фоном слышались какие-то веселые выкрики и смех. Затем позвонил мужчина и сообщил, что в прошлом году видел одного из разыскиваемых на футбольном матче на стадионе в Брёндбю. Симонсен снова выключил мобильный и направился в кабинет Арне Педерсена, но, как извещала приколотая к двери записка, Арне как раз отправился к Поулю Троульсену.

Кабинет Поуля Троульсена по праву считался самым удобным в убойном отделе. Троульсен, склонный уютничать, за долгие годы работы превратил его в прелестную гостиную. Помимо прекрасной мебели и милых сердцу хозяина безделушек, в нем оказался исполинский жидкокристаллический телевизор. Вообще-то полицейское управление приобрело его, чтобы повесить в столовой и использовать в качестве информационного табло, но из-за (точнее – благодаря) досадной бюрократической ошибки телевизор очутился в кабинете Троульсена. Надо сказать, что весь отдел по достоинству оценил последствия ошибки: ведь вместо того чтобы отвлекаться во время еды на сводки и срочные сообщения, сотрудники получили место, где можно было с комфортом посмотреть спортивный канал. Как известно, спорт – важная часть общественной жизни и фактор, сплачивающий коллектив, а потому пропускать трансляцию футбольных матчей равноценно нарушению закона.

Когда Конрад Симонсен вошел в кабинет, Поуль Троульсен возлежал на диване и смотрел мультфильм, а Арне Педерсен, откинувшись на спинку кресла, читал спортивный журнал со ставками букмекерских контор. Увидев шефа, ни один из них не поспешил прервать свое занятие. Конрад Симонсен возмутился:

– Что, черт побери, здесь происходит?!

Поуль Троульсен не спеша выключил телевизор и ответил:

– Ничего не происходит, если не принимать во внимание, что я вот здесь лежу и поражаюсь, насколько нынешние мультики бездарны по сравнению с теми, которые я смотрел в детстве.

Арне Педерсен так же нехотя отложил журнал и пояснил:

– Половине населения страны пришла в башку бредовая идея позвонить в полицию. Наши линии гикнулись, и ты не можешь позвонить ни сюда, ни отсюда.

Конрад Симонсен посмотрел на него с недоумением:

– То есть как это?

– Да вот так: современные технологии сделали нас довольно уязвимыми. Насчет половины населения я, конечно, лишку хватил, но звонков было тысяч пять, не меньше. Наши линии на такой шквал не рассчитаны. А только что в новостях показали еще один сюжет о нашем деле, так что звонков будет еще больше.

– В других отделениях телефонная связь тоже блокирована?

– Более или менее.

– А что руководство?

Поуль Троульсен поднялся с дивана и с мрачным юмором заметил:

– Да мы им только что письмо в почтовый ящик бросили!

Конрад Симонсен послал в его сторону гневный взгляд. Арне Педерсен примирительно сказал:

– Шеф департамента полиции находится в Лондоне, там какая-то конференция, а начальник управления укатил на свадьбу на Фальстер.

– Выходит, никто и не пытался прекратить это безобразие?

– Понятия не имею! Вообще-то полный маразм наступил с полчаса назад, а еще за пятнадцать минут до этого связь функционировала, правда, время ожидания при входящих звонках было до безумия долгим. Мы заходили в коммутаторную…

– Колл-центр. Не забудь, теперь говорят «колл-центр». Коммутаторной это называлось в доисторические времена.

Конрад Симонсен раздраженно его осадил:

– Прекрати, Поуль. Если у тебя нет каких-либо разумных идей, отправляйся домой. Продолжай, Арне.

– Хм, да больше-то, к сожалению, нечего рассказывать. Разве только то, что один или несколько наших коллег, по всей вероятности, подлили масла в огонь, распространив в Интернете номера наших личных телефонов и прямые рабочие номера, но ты, по-видимому, уже и сам знаешь о последствиях. Мы с тобой в списке, а вот Поуль, Графиня и Полина вытащили счастливый билет. Хочешь посмотреть домашние странички с нашими номерами?

Конрад Симонсен покачал головой.

– Я купил дюжину симок для мобильников. Они лежат в кабинете у Арне. Смени сим-карту, Симон, и запиши твой новый номер на доске, – попытался подбодрить его Поуль.

– Хорошо придумано, но с этим можно подождать. А что они все-таки там, в коммутаторной говорят? Есть ли смысл туда наведаться?

– Ни малейшего. Они бегают как заведенные и вопят что-то на своем птичьем языке, но на самом деле точно так же беспомощны, как и все остальные в этом здании. Ситуация улучшится только тогда, когда народ перестанет звонить.

– Ну и когда же это произойдет?

Поуль Троульсен безнадежно пожал плечами. Конрад Симонсен перевел взгляд на Арне Педерсена.

– И что, мы так все и оставим?

Вопрос был риторическим. Подчиненные не ответили, избегая взгляда шефа, и Конрад Симонсен, постояв какое-то время в молчании, внезапно вышел из кабинета, ничего более не сказав. Вернулся он примерно через час. Поуль меланхолично листал бумажки, а Арне снова углубился в журнал. Слова Симонсена их встряхнули:

– Ну, дела потихоньку налаживаются. Можем рассчитывать, что через час-два телефонную связь восстановят. Давайте пока подумаем, что нам делать с господином Северо-Востоком и господином Юго-Востоком, когда снова начнут поступать обращения. На мой взгляд, еще день понадобится, чтобы разобраться со всем этим бардаком. И еще хотелось бы знать, сколь далеко мы продвинулись в отношении Тора Грана. Да, и кроме всего прочего, можете поставить на место ваши старые сим-карты.

Арне Педерсен с удивлением спросил:

– А что случилось? Почему они прекратили звонить?

– Полностью не прекратили, но количество звонков значительно уменьшилось. Ну что, давайте работать?

Однако вместо этого Поуль Троульсен включил телевизор. Пролистав несколько каналов, он остановился на том, где шли новости. Половину экрана занимала фотография Конрада Симонсена, сделанная лет десять назад. Телеведущая, чуть шепелявя, спросила:

– Но не ставит ли под сомнение репутацию полиции тот факт, что люди вообще способны такое придумать?

Громкий телефонный звонок в студии и голос Симонсена, в котором явственно слышалось раздражение:

– Скажите-ка, вы вообще понимаете, что я вам говорю? Мне эти размазанные сопли насчет репутации до лампочки! Скажите лучше, что будете делать вы, если на вас нападут по дороге домой?

– Это я задаю вопросы!

– Нет, не вы! Ведь это в ваш дом врываются грабители, это вашего ребенка похищают, это в вашу машину врезается пьяный водитель. И что вы в таких случаях делаете?

Пауза оказалась на две секунды длиннее, чем надо. Две выразительные секунды, после чего Конрад Симонсен закончил разговор.