Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"
Автор книги: Линетт Нони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)
7
Бархатистый голос Рива повторялся в сознании Вири на протяжении всего пути домой, его предложение звучало как заклинание – моя свобода в обмен на ответы; моя свобода в обмен на ответы – пока, наконец, она не смогла отогнать эти слова, добравшись до квартиры.
Он был жнецом, а жнецы лгут. Даже если его предложение искренне, он мог ничего не знать о пропавших детях. Возможно, он даже не знал, где находится Жрец жнецов, независимо от того, был ли тот причастен к исчезновениям. Рив мог вообще ничего не знать и просто хотел сбежать. Вири не могла так рисковать. Не имела права.
Но вопреки её решимости, мысли оставались сумбурными, когда она вошла в пустую квартиру. Сариэль, вероятно, была на пути к экстренному совещанию Совета, а Уинтер, вне всяких сомнений, создавала что-то незаконное. Вири отдала бы всё за то, чтобы отвлечься, даже если бы это означало стать подопытным кроликом для подруги, но она пообещала Мире остаться дома. Отдых, однако, не шел. После позднего ужина – горячего бутерброда с сыром, вкус которого она почти не почувствовала, – Вири принялась мерить шагами гостиную. Вид на залитое лунным светом озеро, обычно успокаивающий, теперь ничуть не снимал напряжения, пока она ждала возвращения опекуна.
Прошло больше времени, чем она ожидала, но наконец Вири услышала, как открылась входная дверь, а за ней – знакомый цокот каблуков Сариэль в прихожей. Однако Магистрат не показалась: шаги стихли в коридоре, и следующим звуком, который услышала Вири, был тихий щелчок закрывающейся двери спальни Сариэль.
Вири поморщилась, поняв, что её опекун, должно быть, расстроена новостями гораздо сильнее, чем она предполагала. Она хотела принести ей чашку расслабляющего чая Уинтер, но передумала. Сариэль выйдет из комнаты, когда будет готова, и Вири уважала это право, даже если теперь у неё не оставалось иного выбора, кроме как попытаться уснуть.
Как и следовало ожидать, эта задача оказалась невыполнимой. После нескольких часов ворочания в постели Вири сдалась и вышла из спальни, надеясь, что теплое молоко – как в детстве – поможет ей успокоиться. Дверь комнаты Уинтер была открыта (ничего необычного, она часто засиживалась в лаборатории), но Вири удивилась, обнаружив, что дверь Сариэль тоже не заперта, и еще больше поразилась, увидев своего опекуна в темной гостиной, смотрящей в окно. С тех пор как Вири ходила здесь в последний раз, небо затянуло облаками, на горизонте назревала буря – словно природа была идеально настроена на её внутреннее состояние.
– Полагаю, ты тоже не смогла уснуть, – тихо сказала Вири, приближаясь.
Сариэль не вздрогнула, показывая, что знала о приходе Вири.
– Сомневаюсь, что смогу, пока эти дети числятся пропавшими.
Вири подошла ближе, и они встали бок о бок, глядя на штормовой пейзаж.
– Над этим делом будет работать каждый свободный охотник. Мы их найдем. Это наша работа.
Будут ли дети всё еще живы – вот в чем был вопрос, но ни одна из них не решилась озвучить свои страхи.
– Ты задумывалась о том, как будешь держать свои эмоции под контролем, особенно с учетом причастности Жнецового жреца? – спросила Сариэль. При виде того, как Вири испуганно вдохнула, она продолжила: – Я знаю, ты хочешь, чтобы он ответил за то, что сделал с твоими родителями, но ты и так идешь на слишком большие риски, охотясь за ним. – Она потерла грудь, прямо в районе сердца. – Я уже потеряла одного ребенка. Я не смогу вынести, если с тобой тоже что-то случится.
Вири внутренне вздохнула из-за чрезмерной опеки своего опекуна. Она понимала, откуда это берется: знала, что Сариэль потеряла своего первого ребенка, сына, много лет назад и так до конца и не оправилась от горя. Мальчик был бы сводным братом Уинтер, и он, и его отец трагически погибли от маголихорадки – редкой болезни, от которой не было известного лекарства, – еще до рождения Уинтер.
Но… несмотря на то что Вири глубоко сочувствовала Сариэль, её работа охотника была опасной, независимо от того, на кого она охотилась. Сариэль знала это лучше многих – она сама была охотницей, прежде чем уйти в политику. Всё, что оставалось Вири, – это предложить слова утешения, поэтому она выбрала мягкий тон:
– Мы не знаем наверняка, что Жрец имеет к этому какое-то отношение. Давай не будем беспокоиться об этом, пока мы не…
Она осеклась, заметив, как по лицу её опекуна пробежала нечитаемая тень, заметная даже в темноте.
– Что? – спросила Вири, разворачиваясь к ней всем корпусом. – Ты что-то знаешь?
Сариэль долго молчала, а затем медленно произнесла:
– Если дело дойдет до выбора между спасением детей и твоей местью, могу ли я довериться тебе в том, что ты примешь верное решение?
У Вири внутри всё перевернулось при мысли о том, что ей придется сделать такой выбор.
– Я же говорила, мы не знаем, что Жрец…
– Он причастен.
Всего два слова, и Вири почувствовала, как комната накренилась. Хрипло она произнесла:
– Мира и Дарик сказали, что это только догадки.
– Командор Рот и капитан Фэрроу не Магистраты, – ответила Сариэль. – Они оперируют фактами, а не слухами. Моя работа – слушать, даже самые дикие спекуляции. Но я никогда не думала… – Её голос дрогнул, не давая договорить.
Пульс Вири участился.
– Какие слухи?
Сариэль закрыла глаза; в тусклом свете её черты казались бледными.
– Около шести месяцев назад я начала слышать шепотки о том, что Жрец жнецов что-то замышляет. – Она провела дрожащей рукой по темным волосам. – Что-то грандиозное.
Вири сжалась внутри.
– Я думала, это нагнетание страха – не в первый раз такие сплетни распространяются. – Сариэль открыла глаза и снова мрачно уставилась в окно. – Но эти слухи были другими. Раньше всегда были детали: Жрец нацелился на кого-то, или сделал кого-то своим врагом, или склонял определенных людей стать жнецами – вся эта информация передавалась Nox и охотникам для проверки. Но этот слух был расплывчатым, просто предупреждение.
У Вири затылок покрылся мурашками.
– Какое предупреждение?
– Что это будет связано с детьми – многими, очень многими детьми. – Голос Сариэль был едва слышен, но стал громче, когда она продолжила: – Я отмахнулась, ведь это едва ли новость, что жнецы охотятся на молодежь. Только сегодня вечером, узнав о массовых похищениях, я поняла, что предупреждение было не об отдельных детях, а о группе, вместе. – Её обеспокоенные глаза встретились с глазами Вири. – Жрец жнецов собирает детей. Ровно так, как и гласил слух.
– Но… зачем? – спросила Вири, не видя никакого мотива. – Он ведь не держит их рядом просто чтобы иметь под рукой «склад» для вытягивания элликсена, иначе мы находили бы их трупы. Должна быть причина, по которой он идет на такие хлопоты – и так долго скрывает это.
Сариэль обхватила себя руками.
– Был еще один слух, я слышала его всего однажды. Он так долго преследовал меня в кошмарах, что я убедила себя, будто мне это привиделось. Но теперь… я уже не так уверена.
– Расскажи мне, – попросила Вири.
– Ты слышала о Комете Авроры?
Вири нахмурилась из-за неожиданного вопроса.
– Нет. А должна была?
– Это комета, которая появляется над островом Элвердайн раз в двести лет, – объяснила Сариэль. – Древние маги называли её «небесным событием», способным повысить силу их элликсена до невероятных уровней, делая их почти непобедимыми. Но чтобы питаться от Авроры в момент её прохождения, им требовались три вещи: достаточно собственной магии, чтобы призвать силу кометы, чистое сердце и…
Вири перебила её, недоверчиво фыркнув:
– Если ты боишься, что Жрец жнецов попытается провернуть что-то подобное, можешь успокоиться. У него вместо чистого сердца полная противоположность, а любой элликсен внутри него краденый. Он никак не соответствует требованиям.
Сариэль не выглядела успокоенной. Напротив, её лицо стало еще более напряженным.
– Ты не понимаешь, Вири. Тот слух, что я слышала, был не о том, что Жрец использует собственное сердце и магию. Речь шла о том, что он использует кого-то другого. – У неё перехватило горло. – Или, в данном случае, многих других. Потому что третья вещь, необходимая для ритуала… это кровь.
Вири пронзил холод, когда она поняла, о чем говорит её опекун.
– Ты думаешь, Жрец собирается… принести детей в жертву? Что он использует их, чтобы… – она вспомнила слова Сариэль, и ужас накрыл её с головой, – …стать непобедимым? Это вообще возможно?
– В магии, такой древней, как эта, возможно всё. Даже древние маги запрещали ритуалы жертвоприношения, и на то были веские причины, – сказала Сариэль. – Подумай сама. Если всё, что нужно Комете Авроры, – это чистое сердце и сильный, неиспорченный элликсен, можешь себе представить, сколько силы получит Жрец, если принесет в жертву пятьдесят невинных детей? Всех разом?
– Пятьдесят?
Сариэль торжественно кивнула.
– Капитан Фэрроу прислал донесение час назад, получив итоговые цифры. Это имеет смысл, – добавила она, и её голос прозвучал пусто, – поскольку пятьдесят в древней нумерологии считается числом силы. Жрец учитывает все нюансы, чтобы обеспечить успех жертвоприношения.
Вири ничего не смыслила в нумерологии, но пятьдесят детей пропали – пятьдесят! – и если слухи Сариэль подтвердятся, то Жрец жнецов планирует перебить их всех.
– Когда ожидается комета? – спросила она хриплым голосом.
Сариэль покачала головой:
– Гильдия ученых ищет информацию, но маги оставили нам так мало древних текстов, а тех, что говорят о подобных магических событиях, еще меньше. Мы можем не получить ответа, не говоря уже о том, чтобы уложиться в сроки.
– Значит, мы должны исходить из того, что это может произойти в любой день, – сказала Вири, и её отчаяние росло.
– И если мы не найдем детей вовремя, – добавила Сариэль, – они не только будут убиты, но и Жрец получит доступ к магии, равной которой мы еще никогда не видели.
Тяжелое чувство сдавило грудь Вири, словно в желудке оказались камни. Но её разум лихорадочно искал ответы:
– С какой целью? – вслух задалась вопросом она. – Чего Жрец хочет на самом деле?
– Чего хочет любой злодей? – устало ответила Сариэль. – Власти.
– Должно быть что-то еще, – возразила Вири. – Допустим, ему удастся поглотить магию кометы – что потом? На что он планирует использовать эту силу?
– Если бы только нашелся тот, кто мог бы дать нам эти ответы… – Сариэль вздохнула. – Всё, что мы знаем точно: мы должны найти его до прилета кометы. Потому что если мы этого не сделаем… пусть Древние помогут нам всем.
Вири почти не услышала вторую часть фразы своего опекуна, застыв после первых же слов. Знакомый голос снова зашептал в её мыслях, настойчивее, чем когда-либо:
«Моя свобода в обмен на ответы».
Медленно, очень медленно Вири спросила:
– Если бы нашелся способ получить нужные нам ответы, может, даже узнать, где прячется Жрец, но цена была бы… высокой… – она сглотнула и заставила себя закончить: – Стоило бы оно того?
Вспышка молнии вдалеке осветила темные круги под глазами Сариэль.
– Честно говоря, дорогая, – голос её звучал так же измученно, как она выглядела, – нет такой цены, которая была бы слишком высокой, если это означает найти Жреца вовремя, чтобы остановить его.
Ком подступил к горлу Вири, а её мысли начали кричать. Она едва заметила, как долго молчала, едва услышала, как Сариэль сказала что-то об отдыхе, едва почувствовала, как опекун поцеловала её в щеку и оставила в одиночестве перед надвигающейся бурей. Всё, что она слышала – это голос Рива, прокручивающийся в её сознании. Но на этот раз это было не только его предложение. Это были финальные слова, которыми он дразнил её:
«Мы оба знаем, что я – твоя единственная надежда найти его. Когда передумаешь, я буду ждать».
– Древние, только бы мне не пожалеть об этом, – выдохнула Вири в темноту, прежде чем развернуться на каблуках и броситься в свою спальню. Она не могла поверить в то, что собирается сделать, но знала, что это её единственный шанс.
Она должна хотя бы попытаться.
Даже если это будет стоить ей всего.
Дневник небесного мага Кадмуса Кастро
Сорок восьмое Солнце, Пятый Цикл, Двенадцатый Век
Мой ритуал на Фестивале Полночи прошел с оглушительным успехом.
Присутствовал Магистрат Гаррин, наряду с другими любопытствующими «пустыми» с Элвердайна, и все они были поражены, когда я черпал силу из затмения, чтобы увеличить их обычно ограниченные запасы элликсена. Пусть этот магический прилив и временный, он во многом поможет им: от повышения силы и энергии до более быстрого исцеления от болезней и травм. Это ничто по сравнению с тем объемом силы, которым обладаем мы, маги, но для «пустых» разница существенна, даже если эффект длится всего несколько дней.
Сказать, что они меня боготворят – значит ничего не сказать, хотя я ясно дал понять, что как их Маг-Жрец я – лишь их смиренный слуга. Это мое призвание, моя цель, моя честь в этой жизни – помогать тем, кому повезло меньше, чем мне. Надеюсь, весть об этом разлетится, и на следующий ритуал придет еще больше «пустых»; он состоится через две недели, когда наступит метеорный поток Драконис.
Должен признать, пребывание здесь, на Элвердайне, – это глоток свежего воздуха. У местных жителей еще не развились магические предрассудки, а это значит, что они не считают небесную магию «бесполезным» или «низшим» ремеслом, в отличие от тех, кто живет на материке. Там население празднует теперь только самые значимые небесные события: оба равноденствия и солнцестояния, сумеречное солнце, луну пришествия и редкие кометы или соединения планет. Но даже они в наши дни – это скорее повод для веселья, чем для освящения. Впрочем, так было не всегда. В прошлые века небесная магия была настолько почитаема, что мои предки-жрецы проводили ритуалы каждый месяц, а иногда и каждую неделю, и «пустые» приходили толпами, чтобы вкусить плоды наших благословений и очищений. Но теперь… не только маги на материке отвергают силу небес, но и сами «пустые», словно смирившись со своим немощным – «пустым» – существованием.
Однако на острове Элвердайн существует захватывающий голод по чему-то большему. Жители слишком долго были изолированы, отделены от магов и огромных возможностей нашей магии. Их жажда того, что я могу предложить им как их Маг-Жрец, лишь усиливает мою приверженность им.
Зеранта говорит, что мне нужно быть осторожным и не дать их обожанию вскружить мне голову. Она также постоянно напоминает мне о том, насколько капризна магия в этих местах – об этом предупреждали её и других связанных с магами драконов местные драконы, учитывая нашу близость к незащищенному и до сих пор не обнаруженному «Потоку Халоу». Но их предостережения излишни. Несмотря на мои первоначальные опасения, у меня не возникло никаких проблем с контролем элликсена во время лунного затмения. На самом деле, это было почти слишком легко. И хотя я чувствовал себя иначе после завершения ритуала, это было не «плохое» отличие. Просто… другое.
Лучше.
Сильнее.
Мощнее.
Я не сказал об этом Зеранте. Я знаю, что она чувствует нечто необычное через нашу связь, но она и без того ведет себя как ворчливая наседка, а я не хочу провоцировать её на обеспокоенные нотации. Скорее всего, то, что я чувствую – это просто остаточная энергия, извлеченная из затмения. Она угаснет в моем теле точно так же, как угаснет в «пустых», которых я ею наделил. Небесная магия мимолетна; так было всегда.
Хотя… я не могу отделаться от мысли, что, быть может, это не обязательно должно быть так.
Возможно, на Элвердайне всё будет иначе. Возможно, моя близость к Потоку Халоу изменит всё, что я когда-либо знал о небесной магии. Может, даже о всей магии в целом.
Кажется, здесь возможно всё.
8
Штаб-квартира Nox Custodia в ночное время всегда была погружена в тишину – на это Вири и рассчитывала, пробираясь вперед и с каждым шагом все сильнее сомневаясь в своем решении. Она почти жалела, что вокруг нет лишних охранников: кого-то, кто спросил бы, что она здесь делает, указал бы на то, какой глупостью она занимается, или просто остановил бы её. Но, как всегда, большинство сотрудников Nox патрулировали город, а в штабе оставался лишь минимальный состав на случай чрезвычайных ситуаций.
Охранники на посту привыкли к тому, что Вири приходит и уходит в неурочное время, поэтому они лишь устало махнули рукой, когда она, облаченная в охотничий костюм, промелькнула мимо них и исчезла в лифте.
Её сердце бешено колотилось. План – если это вообще можно было назвать планом – имел столько дыр, что она сама начала подозревать у себя безумие. Часть её отчаянно хотела вернуться домой и вести себя так, будто разговор с Сариэль был всего лишь ярким кошмаром, над которым она посмеется утром. Но она не могла просто игнорировать узнанное и надеяться, что проблема решится сама собой. Пятьдесят пропавших детей рассчитывали на неё, а весь город мог оказаться под угрозой, если Жрец жнецов получит силу Кометы Авроры. Вири не могла допустить этого, даже если ради спасения придется нарушить самое фундаментальное правило охотников.
Она собиралась заключить сделку со жнецом.
Это шло вразрез со всем, во что она верила, со всем, чем она была. И всё же Сариэль сказала, что не существует слишком высокой цены, если это приведет их к ответам.
Вири оставалось только надеяться, что это правда, ведь пути назад больше не было: лифт стремительно опускался глубоко под гору. Как обычно, элликсен, питающий механизм, заставил её кожу покрыться мурашками – а может, это была дрожь от страха, которая усилилась, когда лифт остановился. Трясущейся рукой Вири достала из-под плаща пузырек с черным порошком. Это был еще один эксперимент Уинтер: разрушитель элликсена, способный на короткое время прервать поток магии. Его создали, чтобы Вири могла использовать его против жнецов с зачарованными артефактами или оружием. Но сегодня ночью у неё была другая цель.
Без допуска Сорена, открывающего двери лифта – о котором Вири больше не могла просить – порошок оставался её единственной надеждой добраться до Рива.
– Пожалуйста, сработай, – прошептала она, высыпала половину содержимого на ладонь и сдула порошок на панель управления.
Она ждала целую вечность, но наконец порошок подействовал, и двери лифта открылись. Вири обессиленно выдохнула с облегчением, мысленно поблагодарив Уинтер.
Теперь время работало против неё. Каждая секунда была на счету, если Вири хотела избежать разоблачения. Даже будучи уставшими, двое охранников в приемной заметят, если она задержится слишком надолго. Ей и Риву нужно было исчезнуть задолго до того, как кто-то начнет задавать вопросы.
Спеша по тускло освещенному туннелю, Вири не позволяла себе усомниться в своих действиях. В этот раз она не шла вслепую – она знала, что Рив любит играть в игры, но она тоже умела это делать. Его предложение требовало свободы в обмен на ответы, значит, она поможет ему сбежать, задаст свои вопросы, получит необходимую информацию…
А потом притащит его обратно в Андерлок.
Рив считал себя умным, но Вири была умнее. Она ни за что не позволит ему сбежать, чтобы он смог юркнуть обратно к своему хозяину. Планы на случай непредвиденных обстоятельств – вот что было нужно, чтобы выигрывать игры у жнеца.
Призвав на помощь всю свою уверенность, Вири завернула за последний поворот туннеля и подошла к камере в конце коридора, ожидая, что придется будить Рива. Но, остановившись перед его тюрьмой со стеклянной фронтальной панелью, она обнаружила, что он бодрствует. Рив лежал на тонком матрасе и подбрасывал в воздух камешек. Вверх-вниз, вверх-вниз – он повторял это движение, мышцы его загорелого предплечья перекатывались под кожей, а ониксовое кольцо на пальце тускло поблескивало в полумраке. Он даже не дрогнул, когда она кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие, словно всё это время ждал её.
– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала она.
– Я занят. Приходи позже.
Всего пять слов, а Вири уже почувствовала, как подскочило давление.
– Я пришла по поводу твоего предложения.
Ртутные глаза Рива метнулись в её сторону, но в остальном он не шелохнулся, продолжая подбрасывать свой камень: вверх-вниз, вверх-вниз.
– О каком предложении речь, Маленькая Тень?
– Ты знаешь, о каком, – процедила Вири. – Поднимай свою задницу. Если хочешь свободы, нам нужно поторопиться.
Его губы дернулись, но он не сдвинулся с места.
– Какая вежливость. Тебя учили этим манерам в школе охотников?
Каждая частичка Вири жаждала огрызнуться, но на кону стояло слишком многое. Она проглотила свою гордость – и свой язык – и сказала:
– Пожалуйста, Рив. У нас мало времени.
Что бы это ни было – её мольба, нотки отчаяния в голосе или сама возможность побега – что-то наконец до него дошло. Он уронил камень и поднялся на ноги. Непостижимым образом неделя в тюрьме не оставила на нем следа. Он выглядел отдохнувшим, что было чертовски несправедливо. Его темная одежда была немного помята, а черные волосы – взлохмачены больше обычного, но в остальном он выглядел… он выглядел…
Не думай о том, как он выглядит, – отчитала себя Вири, ненавидя то, что кто-то настолько порочный может быть настолько физически притягательным. Он был похож на один из экспериментальных ядов Уинтер: красив, но смертелен.
– Руки, – скомандовала Вири, когда он подошел к барьеру. Она указала на небольшое квадратное отверстие, вырезанное в укрепленном стекле – как раз такого размера, чтобы через него можно было передавать еду, или… запястья.
Он исполнил приказ, даже не вздрогнув, когда на него навалились варды, подавляющие элликсен – признак того, что за последние дни он проделывал это не раз. Но если другие посетители надевали на него «нулликандалы» – наручники, блокирующие магию, – у Вири были другие планы.
– Помнишь это? – спросила она, разматывая со своего предплечья золотое оружие.
– Филлиум твоих родителей, – сказал Рив, задумчиво разглядывая его. На его лице отразилась целая гамма эмоций, прежде чем он снова взял себя в руки. – Как я могу забыть?
– Помнишь, что он делает?
– Какую часть? Подавление магии или распознавание лжи?
– И то, и другое, – удовлетворенно ответила Вири. Если бы она не была так эмоционально нестабильна во время прошлого визита, она бы догадалась использовать его тогда – хотя бы для того, чтобы понять, где он лгал, а где говорил правду. Филлиум не мог вытянуть из него ответы насильно, так что он не помог бы получить информацию, но он давал ту уверенность, которая была нужна Вири, чтобы рискнуть воплотить свой план.
Обвязав один конец золотого шнура вокруг запястий Рива восьмеркой, она посмотрела прямо в его серебряные глаза и спросила:
– Твоя сделка искренна? Если я освобожу тебя, ты ответишь на мои вопросы? На все?
Он не колебался ни секунды:
– Да на первое, да на второе и да – в пределах разумного – на третье.
Она нахмурилась:
– В пределах разумного?
– Я отвечу на твои вопросы о Жреце, как и обещал, – сказал Рив, и легкая ухмылка коснулась его губ. – Но если ты захочешь узнать что-то еще, включая мою личную жизнь, тебе придется это заслужить.
– Хорошо, что мне плевать на твою личную жизнь, – бросила Вири.
Его ухмылка стала шире:
– Вижу, ты всё еще лжешь.
Она указала на свою руку, касающуюся филлиума:
– Это доказывает, что нет.
Рив издал низкий смешок:
– Это не доказывает ничего.
Вири замерла, но тут же заставила себя расслабиться. Он никак не мог знать, что золотое оружие никогда на неё не действовало – иначе она не смогла бы носить его постоянно. Хотя при «Наделении» в детстве она отдала почти весь свой элликсен, тот крошечный фрагмент, что остался у неё, был бы против постоянного подавления, что ввергло бы её в состояние вечного истощения. Это было то, что Рив скоро начнет чувствовать на себе, хотя сила филлиума не ударит по нему так же резко, как по жнецу, который недавно занимался вытягиванием энергии. И всё же пройдет совсем немного времени, прежде чем он ощутит последствия. Но Вири… её иммунитет оставался загадкой. Несмотря на то, что филлиум был семейной реликвией, ни один из её родителей не был невосприимчив к его магии, поэтому они всегда ограничивали контакт с ним и по очереди использовали его во время охоты. У Вири такой проблемы не было, за что она была бесконечно благодарна.
– У нас нет на это времени, – сказала она, переводя разговор в нужное русло. – Еще один вопрос, прежде чем я решу, стоит ли оно того.
– Для тебя или для меня?
– Разумеется, для меня. – Вири приподняла бровь. – Ты продал свой мозг вместе с душой, когда стал жнецом?
– Это твой вопрос? Потому что, поверишь ли, я никогда на самом деле не…
– Нет, просто… фу, замолчи, – оборвала его Вири, сердясь на себя больше, чем на него, из-за того, что тратит драгоценные секунды. – Мой вопрос таков: ты действительно знаешь, где Жрец жнецов и каковы его планы, или ты просто используешь меня, чтобы сбежать?
– Я знаю больше, чем ты, – ответил Рив. Прежде чем Вири успела потребовать более внятного ответа, он добавил: – И то, что я знаю, тебе захочется услышать. Это всё, что я скажу, пока ты не вытащишь меня отсюда. – Хищная ухмылка. – Время выбирать, Маленькая Тень. Станешь ли ты торговаться со жнецом?
Почти уверенная, что совершает самую большую ошибку в своей жизни, но понимая, что у неё нет времени на сомнения, Вири прижала свободную руку к панели, встроенной в стену туннеля рядом с барьером. Обычно этого было достаточно, чтобы открыть камеры Андерлока: варды узнавали охотничью метку, позволяя ей выпустить любого заключенного. Но тюрьма Рива, по-видимому, требовала большего. К счастью, у неё осталась половина порошка Уинтер, и она использовала остатки, чтобы подавить магию, совсем как в лифте.
Прошло всего несколько секунд, и прозрачный барьер растворился: стекло исчезло вместе с магией, удерживавшей элликсенный вард.
И вдруг между Вири и Ривом не осталось ничего, кроме воздуха.
Он сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила, прежде чем мысленно отвесила себе пощечину.
Его губы дрогнули, голос стал низким:
– Боишься?
Вири дернула филлиум, заставляя шнур сильнее стянуть его запястья.
– Единственный, кому стоит бояться, – это ты.
Тихий смешок.
– Никто никогда не пугал меня больше, чем ты, Вири.
Она почти фыркнула, но вспомнила, что он не может лгать, касаясь филлиума.
– Когда я…
– Э-э, нет, – цыкнул он. – Никаких личных вопросов, помнишь?
– Ты сказал, я могу их «заслужить».
– А ты сказала, что тебе не интересно.
– Я… – Вири захлопнула рот, чтобы не сболтнуть лишнего. Она ненавидела озорной огонек в его глазах – вблизи он действовал еще разрушительнее – и развернулась на каблуках, потянув его за собой. – Пошли. Нам нужно торопиться.
Его длинные ноги легко поспевали за ней, пока они направлялись к лифту.
– Полагаю, у тебя есть план?
Она старалась не думать о том, что идет бок о бок со жнецом – тем самым, которого она добровольно выпустила из камеры, – так же, как старалась не думать о том, что этот жнец – Рив. Честно говоря, она не знала, что хуже.
– Конечно, у меня есть план, – соврала Вири, пока они быстро продвигались по туннелям, снова радуясь тому, что филлиум на неё не действует. – Тебе просто нужно сказать мне, куда мы направляемся, как только я вытащу тебя отсюда.
Удивление в голосе Рива было очевидным:
– Ты позволяешь мне выбирать?
– Сделка подразумевает твою свободу, разве нет? – Вири не собиралась отпускать его по-настоящему, но ложное чувство безопасности еще никому не вредило. Пока её оружие оставалось у него на запястьях, он никуда не денется без неё и не сможет вытянуть магию, чтобы сбежать. К концу этой ночи он окажется ровно там, где начал – запертым в камере.
– В таком случае, вариантов так много, – задумчиво протянул Рив.
– Просто определись к тому моменту, как мы доберемся до портала, – бросила Вири. Ей было всё равно, куда они отправятся, лишь бы получить обещанную информацию. – Если хочешь сократить список моих вопросов, можешь смело вести меня прямо к Жнецовому жрецу или к пропавшим детям. Желательно и к тем, и к другим. Она знала, что шансов на это нет, но спросить стоило – хотя бы ради его следующей реакции.
– Значит, ты знаешь о детях. – На его лице мелькнуло нечитаемое выражение. – Ты зря времени не теряла.
Вири сжала челюсти. Какая-то крошечная, тайная часть её надеялась, что он может не знать о похищениях, но это было глупо. Рив – самый преданный последователь Жреца. Как бы её ни отвращала та роль, которую он наверняка сыграл в похищениях, это означало лишь то, что он точно сможет ответить на её вопросы о грядущем жертвоприношении.
– Сколько времени осталось у детей? – спросила она, решив, что стоит начать допрос пораньше.
Рив, однако, был не согласен:
– Никакого жульничества, Маленькая Тень. Я еще не свободен.
– Ты больше не в камере.
– Но всё еще в тюрьме.
– Некоторые говорят, что жизнь – это тюрьма, – парировала Вири. – От этого я тебя освободить не могу.
– Уверен, ты могла бы придумать способ. – Он бросил на неё косой взгляд, когда они завернули за последний поворот, и впереди показался лифт. – Только не говори, что это не приходило тебе в голову.
Вири ощетинилась от намека:
– В отличие от тебя, я не фантазирую об убийстве людей. А если бы и фантазировала, то не стала бы тратить на тебя место в своей голове.
– Значит, только Жрец жнецов?
Напряжение затопило Вири, но она заставила себя идти дальше – лифт был всего в нескольких шагах.
– Он заслуживает того, что его ждет.
Еще один косой взгляд Рива:
– Ты в этом уверена?
Прежде чем Вири успела ответить, лифт прибыл с мягким звоном – но она его не вызывала.
В панике она огляделась в поисках укрытия, тенистого угла, чего угодно, но всё было тщетно. Туннель был тусклым, но недостаточно темным, чтобы спрятать её и Рива.
Она выругалась под нос:
– Готовься. Нас сейчас перехватят.
– Всё это часть твоего плана, да? – сухо заметил Рив.
Вири бросила на него испепеляющий взгляд:
– Беру обратно свои слова о том, что не фантазирую о твоей смерти.
Он подмигнул:
– Просто добавь это к остальным своим фантазиям обо мне.
На мгновение Вири всерьез задумалась о том, чтобы позволить Риву снова отправиться за решетку, к черту сделку. Но затем она пришла в себя и вспомнила, ради чего вообще ему помогала.
– Просто держи рот на замке и не мешайся под ногами, – приказала она, когда двери лифта начали открываться.
Рив поднял связанные запястья:
– Я могу помочь тебе в бою, если освободишь меня.
– Если ты хоть на секунду подумал, что я могу доверить…
Она не успела закончить, как двери раскрылись достаточно широко, чтобы внутрь ворвался страж в черном мундире. Вири даже не успела среагировать, чтобы остановить Рива: он прыгнул между ней и угрозой, двигаясь с такой скоростью, что превратился в размытое пятно. В один миг он оказался за спиной Nox и сомкнул свои связанные руки на горле молодого человека.
