Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

Не желая больше тратить время на раздумья, Вири указала на портал в центре комнаты и спросила:

– Он связан с городскими порталами?

– Нет. Только с тем, что перемещается по Туманному лесу.

Вири выругалась, хотя и не удивилась: Неварност был полон тайн. Но, по крайней мере, магическая карта позволит ей избежать повторного путешествия через лес. Она быстро вытащила её из-под плаща и уколола палец кинжалом, используя свою кровь, чтобы перенаправить портал из Туманного леса прямо к окраине леса, у самого некрополя. У Рива был свой талисман чёрного тумана, как и у Брэдана, так что ей оставалось лишь молиться, чтобы в её кольце хватило магии на защиту до тех пор, пока она не достигнет границы защитных чар Южного Обелиска.

– Держите. – Она передала карту Хранителю. – Рив знает, как она работает, а у Брэ кровь Солейсов. Как только найдёте их, пожалуйста, передайте, чтобы они разыскали Сейдж, Ардина и Сорена ради новостей, а затем встретились со мной в лаборатории Уинтер. Убедитесь, что они знают, как мало времени у нас осталось.

– Я передам, – мрачно пообещал Хранитель. Он на мгновение сжал её плечо, прежде чем отпустить. – Удачи тебе, Виридия Солейс. Если кто и может остановить Лорда-Жнеца, так это ты.

Вири хотела бы разделять его уверенность, но всё, что она чувствовала, – это подкашивающий ноги ужас.

– Спасибо, – прохрипела она. – Надеюсь, мы ещё увидимся. – В основном потому, что это означало бы, что она всё ещё жива.

– Я тоже на это надеюсь, – тихо сказал Хранитель, поднимая руку в прощальном жесте.

Это было последнее, что она видела, прежде чем развернулась и шагнула в портал. С другой стороны её встретил лес, купающийся в первых лучах рассвета, и ни намёка на чёрный туман.

С облегчением осознав, что не придётся проверять кольцо в деле, она поспешила из Туманного леса в безопасность некрополя, защищённого оберегами. Она двигалась быстро, проходя через ржавые железные ворота и прокладывая путь между причудливо изогнутыми деревьями и надгробиями. Кладбище было безмолвным, как сама смерть; древние белые могилы светились, словно призраки в утренних сумерках, и их отблеск невольно помогал ей не споткнуться о маленькие надгробья и не упасть с разрушающихся ступеней в подземные склепы. У неё не было времени на травмы; чувство неотложности гнало её вперёд, быстрее, быстрее, через усеянную листьями землю. Единственными звуками были хруст её сапог и собственное тревожное, прерывистое дыхание.

Мысли Вири вихрем проносились в голове, пока она спешила мимо мавзолеев и склепов. Земля начала подниматься – она приближалась к белоснежному спиральному собору, возвышавшемуся на травянистом холме в самом сердце некрополя. Планы и варианты действий мелькали в сознании: одна часть её гадала, не нашлись ли все пятьдесят пропавших детей за то время, что она потеряла, в то время как другая инстинктивно понимала – этого не произошло. Лорд-Жнец доказал, что он слишком умён, чтобы не иметь запасных планов. И как бы Вири ни уважала Миру и Дарика как лидеров, они понятия не имели, кто на самом деле стоит за жертвоприношением и какой силой располагает Лорд-Жнец – как в управлении магией, так и в командовании целой горой жнецов. Она должна была предупредить их о том, с чем на самом деле сталкиваются Ноксы и охотники. Сариэль тоже должна была знать, чтобы она и её совет могли подготовить город на случай, если жертвоприношение всё-таки состоится.

От этой мысли к горлу подступила желчь, но Вири продолжала бежать через некрополь. Зловещий собор становился ближе, кожа покалывала от одного взгляда на него, но разум оставался сосредоточенным на выработке плана. Городу требовалось каждое предупреждение, которое можно было дать, поэтому сначала она разбудит Сариэль и призовёт её собрать совет, а затем отправится к Мире и расскажет всё, что знает. Что касается Дарика… ну, Вири предоставит Мире возможность самой ввести капитана Ноксов в курс дела, так как из-за его явной неприязни к ней у него, вероятно, уже набрался миллион причин, чтобы бросить её в Андерлок – и не только за то, что она помогла Риву сбежать.

Боги, казалось, это было столетия назад.

Вири почувствовала, как обретает уверенность по мере того, как план обретал чёткие очертания. Она решила, что после Сариэль и Миры отправится прямиком в лабораторию Уинтер, чтобы узнать, что они с Джонасом обнаружили. К тому времени Рив и Брэдан должны были прибыть с новостями от Сейдж, Ардина и Сорена, а потом… потом…

Потом они придумают, что делать дальше.

Ещё одно покалывание пробежало по коже Вири от осознания грандиозности стоящей перед ними задачи, но она отказалась тешить себя мыслями о худших вариантах, пока ещё оставалось время. Пятьдесят детей нуждались в спасении до наступления темноты – Джессалин, скорее всего, была среди них, – и целый город должен был пережить эту ночь. Она не могла сдаться. Не сдастся.

Полная решимости, Вири ускорила шаг, приближаясь к ржавым железным воротам, ведущим к собору. Она намеревалась быстро миновать остаток некрополя и воспользоваться порталом, чтобы попасть прямо к Сариэль. Но как только она подошла к покосившейся, разъеденной ржавчиной ограде, по её коже пробежала новая волна покалывания – на этот раз настолько резкая, что она поняла: это не имеет ничего общего с эмоциями. Она чувствовала магию.

Но дело было не только в этом.

Когда она споткнулась и замерла перед железным входом, она осознала кое-что ещё.

Её ладонь горела.

Годы тренировок заставили Вири присесть в защитную стойку и развернуть свой филлиум, осматриваясь по сторонам в поисках жнеца, который спровоцировал её метку. Но вокруг никого не было. Рука была горячей, но не настолько, чтобы указывать на неминуемую опасность или на то, что рядом кто-то подвергается высасыванию силы.

Она закусила губу, раздумывая, как поступить. Логика подсказывала игнорировать долг охотника и идти дальше, ведь предотвращение жертвоприношения было важнее всего остального. Но что-то внутри сопротивлялось, интуиция шептала: «Жди. Смотри. Слушай». Она прислушалась к этому внутреннему голосу, уделив мгновение тому, чтобы закрыть глаза и сосредоточиться на ладони.

Её глаза снова распахнулись, когда она поняла, куда тянет её метка.

К собору.

И дело было не только в метке – как только она подошла к железным воротам, покалывание от элликсена стало ещё сильнее.

Но не это заставило Вири напрячься всем телом.

Это был слабый плач.

Она слышала нечто подобное, когда они с Ривом шли через некрополь к Хранителю, но тогда она убедила себя, что это были лишь скрип веток и завывание ветра.

Сейчас ветра не было, воздух раннего утра был неподвижен и безмолвен.

Дыхание Вири стало прерывистым, когда что-то глубоко внутри погнало её через ржавые ворота по короткой извилистой тропинке, заканчивающейся у выветренных каменных ступеней. Плач затих, и она засомневалась: не вообразила ли она его? Не тратит ли она время зря, вместо того чтобы придерживаться плана и идти прямиком к порталу? Но ладонь жгло всё сильнее, а кожа непрерывно покалывала от магии, и всё это убеждало её подняться по разрушающейся лестнице и прижать руку к сгнившим белым дверям.

Вход должен был быть заперт.

Но это было не так.

Двери открылись от её прикосновения – не потому, что она толкнула их, а потому, что кто-то потянул их на себя.

Прежде чем она успела что-то предпринять, чёрная жилистая рука вцепилась в край её алого плаща и втащила её внутрь. Она подняла филлиум, чтобы сразить жнеца, но в тот же миг, как пересекла порог древнего здания, она внезапно осознала причину покалывания элликсена на коже.

Собор был под защитными чарами, и теперь, когда она оказалась внутри, плач, едва слышный снаружи, стал отчётливым.

Только плакал не один человек. Плакали многие.

И они не просто плакали – они кричали.

Юные, полные ужаса крики.

Пропавшие дети.

Они были здесь.

Но Вири не могла сделать ни единого движения, чтобы помочь им, даже не видела их за вспышками света, которые плясали перед глазами. Сила защитного оберега обрушилась на неё, ослепляя болью, заставляя споткнуться и свернуться калачиком, в то время как её нервные окончания кричали в агонии. Боль стала ещё острее, когда рукоять кинжала жнеца врезалась ей в висок.

Боль исчезла в одно мгновение.

Потому что она рухнула на землю, потеряв сознание.

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

Восьмое Солнце, Четырнадцатый Цикл, Двенадцатая Эпоха

Они идут за мной. Маги. Тефрин.

Я не могу… Я не…

Зеранта.

Она… она…

Что я натворил? ЧТО Я НАТВОРИЛ?

Орион явился сегодня ночью – и смерть пришла вместе с ним.

Только не та смерть, которую я планировал.

Поначалу всё шло именно так, как и должно было. Мы с моими последователями собрались внутри Белой Гробницы в ожидании прихода кометы, наша жертва была возложена на алтарный камень, готовая к тому, что вот-вот должно было свершиться. Магистратусу Гаррину даже не пришлось инсценировать «несчастный случай», потому что нашёлся доброволец – преданная последовательница низшего ранга, которая так глубоко верила в наше дело, что была готова заплатить высшую цену. Это облегчило мою совесть: я знал, что она дала на это согласие и что я не совершаю хладнокровное убийство.

Как оказалось, в этом я ошибся. Хотя убил я вовсе не её.

У меня просто не было шанса.

Потому что в тот самый момент, когда Орион показался на краю ночного неба, в тот самый момент, когда я начал читать заклинание и потянулся к мощи кометы, в тот самый миг, когда я уже собирался вонзить свой ритуальный костяной кинжал и завершить жертвоприношение – я кое-что вспомнил.

В своём отчаянии, в своей гордыне я забыл, что для того, чтобы канал сработал, Ориону требуется на один элемент больше, чем Авроре.

Ellixen abyssus (Бездонный элликсен).

Прежде чем я смог найти способ спасти ритуал, разразилась катастрофа. Потому что из ниоткуда…

Магия ударила по мне.

Это была не магия Ориона.

Это была не магия Потока Святости, вырвавшаяся на свободу сама по себе.

Нет, это была моя возлюбленная Тефрин.

И она была не одна. Все маги острова пришли за нами, каким-то образом узнав о наших планах по уничтожению обелисков.

Быстро, так очень быстро всё пошло не так.

А может, всё пошло как надо.

…Но потом всё стало совсем, совсем плохо.

Я не могу.

Я не…

Зеранта.

Я не уверен, что произошло. Как это произошло. Как это вообще было возможно. Но вместо того, чтобы поглотить энергию Ориона, я поглотил нечто иное.

Кого-то иного.

В одно мгновение я стоял у алтаря, лихорадочно пытаясь вспомнить всё, что я знал об ellixen abyssus, а в следующее – маги уже наводнили Белую Гробницу. Они выгнали меня и моих последователей наружу, а затем начали заковывать в антимагические наручники всех, в ком проявлялся хоть малейший намёк на элликсен, подавляя те крохи силы, что у них были. Увидев это, став свидетелем того, как мои преданные последователи были подавлены без малейшего усилия – вот тогда я окончательно потерял контроль.

Я не уверен, было ли это следствием моего отчаяния из-за Ориона.

Было ли это влияние Потока Святости на меня.

Или просто дело было во мне самом.

Но когда один из магов, который месяцами насмехался надо мной и высмеивал меня, подошел, чтобы заковать меня в кандалы, что-то внутри меня изменилось. Сдвинулось. И внезапно я почувствовал голод – не по еде, а по силе.

По его силе.

Я чувствовал элликсен, текущий в его жилах. И я захотел его. Мне он был нужен.

И я забрал его.

То, что я сделал, было инстинктивным. Годами я вытягивал энергию из небесных тел. Это стало моей второй натурой: тянуться к ним, направлять их силу, а затем выпускать её наружу, чтобы мои последователи могли её впитать.

В этот раз я сделал совсем не это.

Потому что, когда маг попытался заковать меня, я схватил его за запястья – кожа к коже – и я напитался. Другого слова для этого нет. Я вытянул элликсен прямо из него, я «собрал урожай» до последней капли. Мои вены почернели – чего никогда не случалось во время моих ритуалов, но я ведь никогда прежде не крал силу у живого существа. Я не знал, что могу красть у живого существа. На материке это невозможно – защитные чары вокруг Потоков Святости там предотвращают это, – но здесь, на острове Элвердин…

Я не мог остановиться – и не пытался. Его элликсен… я был изголодавшимся по нему. Это было лучше всего, что я когда-либо вытягивал, словно изысканнейший, чистейший деликатес.

Мне нужно было больше.

И поэтому, когда он упал к моим ногам, лишенный магии – лишенный жизни, – я не смог сопротивляться голоду, который толкал меня вытягивать снова. Снова собирать «урожай».

В тот момент я стал кем-то новым, кем-то могущественным, кем-то неудержимым – жнецом. И когда я начал выкрикивать указания своим последователям, говоря им, что делать и как это делать, я был уже не их Магом-жрецом, а их Жрецом-жнецом.

Первым в истории Жрецом-жнецом.

Нет… первым Лордом-Жнецом.

Могущественный титул для могущественного лидера.

И я повел их за собой. Мои «последователи» – мои жнецы – последовали за мной, как всегда и делали, вбирая в себя магию. Собирая жатву магии.

Некогда угнетенные, теперь они стали угнетателями.

Маги не понимали, что происходит, даже когда начали падать под натиском огромного числа жнецов, их сила была украдена, их жизни угасли.

Но драконы – связанные драконы – они знали.

Зеранта знала.

Она прилетела за мной, крича в моем сознании, пока пикировала с горы. Прошли считанные минуты, но когда она приземлилась среди освещенных лунным светом гробниц, было уже слишком поздно.

Я зашел слишком далеко в своей жажде новой магии.

Мои «последователи» – мои жнецы – зашли слишком далеко.

А Зеранта… сила её элликсена… тот невероятный объём мощи внутри неё, исходящий, словно свет тысячи солнц…

У меня больше не было никакого контроля над собой. Всё, что я знал, – это жажда.

К тому времени, как я осознал, что происходит – что я вытягиваю силы из своей возлюбленной драконицы, что мои жнецы делают то же самое, что мы убиваем её —

В этот момент прибыли другие драконы, прилетевшие спасти своих магов. Они заставили меня и моих жнецов рассеяться.

Но Зеранта…

Драконам пришлось уносить её, её элликсен был почти полностью выпит, а её яркая синяя чешуя стала мертвенно-белой.

Она не сопротивлялась.

Почему она не сопротивлялась?

Наша связь разорвана. Я больше не чувствую её.

Я думаю, что я…

Я думаю, мы…

Я не знаю, жива ли она…

Маги идут за мной. Они считают, что я лишился рассудка, что магия Потока Святости развратила меня.

Возможно, так оно и есть.

Может, это случилось, когда я расколол первый обелиск, когда мощь Потока хлынула в меня, когда его ярость наполнила меня.

Возможно, Поток – причина моего голода, моего отчаяния, моей зависимости.

Может быть, он и управлял моими действиями сегодня ночью.

Или, может быть, это был просто я.

Маги к этому моменту уже должны были понять, что произошло, что сделал я, что сделали мои жнецы, и они наверняка объединились. Я не знаю, что они планируют и как собираются остановить нас, но Тефрин умна, и она… они…

Я не сдамся без боя.

Я не позволю им отнять это у меня, у моих жнецов, у нас.

Голод – он неумолим.

Мне нужно больше.

Они идут за мной. Идут за моими жнецами. Тефрин…

Они здесь.

32

– Вири.

– Вири, пожалуйста… ты должна очнуться.

– П-пожалуйста, Вири!

Вири простонала, её веки дрогнули и открылись. Голова пульсировала так яростно, что она чуть было снова не провалилась в забытье – и сделала бы это, если бы кто-то не тряс её, умоляя подняться.

Не просто «кто-то». Вири знала этот голос.

Она села, судорожно вздохнув, но ничего не увидела, испугавшись, что удар по голове лишил её зрения. Однако она заставила себя прищуриться сквозь боль, пока не смогла сфокусироваться, пробиваясь сквозь тьму затхлого помещения. Тусклый свет магических маячков открыл влажные стены, покрытые плесенью, и ряд белых каменных саркофагов, стоявших бок о бок – все они были треснувшими и полуразрушенными.

Желудок Вири сжался, когда она осознала, в каком тесном пространстве находится. Сырость воздуха подсказывала, что она в подземном склепе, а остаточное покалывание от защитных чар указывало на то, что она где-то под собором. Но она потратила лишь секунду, чтобы сориентироваться и заметить лестницу, ведущую к единственному выходу – деревянной двери, которая, несомненно, была заперта, – прежде чем её внимание полностью переключилось на ту, кто её разбудил.

Это была Джессалин.

– Слава Богам, ты не умерла, – всхлипнула девочка, обвивая шею Вири руками. Её трясло, а хватка была такой сильной, что оставляла синяки.

– Джесси, – выдохнула Вири, обнимая её не менее крепко. – Ты в порядке? Ты не ранена?

Джессалин помотала головой, прижавшись к плечу Вири, а затем немного отстранилась, чтобы показать своё опухшее от слёз лицо. Её карие глаза были широко распахнуты от страха, песочные волосы спутались, одежда была грязной, но, помимо неопрятного вида, казалось, за дни похищения она не пострадала физически.

– Они не обижают нас, – дрожа, подтвердила Джесси. – Жнецы… мы видим их, только когда они приносят еду и воду. Они даже не пытались вытягивать из нас силу.

Только тогда Вири заметила, что в комнате были и другие дети. Они испуганно выглядывали из-за каменных саркофагов и прятались в тенях по углам, все – в похожем плачевном состоянии.

– Ты пришла нас спасти? – дрожащим голосом спросила Джесси. – Мы вернёмся домой?

– Да, – твёрдо сказала Вири, не желая показывать, насколько ужасно их положение. Голова шла кругом – не только из-за травмы, но и из-за осознания того, что никто понятия не имеет, где она. Рив и Брэдан поймут, что что-то случилось, когда она не появится в лаборатории Уинтер, но у них не будет ни малейшей зацепки. Нужно думать, нужно придумать план, но, Боги, как же болит голова!

Сцепив зубы, чтобы не застонать от пульсирующей боли, Вири залезла в свой плащ и достала остатки целебной мази. Она густо намазала её на припухший висок и тихо выдохнула от облегчения, когда средство начало действовать почти мгновенно. Она быстро провела инвентаризацию оставшихся припасов Уинтер: «зингзест» и морфенин были израсходованы во время стычки у озера, а «импедипыль» она где-то потеряла – скорее всего, во время боя с чудовищем из щупалец. Однако у неё всё ещё оставался алый порошок, способный нейтрализовать усиленные способности любого жнеца, если на него попадёт, и она удостоверилась, что он лежит в легкодоступном месте.

Ощупав себя, Вири выругалась, осознав, что её последние два кинжала конфисковали. Но, по крайней мере, при ней всё ещё оставался филлиум и алый порошок. Она решила использовать их против любого, кто появится в склепе, чтобы дать детям шанс сбежать, пока она будет сдерживать преследователей.

Это был не самый лучший план, но всё же лучше, чем ничего, и она почувствовала, как уверенность возвращается к ней.

…Пока не взглянула на предплечье и не обнаружила, что филлиума там нет.

Её кровь застыла, когда она вспомнила, что сжимала его в руке в момент потери сознания. Это означало…

– Ищешь это?

Вири вздрогнула, ладонь обожгло болью, когда она вскочила на ноги и развернулась к лестнице. Дверь открылась без единого звука, и в проёме, купаясь в тенях, стояла пугающе знакомая фигура.

Лорд-Жнец.

– Здравствуй, Виридия Солейс, – произнёс он низким голосом. Как и в прошлый раз, его фигуру скрывал массивный плащ с головы до пят. Разница была лишь в том, что теперь в его закованных в перчатки руках был её филлиум.

Вири замерла. Это было невозможно. Он был жнецом. Золотой шнур сильнее всего действовал при прямом контакте с кожей, но он работал и через одежду. Если только у Лорда-Жнеца не было такой же редкой невосприимчивости, как у неё и Рива, он никак не мог держать филлиум, не ощущая на себе его пагубного воздействия.

– Жаль, что ты не видишь сейчас своего лица, – в его голосе сквозило мрачное веселье, когда он насмешливо взмахнул оружием. – Если гадаешь, как я могу прикасаться к этому, то всё просто: оно когда-то принадлежало мне. А магия, в отличие от людей, верна. Но его украли давным-давно, вместе с кое-чем куда более ценным. Я поклялся, что однажды отомщу. Так что, когда я говорю, что получу от этого удовольствие, я имею в виду то, о чём ты даже не догадываешься.

Лишь покалывание элликсена стало для Вири предупреждением: филлиум магическим образом поднялся в воздух перед Лордом-Жнецом, завис, извиваясь, словно золотая змея…

И взорвался, превратившись в пыль.

– Нет! – вскрикнула Вири, с ужасом наблюдая, как сверкающие частицы грациозно оседают на грязный пол.

Её филлиум… филлиум её родителей…

– Какое наслаждение, – промурлыкал Лорд-Жнец. – Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать.

Вири в неверии уставилась на золотую пыль. Глаза горело от боли потери и горя. Её оружие спасало ей жизнь бесчисленное количество раз с тех пор, как она стала охотником, и долгие годы служило её родителям до неё. И вот теперь оно уничтожено… у Лорда-Жнеца хватило силы, чтобы заставить магический артефакт рассыпаться…

Тело Вири начало бить дрожью – гремучая смесь ярости и страха. Она жестом велела бледной Джессалин отступить, и девочка метнулась к группе детей, съёжившихся за одним из каменных саркофагов. Только когда Джесси оказалась вне зоны поражения, Вири повернулась лицом к врагу. Её голос звучал твёрдо, как сталь:

– Ты заплатишь за это. Как и за всё остальное, что ты натворил.

Смертоносный смех.

– Заплачу? Я только что оказал тебе услугу. Кто-то должен был показать тебе, что ты живёшь в иллюзии, если всё ещё веришь, что у тебя есть хоть какой-то шанс остановить меня. – Он склонил голову в капюшоне набок, тени двинулись вместе с ним. – Хотя полагаю, мне стоит тебя поблагодарить. Ты была до боли предсказуема, что сделало мою задачу почти слишком лёгкой.

Вири яростно сверкнула на него глазами, не доставив ему удовольствия вопросом о том, что он имеет в виду.

Но он всё равно ответил.

– Ты правда думал, что я не знал о побеге твоего брата из его уютной маленькой тюрьмы? Что я не был в курсе его планов найти Хранителя и о том, как он собирался использовать свое магическое желание? Что я не подстроил всё так, чтобы Рив – о, так удачно! – узнал об опасности, которая последует за моей смертью? – насмешливый смешок. – Бедный Рив. Он сыграл мне на руку, когда разыскал тебя, а ты сделала именно то, чего я и ожидал, освободив его из Андерлока. Вы двое спасли мне жизнь – как я и знал. Так что, как я уже сказал, мне стоит тебя поблагодарить.

Вири ненавидела каждое его слово. Ненавидела его самого.

– Мы спасли тебя только потому, что были вынуждены, – прорычала она, испытывая отвращение от того, как легко ими с Ривом манипулировали. – Это не значит, что мы не собираемся тебя остановить.

– Чего ты до сих пор не поняла, так это того, что тебе не следует пытаться меня остановить. Я делаю всё это ради тебя, Виридия. Если ты до сих пор этого не осознала… – Лорд-Жнец покачал головой, словно разочарованный, хотя единственное, о чем могла думать Вири, – это то, что он безумен, если верит в подобную чушь. – Жаль. Но это мало что меняет, потому что одно лишь презрение тебе не поможет, а никто другой всё равно не успеет вмешаться – не за те восемь часов, что остались до прибытия Авроры.

Кровь отхлынула от лица Вири. Когда она уходила из башни Хранителя, был едва рассвет. Если до кометы осталось всего восемь часов, значит, она была без сознания гораздо дольше, чем думала.

– Но я также достаточно умён, чтобы не недооценивать тебя, – продолжил он, – что, к несчастью для тебя, означает, что я не могу рисковать и допускать какие-либо проблемы до наступления темноты. В конце концов, мы оба знаем, как ты мастерица выбираться из безвыходных ситуаций.

Вири нахмурилась.

– Ты обо мне ничего не знаешь. – Хотя в данном случае он был прав, и она была намерена доказать ему, насколько именно она «мастерица».

Ещё один мрачный смех:

– Думаешь, я не наблюдал за тобой все последние семь лет? Даже до того?

Дрожь пробежала по спине Вири при мысли о том, что он всё это время шпионил за ней. Но тут она уловила кое-что ещё из сказанного им.

– Если я для тебя такая угроза, почему я здесь? Почему ты держишь меня в живых? – Она была во власти жнеца, который вырубил её, но вместо того, чтобы причинить вред, они притащили её в этот затхлый склеп и бросили здесь. В любое другое время она бы благодарила судьбу. Но сейчас… здесь происходило что-то большее.

– Потому что, если сегодня ночью всё пойдёт не по плану, – ответил Лорд-Жнец, – то я всё-таки буду нуждаться в тебе.

– Что это значит…

– С меня хватит ответов на твои вопросы, – нетерпеливо бросил он. – Скоро увидимся, Виридия Солейс. Лучше отдохни перед тем, как начнётся всё самое интересное.

Отдых был последним, чем собиралась заниматься Вири. У неё оставалось восемь часов, и она планировала использовать каждую минуту, чтобы выбраться из собора, спасти детей и сделать так, чтобы Лорд-Жнец больше никогда никому не причинил вреда.

Но затем она поняла: его слова были не советом.

Это было предупреждение.

Потому что взмах его руки послал в её сторону волну элликсена, и второй раз за это утро она рухнула на землю, моментально провалившись в беспамятство.