Текст книги "Апостолы Феникса"
Автор книги: Линн Шоулз
Соавторы: Джо Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
ВОПРОСЫ
1876, на юге территории Аризона
– Откуда они у вас?
В приемной конторы компании «Калабасские земля и недра» Чарли Пайкс рассматривал монеты, которые Гровс положил на весы. Пайкс был местным пробирщиком, он проверял золото на подлинность.
– Нашел.
Гровс дотронулся до груди в том месте, куда попала стрела, и почесал его сквозь рубашку. Место это было очень чувствительным и даже побаливало, но нисколько не походило на рану. Совершенно невозможно – словно ничего и не было, просто дурной сон приснился. За тридцать семь лет его жизни у него было достаточно порезов, ссадин и синяков, он прекрасно знал, как долго они заживают. Так не бывает.
– Где же вы их нашли?
«Вот уже пошли вопросы».
– Какая разница? Мне нужны деньги, чтобы купить фургон. Это что, преступление?
– Никакого преступления, мистер Гровс. Просто мы здесь нечасто видим старинные испанские монеты. А нет ли там еще?
– Не знаю. – Гровс оглядел пустую контору. За окном по грязной улице скакали два ковбоя. Раннее утро, в городе тихо и спокойно. И все-таки он покрылся холодным потом при мысли о том, что кто-то может открыть его тайну.
– С вами все в порядке, мистер Гровс? Вы, похоже, нервничаете.
– Устал ждать, когда вы отдадите мне мои деньги и я пойду уже своей дорогой. Был бы премного обязан, если бы мы наконец покончили с этим делом.
– Откуда вы, говорите?
– Из-под Тумстоуна, – соврал он.
– Не надо меня дурачить! С чего бы вдруг там появилась горсть испанских монет, прости господи?
– Может, кто потерял. Не знаю.
– И вы хотите на эти деньги купить какую-нибудь копалку?
– Я же сказал: мне нужен фургон и пара мулов. Вот и все. Дадите вы наконец денег, или мне надо идти за ними в Таксон?
– Нет-нет, не надо. Я только дивлюсь, как вы наткнулись на столь замечательное собрание золотых монет. – Пайкс забрал монеты с весов и стал отсчитывать бумажные деньги. – Если считать по двадцать долларов за унцию минус комиссия мне, то вы получите более чем достаточно для покупки отличного фургона и нескольких сильных мулов. И у вас будет все, что нужно, сказал бы я, чтобы отправиться в ваш Тумстоун и поискать там еще таких монет.
– Не хочу я этих бумажек, – указал Гровс на банкноты. – А куда я подамся – не ваше дело.
– Ладно. – Пайкс открыл сейф, вынул горсть двадцатидолларовых монет и протянул Гровсу. – На извозчичьем дворе спросите Роя, назовите мое имя, и он обслужит вас по первому разряду.
Гровс взял деньги и повернулся к двери. «Если пройдет слух, что я нашел тайник с сокровищами испанцев, – вдруг пришло ему в голову, – каждый захочет получить свою долю».
– Я вот думаю, не пойти ли на запад, в Хила-Бенд? Прямо завтра.
– Хила-Бенд, да? Что ж, счастливо вам найти еще монеток.
Гровс остановился на деревянном тротуаре у конторы менялы и посмотрел в обе стороны главной улицы пограничного городка. Его охватили дурные предчувствия. Если пойдет молва об этих монетах, то выбраться из города с фургоном, в котором есть все, что нужно для раскопок, и динамит, будет гораздо труднее, чем ему представлялось.
– Извозчичий двор вон там.
Гровс оглянулся – Пайкс стоял у него за спиной и показывал.
– Спасибо. – Он сошел с тротуара и двинулся по пыльной мостовой.
– Приходите ко мне, если найдете еще золото.
Гровс не оглянулся, но подумал, что если сокровища апачей окажутся у него в руках, то он еще не раз увидится с Чарли Пайксом.
МОЛИТВА
2012, Сан-Паулу, Бразилия
Хавьер Скэрроу лежал на белоснежных атласных простынях в номере-люкс отеля «Эмилиано». Теперь, когда миссия всей его жизни близилась к завершению, ему все чаще стало трудно засыпать. Казалось, организм выделяет галлоны адреналина. Мозг заполняли списки задач и картины будущего, а иногда, под воздействием теонанакатля,гриба древних богов, и шоколадного напитка, приготовленного старым способом, ему являлись видения и галлюцинации, таящие пророчества.
Он смотрел в потолок, стараясь хоть немного успокоиться и задремать. Ему вспомнился тот день, когда боги наконец ответили на его молитвы. Это было в тысяча девятьсот шестидесятом, он тогда работал аналитиком в Смитсоновском институте. Имя «Хавьер Скэрроу» было последним в ряду имен, которые он брал, чтобы скрыть свою настоящую личность, – до него были многие другие. Он ясно вспомнил ночь, когда раскрыл окно в двухкомнатной квартире на третьем этаже дома в Бетесде, штат Мэриленд, чтобы дать едкому дыму рассеяться.
Посредине спальни стоял маленький каменный алтарь, который называется тескатлипока.На алтаре лежали стебелек календулы и вырезанная из нефрита голова ягуара, он ее незаметно прикарманил, проводя каталогизацию частной коллекции, подаренной институту. Скэрроу опустился на колени перед алтарем, затем сел на пятки.
В центре каменной плиты была высеченная им скульптура Кетцалькоатля, и именно к этому божеству он взывал в ту ночь. Еще там стояла глиняная чаша, в которой горели деревянные щепки. Это не было Вечное пламя; он не обладал правом разжигать тотогонь. Пока не обладал. Но он молился, чтобы такой день настал. Над курильницей поднимался дым, рядом стояла еще одна дымящаяся чаша, где на песке лежал кусочек древесного угля, сверху покрытый копалом, ароматической смолой.
Привычным движением он по внутренней стороне руки провел линию текпатлем,обсидиановым ножом, лезвие которого острее хирургического скальпеля. Крохотные капельки темно-красной крови выступили по краям пореза, тонкого, словно от листа бумаги. Закрыв глаза, он поднял голову. Он освятил эту комнату, превратил в импровизированный храм, предназначенный для совершения обряда.
– Я явился вновь, чтобы и в этот день молить о снисхождении, – заморгав, он раскрыл глаза, хоть и предпочел бы сейчас видеть над собой звезды в ночном небе, а не оштукатуренный потолок. – Услышь мои мольбы, о могучий Кетпалькоатль. Хвала тебе и поклонение, благодарю тебя за неизменное присутствие и дар вечности, которым ты наградил меня. Славлю твою беспредельную мудрость, силу и красоту, – он опустил голову, потупил взор, – я, жалкий и недостойный. – Скэрроу достал маленькую глиняную чашку и подержал над ней руку так, чтобы несколько капель крови упали в сосуд. – Я отдаю тебе то, что надлежит, – мою кровь.
Как случалось всегда, когда он приносил жертву на этот алтарь, его глаза обожгло слезами, а горло болезненно сжало рыданием. – Это я оскорбил тебя, допустив падение нашего народа. Это я неверно понял пророчество. Это я принял прибытие варваров за твое предначертанное славное возвращение, – рыдания подступали неудержимо, и он запнулся. – Я понимаю, что проклятие бессмертия и дар отсутствия возраста, которые ты дал мне, это мое искупление. Молю, укажи, что мне делать. Каждый день я вижу, что мир сотрясается от твоего гнева. Пожары, землетрясения, наводнения, голод, болезни – все из-за меня. Если я должен исправить это, мне нужно твое благое участие. Даруй мне, как прежде, свет, дабы я шел и видел свой путь.
Он провел ножом по другой руке, пересекая сетку таких же тонких, как нити, шрамов. Держа обе кровоточащие руки над головой, он произнес:
– Я отдаю тебе то, что должен – мою кровь! – Он уронил руки и согнулся в поклоне с глубоким стонущим всхлипом.
Скэрроу чувствовал, что равновесие вселенной нарушено, и это ведет к катастрофе. Если бы он нашел путь возвращения гармонии! Именно в этом его цель, и она требует страданий. Он хотел, чтобы боги знали: он принимает на себя ответственность. У него была цель и ему нужна была помощь богов. Конец света, предсказанный древними календарями и легендами, приближается. Эйнштейн предположил, что этот день придет, наука развивала теории о том, что магнитные полюса Земли могут поменяться местами, и ужасные последствия этого уничтожат известный нам уклад жизни. Это уже случалось – двести раз за последние сто семьдесят восемь миллионов лет. И это должно случиться снова.
Если он не сможет этого предотвратить…
Скэрроу выпрямился, обхватил пальцами кровоточащие запястья и провел ими багровые линии на груди, нашептывая древние молитвы.
Когда ритуал был закончен, его тело расслабилось. Он лежал, охваченный дрожью, – большая часть тепла его тела была потрачена на глубокую медитацию.
Потом затушил благовония песком, накрыл глиняной крышкой чашу с тлеющими угольками, вышел из комнаты и запер за собой дверь.
Скэрроу побрел на кухню выпить горячего чаю. Его взгляд упал на газету, брошенную на стол, и уловил нечто более чем интересное. Это лицо было ему хорошо знакомо. Он взял газету и пробежал глазами раздел некрологов.
Опершись о стол, он произнес молитву.
– О щедрый и хитроумный Кетцалькоатль, благодарю тебя и служу тебе вечно.
Почти через полвека в номере бразильского отеля Скэрроу открыл глаза. Воспоминания многолетней давности были так же ясны, как если бы это случилось только что. Тот день изменил его жизнь. Увидев лицо в газете, он понял, что боги наконец ответили на его молитвы.
ПОСЛАНИЕ
2012, Майами
Сенека гнала машину на север по шоссе Дикси, а таинственный автомобиль следовал за ней. В свете придорожных фонарей она различала его очертания и трехлучевую звезду в круге на радиаторной решетке – «мерседес»-внедорожник старой модели, с оранжевыми противотуманными фарами.
– Проверим еще раз! – Она посмотрела в зеркало. Движение было не настолько интенсивным, чтобы помешать задуманному маневру. Не теряя из виду противотуманные фары в зеркале, она сняла ногу с педали газа. Машина стала замедлять ход, двигаясь только по инерции. Преследователь не сразу понял, что случилось. «Мерседес» быстро сократил дистанцию, потом тоже стал замедляться.
– Ну ладно, ублюдок! – Она выжала тормоз и остановила машину на внешней полосе шоссе. «Мерседес» тут же взял правее, свернул в переулок и пропал из виду. Пока его не было, она снова дала газ, перестроилась на внутреннюю полосу и вписалась в первый же левый поворот на Семнадцатую авеню. Потом сделала еще один поворот, путая следы, и направилась по Корал Уэй к югу, на Коконат-гроув, все время поглядывая в зеркало заднего вида. Оранжевые огни больше не появлялись.
Сенека загнала «вольво» в гараж на нижнем этаже дома на Саут-Бейшор-Драйв, где находилась ее квартира. Полгода назад они поселились здесь с Даниелем. Это была не самая роскошная квартира, но им было вполне удобно. Срок аренды истекал в конце месяца, и в качестве свадебного подарка друг другу они с Даниелем выплатили задаток за квартиру в более престижной части Бейшор-Драйв. В одиночку она себе этого позволить не могла, несмотря на то что работала в штате одного из известнейших журналов «Планет Дискавери». Дэн тоже один не потянул бы, но для двоих это было более чем осуществимо.
Войдя в свою квартиру на втором этаже, Сенека заметила пачку писем на журнальном столике. Пока они отсутствовали, за квартирой приглядывал сосед-пенсионер: забирал почту и кормил двух рыбок-клоунов, их с Дэном взаимный подарок на День святого Валентина. Аквариум с соленой водой они приобрели вместе с рыбками. Проходя мимо, она включила подсветку.
Сенека зашла на кухню, бросила сумочку возле раковины и взяла с буфетной полки стакан. Налив воды, извлекла из сумочки пластиковый пакет и вытряхнула на кухонный стол три янтарных флакона. Аккуратно выстроила их в ряд возле раковины, пристально вглядываясь в каждый и раздумывая, какой взять. Она выбрала таблетки снотворного, поскольку намеревалась сразу лечь и спать, забыв об окружающем мире, хотела провалиться в черную дыру, хоть ненадолго обрести спокойствие и облегчение физической и душевной боли. Проглотив таблетку, она запила ее глотком воды.
Вновь наполнив стакан, она вернулась в спальню и растянулась на диване, не в силах даже взглянуть на постель.
На ихпостель.
Сенека смотрела на аквариум, рыбки невозмутимо плавали, и это как-то успокаивало. Несмотря на усталость, нахлынувшую в аэропорту, спать не хотелось. Подозрительная машина и уход от слежки словно бы дали ей второе дыхание. Через некоторое время она стала сомневаться в действенности медикаментов.
Откинувшись на диванную подушку, она поставила стакан с водой на столик и наклонила голову набок. Внезапная резкая боль заставила ее прижать руки к ране на голове. И тут ее внимание привлекла мигающая лампочка на автоответчике. Она подумывала о том, чтобы отключить базовый телефон, но расстаться с привычкой было нелегко.
Сенека подвинулась к краю дивана, чтобы лучше видеть автоответчик. Одно сообщение. Она нажала кнопку. Услышав первые слова, она застыла, как громом пораженная. Когда сообщение отзвучало, она уселась, согнув колени, и положила голову на руки.
Она долго оставалась в этой позе, закрыв лицо руками и покачиваясь, а из мрачных глубин ее сознания поднимались невеселые мысли. В конце концов она подошла к шкафу и отыскала там коробку. Эту коробку размером чуть больше обувной, сделанную из какого-то светлого дерева, мать Сенеки в начале семидесятых годов украсила аппликацией.
Она достала коробку с полки и поставила на кровать. Внутри была целая коллекция посланий, все адресованы ей. Письма, открытки, обычные и поздравительные, фотографии. Наверное, давно стоило все это выбросить.
Долгие годы он только писал ей.
Теперь позвонил.
ДЕСЯТЬ-ВОСЕМЬДЕСЯТ
2012, Сан-Паулу, Бразилия
Директор Института судебной медицины Сан-Паулу потягивал кофе и читал утренний выпуск газеты «Трибуна». Он всегда приезжал на работу пораньше, чтобы в тихие утренние часы морально подготовиться к рабочему дню и узнать, что происходит в мире.
Его заинтересовала статья на первой полосе о недавней акции Миссии Феникса «Великое пробуждение», которая проходила на стадионе Морумби и завершилась вчера. Десятки тысяч человек пришли, чтобы услышать слова одного.
Этот один был некто Хавьер Скэрроу – средства массовой информации описывали его как блестящего проповедника, харизматичного духовного лидера, которого многие считают новым мессией. Он имел преданных последователей в самых разных слоях общества, экономических и политических группировках и даже среди представителей всех мировых религий. Его проповеди «вживую» собирали огромные толпы по всему миру, равно как и его выступления по телевидению, и службы в Интернете онлайн. А смысл их сводится к тому, что надо вновь обрести гармонию со вселенной.
«Несколько упрощенно, – подумал директор. – И почему столько людей хотят услышать такие простые вещи? Но, с другой стороны, может быть, возвращение к простоте – именно то, что нужно этому миру. Или уже слишком поздно – слишком непросты те угрозы, с которыми общество сталкивается каждый день». И он задумался, насколько истинно клише «назад возврата нет».
Еще двадцать минут он провел за кофе и газетой и лишь потом заглянул в ежедневник. Первая встреча сегодня у него была назначена с собственной внучкой. Она окончила университет, факультет журналистики, и пошла работать в медицинский журнал, в отдел передовых исследований в области судебной медицины. Интервью с ним было одним из первых в ее карьере.
– Доктор, – внучка держалась официально и деловито, – мой последний вопрос касается так называемых отпечатков мозга. Расскажите, пожалуйста, что это, какова точность этого метода и принимаются ли они как доказательство в суде? – Она набрала свой вопрос в ноутбуке, стоящем у нее на коленях, и улыбнулась деду через стол.
Он ответил с тем же доброжелательным выражением, тоже оставаясь в профессиональных рамках.
– Базовое различие между тем, кто виновен в преступлении, и невинным человеком состоит в том, что у виновной стороны имеется запись преступления, хранящаяся в мозгу. Невиновный человек ее не имеет. Пока не были открыты мозговые отпечатки, не было научного способа обнаружить это фундаментальное различие.
– Так мозговые отпечатки определяют вину и невиновность?
– Нет. Это дело судьи и присяжных. Мозговые отпечатки лишь дают суду неопровержимое научно обоснованное доказательство, чтобы вынести вердикт.
– Не могли бы вы объяснить, что же это такое?
– Это научный метод, определяющий, хранится ли в памяти индивидуума определенная информация. При этом замеряют реакцию электроэнцефалограммы на слова, фразы, звуки и изображения. В ходе допроса мы используем детали, с которыми виновный столкнулся бы при совершении преступления, а невинный не сталкивался, и, следовательно, не может их опознать. По реакции электроэнцефалограммы мы можем сказать, узнал объект раздражители или нет. Если подозреваемый опознал детали преступления, значит, в его мозгу имеется запись этого преступления.
– Насколько этот метод точен и нарушает ли он наше право на неприкосновенность разума и свободу сознания?
– Для определения наличия или отсутствия информации – стопроцентно… – директор повернулся к двери кабинета. – Да?
– Прошу прощения, доктор. – Вошла его помощница. – Можно вас на минутку?
– У меня интервью. Это может подождать?
Женщина поморщилась.
– Боюсь, у нас кража со взломом. – Она неподвижно застыла в дверном проеме.
Директор поднялся на ноги.
– Когда?
– По-видимому, в выходные. Взломали синий сейф.
Он обошел стол, его брови недоверчиво изогнулись.
– А содержимое?
– Пропали десять-восемьдесят.
– Боже мой!
– Что случилось, дед? – внучка закрыла компьютер.
– Подожди здесь.
– Можно мне пойти с вами?
Его мысли были уже сосредоточены на взломе, поэтому он ответил не сразу.
– Не отходи от меня.
Втроем они прошли по длинному коридору между двух рядов стеклянных дверей – с одной стороны кабинеты, с другой – помещения для медицинских исследований.
Добравшись до двойных укрепленных дверей, директор приложил свою идентификационную карточку, чтобы войти. Дальше шел другой коридор, в конце которого – двери с табличкой «Следственный материал».
Бесконечные стеллажи были заставлены тысячами стандартных коробок. Пройдя и эту комнату, директор и его помощница остановились рядом с группой лаборантов и техников в белых медицинских халатах.
На полу у стены стоял синий сейф, размером примерно с кухонную посудомоечную машину. Его дверца была распахнута, внутри – пустая полка.
Директор сердито уставился на сейф, нервно теребя усы.
– Похоже, действительно десять-восемьдесят.
– Что такое? – внучка тронула его за рукав. – Что украли?
Помощница повернулась к ней.
– Человеческие останки номер десять-восемьдесят.
– Десять-восемьдесят – это кто-то известный?
Директор поколебался, посмотрел в глаза внучке.
– Печально известный.
ЗАСАДА
1876, граница Мексики и территории Аризона
Гровс взобрался на вершину скального выступа и поднес сложенные чашечкой ладони к глазам. Сияние утреннего солнца над горными пиками слепило до боли. Он покинул Калабасас до рассвета – в только что купленным фургоне, запряженном мулами и нагруженном снаряжением. В десяти милях от города начинались горы; он остановился в ущелье и поднялся на скалу. На горизонте виднелся еле заметный след пыли, танцующий в утреннем свете. Два всадника.
Он понимал, что едет медленно и оторваться от них не сможет. Фургон ведь движется только по проезжим тропам и дорогам. Можно было бы сделать привал, подождать их здесь. Но они не будут ничего предпринимать, пока не убедятся, что он привел их к испанскому золоту. Значит, надо завести их в глубь гор и придумать такое место, где их тела никто никогда не найдет.
Через три дня Гровс вошел в горное ущелье, которое, как он помнил, лежало в трех милях к северу от затерянной долины. К счастью, никаких признаков апачей не наблюдалось. Еще в Калабасасе он слышал, что солдаты Шестого кавалерийского полка возле близлежащего Форта Уачука уничтожили не то захватили крупный отряд апачей. Он надеялся, что это были остатки отряда, устроившего засаду федералам. В тот день к пещере вернулось лишь несколько из них – и погибли при землетрясении. Когда апачи не преграждают дорогу, все гораздо проще и безопаснее. Однако Гровс понимал, что если какие-то индейцы в окрестностях еще остались, то об охране своих сокровищ они забудут в последнюю очередь.
Ему снова пришло в голову, что сокровище важно для них не своей ценой, а тем, что украдено у белых, отнято у врагов. Если бы индейцы собирались продавать или обменивать что-то из своих богатств, они давно бы сделали это. И кому бы они могли это продать? Словом, он держал ухо востро, чтобы кровожадные дикари не застали его врасплох.
Что до двух всадников, то они держались на расстоянии, отстав настолько, что сделались лишь тенями среди горных троп и лесов.
Гровс загнал фургон в укромный проход между двумя скальными стенами, выпряг мулов и выгрузил инструменты и снаряжение. Навьючив все это на спины животных, он сложил в рюкзак запас еды на три-четыре дня. У него был «кольт-скофилд» сорок пятого калибра, вдобавок он купил себе ружье для охоты на бизонов «Шарпс-Биг-Фифти», которое в кузнице Калабасаса снабдили прицелом – верная смерть с тысячи ярдов. Вооружившись таким образом, он вместе с мулами стал подниматься по извилистой тропе. Еще несколько миль – и вот она, затерянная долина, вот оно, золото апачей.
Гровс вошел в долину поздним утром. Она была такой, как он помнил. Густая роща у подножия скалы по-прежнему скрывала вход в пещеру, только кое-где деревья торчали под странными углами, а многие попадали на землю. Дно долины было завалено обломками землетрясения. Река изменила свое русло, но, кажется, ничто не мешало ее течению.
Гровс завел мулов под деревья и привязал. Даже на расстоянии он чувствовал запах разлагающейся плоти – бандитос и апачей, вместе с лошадьми. Пробившись к открытому месту возле скалы, он нашел источник зловония. Хотя стервятники и дикие звери вдоволь попировали на трупах, осталось вполне достаточно, чтобы его замутило.
Преодолевая тошноту, он пробирался между останками к скале. Часть каменной стены рухнула от подземного толчка, и узкий лаз в скале, ведущий ко входу в пещеру, частично завалило. Забравшись на кучу камней, он заглянул в проход – тот был чист. Дальше терялся в тени вход в пещеру сокровищ. Поскольку свод пещеры не обрушился, Гровсу нужно было только взорвать завал – и тогда он достигнет цели.
Гровс решил начать с золотого песка – его нельзя отследить и легко обменять на деньги. Получив достаточно денег, он собирался купить участок земли близ Калабасаса и построить там дом с укрепленным хранилищем, чтобы держать в нем оставшуюся часть клада. Потом он может заняться скотоводством или даже шахтами. Пайкс мог бы в этом помочь.
Насколько он помнил клад, понадобилось бы не меньше дюжины поездок. Но растягивать это дело было бы опасно. Он примирился с мыслью, что возьмет столько, сколько можно взять быстро. С удовлетворенной улыбкой он слез обратно и вернулся к деревьям, где забрал своих мулов и направился на юг, уходя из долины. Завтра к этому времени он будет готов к встрече с двумя всадниками.
Гровс улегся на тот же выступ над Ущельем Изменника, откуда он наблюдал истребление мексиканских солдат. Вечерело, тени удлинились и потемнели. Его шейный платок, закрывающий нос и рот, слегка ослаблял тошнотворную вонь гниющих внизу трупов. Усталый после долгой дороги, он уже готов был задремать, когда услышал стук копыт. Звук предупреждал о приближении всадника задолго до того, как он появился из-за поворота каньона. Один человек.
Гровс задумался, один это из тех двоих, которые следовали за ним, или кто-то еще. Те двое решили, что в ущелье сперва войдет только один, чтобы посмотреть, что будет? Что, если они нашли его следы, ведущие в рощу?
Может быть, для него приготовлена ловушка?
Он вставил патрон пятидесятого калибра в «Шарпс» и поймал всадника в перекрестье прицела. Представил себе штабеля золотых слитков, задержал дыхание и нажал на спуск.
В узком пространстве между стенами каньона «Биг-Фифти» ударил как пушка; эхо, казалось, будет повторять звук выстрела бесконечно, мешаясь со стуком копыт скачущей лошади. Оставшись без всадника, животное понеслось на юг и исчезло за поворотом. Через прицел Гровс видел смятое тело всадника на земле. Даже на расстоянии было видно, что пуля снесла ему полголовы.
– Извиняйте, мистер, – прошептал Гровс. – Так уж получилось.
Он полежал неподвижно, прислушиваясь, не появится ли второй всадник. Но слышен был только свист ветра в ущелье. Он подумал, не поймать ли лошадь убитого, но решил этого не делать. Если вернуться в город на чужой лошади, возникнет слишком много вопросов. Пока его вполне устраивают два мула. А скоро он сможет купить столько мулов и лошадей, сколько захочет.
Гровс встал и повесил «Биг-Фифти» на плечо. Он собирался вернуться туда, где за деревьями ждали мулы, но услышал скрип сапог по осыпающимся камням.
– Грязный убийца! – Из-за деревьев вышел человек.
Гровс затаил дыхание при виде кольта в его руке.
– Послушайте, мистер…
– Где золото? – глаза ковбоя недобро горели.
– Какое золото?
– Дурака-то не строй! – Он сделал шаг вперед.
– Не делай глупостей. – Гровс поднял руку. – Мы можем договориться.
Незнакомец сделал еще шаг вперед. Из-за деревьев вышел мул – он каким-то образом отвязался. Ковбой обернулся на звук.
Гровс выхватил револьвер и выстрелил, попав ему прямо в грудь. Из ствола «Скофилда» вырвалось облачко дыма. Ковбой повалился на колени, и теперь его глаза были полны ужаса. Гровс поднял револьвер, чтобы выстрелить еще раз, но ковбой упал вперед, ухитрившись при этом нажать на спуск.
Билли Гровса словно бы ударили в живот раскаленным добела молотом. Не в силах в это поверить, он рухнул на скальный выступ.
