Текст книги "Апостолы Феникса"
Автор книги: Линн Шоулз
Соавторы: Джо Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
«ЛЕДИ СМИТ»
2012, Майами
От своей новой квартиры Сенека направила машину по Олд-Катлер-роуд к дому престарелых «Парк Вью». Вдоль дороги росли огромные баньяновые деревья. Каждое представляло собой лабиринт воздушных корней, свисающих с ветвей до земли, с балдахином сочной зелени сверху. Проезжая по этой дороге, она всегда восхищалась красотой ветвей, казалось, цветущих не переставая. Вне всяких сомнений, баньян подходил на роль символа вечной жизни.
Слова « вечная жизнь»навевали смутно-тревожные образы и мысли. Сенека поочередно сняла руки с рулевого колеса и вытерла вспотевшие ладони о джинсы. «Почему смерть не может наступать быстрее и не быть такой пугающей?»Она предполагала, что даже при гильотинировании есть последние ощущения. Мозг не умирает мгновенно, не так ли? Должна быть секунда осознания. До гибели Даниеля она никогда по-настоящему не задумывалась о смерти.
А теперь смерть преследует ее, словно тень.
Сенека заставила себя смотреть на дорогу.
Она стала подозрительной и то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. В случае слежки или опасности она решила сразу звонить девять-один-один и ехать прямиком к ближайшему полицейскому участку. Она стала бояться выходить из квартиры. Впрочем, ее нового адреса никто не знает, кроме Мэтта и Эла. И если она ненадолго съездит к матери и сразу вернется домой, ничего не случится.
Чтобы не терять зря времени, она стала нащупывать в сумочке мобильный, намереваясь позвонить редактору. Достала «леди Смит» и положила на пассажирское сиденье, потом извлекла телефон и подождала, чтобы загрузились меню и список контактов. Через несколько секунд автоответчик сообщил, что редактора нет на работе, и предложил оставить голосовое сообщение. Она решила перезвонить позже.
Эл перевез ее вещи, как и обещал. Правда, все пока оставалось в коробках, за исключением купленного Дэном пистолета: его Эл нашел и решил, что при сложившихся обстоятельствах ей нужно носить его при себе. И когда Сенека приехала из аэропорта, на кухонном столе ее дожидался револьверчик «Леди Смит» с патронами.
Едва приехав, вчера вечером Сенека вскрыла несколько картонных коробок, доставленных рабочими, которых нанял Эл. Каждую коробку он снабдил этикеткой, поэтому ей несложно было найти все необходимое. Потом она вскрыла ту, в которой были бумаги Даниеля – книги и справочники, записные книжки, переписка с другими учеными. Вид этих вещей выбил почву у нее из-под ног, словно ее ударили в солнечное сплетение; опустошение от потери проникло в новый дом.
После этого ей расхотелось распаковывать остальное. Она переоделась в шорты и танк-топ, не обуваясь, стянула волосы в конский хвост, налила бокал мерло и уселась на балконе, глядя на воды залива Бискейн.
Они с Дэном влюбились в эту квартиру из-за открывавшегося из нее вида. Она потягивала вино и наблюдала, как парусные яхты и скоростные моторки двигаются на горизонте, словно мишени в тире, пока ночная тьма не превратила их в бегающие огоньки. Когда она ушла с балкона, ее глаза заволокли слезы. В спальне она легла прямо на матрас и уснула.
Наутро она почувствовала себя несколько посвежее. Приняла душ, оделась и, прежде чем выехать на Олд-Катлер-роуд, завернула в «Макдональдс». Поездка, если не считать мимолетных мрачных мыслей, неожиданно доставила ей удовольствие. Наконец она припарковалась у дома престарелых. Несколько минут она сидела, сжимая в сумочке револьвер, и изучала окрестности. Удостоверившись, что за ней никто не следит и ей ничто не угрожает, она закрыла сумочку с оружием, вылезла из машины и вошла в здание.
Ее шаги эхом отдавались в безлюдном коридоре. Эти звуки навели ее на мысль, что «домпрестарелых» – неправильное название. На самом деле это учреждение.Дом – это что-то теплое, уютное, там нет запаха стерильности и шаги там не дают эха. На стенах дома висят картины, фотографии и прочие звукопоглощающие атрибуты комфорта: ковры, занавески, вдоль стен стоит мебель.
А это – не дом.
Сенека негромко постучалась в комнату матери. Хотя дверь была приоткрыта, она считала, что надо быть вежливой. У Бренды и так уже почти не осталось достоинства, и она заслуживает хотя бы простой вежливости, чтобы ее предупреждали, прежде чем войти в комнату.
– Мама? – она заглянула за дверь. – Ты в порядке?
Она ожидала, что мать сидит в кресле и смотрит телевизор, но увидела пустое кресло и аккуратно застеленную постель. На прикроватном столике стояла коробка шоколадных сердечек с вишневой начинкой. Сенека удивилась. Интересно, от кого они. Она постучалась в дверь ванной.
– Мама, ты здесь?
Ответа не было.
Она бросилась к посту медсестер с леденящей мыслью: «Мать похитили». Может быть, те же люди, которые пытаются убить ее?
К полукруглой конторке медсестер она подошла почти бегом.
– Извините. – Из-за компьютера выглянула молодая сестра, с которой она ссорилась в прошлый раз.
– Чем я могу вам помочь?
– Моя мать. Ее нет в комнате.
– Какая комната?
– Бренда Хант. Не помню номер.
– Да-да. Она в общей комнате.
– В общей?
– У нее посетитель, мужчина.
У Сенеки прервалось дыхание, и она ощупала сумочку, чтобы убедиться, что «леди Смит» при ней.
ПИСЬМО
2012, Майами
Сенека бежала через холл к общей комнате. Толкнув половинку двойных стеклянных дверей, она ворвалась в почти пустое помещение, ища глазами мать. За одним столом два старика играли в домино, за другим – группа женщин в маджонг. На складном стуле сидел санитар, поглощенный телевизионным ток-шоу. Бренды не было.
Еще раз обшарив взглядом комнату, Сенека дошла до венецианского окна с толстым стеклом, сквозь которое были видны двое: они сидели на лужайке в тени огромного виргинского дуба. Она узнала мать в кресле-каталке, а рядом с ней на бетонной скамье, похоже, сидел Эл.
Сенека отыскала выход в дальнем конце комнаты, но он был заперт. Она подумала, что, учитывая количество слабоумных пациентов, это, наверное, хорошо. Должно быть, выскользнуть незаметно под самым носом санитара было нетрудно. Он был так увлечен телешоу, что даже не заметил, как она вошла.
Сенека подошла к стойке возле санитара, привлекла его внимание и попросила открыть ей дверь.
Он нехотя встал, гремя ключами, подошел к двери и отпер ее. При этом он не произнес ни слова, просто вставил ключ, повернул и отошел в сторону.
– Спасибо, – сказала Сенека.
При ее приближении Эл поднял голову и помахал рукой. «Действительно, он», – подумала Сенека.
– Привет, – сказала она, наклоняясь к матери и целуя ее в щеку. – О, ты сегодня наслаждаешься свежим воздухом. Давно не выходила.
Бренда улыбнулась, но ее глаза остались пустыми, как будто мозг безуспешно силился установить соединение. Казалась, она немного взволнована: сжимала руки, наклоняла голову.
– Это Сенека, – сказал Эл. – Наша… твоя дочь.
– Я знаю, кто это.
– Садись, – хлопнул по скамье Эл.
Сенека взяла руки матери в свои.
– У тебя все в порядке? – она села рядом с Элом. – Я не видела твою машину на стоянке. Я бы заметила.
– Я припарковался за домом. Надо было проверить там. Не будь такой небрежной.
– И что привело тебя сюда? – спросила Сенека, чувствуя себя несколько глупо.
– Я слышал, наша девочка капризничала и ничего не ела, но я знаю ее секрет, – он улыбнулся Бренде. – Так ведь?
– Этот милый человек принес мои любимые конфеты.
Сенека почувствовала, что глаза жжет, и едва не разрыдалась. Бренда не вспомнила Эла. И она просто делает вид, что знает, кто такая Сенека, но на самом деле даже не задумывается об этом.
– И что я просил тебя сделать, чтобы заслужить эти вишневые сердечки? М-м? Ты помнишь? – он изобразил, как подносит что-то ко рту и откусывает.
Но даже с подсказкой Бренда не вспомнила.
– Я так горжусь ею, – сказал Эл. – Она съела свежий бублик со сливочным сыром и запила стаканом апельсинового сока. Потом мы решили, что было бы неплохо прогуляться. Посидеть на солнышке, подышать свежим воздухом. Я обещал, что она получит эти конфеты, когда мы вернемся. Я знаю, это ее любимые. Она всегда их любила.
– Я тоже тобой горжусь, – сказала Сенека.
– Мы раньше встречались? – спросила Бренда, насмешливо глядя на Сенеку.
– Да, – не моргнув глазом, ответила та.
– Кажется, мы и в самом деле знакомы. Я теперь не так хорошо запоминаю лица, как раньше.
Голос у матери был такой же резкий, как и всегда, и дышала она с таким же трудом, но Сенека уловила в ее голосе некую живость, некий намек на то, что она довольна и благодарна.
– Это твой молодой человек? – спросила Бренда, кивнув на Эла. – Не староват он для тебя?
Сенека засмеялась, Эл тоже фыркнул.
– Мы просто друзья, – ответила Сенека. – Он мне в отцы годится.
Сенека бросила ключи на кухонный столик и поставила туда же сумочку. Впервые она вышла от матери с улыбкой. Хотя Бренда и не узнает их с Элом, это ее не расстроило. Она убедилась, что каким-то образом радость, которую Эл вызывал у матери в молодости, отозвалась в ней и сейчас, пусть слабо, но достаточно, чтобы наладить минимальную связь. Все эти годы Бренда отрицала любовь к Элу, но это ерунда. Было ясно, что мать любит Эла настолько глубоко, что даже Альцгеймер не смог этого стереть. «Что за глупость – растратить впустую целых две жизни, – думала Сенека. – Мать выкинула свой шанс на счастье на помойку. Вот упрямая».
Бренда-феминистка.
Упав на диван, Сенека подтянула к себе коробку с вещами Даниеля – ту, что открыла раньше – и поставила у ног. Взяла книгу, лежащую сверху: «Похоронные обычаи болотных людей из Уиндовера». Пролистала ее, задержавшись на иллюстрациях и подписях к ним. Одна показалась особенно интересной, и она стала читать. Экскаваторщик обнаружил в торфяном болоте человеческие кости. Останки оказались захоронением возрастом более семи тысяч лет. Они отлично сохранились, археологи нашли даже мозговые ткани внутри черепов, а кое-где мозг целиком, правда, сжавшийся до трети нормального размера. Сохранились даже полушария и извилины мозга. «Удивительно…» – подумала она.
Сенека продолжала исследовать содержимое коробки. Внутри обнаружилась коробка поменьше, полная писем и конвертов.
Первое письмо было написано каллиграфическим почерком по-испански. По немногим знакомым словам она, кажется, уловила суть послания. Это было дружеское письмо с описанием новой волнующей находки, правда, она не вполне поняла, какой. Добравшись до подписи, она замерла. Да, вот кто мог бы им помочь. Этот человек наверняка знает, есть ли какая-то связь между гробницей Монтесумы и остальными. Или хотя бы может подтолкнуть их в нужном направлении. Даниель явно доверял ему. Она взглянула на обратный адрес.
Роберто Флорес.
И снова уставилась на затейливую подпись.
Эль Ягуар.
ОДИННАДЦАТЬ
2012, Багамы
Стодвадцатифутовая яхта «Феникс Эксплорер» сбавила ход, разворачиваясь носом к белеющим в трех милях пляжам острова Андрос. Скэрроу стоял на корме, глядя, как над спокойным океаном занимается рассвет. Он был одет в церемониальное одеяние высшего разряда и золотую корону, увенчанную длинными зелеными перьями кетцаля. Он декламировал древнее ацтекское песнопение на своем родном языке науатль.Слова понимал только он, но благодаря ритму и интонации слушатели тоже воспринимали суть этой песни.
Скэрроу повернулся к своим одиннадцати апостолам-фениксам. Койотль стоял рядом с ним. На апостолах были традиционные одежды ацтекских жрецов. Скэрроу восхищался каждым из лиц, вылепленных его пластическими хирургами.
За месяцы обучения каждый из них изучил свою прежнюю жизнь, и он часто замечал, как они пристально смотрят в зеркало, словно ища подсказку в памяти. «Какое это, должно быть, странное чувство, – думал он, – когда тебе говорят, что ты был великим правителем или человеком, обладающим громадным могуществом, но сам ты об этом совсем не помнишь». Чтобы укрепить их осознание прежней своей личности, Скэрроу сильным и звучным голосом стал называть их по именам:
– Максимилиан, Иван, Йозеф, Елизавета, Мария, Тимур, Слободан, Чингиз, Ирод, Иди Амин, Илзе! Вы станете свидетелями не только начала нового дня, но и новой зари для всего человечества, нашего мира и вселенной. Благодаря человеческим жертвоприношениям, которые вы скоро совершите, драгоценная живая кровь потечет из тел шочимикив рот Тонатиу.
Скэрроу повернулся к ним спиной и взмахом руки очертил дугу горизонта, глядя на восходящее солнце. Оно сияло ярко, словно золотой слиток.
Он медленно повернулся обратно, каждым точно рассчитанным движением нагнетая напряжение. Он знал, как захватить внимание и зажечь огонь в слушателях. Будучи императором, он довел умение устраивать такие представления до совершенства, и сейчас вновь ощутил это божественное чувство безграничной власти над слушателями, увидев зачарованные лица своих апостолов.
– Похоронные жертвы приносились для того, чтобы человек жил в мире, где зеленеют пышные леса, где растения сочатся нектаром, сладким на вкус, изысканные краски радуют глаз, а чудесные плоды не дают нашим желудкам чувствовать голод. Благословенный дождь наполняет сладостью воды наших озер, рек и ручьев, и море предоставляет нам роскошные дары. Каждый камень, каждое животное, каждая песчинка и каждая травинка колеблется в гармонии, дабы наша жизнь была изобильной.
Он сделал паузу, переводя взгляд с одного апостола на другого. Их глаза горели из-под ритуальных головных уборов. Он понизил голос, чтобы они старались расслышать его, чтобы заставить их сосредоточиться.
– Перед началом нашего времени боги, каким бы именем их ни называли – Будда, Аллах, Яхве – вернули кости наших предков и окропили их своей кровью, и человечество возродилось. Родилось Пятое Солнце. Но мы не воздали им должной благодарности за пролитую кровь, за великую жертву. Мы говорили о ней пустыми словами молитв, но не делами, мы не совершали деяний, которые бы доказали ее. Минуло много времени с тех пор, как человек был искренен в своей хвале и признательности, и вселенная устала служить неблагодарным людям. Вы избраны, поскольку уже посвящали себя достижению идеалов столь могущественных, что ваша страсть поглотила вас. Поэтому вы здесь. Поэтому вы вновь живете.
К нам должен присоединиться еще один, которого я особенно хотел бы привлечь к нашей миссии в качестве моего последнего апостола. Когда вас станет двенадцать, мы достигнем полноты. И когда наступит грядущий день славы и я докажу всему миру, что мы – его единственная надежда на спасение, вы совершите свою работу. С помощью талантов, которые вы использовали в своей прошлой жизни, вы приведете человечество к пониманию и принятию ответственности за то, чтобы жизнь могла продолжаться. У вас будет власть выбрать тех, кто больше достоин. Пусть их кровь прольется с ваших рук. Ощутите жар их духа. Возьмите их жизнь, чтобы могли жить другие.
Скэрроу замолчал и обвел взглядом своих апостолов. Пламя, пылающее внутри него, тлело в его глазах.
– Кто станет рядом со мной в этот час без колебаний и сомнений? Кто из вас первым пойдет в мир и докажет свою верность, даже прежде, чем я скажу, какова ваша конечная награда?
И прежде чем другие апостолы успели шевельнуться, из рядов выступил чернокожий гигант.
– Я, – произнес он. – Его Превосходительство Пожизненный Президент Иди Амин Дада Уме.
Скэрроу улыбнулся.
– Так и будет, Ваше Превосходительство.
ЭЛЬ ЯГУАР
2012, западное побережье Панамы
– «Isla de Sangre»означает Остров Крови, верно? – спросила Сенека.
Капитан Мали-Мали кивнул. Это был высокий худой человек с темной кожей и бритой головой. Стоя за штурвалом, он вел двадцативосьмифутовую спортивную лодку в залив Чирики, к острову, находящемуся в тридцати милях от материка.
– Название ему дали из-за исправительной колонии? – Сенека стала рядом с ним, держась за леер.
– Нет, он получил свое название еще от испанцев в шестнадцатом веке. Тюрьму же построили в 1919-м. Но много los deparecidosпролили здесь кровь. Так что это хорошее название для плохого места.
– Los deparecidos? – переспросил Мэтт.
– Пропавших, – капитан перекрестился. – При диктаторах Омаре Торрихосе и Мануэле Норьеге люди исчезали тысячами. Многих похоронили в безымянных могилах возле старой тюрьмы, других расчленили и скормили акулам. – Он улыбнулся Мэтту. – Здесь много акул.
Сенека бросила на Мэтта озабоченный взгляд. Она-то думала, что они понимают, во что ввязались. Найдя письмо в коробке с вещами Даниеля, она связалась с Universidad de Las Americasв Мехико, чтобы узнать, куда отправился, выйдя на пенсию, профессор Флорес, Даниель говорил, что профессор уехал на какой-то покрытый джунглями остров. В конце концов, ей удалось найти в университете человека, который точно знал, где сейчас Флорес. Он поселился на островке у западного побережья Панамы.
Сенека была полна решимости выяснить, что означает таинственный телефонный звонок, убеждавший найти Эль Ягуара. Мэтту стоило лишь позвонить – он сразу ухватился за возможность продолжать поиск расхитителей могил. Уже на следующий день они вылетели в Панаму и доехали до прибрежного городка Санта-Каталина, где стали искать транспорт, который довез бы их до острова.
Они были в море уже больше полутора часов, когда наконец впереди на горизонте показался Исла де Сангре. Им предстояло подойти к причалу, к которому подвозили заключенных. Сенека читала где-то, что устрашающая репутация панамской тюрьмы отпугивает приезжих, поэтому остров остается пустынным, за пределами колонии там практически нет других построек.
– Поскольку трудно найти и нанять лодку, у меня создалось впечатление, что сюда никто не ездит, – сказал Мэтт.
– Люди предубеждены относительно старой тюрьмы, – ответил Мали-Мали. – Так что два фрахта за одну неделю – это большая редкость. Два дня назад я отвозил еще одного человека.
– Может быть, остров потихоньку становится туристическим местом? – сказал Мэтт.
– Для моего бизнеса было бы неплохо, но вряд ли. На острове живет лишь горстка людей – несколько бывших заключенных да пара рыбаков. Они потому его и выбрали, что место уединенное. Они гостей не любят.
– Вы знаете профессора Роберто Флореса? – спросила Сенека. – Он вышел на пенсию и поселился на этом острове.
Капитан задумался.
– Некоторые зовут его Эль Ягуар, – добавил Мэтт.
– А, Эль Ягуар. Очень умный человек. Он живет в маленькой хижине возле старой тюрьмы.
– Значит, вы с ним знакомы? – уточнил Мэтт.
– Я не раз выпивал с Эль Ягуаром. С ним опасно держать пари, кто кого перепьет. – Капитан Мали-Мали сделал жест, как будто отпивая из невидимого стакана. – Он не любит чужаков. Эль Ягуар может спрятаться в джунглях не хуже кошки, в честь которой зовется.
– Ну, от нас он скрываться не захочет, – сказала Сенека. – Мы едем к нему в гости.
Капитан открыл дверь шкафчика под штурвалом, извлек оттуда литровую бутыль секо.
– Передайте это Эль Ягуару, чтобы уж наверняка с ним подружиться.
– Что это? – спросил Мэтт.
– Его любимый напиток. Из сахарного тростника. Он любит добавлять в него немного козьего молока. Seco con leche.
– Спасибо. – Сенека взяла бутылку и подняла, чтобы посмотреть жидкость на просвет. – Сколько мы вам должны?
– Ничего. Это подарок для моего друга. Скажете ему, что это от капитана Мали-Мали и, в зависимости от настроения, он либо сразу пригласит вас в хижину, либо достанет пистолет и пальнет в вас. Тогда секо поможет облегчить боль.
– Будем знать. – Сенека взглянула на Мэтта.
Капитан ловко подвел лодку к пристани и закрепил швартовом. Он помог Сенеке сойти на деревянный настил, потом привел лодку в равновесие, и Мэтт тоже выбрался.
– Чтобы попасть к Эль Ягуару, идите вон той дорогой, которая отходит от пляжа. – Мали-Мали указал на грязную дорогу между кокосовых пальм. – Через несколько миль она приведет вас к старой тюрьме. Его хижина на полмили дальше.
– Вы вернетесь за нами завтра рано утром? – спросил Мэтт, уточняя, понял ли капитан, о чем они договорились.
Капитан Мали-Мали ткнул указательным пальцем в небо.
– Если погода позволит. Удачи вам – и привет Эль Ягуару! – Он отвязал лодку и задним ходом отошел от причала. Потом, подняв волну, развернулся и вышел из защищенной подковообразной бухты в открытый океан.
Несколько секунд они смотрели ему вслед, потом пошли по неровному настилу причала к пляжу. Затем повернули на север, как показал Мали-Мали, и вошли в джунгли по остаткам сильно разбитой дороги: две параллельные колеи, между ними – трава по колено. По обе стороны ее окружали густые заросли. Из зарослей доносились крики попугаев ара и обезьян-ревунов, а в сотне футов впереди дорогу перешла довольно крупная игуана.
– Дома я засыпаю под запись звуков живой природы, – сказала Сенека. – Но здесь гораздо лучше, к тому же в стерео.
Через полчаса они увидели первые тюремные постройки – массивные бетонные конструкции, казалось, росли прямо из рыжей грязи и густого кустарника.
– Похоже, джунгли не теряли времени, отвоевывая это место, – заметила Сенека.
Ветви и вьющиеся растения переплелись со ржавыми железными прутьями решеток на окнах. Сидящая на крыше здания цапля окинула их подозрительным взглядом, взлетела и исчезла над джунглями. Полетела к океану.
Они приблизились к зданию, которое, видимо, некогда было главным; над дверным проемом можно было разглядеть крупную надпись «Penitenciaria».
За этим зданием стояли еще два – оба трехэтажные, с рядами пустых камер; оба осыпающиеся, с провалившейся крышей. Маленькие ящерицы сновали по разогретым бетонным полам и взбирались на исписанные стены; среди посланий от былых узников выделялось гигантское красное сердце и изображение Христа на кресте со словами: «Jesus es nuestro Salvador»– Иисус наш Спаситель.
– Сейчас выглядит не особо грозно, – заметил Мэтт. – Но могу себе представить, как это было много лет назад.
– Особенно если посмотреть на это. – Она указала через дорогу на участок, занимающий примерно акр, окруженный невысокой, по пояс, бетонной оградой. Сквозь заросли травы и кустарника виднелись сотни могильных холмиков.
– Могилы, безымянные могилы. Капитан Мали-Мали не преувеличивал. Здесь похоронено много людей.
– Как в катакомбах, хоть и не в таком масштабе. – Сенека сощурилась на ярком солнце. – Интересно. Кладбище вместе с тюрьмой закрыты десять лет назад, но вот, смотри, свежая могила.
– А вот еще две – недавно вырытые, открытые, – показал Мэтт, когда они шли мимо кладбища. – Похоронный бизнес, похоже, процветает.
Десять минут спустя они вышли на участок, покрытый ярко-зеленой, недавно подстриженной травой, по которой были разбросаны кокосовые пальмы, авокадо, манго и банановые деревья. Сенека разглядела нескольких коз и кур, бродящих вокруг дома, выкрашенного в ярко-желтый цвет. К его крыльцу от дороги вела дощатая дорожка. Пока они смотрели на все это, красный ара пролетел над головами и уселся на дерево авокадо.
– Кажется, пришли, – сказал Мэтт и свернул на дощатую дорожку.
Подойдя к крыльцу, Сенека крикнула:
– Hold! Esta alguien еп la casa? – Потом, немного подождав, повторила по-английски: – Привет, есть кто-нибудь дома?
Ответом ей были лишь голоса джунглей. Из дома не донеслось ни звука.
– Может быть, он ушел? – сказала она, глядя на входную дверь.
– Que quiere usted?
Сенека и Мэтт повернулись на голос и под пальмой увидели человека. Это был крупный высокий негр в соломенной ковбойской шляпе, футболке с логотипом кока-колы, обрезанных до состояния шортов джинсах и черных шлепанцах. У него была коротко подстриженная черная борода, глаза скрывались за женскими солнечными очками в золотой оправе. В руке он держал направленный на них пистолет.
