Текст книги "Апостолы Феникса"

Автор книги: Линн Шоулз

Соавторы: Джо Мур
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

БЕЛЫЙ И ЧЕРНЫЙ

2012, Исла де Сангре

–  Es Usted El Jaguar? – спросила Сенека, подняв руки.

–  Americanos? – человек сделал шаг вперед.

– Да, – сказал Мэтт, тоже поднимая руки. – Вы говорите по-английски?

Человек кивнул.

– Профессор Роберто Флорес? – спросила Сенека.

– А кто спрашивает?

– Я Сенека Хант из «Планет Дискавери Мэгезин», а это мой друг, писатель Мэтт Эверхарт. Нам нужно поговорить с вами.

– Я Флорес, – он показал на бутылку в ее руке. – А это что?

– Подарок от капитана Мали-Мали. Он сказал, это ваше любимое. Секо.

По лицу Флореса скользнула неуверенность.

– Секо, – повторил он. Слово словно споткнулось, слетая с его языка. – Ну да. Конечно. – Флорес опустил пистолет и сунул за пояс. – У меня редко бывают гости, приходится быть осторожным.

– Мы понимаем, – сказал Мэтт. – Капитан Мали-Мали говорил, вы с ним хорошие друзья.

Флорес подошел к двери.

– Пойдемте внутрь, жарко.

Входя вслед за ним в хижину, Сенека вопросительно взглянула на Мэтта. Флорес был совсем не таким, как она ожидала.

– Тут есть несколько чашек, – Флорес кивнул на стенной шкаф над старой фарфоровой раковиной.

Доставая разномастные чашки, Сенека оглядела небогатую обстановку хижины. Дом состоял из двух комнат, сидя в одной, они через приоткрытую дверь видели другую – спальню. Пол из потемневших от времени досок, возле раковины стол с металлическими ножками и пластиковой столешницей с желтыми маргаритками. Четыре металлических складных стула, иззубренных и ржавых. Стены покрыты плотной плетенкой из соломы, похожей на пеньковую ткань, и украшены изображениями тропических птиц и цветов. Посередине комнаты лицом к окну с видом на лужайку и далекие джунгли, стояло виниловое кресло. На столе рядом с ним пепельница из морской ракушки, в ней – гора окурков. Еще на столе стоял старый пластмассовый радиоприемник на батарейках.

Сенека поставила чашки на стол. Когда она села, Флорес открыл бутылку и налил на дюйм в каждую чашку. Поднял свою.

– За ваш приезд. Надеюсь, смогу дать вам всю нужную информацию.

Они чокнулись чашками. Алкоголь обжег Сенеке рот и перехватил дыхание. Она поперхнулась кашлем, затем проглотила.

– Ох, не для кротких сердцем. – Она вытерла губы тыльной стороной ладони.

Флорес осушил чашку и со стуком поставил на стол. Кажется, секо проняло и профессора. Он закашлялся.

– Так чего вы хотите?

– Вы помните своего студента – Даниеля Берналя?

Флорес как будто секунду обдумывал вопрос.

– Конечно. Даниель был одним из самых многообещающих самородков. Природный талант. Как он?

Сенека думала, что сумеет ответить на вопрос без запинки. Ей это почти удалось.

– Он… он умер, профессор Флорес.

– Правда? Печально это слышать. Его смерть будет, без сомнения, большой потерей для археологии. – Флорес отставил свою чашку, показывая, что больше не пьет, но Мэтту и Сенеке предложил. Они отказались.

– Что с ним случилось?

Она подумала, что он реагирует как-то холодно, на грани равнодушия. Со слов Даниеля у нее сложилось впечатление, что они с Флоресом дружили, и письма, которые она читала, свидетельствовали о том же.

– Мы с ним были помолвлены и собирались пожениться. Он был на раскопках гробницы Монтесумы в Мехико, и я должна была написать об этом статью. Произошел взрыв, видимо, террористический акт. Даниель и вся его команда погибли.

– Террористы? – он откинулся на спинку стула, его взгляд уперся в потолок. – Убили археологов? Это тревожно. – Он опять посмотрел на Сенеку. – Я сожалею о вашей потере. Как давно это случилось?

Флорес говорил по-прежнему сухо и отстраненно. Никакого эмоционального отклика на смерть друга.

– Несколько недель назад. – Она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, но сдержала их.

Флорес покачал головой.

– Теперь я припоминаю, что слышал по радио о взрыве в Мехико. Так какое это имеет отношение ко мне?

– Мы расследуем серию ограблений могил, произошедших за последние два года, – сказал Мэтт. – Были похищены останки многих известных исторических деятелей. Во многих случаях, включая и могилу Монтесумы, погребальные ценности остались на месте, похитили только останки.

– Мы пытаемся найти, что связывает эти ограбления между собой, чтобы понять, кто это сделал, – добавила Сенека. – И, самое главное, чтобы ответить на вопрос, зачем похищают останки. Нам посоветовали приехать к вам, потому что Эль Ягуар может знать, что все это означает.

– Вам посоветовали? – Флорес улыбнулся. – Похоже, у меня репутация всезнайки. Кто вам это посоветовал?

– Мы не знаем, – ответила Сенека. – Нам сказали только, что мы можем получить ответ у Эль Ягуара, живущего в джунглях. Мы связались с вашим университетом и узнали, что вы вышли на пенсию и живете здесь.

– Кстати, а почему вы здесь живете? – спросил Мэтт. – Если вы не против такого вопроса.

– Одиночество. Мне нравится жить в уединении.

– Что ж, тогда вы выбрали подходящее место, – беззаботно рассмеялся Мэтт, оглядывая комнату.

Сенека не могла избавиться от чувства, что здесь что-то не так, но не могла понять что. Она поднялась.

– Профессор Флорес, мы долго плыли на лодке, и мне нужно в туалет.

Он показал взглядом на спальню.

– Там.

Она подхватила рюкзачок и вошла в спальню, закрыв за собой дверь. Большую часть комнатенки занимала односпальная кровать. Как и в главной комнате, стены были украшены изображениями цветов, птиц и еще какой-то островной живности. В углу был старомодный унитаз с бачком над головой. Она стянула джинсы и присела на сиденье. Закончив свои дела, осмотрелась. Один угол занимали рыболовные снасти и десятка два удочек. У дальней стены стоял старый сундук, а у двери – простой комод, ящики выдвинуты, сверху навалены книги.

Вдруг что-то привлекло ее внимание – на простыне, свисающей из-под армейского зеленого одеяла, которым была застелена кровать, виднелось красное пятно. Она потянула цепь на бачке и подошла к кровати. Осторожно подняв одеяло, она чуть не вскрикнула – по простыне расползалось огромное кровавое пятно. В то же мгновение она поняла, что скребло ее изнутри с того момента, как перед хижиной возник чернокожий. Даниель говорил, вспомнила она, что его учитель, выходя из помещения, всегда надевал широкополую шляпу и рубашку с длинным рукавом. У него был рак кожи, и он всегда старался защитить свою нежную светлую кожу от солнца.

Профессор Роберто Флорес не был чернокожим.

БЕЗЫМЯННАЯ МОГИЛА

2012, Исла де Сангре

Сенека вышла из спальни с рюкзачком в одной руке и «леди Смит» в другой. Встав за спиной самозванца, она подняла револьвер и приставила к его затылку.

– Кто вы такой и что вы сделали с профессором Флоресом?

– Сенека, какого черта? – Мэтт вскочил на ноги.

– Этот человек не Флорес. В спальне простыни пропитаны кровью. И Флорес не был черным. Даниель упоминал, что у него светлая кожа.

Негр дернул головой, толкнув ствол револьвера, словно бы подзуживая ее выстрелить.

– Не дурите. Лучше расскажите, что вы знаете об ограблениях могил. Тогда я оставлю вас в живых. А иначе вам не уйти с этого острова.

Сенека вжала ствол в его голову.

– Да нет, все наоборот. Это я целюсь вам в голову. Кто грабил могилы? Кто пытался нас убить? И кто убил Дэниеля Берналя?

Несмотря на полноту противник оказался проворен. Одним текучим движением он закинул правую руку назад и вскочил на ноги, опрокинув на Сенеку железный стул. Ему удалось отвести от себя выстрел «Смит-Вессона», пуля попала в стол. Брызнули осколки хрупкого пластика.

Потеряв равновесие, Сенека упала и ударилась головой о раковину, однако успела заметить, что он выхватил из-за пояса пистолет. В тот же миг Мэтт опустил ему на спину другой металлический стул. Выстрел вдребезги разнес раковину, и тут же ответила «леди Смит». Негр схватился за грудь.

Сенека смотрела, как на футболке расплывается красное пятно. Секунду спустя он упал на колени, потом рухнул на пол рядом с ней.

Цепляясь за мебель, Сенека отползла в сторону, а Мэтт выхватил пистолет у самозванца. Тот поднял руку и очень удивился, увидев, что с пальцев капает кровь.

– Так не должно быть.

– Кто вы? – спросила Сенека.

Он попытался сфокусировать на ней взгляд.

– Он обещал, что я буду жить вечно.

– Кто обещал? – Мэтт опустился на колени рядом. – О ком вы?

– Это был мой второй…

– Второй что? – настаивала Сенека. – Это вы убили профессора Флореса?

Он уперся в нее горящим взглядом.

– Будут и другие. Вы уже мертвы!

Неожиданно его глаза широко раскрылись, как будто он изо всех сил старался их не закрывать, и рот открылся тоже. Маленький розовый полумесяц на внутренней стороне нижней губы поблек до белого, остальная губа посинела. По телу прошла дрожь, глубоко изнутри раздалось какое-то звериное мычание. Он стал корчиться в судорогах. Мышцы сокращались в жестоких конвульсиях, тело беспорядочно колотилось об пол. Сенеку затошнило. Содержимое желудка запросилось наружу, и она закрыла рот ладонью, силясь подавить рвотный рефлекс.

Глаза незнакомца закатились, судороги усилились. На шортах появилось пятно мочи. Вскоре дрожь стала медленно ослабевать и наконец прекратилась.

Радужки его стекленеющих глаз вернулись на место, он растерянно посмотрел на Сенеку.

– Кто вы? – прошептала она.

Он ответил не сразу: ему в рот затекала кровь. Но, избавившись от нее, он произнес тихо и неожиданно четко:

– Я – Его превосходительство Иди Амин Дада, президент Уганды.

Его глаза закрылись, грудь перестала подниматься и опускаться. Воздух наполнила вонь опорожненного кишечника.

Когда стемнело, Мэтт по деревянному настилу выволок тачку с телом на дорогу к кладбищу. На это понадобилось десять минут. Сенека шла впереди с фонариком и лопатой, найденной в хижине Флореса. Звуки джунглей, которые по дороге к хижине так ее успокаивали, теперь казались угрожающими. Они были громче, грубее и лишали ее присутствия духа. Несколько раз ей казалось, что в кустах движется существо гораздо больших размеров, чем игуана или тропическая птица.

Руки у нее все еще дрожали: она выстрелила в человека и убила его. Правая продолжала чувствовать холодную тяжесть «леди Смит», в ушах стоял звон смертоносного выстрела.

Всего пару месяцев назад она была влюбленной невестой; казалось, весь мир крутится вокруг нее и выполняет каждое ее желание. Казалось, ничто не сможет помешать осуществлению ее мечты, ее любви к Даниелю, их счастью.

А вместо этого она тащится через джунгли по грязной дороге на Богом забытом острове, помогая малознакомому мужчине избавиться от трупа человека, которого она застрелила. Это уже не «помешать», это полная катастрофа.

Кто мог зайти настолько далеко, что добрался в эту даль, убил профессора Флореса, потом выдал себя за него и попытался убить их с Мэттом?

Сенека чувствовала, что когда они закопают тело, все это не кончится. Она вспомнила леденящие душу последние слова покойника, что на его место придут другие и что она уже мертва. Как бы то ни было, пока она не разоблачит тех, кто стоит за разграблением могил, все будет только хуже. Если она этого не сделает, то скоро тоже окажется в могиле.

– Осторожно!

– Что? – очнулась она.

– Свети на дорогу. Мы сбились с пути, – сказал Мэтт.

– Извини. – Она остановилась и повернулась к нему. – Я задумалась, пыталась понять, что за фигня. Так уж вышло, что я до этого никого никогда не убивала. Можно со мной полегче?

– Да? А я впервые закапываю труп, так что сделай одолжение, свети на дорогу.

– Спасибо за сердечное участие.

Мэтт поставил тачку и вытер пот со лба. Потом подошел и положил руки ей на плечи.

– Сенека, мы в одной лодке. Вспомни, они пытались убить и меня тоже. Меньше всего нам нужно ссориться и обижать друг друга. Я понимаю, ты на грани срыва. Я тоже.

Он был прав. Она шагнула к нему, позволила себя обнять и вдруг разрыдалась. В объятиях Мэтта она находила утешение и в то же время чувствовала себя виноватой, как будто предавала Даниеля. Но отстраняться не спешила.

– Извини, – пробормотала она сквозь слезы. – Я чувствую, словно вот-вот взорвусь. Я не понимаю, почему это все происходит.

– Я тоже, но с этим делом нам нужно покончить сегодня ночью, пока никто не узнал, что произошло.

Она кивнула, и он сочувственно поцеловал ее в лоб.

– Пойдем, – Мэтт вернулся к тачке и, крякнув, взялся за ручки.

Наконец из джунглей появились призрачные очертания тюремных зданий. Сенека осветила ограду кладбища, открыла ворота. Их заржавленные петли сопротивлялись, будто не желая раскрывать его тайн. Мэтт протолкнул громоздкую ношу в проход.

Они отыскали свежую могилу и две недавно вырытые ямы рядом с ней.

– Думаешь, он их готовил для нас? – спросила Сенека.

– Да, и готов поспорить, что в этой лежит настоящий Флорес.

Через несколько минут скрип лопаты в руках Мэтта смешался с кваканьем древесных лягушек и жужжаньем ночных обитателей джунглей.

На кладбище Исла де Сангре появилась еще одна безымянная могила.

ЛЕНТА

2012, Исла де Сангре

Мэтт вытер пот с лица краем рубашки. Близился рассвет. Он стоял над могилой человека, назвавшего себя Иди Амин. Похоронив негра, он забросал землей и вторую открытую могилу, которая, видимо, предназначалась для него – или для Сенеки. Пропитанные кровью простыни Флореса и пистолет чернокожего бросили в первую могилу.

Пока он работал, Сенека пошла осмотреть здания старой тюрьмы. Ее еще подташнивало от зрелища смерти самозванца, она просто не могла присутствовать на похоронах и даже, если уж на то пошло, находиться в месте, специально предназначенном для размещения мертвецов.

Неохотно отпустив ее, Мэтт велел не входить в здания – они обветшали и были небезопасны.

Бросив на новую могилу последнюю лопату земли, Мэтт взглянул на тюрьму. Рассвет еще не наступил, и Сенеки видно не было. Она ушла уже довольно давно, и он начинал волноваться.

– Сенека? – позвал он громким шепотом. – Ты где?

Ответа не последовало.

Мэтт положил лопату в тачку и вытолкал ее за ворота кладбища. Оставив тачку у дороги, он сделал несколько шагов к главному зданию тюрьмы, когда послышались быстрые шаги – кто-то бежал ему навстречу. Мгновение спустя появилась Сенека, на бегу светя фонариком себе под ноги.

– Мэтт, – выпалила она. – Ты не поверишь! – Задыхаясь, едва в состоянии говорить, она остановилась и направила фонарик в сторону главного здания, с надписью « Penitenciaria»над входом.

– Во что не поверю?

Она покачала головой и добавила, тяжело дыша.

– Я просто обалдела.

– Да что такое?

– Пошли! – Не дожидаясь его, она энергично зашагала к ближайшему зданию футах в ста от края дороги.

– Ты не хочешь ответить?

– Нет, я лучше покажу.

Она прошла по заросшей пешеходной дорожке вдоль фасада и приблизилась к длинной стене. Направив на нее луч фонарика, она сказала.

– Помнишь граффити, которое мы видели днем с дороги?

– Ты имеешь в виду большое сердце и портрет Иисуса?

– Смотри.

Она осветила лицо Христа и опустила луч ниже. Под портретом была нарисована вьющаяся желтая лента, на ней слова: « Usted debe destruir el velo por el fuego».

Сенека обернулась к Мэтту, ее глаза были широко раскрыты.

– Ты можешь в это поверить?

– Ты же знаешь, что я не читаю по-испански. Что это значит?

– Это значит: «Спали сей плат огнем».

Мэтт отступил на шаг.

– Ты шутишь. – Он всмотрелся в выцветшие буквы. Рисунок обветшал, местами осыпался от ветра. Он явно был здесь уже давно. – Что ж, может быть, это поговорка? Или цитата, имеющая особое значение для католиков. Католицизм – господствующая религия и во Франции, и в Панаме.

Она посмотрела на него.

– Но в туннеле надпись была по-английски.

Она права. Но, может быть, все же простое совпадение? Почему по-английски, если писал французский католик? Странно, конечно, хотя особо беспокоиться не о чем.

– Интересно, о каком плате идет речь?

– Я в шоке. Ты понимаешь, что мы дважды наткнулись на одну и ту же фразу? И оба раза, когда нам угрожала опасность.

– Согласен, это потрясающе, но не более необычно, чем в двух разных местах увидеть желтый смайлик. Не думаю, что это и в самом деле что-то значит.

– Вот это интересно. Обычно мне нужны доказательства, а ты – как бы парень, который поверит хоть в НЛО, хоть в снежного человека. А теперь я показываю тебе самое странное совпадение в жизни, а ты отмахиваешься, мол, это не более чем смайлик? Я никогда тебя не пойму, Мэтт Эверхарт.

– Да, конечно, немного странно. Но только сейчас нам нужно бежать в хижину Флореса, дождаться утра, пойти на пляж, встретиться с капитаном Мали-Мали и забыть этот остров, как страшный сон. А туманные религиозные изречения должны волновать нас в последнюю очередь.

– Отлично. – Сенека обошла его и направилась назад по дороге, которой они пришли. Мэтт догнал ее возле тачки, где она остановилась, поджидая его. Не сказав ни слова, она пошла к хижине, и Мэтт, бросив последний взгляд на кладбище, последовал за ней.

Оставшийся путь они прошли в молчании. Насекомые бросались в лучи их фонариков, как пилоты-камикадзе.

Дойдя до хижины Флореса, Сенека сказала:

– Пожалуй, я не буду заходить внутрь.

– Я понимаю, но если ты останешься здесь, тебя съедят заживо.

Она с явной неохотой открыла дверь и вошла.

– Как ты думаешь, что Флорес использовал для освещения?

– Помню, я видел масляную лампу. – Он посветил на стол рядом с раковиной. Там действительно была лампа и коробка спичек. Несколько секунд спустя она засветилась теплым желтым светом.

Мэтт понимал, что Сенеку обидело его невнимание к надписи. Но эта надпись хотя бы отвлекла ее от убийства. Он смотрел на нее в мягком свете лампы, на медные пряди волос, упавшие на лицо. Откинув волосы, она прошлась по комнатам, осматривая вещи Флореса. Руки она скрестила, стараясь ни к чему не прикасаться, как в музее. Наконец она повернулась лицом к Мэтту.

– На что ты смотришь?

– Прости. Я просто восхищался твоей храбростью. Такой ситуации никому бы не пожелал.

Она потерла руки.

– У меня такое чувство, будто кожа в огне. Все ужасно, и я ничего не могу с этим сделать, и бежать некуда. Как будто мы застряли на темной стороне Луны.

– Надо только переждать ночь. Завтра уедем.

– Придется что-то об этом рассказать. Нельзя просто убить человека и уйти. Может, оставить записку, объяснить, что произошло?

– Кому? Здесь нет властей, только несколько островитян, и они не жаждут привлекать внимание ни к себе, ни к этому месту. О Флоресе говорят, что он скрывается в джунглях. Если кто-нибудь будет его искать и не найдет, то подумает именно это. И никто не знает, что мы здесь были.

– Капитан Мали-Мали знает.

– Верно, но он не знает наших имен. Мы скажем ему правду – Флореса здесь не оказалось.

Сенека, обхватив себя руками за плечи, смотрела на Мэтта. Наконец неохотно кивнула.

– Пожалуй.

– Сенека, это была самооборона. Он хотел убить тебя… нас.

Несколько секунд она молчала, но потом, казалось, слегка расслабилась, как будто ее беспокойство частично испарилось.

– Надо решить, как будем располагаться спать.

– Давай посмотрим, были ли у него простыни на смену. Ты можешь занять постель, а я устроюсь здесь.

– Нет уж, есть там чистые простыни или нет, матрас-то в крови.

– Тогда бери кресло, а я найду что-нибудь, чтобы соорудить постель на полу, – Мэтт раскрыл в спальне дверь кладовки.

Осмотрев немногочисленную одежду на вешалке, Сенека констатировала:

– Да, Флорес не старался заявить о себе в мире моды.

Мэтт вытащил с антресолей легкое одеяло.

Она принюхалась.

– Пахнет плесенью.

Мэтт развернул одеяло, помахал им в воздухе, потом сложил втрое по длине.

– Пойдет.

Они уселись на свои импровизированные постели, Мэтт потушил лампу и лег, глядя в темноту комнаты и слушая проникающие внутрь звуки джунглей. Он долго лежал без сна и знал, что Сенека тоже не спит: она металась и ворочалась. Хотя она и обходила эту тему, он понимал, как на нее подействовало то, что она убила человека. И заглянула в собственную могилу.

– Мы опаздываем, – сказал Мэтт. Они шли на встречу с капитаном и как раз проходили мимо тюрьмы. Солнце уже перевалило за полдень.

– Мали-Мали подождет. Он же не городской автобус, у него нет расписания. – Она повернулась к Мэтту лицом и пошла задом наперед. – Кроме того, это займет всего секунду. – Она остановилась и вытащила из рюкзака маленький фотоаппарат. – Пойдем. Почему ты не хочешь взглянуть еще раз? Боишься, что она превратилась в смайлик? – Она перешла на более официальный тон. – Я думаю, это важно. Это не похоже на простое совпадение. Кто-то хочет нас убить, Мэтт, нельзя упускать ничего.

– Хорошо. – Он следом за ней сошел с дороги, и по высокой траве они направились к постройкам, а потом вдоль фасада главного корпуса, пока не добрались до стены с граффити.

– Большое красное сердце есть, – она прошла вдоль стены и остановилась у нужного места. – И портрет Иисуса.

Мэтт встал рядом с ней, и оба они смотрели на выцветшую крошащуюся стену.

– Наверное, это не здесь, – сказал он наконец.

– Нет, здесь. Я точно помню. Смотри, вот и завитушка из ленты.

– Тогда где хоть слово про плат? – он медленно прочел слова на ленте. – «Jesus es nuestro Salvador».Это ведь значит «Иисус наш Спаситель»?

Сенека кивнула.

– Ничего не понимаю. Ночью мы стояли на этом самом месте и видели…

– Здесь изрисовано абсолютно все. Говорю тебе, мы не у той стены. – Он снова взглянул на часы. – Пойдем, нам пора быть на причале.

Он повернулся и пошел уже знакомой дорогой. За спиной раздался щелчок: Сенека сфотографировала стену цифровой мыльницей.

Пройдя две мили, они вышли из джунглей к пляжу. На горизонте разрезала волну спортивная лодка. Подойдя к причалу, Мали-Мали помахал рукой.

– Ну что, теперь у тебя достаточно материала для статьи? – поинтересовался Мэтт.

Сенека покачала головой.

– Куда уж больше.

– Что, посетили Эль Ягуара? – спросил капитан, помогая им сесть в лодку.

– К сожалению, мы не нашли профессора Флореса, – ответила Сенека.

– Это плохо, – оскалился Мали-Мали. – Но секо, надеюсь, не пропал?

Сенека взглянула на Мэтта.

– Нет, пошел на доброе дело.

– Все же очень жаль, что вы не нашли Эль Ягуара. Очень интересный персонаж. Но совершенно неуловимый.

– Надо полагать, он отправился на прогулку в джунгли, – сказал Мэтт.

– Есть у него такая привычка. А другой, черный, которого я туда отвез за два дня до вас?

Сенека покачала головой и отвела взгляд.

– Нет, его тоже не видели.

– Ничего удивительного, – засмеялся капитан, переключая сектор газа. – Многие приезжают сюда именно для того, чтобы навсегда исчезнуть.