Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

33

Когда Вири очнулась во второй раз, она была уже не в подземном склепе, а в огромном сводчатом зале. Воздух был настолько холодным, что её дыхание превращалось в облачка пара перед лицом.

Всё разом нахлынуло на неё; адреналин ударил в голову, когда она осознала, что привязана к треснувшей мраморной колонне – одной из многих, что выстроились вдоль сводчатых стен необъятного центрального зала собора. Поверхности были покрыты мхом и плесенью, словно природа отвоевала это пространство: лианы обвивали колонны и змеились по разбитому полу, подобно гадюкам, готовым к броску. Куда бы она ни посмотрела, везде было что-то сломанное или истлевшее: разрушенные статуи, расколотые скамьи, осколки стекла, груды обломков, усеивающие пространство вокруг белых гробов – всё это вело к возвышению, единственному месту, которое выглядело нетронутым временем. Позади него возвышалась огромная фигура древней огненной птицы – символа смерти и возрождения, – с распростёртыми крыльями и хвостом, расходящимся подобно языкам пламени. Она была столь же прекрасна, сколь и ужасна, а её глаза-бусины, казалось, светились, взирая на каменную плиту, установленную на возвышении.

Вири судорожно вдохнула при виде алтаря, и не только из-за осознания того, для чего он предназначен. Она видела его – и всё остальное в огромном зале – благодаря лунному свету, струящемуся сквозь разбитый стеклянный потолок.

Яркий, ослепительный лунный свет.

«Нет», – прошептала про себя Вири, понимая: если наступила ночь…

Значит, время вышло.

Тихий всхлип слева заставил её резко обернуться так, что хрустнула шея. Но эта боль была ничтожна по сравнению с ужасом: к соседней колонне была привязана Джессалин. Дальше, по всему периметру собора, были привязаны и другие дети. Как и Джесси, они начинали приходить в себя после магии, погрузившей их в беспамятство, и их испуганные крики и плач эхом отдавались в залитом лунным светом пространстве.

Вири гадала, знают ли они, какую роль Лорд-Жнец отвёл им этой ночью, но жгучая боль в метке не дала ей спросить: она предупреждала, что приближается жнец – или даже жнецы. Вскоре она увидела, как они толпами хлынули через арку и замаршировали по заваленному обломками нефу к возвышению.

Один… пять… пятнадцать… тридцать… Она сбилась со счёта. Их фигуры в плащах продолжали появляться; на открытых руках были видны почерневшие вены, исчезающие под рукавами. У некоторых элликсена было украдено так много, что тёмные линии тянулись по шеям и челюстям к остекленевшим глазам. Никто из них даже не взглянул на Вири и детей – они были сосредоточены лишь на том, чтобы добраться до ступеней, ведущих к алтарю, и выстроиться перед ним, подобно стене свидетелей.

Там они замерли в ожидании.

Сердце Вири стучало в ушах, и этот ритм напоминал тиканье часов, отсчитывающих время слишком быстро. Она дёрнулась, пытаясь разорвать путы, но острая вспышка элликсена подсказала ей: это не верёвки, это магия. С верёвками она могла бы справиться, но она понятия не имела, как вырваться из пут, которых даже не видела.

Звук рыданий заставил её снова повернуться к Джессалин. По щекам девочки текли слёзы.

– Всё будет хорошо, Джесси, – прошептала Вири. – Я не позволю с тобой ничего случиться.

Она никак не могла этого обещать, и обе они это понимали.

– Если… если я не справлюсь… – начала Джессалин.

– Ты справишься, – отрезала Вири.

– …передай Сорену, что я люблю его, – всхлипнула Джесси. – Передай ему, что я х-хочу, чтобы он был счастлив.

Он никогда не будет счастлив без своей сестры. Он никогда не простит себе, если она не выживет. Он никогда не простит Вири, если она не сделает всё возможное, чтобы спасти её.

– Ты сама ему это скажешь, – твёрдо произнесла Вири, – как только мы отсюда выберемся.

Мрачный, насмешливый голос прервал её, прежде чем Джессалин успела ответить:

– Не знаю, что это – достойное восхищения упорство или жалкая слепота, но ты всё ещё веришь, что это возможно.

Вири охватило одновременно ледяное и обжигающее чувство, когда появился Лорд-Жнец. Он небрежно прохаживался между колоннами, пока не остановился прямо перед ней, сидящей у треснувшего мрамора. Ей было неприятно смотреть на него снизу вверх, но магические путы не оставляли ни малейшей свободы для движения, не говоря уже о том, чтобы встать.

– Комета появится с минуты на минуту, а ты всё ещё думаешь, что можешь остановить меня? – Он усмехнулся. – Я знал, что ты упряма, но это уже просто смешно.

Вири напряглась против сдерживавшей её магии, боль пронзила запястья, будто плоть резали лезвиями, но ей было всё равно – она продолжала бороться.

– Не утруждайся, – бросил Лорд-Жнец, глядя на её жалкие попытки. – Ты всё равно уже ничего не можешь сделать.

Его капюшон повернулся в сторону возвышения, где послушно ждали его жнецы. Он издал довольный звук, затем щёлкнул пальцами в перчатках, заставив Вири вздрогнуть от нахлынувшей на неё волны элликсена. Магия пронеслась по залу огненным ветром, зажигая свечи, разбросанные среди обломков, вплоть до тех, что обрамляли каменную плиту и пространство позади неё.

Джессалин ахнула, глаза Вири расширились: огненная птица словно ожила. Пламя пробежало по её перьям, полыхая от хохолка на голове до раскинутых крыльев и веера хвоста. Теперь статуя выглядела ещё прекраснее и ужаснее, словно воплощённый в камне и магии инферно.

– Так-то лучше, – удовлетворённо промурлыкал Лорд-Жнец. – Я планировал сделать сегодняшнюю церемонию куда более зрелищной, но твои друзья оказались на удивление прыткими вредителями и умудрились выяснить, где мы находимся. Так что придётся обойтись этим.

Вири судорожно вздохнула, в её душе расцвела надежда.

– Не спеши радоваться, – с угрожающим смехом добавил Лорд-Жнец. – Магистратус узнала об этом месте от своей дочери, представь себе…

Вири вновь судорожно вдохнула. Если Уинтер рассказала Сариэль, значит, она рассказала и Мире, и Дарику. Рив и Брэдан тоже должны знать, как и остальные их друзья. Это означало, что шанс есть…

– …но я укрепил защитные чары настолько, что они ни за что не прорвутся сквозь двери, – с самодовольным видом закончил Лорд-Жнец. – Снаружи может собираться хоть целая армия, но никто из них и пальцем не пошевелит, чтобы помочь вам.

Надежда Вири исчезла, как дым, заставив её безвольно осесть у колонны.

Лорд-Жнец снова мрачно рассмеялся:

– Прости, что разочаровываю тебя, Виридия. Если тебе от этого станет легче, представь себе удивление Сариэль Старлинг, когда она узнает, что её драгоценная дочь годами изучала запретную магию прямо у неё под носом. – Он цокнул языком. – Верность нынче в дефиците.

– В мизинце Уинтер больше верности, чем в всём твоём теле! – выплюнула Вири. – И Сариэль любит её, поэтому она поймёт.

«Со временем поймёт», – мысленно добавила она, вздрогнув. Она гадала, что именно Уинтер пришлось раскрыть матери, чтобы поделиться своими открытиями о кометах. Вири молилась, чтобы с её подругой всё было в порядке – так же, как она надеялась выжить достаточно долго, чтобы узнать это самой, пусть с каждой секундой надежды оставалось всё меньше.

– Любовь – это ложь, в которую верят только глупцы, – с отвращением произнёс Лорд-Жнец. – Чувства Магистратуса к дочери не имеют значения – если, конечно, её нельзя использовать. Важна только сила. Любовь – нет.

– Так сказал тот, кого явно никогда не любили.

– Или же тот, кого предали любовью во всех её жалких проявлениях, – резко парировал он, затем пренебрежительно махнул рукой. – Я не собираюсь это с тобой обсуждать. Пришло время прощаться.

Ещё один щелчок его пальцев – и к Джессалин подошел коренастый жнец. Её магические путы растворились, и её рывком поставили на ноги.

– Нет! – закричала Вири, вновь начиная бороться. – Нет!

– С кого-то я должен начать, – Лорд-Жнец бесстрастно пожал плечами. – Хотела бы ты, чтобы вместо неё взяли другого ребёнка?

«Да», – подумала Вири, ужасаясь самой себе.

– Вири! – вскрикнула Джессалин, рыдая ещё сильнее, когда жнец потащил её прочь, без всякого труда волоча сопротивляющуюся девочку к возвышению. – Вири, помоги мне!

– ДЖЕССИ! – взревела Вири, сражаясь изо всех сил, но не в силах сдвинуться ни на дюйм.

– Какая страсть, – пробормотал Лорд-Жнец, наблюдая за отчаянной борьбой Вири. – Может, любовь всё-таки существует. – Он фыркнул. – Какая жалость.

Затем он развернулся и зашагал следом за Джессалин. Его плащ развевался, когда он ступал по лианам и обходил разрушенные гробы, следуя по усеянному стеклом, освещённому свечами пути туда, где ждали его послушные жнецы. Они поклонились при его приближении, а затем отступили в сторону, освобождая проход к ступеням. Там Джесси подняли и бросили на каменную плиту. Она яростно металась, пока Лорд-Жнец не махнул рукой, пригвождая её к поверхности магией и фиксируя её руки и ноги. Его коренастый помощник тут же отступил к остальным аколитам.

Вири чувствовала, что её сейчас стошнит. Она краем сознания слышала рыдания детей вокруг – звуки и запахи их страха лишь усиливали тошноту. Но её взгляд оставался прикован к Джессалин, извивающейся на плите, на чьё дрожащее тело падал лунный свет, а позади неё распростёрла свои огненные крылья фигура птицы.

– Скоро, – объявил Лорд-Жнец, и его голос отразился эхом от стен зала. Он запрокинул голову, глядя сквозь разбитый потолок в небо. Тени вокруг него, как обычно, струились, но теперь они плясали в отсветах огня, делая его похожим на демона, вышедшего прямиком из бездны ада.

Вири билась и билась, сражаясь с элликсеном, удерживающим её у колонны, тяжело дыша и отчаянно пытаясь освободиться, пока запястья кричали от боли. Но что бы она ни делала, магия была слишком сильна.

Чувство беспомощности накрыло её. Лорд-Жнец продолжал смотреть в небо, Джессалин – рваться из оков, дети – рыдать и кричать. Это не могло закончиться так, но Вири была бессильна. Годы тренировок не подготовили её к битве с кем-то столь могущественным. Гнев закипал в ней из-за несправедливости всего происходящего: родители, которые умерли, не сказав правду о её прошлом; брат, пожертвовавший семью годами жизни ради её защиты; Рив, вынужденный оставить её; забытые воспоминания, укравшие у них столько времени… И, наконец, всемогущий Хранитель, который отказался помочь, не предложив ничего, кроме пустых слов…

Вири вдруг замерла, вспомнив точно, что сказал ей Хранитель.

«У тебя уже есть всё необходимое для успеха. Доверяй себе. Доверяй своим друзьям. Доверяй своей магии».

Вири доверяла друзьям, но они застряли снаружи, за непроницаемыми барьерами собора. Она доверяла себе, но сейчас была скована силой Лорда-Жнеца. Однако своей магии… ей она не доверяла. Она даже не понимала её. Но если слова Хранителя были правдой – возможно, даже завуалированным советом, – то, быть может, пора перестать сражаться физически и попробовать что-то другое, что-то… магическое.

Её разум лихорадочно перебирал всё, что она знала о магической связи, привязывающей её жизнь к обелискам, о том, как их чистая, мощная магия оберегов текла внутри неё, усиливая чувствительность к элликсену. На Саммите она научилась фокусировать эту чувствительность, чтобы находить зачарованные предметы, но… что, если она способна на большее? Что, если она может создавать барьеры, точно так же, как обелиски?

И что ещё важнее…

Что, если она может их разрушить?

Ладони Вири вспотели, когда её осенило. Защитные чары собора – это единственное, что мешало кому-либо прийти им на помощь, поэтому, если разрушить их…

Это был риск, и ей нужно было сначала проверить эту теорию, ведь она понятия не имела, что произойдёт, если она применит такую магию – или вообще любую магию, – не зная, что делает. Она могла лишь ухудшить ситуацию, непреднамеренно усилив чары или даже сделав их постоянными. Ей нужно было поэкспериментировать с чем-то меньшим. Она закрыла глаза и мысленно вернулась к инструкциям Рива в кладовой, представляя себя, подобно цветку мага, раскрывающемуся лепесток за лепестком, потянулась к своей обострённой чувствительности, к своей магии, готовая высвободить её.

Ничего не произошло.

Тревога нарастала, но Вири заставила себя дышать глубже, понимая, что отчаяние только мешает. Она вызвала в памяти убаюкивающий, гипнотический голос Рива, когда он направлял её, заставляя свои мысли успокоиться, а сердцебиение – замедлиться.

А затем она попробовала снова, погрузившись глубоко внутрь себя, побуждая магию течь наружу, прорвать дамбу её ментальной реки.

На этот раз получилось.

Вири судорожно вздохнула, когда сила внутри неё рванулась наружу и ударила по чарам собора. Боль от их элликсена была настолько сильной, что ей пришлось подавить стон. Она поспешно «загнала реку обратно», пытаясь удержать её под контролем, используя лишь воспоминание о спокойном голосе Рива и собственную интуицию, чтобы направить магию на другую цель.

Её внимание сфокусировалось на собственных запястьях. Она осознала, что путы, удерживающие её у колонны, должно быть, тоже являются своего рода оберегом – или, возможно, странная магия внутри неё не видела разницы между чарами и обычным элликсеном. Так или иначе, она сосредоточилась на покалывании, которое держало её на месте, коснулась его своей необычной, неведомой магией, словно поглаживая питомца, и мысленно прошептала: «Отпусти, отпусти, отпусти».

Она понятия не имела, что делает, и была уверена, что ничего не выйдет…

Но внезапно она оказалась свободна.

Шок перехватил дыхание, но она отбросила неверие, понимая, что восхищаться своим достижением будет потом. Сейчас всё, чего она хотела, – это вскочить и броситься к возвышению. Но она заставила себя остаться на месте: она знала, что не пройдёт и двух шагов, как Лорд-Жнец взмахнёт рукой и отшвырнёт её прочь, а то и хуже – снова вырубит до конца жертвоприношения. Его капюшон уже повернулся в её сторону, словно он почувствовал изменение в магии, которая связывала – или уже не связывала – её. Ей стоило огромных усилий оставаться неподвижной под его взглядом.

Минута, показавшаяся вечностью, тянулась, пока он снова не отвернулся и не поднял голову вверх. Вири судорожно выдохнула. Но затем его плечи выпрямились: что-то привлекло его внимание. Она проследила за его взглядом вверх, сквозь разбитый потолок, и ледяной ужас сковал её сердце: среди звёзд высоко над головой, медленно продвигаясь, сияла яркая фиолетовая полоса.

Аврора прибыла.

Паника волной захлестнула Вири, и она лишь усилилась, когда Лорд-Жнец вытащил из-под плаща белый костяной кинжал, зажал его между ладонями и начал читать заклинание на чужом языке, вероятно, на наречии древних магов.

Сейчас или никогда, – поняла Вири, с ужасом глядя на кинжал. Она точно знала, что произойдёт, как только Лорд-Жнец закончит чтение.

Её неопытность делала технику грубой и неуклюжей, а интуиция оставалась единственным поводырем, но Вири снова направила поток своей магии наружу, на этот раз позволив ему с размаху ударить по защитным чарам собора – и удержаться там. Они были несравненно мощнее того крошечного количества элликсена, что сковывало её запястья; это была гора в сравнении с галькой. Она напряглась, превращая свой ментальный шёпот в яростный крик: «РАЗБЕЙТЕСЬ! РАЗБЕЙТЕСЬ! РАЗБЕЙТЕСЬ!»

Голова начала пульсировать от боли, пока она вкладывала всё, что у неё было, снова и снова толкая магию в барьеры, каждый раз выкрикивая всё громче: «РАЗБЕЙТЕСЬ!»

И наконец, они поддались. Резкий, разрывающий звук эхом отозвался в её сознании, заставив на мгновение погрузиться в темноту. Теперь её магия, больше не сдерживаемая оберегами, хлынула за пределы собора, растекаясь по некрополю. В полузабытье она каким-то образом ощутила то, что чувствовала её магия: она осознала, что снаружи, в лунном свете, ждут десятки людей – Ноксы и охотники, – никто из которых даже не подозревал, что барьеры пали. Она должна была сказать им, что они могут войти, но как?..

Её магия внезапно дёрнулась в сторону, устремившись к кому-то, кто скрывался с небольшой группой в тени могил – к тому, к кому её силу тянуло, словно мотылька на огонь. «Мой, мой, мой», – прошептало что-то внутри неё. Но в отличие от того случая, когда обелиск атаковал её во время попытки Дарования, этот голос не был тёмным или угрожающим – он был мягким, нежным, любящим.

И он говорил о Риве.

Его магия… в ней должно было быть что-то, что взывало к её собственной, словно сила притягивала силу. Она не понимала элликсен достаточно хорошо, чтобы догадаться о причинах, поэтому просто продолжала доверять инстинктам. Она коснулась своей магией его ауры, как делала это с путами на запястьях, и прошептала: «Рив, если ты слышишь меня, барьеры пали. Пожалуйста, потороп…»

Её магию резко отбросило назад, когда полное сознание вернулось к ней. Тошнотворное головокружение накрыло её, а сила снова оказалась взаперти. В ушах звенело – и не от возвращения в реальность, а от криков Джессалин.

Лорд-Жнец поднял кинжал высоко над ней. Его заклинание замедлялось, а лезвие было направлено прямо в сердце девочки.

Вири не знала, услышал ли её Рив, ей было всё равно, что она чувствует слабость после разрушения чар. Она не собиралась ждать ни секунды, чтобы спасти Джесси. Даже зная, что Лорд-Жнец может отмахнуться от неё, как от мухи, она вскочила на ноги и бросилась вперёд. Она перепрыгивала через рухнувшие статуи и разбитые скамьи, огибала белые саркофаги и обломки колонн, пролетая мимо переплетённых лиан и дрожащих свечей. Казалось, Лорд-Жнец не замечал её безумного рывка – даже несмотря на грохот разбиваемого сапогами стекла, – словно он пребывал в трансе, распевая своё заклятие под лунным светом. Однако его приспешники-жнецы заметили её, и группа из них бросилась наперерез.

В любое другое время Вири могла бы польстить такая честь – что им понадобилось десять человек, чтобы остановить её, – но сейчас у неё не было защиты даже против одного. У неё не осталось ни филлиума, ни оружия, чтобы противостоять их нечеловеческой силе и скорости. Единственным шансом был алый порошок, способный нейтрализовать их способности. Она мечтала приберечь его, чтобы поразить сразу нескольких, включая самого Лорда-Жнеца, но у неё не было выбора, если она хотела пережить ближайшие секунды.

На бегу нащупав пузырек в складках плаща, Вири дождалась, пока жнецы окажутся всего в нескольких шагах, резко затормозила и швырнула его им под ноги. Стекло разлетелось, и порошок поднялся красным облаком. Вири осторожно держалась подальше от радиуса взрыва, не желая рисковать и нейтрализовать магию, которую только что в себе открыла. Она с восторгом наблюдала, как жнецы начали неуклюже спотыкаться, лишившись доступа к своему краденому элликсену.

Не зная, как долго продлится эффект, Вири снова бросилась вперед. Она была благодарна за все те часы, что Мира потратила на её обучение рукопашному бою: она нанесла удар кулаком ближайшему жнецу, и тот рухнул на пол с удовлетворительным стуком.

Остальные оказались не столь легкими противниками. Они быстро адаптировались к притупившимся чувствам и напали одновременно, обнажив клинки. Вири чувствовала, как обжигающие порезы рассекают кожу, кровь мазала тело и пропитывала одежду, но она была достаточно ловкой, чтобы избежать глубоких ран. Она ныряла и уклонялась, нанося удары в ответ. Девять против одного – сложная задача, даже без их усиленной силы и скорости, но они не могли атаковать все разом, не рискуя задеть друг друга, и она использовала это преимущество. Она уложила женщину ударом локтя в висок, другую – ударом ноги в нос, раздробив кость. Ей удалось вырвать кинжал у мужчины, пронзить его самого и этим же лезвием сразить еще двоих. Осталось четверо из десяти.

Четверо – плюс десятки жнецов, стоящих между ней и возвышением, на которых не попал порошок Уинтер.

Вири запретила себе думать об этом, сосредоточившись только на текущем бою. Она замахнулась клинком, чтобы нанести очередной удар – и едва не выронила его из пальцев.

Магией.

Вири резко обернулась к Лорду-Жнецу. Он больше не читал заклинание, а смотрел прямо на неё. По коже побежали мурашки – от страха, но ещё от волны элликсена, которую она почувствовала: она неслась в её сторону, и Вири была уверена, что эта волна сейчас сшибёт её с ног и отправит в нокаут. Если это произойдет, Джессалин умрет. Вири была в этом уверена.

Ужас окутал её, но вместе с ним пришла решимость. Инстинктивно она выбросила руку вперед, встречая несущуюся на неё мощь и готовясь дать отпор. Обереги по определению были барьерами, а внутри неё текла магия оберегов, что значило…

Элликсен Лорда-Жнеца ударился о её невидимый щит. Сила удара была так велика, что Вири отступила на шаг, но это было всё, чего он добился. Она стояла на ногах, она была в сознании.

Она сама была поражена тому, что это сработало, но не подала виду, продолжая смотреть прямо на него и наслаждаясь его изумлением.

И его яростью.

Но тут он щелкнул пальцами в перчатках, и остальные жнецы бросились вперед – настоящая армия ринулась на Вири.

Однако не только его армия рвалась к ней. Раздался оглушительный грохот: двери собора распахнулись, и в сводчатый зал хлынула река Ноксов в черной форме и охотников в красных плащах.

Сердце Вири подпрыгнуло от надежды. Ей показалось, что она услышала, как Лорд-Жнец взревел в бешенстве: «Нет!», прежде чем её внимание полностью поглотили жнецы, которые обступили её со всех сторон. Она быстро добила четырех оставшихся, чья сила была нейтрализована, и развернулась как раз вовремя, чтобы встретить атаку мужчины, чьи способности были усилены элликсеном. Скорость его движений пугала, а сила удара мечом была такова, что могла разрубить её пополам.

Но ему не представилось такого шанса, потому что рядом внезапно оказался Рив. Его черный клинок сразил жнеца тремя выверенными движениями.

Вири испытала такое облегчение при виде Рива, что готова была броситься ему в объятия и поцеловать – и, возможно, сделала бы это, если бы вокруг не царила смерть. Вместо этого она пригнулась, когда мимо головы пролетел нож, а затем – довольно иррационально – потребовала:

– Какого чёрта вы так долго?!

– Уолнат проголодался, – ответил он, бросая ей два кинжала и выполняя впечатляющий удар ногой с разворота, отчего приближающийся жнец отлетел назад. – Пришлось сделать остановку на перекус.

Перекус? Мозг Вири едва не взорвался, но тут она заметила дразнящий блеск в его серебристых глазах и закатила свои. Она нанесла колющий удар, когда на неё бросился жнец-мужчина. Как только он упал, его место заняла женщина, а следом – ещё двое, тесня Вири ближе к Риву, который сражался с тремя жнецами сразу. Его черный клинок отражал и лунный свет, и пламя.

За его спиной Вири заметила Брэдана, сражающегося бок о бок с Сейдж и Ардином. Троица двигалась в унисон – идеальная, смертоносная команда. Но дыхание у Вири перехватило не от них, а от двоих, сражавшихся в паре метров: Уинтер и Джонас тоже были здесь. Они не использовали мечи или кинжалы, вместо этого швыряя направо и налево склянки с различными жидкостями и порошками. Вири узнала «импедипыль», которая обездвиживала любого, кого касалась, позволяя Ноксам и охотникам легко добивать врагов. Но были и другие вещи, от которых Вири невольно содрогалась: оранжевое зелье, воспламеняющееся при контакте и обращающее жнеца в пепел, и коричневая жижа, от которой кожа жертвы начинала плавиться, как воск. Крики несчастного были слышны даже сквозь лязг стали, эхом отдающийся под сводами собора.

Но именно другой крик привлек внимание Вири – более молодой и пугающе знакомый. Предупреждающий вопль заставил её резко развернуться к Лорду-Жнецу как раз в тот момент, когда он взмахнул рукой – не для того, чтобы атаковать её, а чтобы оживить сам зал.

Она ничем не могла защититься от его элликсена, когда собор превратился в оружие. Лианы обвивали ноги Ноксов, валя их на колени. Колонны трещали и рушились, обрушивая смертоносные глыбы на головы тех, кто стоял слишком близко. Пол разверзся глубокими трещинами, поглощая охотников. Саркофаги открывались, принимая жертв, а затем захлопывались, запирая их внутри. И, пожалуй, самое страшное – свечи взорвались, породив огненный шторм. Пламя горело без топлива, словно стена огня, неумолимо надвигающаяся на них.

– Рив! – в ужасе крикнула Вири, но он уже направлял свою магию, чтобы погасить огонь – лишь для того, чтобы тот мгновенно вспыхнул снова.

Она уже хотела спросить, может ли её собственная магия чем-то помочь, но новый крик Джессалин заставил её метнуться обратно к девочке…

И она увидела, как костяной кинжал Лорда-Жнеца вонзился вниз.

– ДЖЕССИ! НЕТ! – взревел Сорен откуда-то справа от Вири, и ужас в его голосе лишь подпитал её собственный.

Её сердце остановилось, казалось, что лезвие движется в замедленной съемке. Крики Сорена и Джессалин пронзали барабанные перепонки, но затем её пульс забился вдвое быстрее, когда решимость вспыхнула внутри, подобно пламени. Не давая себе времени на сомнения, она выбросила руку вперед и высвободила магию, представляя, как вокруг Джессалин формируется невидимый щит – точно такой же, какой она создала, защищаясь от атаки элликсеном. Она понятия не имела, сработает ли это против твердого предмета, но вложила в этот щит всю свою силу, умоляя, моля свою магию совершить невозможное.

Костяной кинжал продолжал движение вниз, теперь до груди Джессалин оставались считанные дюймы. Вири краем сознания видела, как её по-прежнему окружают жнецы, как Рив отбивается от них, пытаясь одновременно бороться с бушующим пламенем, как Брэдан и Сейдж бросаются вперед на помощь, как Уинтер швыряет алый порошок в новых нападающих. Но несмотря на хаос, концентрация Вири оставалась непоколебимой: она продолжала толкать магию вперед, молясь, молясь, молясь о том, чтобы она сработала.

Кинжал Лорда-Жнеца был на волосок от сердца Джессалин…

И тут он встретился с барьером Вири и разлетелся, словно стекло, осыпавшись на пол безвредными белыми осколками.

– НЕТ! – взревел Лорд-Жнец посреди хаоса. Он в ярости взмахнул рукой, и Вири была слишком занята защитой Джессалин, чтобы помешать его магии обрушиться на тех, кто находился ближе всего к возвышению – Ноксов, охотников и жнецов. Все они были с чудовищной силой отброшены назад и со страшным стуком ударились о сводчатые стены и колонны, после чего безжизненно осели на пол.

Никто из них больше не поднялся.

Кровь Вири застыла от осознания того, сколько людей только что погибло от одного единственного удара магии Лорда-Жнеца. Мощь, которой он обладал, была непостижима. Вири укрепила барьер вокруг Джессалин, опасаясь, что теперь он направит ярость на неё саму, но, к её удивлению, он лишь обвел взглядом собор, оценивая ход битвы с пугающим хладнокровием.

Она поняла, что он задумал, за мгновение до того, как он это сделал, и бросилась вперед, чтобы остановить его. Она лавировала между сражающимися, избегая цепких лиан и падающих камней, однажды споткнулась, разрезав ладони об осколки стекла, но тут же вскочила и продолжила свой бег к возвышению.

Но когда она наконец добралась туда, было уже слишком поздно.

Лорда-Жнеца там не было.